Мудрый Юрист

Эффективность правового института возвращения уголовного дела прокурору: проверка практикой и временем *

<*> Bakhta A.S. Efficiency of legal institute of return to criminal case to procurator: verification by practice and course of time.

Бахта Андрей Сергеевич, начальник Дальневосточного юридического института МВД России, генерал-майор милиции, кандидат юридических наук, доцент.

Статья посвящена проблеме несовершенства действующего уголовно-процессуального законодательства РФ. Автор исследует институт возвращения уголовного дела прокурору. Особое внимание обращается на разграничение рассматриваемого института от института возвращения уголовного дела на дополнительное расследование.

Ключевые слова: препятствия рассмотрения уголовного дела судом, существенные нарушения, дополнительное расследование, устранение допущенных недостатков.

The article considers the problem of imperfectness of current criminal-procedure legislation of the RF. The author studies the institute of return of criminal case to procurator. The special attention is drawn to delimitation of the considered institute from the institute of return of criminal case for additional investigation.

Key words: complications of consideration of criminal case by a court, material violations, additional investigation, elimination of drawbacks.

Предметом нашего рассмотрения является институт возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, но его прообраз видится в институте возвращения дел судом для дополнительного расследования.

Институт направления уголовных дел для дополнительного расследования, в том числе из суда, складывался под влиянием не только теории, но и практики.

По Своду законов Российской империи 1857 г. производство уголовных дел делилось на три части: следствие, суд и исполнение. Задачей предварительного следствия было установить, действительно ли имело место происшествие, заключавшее в себе признаки преступления, и привести в известность все обстоятельства, указывающие на такое деяние. От следователя требовалась полнота и ясность, чтобы судебное следствие не могло встретить ни малейшего затруднения или сомнения для постановления по делу приговора. В ходе следствия должны были быть собраны и записаны в протоколах все доказательства, и в первую очередь собственное признание обвиняемого. Закон предписывал "...обнаружить истину через тщательный расспрос и внимательное наблюдение, и соображение слов и действий подсудимого" <1>. Оконченное следствие направлялось в суд, где дело решалось без устного и гласного разбирательства. С существом дела и доказательствами суд знакомился по письменным материалам предварительного следствия. Передопрос обвиняемого был для суда обязателен. В случае необходимости суд мог потребовать дополнения дела справками и иными документами, а в случае обнаружения крайней неполноты следствия - предписать произвести дополнительное следствие <2>.

<1> Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства. СПб., 1841. С. 135.
<2> См.: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб.: Альфа, Равенна, 1995. С. 736 - 744.

Проведение судебной реформы XIX в. в России было ознаменовано изданием 20 ноября 1864 г. Судебных уставов, в том числе Устава уголовного судопроизводства (далее - УУС или Устав) <3>. В Уставе широко применялись такие термины, как "обращение дела к доследованию", "дополнение предварительного следствия". Так, ст. 286 УУС устанавливала: "Прокурор или его товарищ может требовать дополнения предварительного следствия, хотя бы судебный следователь признал следствие конченым". Право обращать дело к доследованию или дополнению следствия было предоставлено не только прокурору, но и обвинительной камере судебной палаты. Распоряжения такого рода делались как по собственному усмотрению, так и по жалобам участвующих в деле лиц. "Признав следствие достаточно полным и произведенным без нарушения существенных форм и обрядов судопроизводства, палата постановляет окончательное определение о предании суду или о прекращении дела, а в противном случае обращает его к доследованию или законному направлению" (ст. 534 УУС). Указания судебной палаты были обязательны для следователя, осуществлявшего дополнительное следствие.

<3> См.: Устав уголовного судопроизводства. Утвержден 20 ноября 1864 г. Российское законодательство X - XX вв. Судебная реформа. Т. 8 / Под ред. Б.В. Виленского. М.: Юрид. лит., 1991. С. 5.

