Мудрый Юрист

Проблемы применения нормы об освобождении от уголовной ответственности за заражение вич-инфекцией

Руслан Камнев, доцент Волгоградского филиала Академии труда и социальных отношений, кандидат юридических наук.

Основанием освобождения от уголовной ответственности за поставление в опасность заражения ВИЧ-инфекцией является обстановка совершения посягательства, специфика которой характеризуется наличием следующих условий: 1) потерпевший своевременно предупрежден о наличии у виновного данной болезни; 2) потерпевший добровольно согласился совершить действия, создавшие опасность заражения.

Устанавливая первое обстоятельство, необходимо выяснить, был ли потерпевший предупрежден о наличии у виновного ВИЧ-инфекции, а кроме того, было ли соответствующее предупреждение своевременным. С точки зрения семантики, предупреждение есть извещение, предупреждающее о чем-нибудь, опережающее, заблаговременное предостережение. Следовательно, применительно к анализируемому нами случаю потерпевший должен располагать информацией о грозящей ему опасности заражения ВИЧ-инфекцией, источником которой является виновный, до того, когда будут совершены действия, ставящие его в опасность заражения. В юридической литературе высказано мнение о том, что достаточной степенью информированности можно считать само по себе сообщение и наличии ВИЧ-инфекции и что на носителе ВИЧ не лежит обязанность разъяснять сущность заболевания и способы минимизации риска заражения <1>.

<1> См.: Минькова А.М. Ответственность за передачу ВИЧ-инфекции по действующему уголовному законодательству России // Проблемы российского законодательства: история и современность: Материалы Межрегиональной науч.-практ. конференции. Часть II / Отв. ред. Р.В. Закомолдин. Самара: Самарская гуманитарная академия, 2006. С. 162.

То, что закон не возлагает на впоследствии освобождаемое от ответственности лицо такой обязанности, верно. Закон вообще не предусматривает в качестве условия, необходимого для реализации примечания к ст. 122 УК РФ, чтобы информация предупредительного характера исходила от носителя ВИЧ-инфекции <2>. Однако, поскольку в законе речь идет не об обычном сообщении, а о предупреждении, представляется, что полученная потерпевшим информация должна включать и сведения о характере угрожающей опасности.

<2> См. об этом, напр.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.И. Рарог. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ТК "Велби", Изд-во "Проспект", 2008. С. 208 - 209.

В анализируемом нами примечании не определена форма предупреждения. Э. Сидоренко по этому поводу пишет: "Вместе с тем указание в ст. 122 УК РФ на своевременное предупреждение как обязательное условие освобождения от уголовной ответственности предполагает его письменное закрепление. Полагаем, что только при наличии такого документа можно установить юридически значимый факт предупреждения" <3>.

<3> Сидоренко Э. Заражение ВИЧ-инфекцией: вопросы уголовно-правовой оценки // Уголовное право. 2007. N 1. С. 58.

На наш взгляд, форма предупреждения не имеет принципиального значения. Во-первых, вопросы материального права не следует смешивать с проблемами доказывания. Во-вторых, письменные документы - это не единственное средство доказывания наличия факта предупреждения. Этот факт может быть подтвержден с помощью других доказательств, в частности показаниями обвиняемого, потерпевшего, других лиц.

В юридической литературе справедливо замечено, что признак своевременности предупреждения предполагает: лицо было проинформировано носителем ВИЧ или третьим лицом о наличии вируса до совершения ВИЧ-инфицированным действий, создающих опасность заражения <4>. Однако, думается, этим характеристика признака своевременности не исчерпывается. Для того чтобы предупреждение считалось своевременным, важно, чтобы факт предупреждения опережал во времени общественно опасное действие виновного по отношению к потерпевшему, а также чтобы у последнего было достаточно времени для выбора варианта поведения. Здесь трудно регламентировать требуемый применительно к данному случаю временной период, имеющий по своей сущности оценочный характер, определяемый обстановкой, в которой совершается деяние.