В Уставе были сформулированы и основания направления уголовного дела на доследование. Это, во-первых, очевидная неполнота произведенного следствия, не представляющая возможности составить правильное заключение о существе дела. Разумеется, неполнота следствия должна была носить существенный характер, в противном случае дело не могло быть обращено к доследованию, однако критерий существенности неполноты следствия в Уставе не детализирован. Во-вторых, основанием возвращения дела на доследование являлось нарушение существенных форм и обрядов судопроизводства. Неправильное применение уголовного закона в Уставе не выделялось в качестве отдельного основания доследования. Однако в правоприменительной практике тех лет возвращение дел по этому основанию имело место <4>.

<4> См.: Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство, судопроизводство. 3-е изд. СПб., 1913. С. 628 - 629.

Советский законодатель не отказался от института возвращения уголовного дела судом для дополнительного расследования и даже предпринимал попытки его совершенствования, хотя этот процесс был долгим и непростым.

Так, ст. 22 Декрета от 7 марта 1918 г. N 2 "О суде" гласила: "По уголовным делам обвинительный акт заменяется постановлением следственной комиссии о предании суду. Если таковое постановление окружным судом будет признано недостаточно обоснованным, то от него зависит возвратить дело в следственную комиссию для доследования или поручить таковое одному из членов суда" <5>, т.е. предметом оценки суда служила доказанность обвинения в материалах дела. Однако еще до выхода Декрета практика уже пошла по пути возвращения уголовных дел на дополнительное расследование.

<5> Систематический сборник указаний и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства. М., 1919. С. 68.

В первые годы советской власти институт направления уголовных дел на дополнительное расследование постоянно пополнялся новыми нормами. В Декрете ВЦИК от 30 ноября 1918 г. "О народном суде" указывалось: "Постановление следственной комиссии о предании суду или прекращении следствия должно быть мотивировано; если это постановление будет признано народным судом недостаточно обоснованным, народный суд направляет дело к доследованию в следственную комиссию" <6>. Этим Декретом, как и Декретом "О суде" N 2, мотивировка решения о предании суду выделялась среди других нарушений закона. Вместе с тем решение вопроса о том, возвратить ли дело в следственную комиссию на доследование или поручить таковое члену суда, не зависело от усмотрения окружного суда: дело направлялось к доследованию императивно. Этим подчеркивалась существенность такого нарушения, как недостаточная обоснованность обвинения, которое не может быть восполнено судом и устранить его возможно только путем дополнительного расследования. Следовательно, практика к этому времени уже знала такое основание направления дела к доследованию, как односторонность и необъективность следствия.

<6> Собрание уложений РСФСР. 1918. N 75. Ст. 889.

25 мая 1922 г. принят первый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, которой вскоре был заменен УПК РСФСР от 15 февраля 1923 г. И тот и другой законы содержали институт возвращения уголовных дел судом для дополнительного расследования, а также предписывал в своих положениях определенную процедуру и основания для возвращения дела к доследованию.

С некоторой корректировкой рассматриваемый правовой институт был перенесен и в УПК РСФСР 1960 г. Так, п. 1 ст. 232 и ст. 343 УПК РСФСР в качестве основания для дополнительного расследования предусматривал неполноту произведенного дознания или предварительного следствия, которая не может быть восполнена в судебном заседании. В стадии назначения судебного заседания решение о дополнительном расследовании могло иметь место в случае, когда имеющиеся недостатки не позволяли суду ответить на вопросы: содержит ли деяние, вмененное обвиняемому, состав преступления и собраны ли по делу доказательства, достаточные для его рассмотрения в судебном заседании. В соответствии с п. 3 ст. 232 УПК РСФСР суд мог направить дело для дополнительного расследования в случае наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении. Это продолжалось почти до конца XX столетия.

Таким образом, возвращение уголовного дела судом для дополнительного расследования просуществовало в российском законодательстве достаточно долго. Причем данный правовой институт не претерпевал кардинальных изменений. "Закат" рассматриваемого института, как представляется, был обусловлен тем, что в соответствии с Конституцией РФ 1993 г. уголовное судопроизводство должно было стать состязательным. Однако какое-то время законодательство и практика еще придерживались устоявшихся правил. Но Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. запретило суду по собственной инициативе возвращать на дополнительное расследование уголовные дела по основаниям, предусмотренным п. п. 1 и 3 ст. 232 УПК РСФСР <7>. Судья мог вынести постановление о направлении дела на дополнительное расследование лишь в тех случаях, когда об этом ходатайствует государственный обвинитель или другая сторона.

<7> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. "По делу о проверке конституционности положений пп. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 348 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород" // Собрание законодательства РФ. 1999. N 17. Ст. 2205.

В развитие названного решения Конституционного Суда РФ Пленумом Верховного Суда РФ было принято Постановление от 8 декабря 1999 г. <8>, согласно которому суд не вправе по собственной инициативе и при отсутствии об этом достаточно аргументированного ходатайства одной из сторон возвращать дело в случае, когда имеются основания, предусмотренные уже п. п. 1, 3 и 4 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР.

<8> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. N 84 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 2.

Определением Конституционного Суда РФ от 3 февраля 2000 г. суд, в связи с реализацией той же обвинительной функции, был лишен полномочия на возвращение уголовного дела на дополнительное расследование по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР <9>. Таким образом, суд утратил возможность возвращения на дополнительное расследование уголовных дел по основаниям п. п. 1, 2 и 3 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР, так как названное правомочие, по мнению Конституционного Суда РФ, оказалось неразрывно связанным с выполнением обвинительной функции. В итоге правовой институт возвращения уголовного дела судом для дополнительного расследования практически прекратил свое существование.

<9> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 3 февраля 2000 г. N 9-О "По жалобе гражданки Берзиной Л.Ю. на нарушение ее конституционных прав пунктом 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2000. N 3.

В ходе кардинального реформирования уголовно-процессуального законодательства, имевшего место в начале XI в., был определен тип уголовного судопроизводства, при котором ключевым моментом является состязательность и равноправие сторон в уголовном судопроизводстве, равноудаление суда от обвинения и защиты. В связи с этим отказ законодателя от предоставления суду права возвращать уголовные дела для производства дополнительного расследования явился закономерным. Институт дополнительного расследования выступал проявлением обвинительной функции суда, поэтому усугублял проблему некачественно проведенного предварительного расследования. Вступивший в действие с 1 июля 2002 г. УПК РФ уже не содержал нормы, регламентирующие возвращение судом уголовных дел для производства дополнительного расследования. Вместо этого закон предусмотрел правомочие суда возвращать уголовное дело прокурору для устранения обстоятельств, препятствующих его рассмотрению по существу. Еще раз подчеркнем, что законодатель наделил суд полномочиями по возвращению дела прокурору лишь для устранения препятствий его рассмотрения (ч. 1 ст. 237 УПК РФ), а не для дополнительного расследования, что является одним из принципиальных изменений уголовно-процессуального законодательства. Именно на это обращали внимание непосредственные разработчики УПК РФ, подчеркивая, что действующий уголовно-процессуальный закон не знает института направления судом уголовного дела на доследование, и объясняя это необходимостью повышения качества расследования и обеспечения предусмотренного ч. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод права обвиняемого быть судимым без неоправданной задержки. Кроме того, ими также отмечалось, что закрепленный в УПК РФ институт возвращения уголовного дела прокурору существенно отличается от института возвращения уголовного дела на дополнительное расследование по целевой направленности, процессуальному сроку, основаниям возвращения и процедуре принятия решения <10>.

<10> См.: Козак Д.Н., Мизулина Е.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу. М., 2002. С. 464.

Это было девять лет назад. В последующие годы нововведенный правовой институт претерпел существенную корректировку. Его новейшая история хотя и непродолжительна, но весьма интересна. Более того, она позволяет определить, насколько эффективными были шаги, предпринятые законодателем.

Чтобы осознать произошедшее, считаем целесообразным проследить сходство и отличие двух процессуальных институтов, имеющиеся на момент вступления УПК РФ в силу.