<4> См.: Минькова А.М. Указ. соч. С. 162; Ендольцева А.В. Освобождение от уголовной ответственности в случае, предусмотренном законодателем в примечании к ст. 122 УК РФ // Российский следователь. 2004. N 4. С. 20; Сидоренко Э. Указ. соч. С. 58.

Обязательным для применения примечания к ст. 122 УК РФ является установление факта добровольного согласия потерпевшего на совершение действий, создающих опасность заражения. При оценке согласия как добровольного важно учесть:

Предмет согласия определен законодателем не вполне удачно. В законе акцентировано внимание на поведении потерпевшего и именно на его действиях. Но, во-первых, поведение потерпевшего в соответствующем случае может носить пассивный <5> характер. Во-вторых, немаловажное значение имеет отношение потерпевшего к поведению виновного.

<5> См. об этом также: Панкратов В.В. Добровольное согласие на заражение ВИЧ-инфекцией // Журнал российского права. 2005. N 5. С. 49 - 50.

Признак добровольности, как указано выше, предполагает принятие самостоятельного решения без принуждения, в условиях свободы выбора варианта поведения лицом, отдающим отчет своим действиям и понимающим значение происходящего. Безусловно, исключает добровольность согласия всякое применение незаконных способов физического или психического воздействия, а также обман.

Значительно сложнее, однако, оценить ситуацию, когда потерпевший дал согласие, будучи неумышленно введенным в заблуждение. Э. Сидоренко по этому поводу пишет: "Очевидно, что неосторожные поступки, побудившие пострадавшего дать согласие на заражение ВИЧ-инфекцией, не следует рассматривать как принуждение к согласию" <6>. Само по себе это утверждение верно. Однако и добровольным согласие, полученное под влиянием ошибки, вряд ли может считаться. Ведь и здесь действительная воля потерпевшего не соответствует внешнему его выражению.

<6> Сидоренко Э. Указ. соч. С. 58.

Вместе с тем, хотя примечание в данном случае применить, строго говоря, нельзя, инфицированный не должен привлекаться к уголовной ответственности. Скажем, мужчина, будучи сам в этом уверен, сообщает молодой и не очень опытной в этом смысле женщине о том, что а) он заражен ВИЧ-инфекцией, но б) опасность заражения возникает не в результате собственно полового акта без использования презерватива, а только если половой акт будет завершен физиологически путем эякуляции во влагалище, чего он обязуется не делать. В такой ситуации если заражение и произойдет, то по неосторожности, а исходя из смысла запрета и ч. 2 ст. 24 УК РФ данное преступление является умышленным. Об отсутствии же умысла на заражение будет свидетельствовать факт предупреждения инфицированным потерпевшей. Иными словами, содеянное не будет образовывать состава преступления в силу отсутствия такого конститутивного признака данного состава, как умысел.

В юридической литературе обсуждается вопрос о возрасте потерпевшего, достижение которого позволяет сделать вывод об адекватной оценке им обстоятельств деяния и, следовательно, о добровольности его согласия. Некоторые авторы связывают добровольность согласия потерпевшего с таким условием, как полная дееспособность лица, т.е. с достижением им возраста 18 лет <7>.

<7> См., в частности: Сумачев А.В. Публичность и диспозитивность в уголовном праве. М.: Юрист, 2003. С. 110 - 111.

Не соглашаясь с таким подходом, Э. Сидоренко пишет: "Во-первых, сомнение вызывает анализ уголовно-правовой категории через гражданско-правовое понятие. Понимая под "дееспособностью" возможность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их, сложно найти сколько-нибудь значимую причину для использования этого термина в уголовном праве. Во-вторых, в высказанной выше позиции проявляется "двойной стандарт" в оценке сознательно-волевых способностей причинителя вреда и пострадавшего. Так как в отсутствие согласия причинение вреда носит преступный характер, то очевидно, что посягающее лицо будет признаваться субъектом преступления при достижении возраста уголовной ответственности и наличии вменяемости" <8>. Подводя итог, автор подчеркивает: "Действительным в ст. 122 УК РФ должно признаваться волеизъявление лица, достигшего возраста 16 лет. Если согласие было дано лицом, не достигшим этого возраста, оно признается недействительным и субъект должен нести ответственность на общих основаниях. Но при этом требуется устанавливать факт заведомого знания виновного о недостижении пострадавшим определенного возраста" <9>.

<8> Сидоренко Э. Указ. соч. С. 59.
<9> Там же.

По нашему же мнению, законодатель не случайно не ограничил допустимый возраст потерпевшего, согласие которого на совершение действий, создающих опасность заражения, имеет уголовно-правовое значение. Для реализации примечания к ст. 122 УК РФ важен факт осознания потерпевшим грозящей ему опасности и, соответственно, значения тех действий, на совершение которых он дает согласие. Подобное осознание связано далеко не только с возрастом, но зависит и от других жизненных обстоятельств, в частности условий, в которых воспитывался потерпевший, круга его общения, начитанности и т.д. Это, в свою очередь, позволяет говорить о добровольности согласия, когда виновный, не располагая знанием о том, что потерпевший не достиг совершеннолетия, в то же время уверен, что последний осознанно соглашается на совершение определенных действий, даже если потерпевший не достиг 16-летнего возраста.

Дискуссионным в юридической литературе является вопрос о форме выражения согласия. Одни авторы утверждают, что форма согласия на причинение вреда своему здоровью может быть различной и может быть выражена устно, письменно, действиями <10>. Другие предлагают подходить к решению данного вопроса дифференцированно.

<10> См.: Расторопов С. Уголовно-правовое значение согласия лица на причинение вреда своему здоровью // Законность. 2003. N 10. С. 47.

А.В. Сумачев, например, полагает, что форма согласия должна зависеть от категории преступления <11>. Э. Сидоренко считает целесообразным рассмотрение вопроса о форме выражения волеизъявления путем анализа института уголовного преследования по делам частного и частно-публичного обвинения. Она пишет, что "устная форма согласия пострадавшего будет допустима и приемлема только при преступлениях, уголовные дела о которых возбуждаются в порядке частного и частно-публичного обвинения. Что же касается заражения ВИЧ-инфекцией, то уголовные дела по ст. 122 УК РФ возбуждаются в публичном порядке. Следовательно, согласие лица на заражение должно быть оформлено в письменной форме. В этом документе должны найти закрепление все значимые для пострадавшего обстоятельства: личность инфицированного, способ поставления в опасность заражения, возможные последствия и прочее" <12>.

<11> См.: Сумачев А.В. Указ. соч. С. 110 - 111.
<12> Сидоренко Э. Указ. соч. С. 59.

Безусловно, письменное выражение согласия потерпевшего облегчило бы установление соответствующего факта, однако очевидно, что подобного рода требование ни из строгого толкования текста примечания к ст. 122 УК РФ, ни из трактовки этой нормы по смыслу закона не вытекает.

Пристатейный библиографический список

  1. Ендольцева А.В. Освобождение от уголовной ответственности в случае, предусмотренном законодателем в примечании к ст. 122 УК РФ // Российский следователь. 2004. N 4.
  2. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.И. Рарог. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ТК "Велби", Изд-во "Проспект", 2008.
  3. Минькова А.М. Ответственность за передачу ВИЧ-инфекции по действующему уголовному законодательству России // Проблемы российского законодательства: история и современность: Материалы Межрегиональной науч.-практ. конференции. Часть II / Отв. ред. Р.В. Закомолдин. Самара: Самарская гуманитарная академия, 2006.
  4. Панкратов В.В. Добровольное согласие на заражение ВИЧ-инфекцией // Журнал российского права. 2005. N 5.
  5. Расторопов С. Уголовно-правовое значение согласия лица на причинение вреда своему здоровью // Законность. 2003. N 10.
  6. Сидоренко Э. Заражение ВИЧ-инфекцией: вопросы уголовно-правовой оценки // Уголовное право. 2007. N 1.
  7. Сумачев А.В. Публичность и диспозитивность в уголовном праве. М.: Юрист, 2003.