По УПК РСФСР 1960 г. решение о возвращении дела принимал судья по собственной инициативе, но при этом не исключалось и ходатайство сторон (ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР), возвращение дела могло иметь место как со стадии назначения судебного заседания, так и из суда первой инстанции (ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР), дело возвращалось прокурору (ч. 2 ст. 232 УПК РСФСР), при возвращении дела судья решал вопрос о мере пресечения (ч. 3 ст. 232 УПК РСФСР). Подобное можно обнаружить и в первоначальной редакции ст. 237 УПК РФ.

Имелись и отличия, причем существенные. УПК РСФСР предусматривал возможность возвращения дела из суда кассационной (п. 2 ч. 1 ст. 339 УПК РСФСР) и надзорной инстанций (п. 2 ч. 1 ст. 378 УПК РСФСР), не устанавливал срок, на который возвращалось дело, не было и обязанности вернуть дело в суд. УПК РФ в первоначальной редакции, напротив, устанавливал, что уголовное дело могло быть возвращено прокурору только со стадии подготовки дела к судебному разбирательству или из суда первой инстанции; не предусматривал возвращения дела из кассационной и надзорной инстанций; устанавливал пятидневный срок, в течение которого должны быть устранены недостатки и дело возвращено в суд. И самое главное, по возвращенному уголовному делу, по замыслу законодателя, не должно было осуществляться доказательственной деятельности, а также изменяться (по крайней мере в худшую сторону) обвинение.

Все эти сходства и различия вызвали разночтения у ученых и практических работников. Судьи, определяя наличие основания для возвращения дела прокурору, испытывали (и испытывают сегодня) сложность в оценке нарушений, допущенных органами предварительного расследования, с точки зрения того, препятствуют ли они рассмотрению дела судом и являются ли основанием для возвращения дела прокурору. Нередко у судей возникали неверное представление об идентичности процедуры возвращения дел в порядке ст. 237 УПК РФ упраздненному институту направления уголовных дел для дополнительного расследования, недопонимание различия в их предназначении и сущности. Не последнюю роль при этом сыграло отсутствие в нормативных актах четкого выражения воли законодателя.

Очевидно, эти причины привели к тому, что сущность нового процессуального института не была должным образом воспринята правоприменительной практикой. В последующие годы многие положения, изложенные в ст. 237 УПК РФ, были истолкованы судебной практикой иначе, нежели предполагал законодатель. Да и сам он вынужден был корректировать правовое регулирование ряда вопросов, которые в данной сфере относятся к числу основополагающих.

Рассмотрим в общих чертах, как и почему менялись подходы к пониманию сущности возвращения уголовного дела прокурору, с какими проблемами столкнулась судебная практика и как они решались на теоретическом и законодательном уровнях.

Для правильного восприятия сущности такого судебного решения, как возвращение дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, следует иметь в виду, что целью данной судебной процедуры является устранение существенных нарушений уголовно-процессуального закона в рассмотрении дела судом.

УПК РФ устанавливал, что уголовное дело для устранения препятствий его рассмотрения судом может быть возвращено прокурору только в случаях, предусмотренных в п. п. 1 - 3 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Наличие таких обстоятельств по конкретному делу является безусловным основанием для принятия судом решения о возвращении дела прокурору. Часть 1 ст. 237 УПК РФ, а также Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. предусматривают ряд обязательных условий, при которых возможно возвращение дела прокурору <11>, а именно: нарушения, указанные в законе, должны препятствовать рассмотрению дела судом; к таким препятствиям по смыслу закона относятся существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, допущенные органом предварительного расследования, которые в итоге приводят к невозможности рассмотрения дела по существу и принятия судом законного решения; данные нарушения не могут быть исправлены в суде; наличие указанных нарушений должно препятствовать вынесению законного и обоснованного приговора.

<11> См.: Петрухин И. Доследование: расхождения закона и практики // Уголовный процесс. 2007. N 8. С. 28.

Однако при принятии решения судьей в порядке ст. 237 УПК РФ возникает закономерный вопрос: что понимать под препятствием рассмотрения уголовного дела судом? Согласно разъяснениям Конституционного Суда РФ, существенное процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия <12>.

<12> См.: Постановление Конституционного Суда от 8 декабря 2003 г. "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405, 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан" // Собрание законодательства РФ. 2003. N 51. Ст. 5026.

На наш взгляд, для решения вопроса о том, что можно отнести к препятствиям рассмотрения уголовного дела судом, являющихся основанием для возвращения уголовного дела прокурору, важным представляется критерий их отграничения от обстоятельств, которые влекут исключение доказательства. Ведь в одном случае несоблюдение требований норм УПК РФ приводит к признанию доказательства недопустимым, в другом - подлежит исправлению путем реализации ст. 237 УПК РФ, в третьем - подлежит устранению в судебном заседании.

В качестве существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, выработанных уже современной практикой, которые можно устранить путем возвращения уголовного дела прокурору, С.Н. Лосякова указывает на такие, как отказ в удовлетворении ходатайства адвоката о проведении следственных действий, вследствие чего не были проверены все доказательства; непривлечение к участию в деле на предварительном следствии законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого; неправильное выделение дела в отношении другого лица; нарушения при выполнении требований ст. 217 УПК и другие <13>.

<13> См.: Лосякова С.Н. Возвращение уголовных дел прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ. URL: http:// supcourtkhakasnet.ru/ Jurnal/ Jur_002/ 00IhtmlC.

Отметим, что "существенные" нарушения уголовно-процессуального закона весьма многочисленны и разнородны. Вместе с тем критерии существенности неоднозначно трактуются в теории и практике. В связи с этим особое значение приобретает вопрос разделения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих утрату юридической силы доказательств, и существенных нарушений, которые должны быть устранены, для чего необходимо возвратить уголовное дело прокурору. Высшие судебные органы, а затем и законодатель помогли решить проблему, выделив в отдельную группу "фундаментальные" нарушения уголовно-процессуального закона (ч. ч. 2 и 3 ст. 405 УПК РФ). И все же, по мнению Н.А. Колоколова, суды по-прежнему "стесняются" называть доказательства, полученные с нарушением норм процессуального закона, недопустимыми, а противоречивые - недостоверными; следственные органы в массовом порядке искусственно завышают объем обвинения, направляя материалы уголовного дела в суд и небезосновательно надеясь в этом вопросе на суд, а сами суды в последние годы буквально заполнены делами, по которым спор о доказанности следственными органами обвинения, по сути, превращен в фикцию, а организовать состязательный процесс по УПК РФ невозможно априори <14>.

<14> Цит. по: Ковтун Н.Н. Судебная власть обретает голос // Российский судья. 2006. N 4. С. 35.

С нашей точки зрения, определяющим является также момент возвращения уголовного дела прокурору. В стадии судебного разбирательства недопустимо ограничение действия принципа равенства всех перед законом и судом, а также принципа состязательности и равноправия сторон. Если возвращение уголовного дела будет происходить в судебном заседании и будет связано с восполнением неполноты дознания или предварительного следствия либо будет допускать ухудшение положения подсудимого, то это означает реабилитацию института возвращения уголовного дела судом на дополнительное расследование. Некоторое доминирование публичных интересов в стадии подготовки дела к судебному разбирательству, активная позиция суда при этом вполне оправданы целью производства по уголовному делу - установлением истины и, следовательно, устранением каких бы то ни было спекулятивных аргументов о наличии нарушений как со стороны обвинения, так и со стороны защиты.

Мы согласимся, что все препятствия рассмотрения дела судом, закрепленные в ч. 1 ст. 237 УПК РФ, являются существенными, поскольку нарушают права человека, прежде всего, на доступ к правосудию и право на защиту. Но является ли этот перечень оснований исчерпывающим и не требует ли он дополнений?

Ссылка Пленума Верховного Суда РФ в Постановлении от 5 марта 2004 г. на то, что суд может возвратить уголовное дело прокурору только в случаях, когда существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии, является препятствием к рассмотрению уголовного дела, без разграничения последнего с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона, влекущими признание доказательств недопустимыми, является некорректной и вызывает разночтения на практике, поскольку это положение можно трактовать как возвращение к институту дополнительного расследования.

Таким образом, судебная практика, в том числе в лице высших судебных органов, истолковала п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ более широко и признала, что по этому основанию дело может быть возвращено прокурору, когда нарушения будут неустранимы в суде. Но вновь подчеркивалась невозможность восполнения неполноты расследования.

В 2003 г. законодатель вносит в ст. 237 УПК РФ ряд существенных изменений:

  1. появляется четвертое основание для возвращения уголовного дела прокурору, где речь идет о соединении дел;
  2. вводится пятое основание (неразъяснение обвиняемому прав, предусмотренных ч. 5 ст. 217 УПК РФ);
  3. в статью вносится дополнение в виде ч. 4, где подчеркивается, что не допускается осуществление никаких процессуальных действий, не предусмотренных настоящей статьей;
  4. появляется ч. 5, где говорится, что доказательства, полученные по истечении процессуальных сроков, установленных ч. 2 указанной статьи, либо при производстве процессуальных действий, не предусмотренных настоящей статьей, признаются недопустимыми.

Эти изменения только усугубили непростую ситуацию. Так, запрет на производство каких-либо процессуальных действий в ряде случаев выглядел нелогично. Например, возвращая уголовное дело прокурору в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, где вместо постановления о применении принудительной меры медицинского характера составляется обвинительное заключение (акт), законодатель "забыл", что в связи с этим необходимо перепредъявить обвинение, а не просто изменить итоговый документ в материалах дела. Следовательно, надо выносить постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, тем самым наделять лицо статусом обвиняемого, кроме того, ознакомить обвиняемого с данным постановлением, произвести его допрос. То есть предполагается произвести ряд процессуальных и следственных действий, на осуществление которых законодатель сформулировал запрет.

Аналогичная ситуация сложилась в связи с соединением уголовных дел. В данном случае необходимо выносить новое постановление о привлечении в качестве обвиняемого, т.е. дополнять обвинение, чем ухудшается положение обвиняемого. Кроме того, следует провести допрос по новому обвинению. При этом осуществляется доказательственная деятельность посредством получения новых доказательств, как минимум одного - показания обвиняемого.

Почти одновременно с Постановлением Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. <15> признана не соответствующей Конституции РФ ч. 4 ст. 237 УПК РФ. В этом решении Конституционный Суд, выдерживая ранее высказанную им позицию в отношении института возвращения уголовного дела судом на дополнительное расследование, признал ч. 1 ст. 237 УПК РФ не противоречащей Конституции РФ и разъяснил, что выявленный им конституционно-правовой смысл института возвращения уголовного дела прокурору является общеобязательным и исключает иное толкование в правоприменительной практике. Согласно данной правовой позиции Конституционного Суда РФ, уголовное дело подлежит направлению прокурору по ходатайству стороны или по инициативе суда для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые не могут быть устранены в судебном заседании и не связаны с восполнением неполноты проведенного дознания или предварительного следствия.

<15> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан" // Собрание законодательства РФ. 2003. N 51. Ст. 5026.

Можно одновременно как восхищаться тонкостью и дипломатичностью Конституционного Суда, формально подтвердившего свою традиционную позицию и прямо не опровергнувшего законодателя в вопросе возвращения уголовного дела судом на дополнительное расследование, так и сокрушаться о категоричности конкретного толкования содержания ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Результаты системного анализа ст. 237 УПК РФ и Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. о соответствии ч. ч. 1 и 4 ст. 237 УПК Конституции РФ показывают, что суд вправе при выявлении существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не устранимых в судебном заседании и не связанных с неполнотой дознания и предварительного следствия, по ходатайству стороны или по собственной инициативе направить уголовное дело прокурору. Устраняя нарушения по уголовному делу, прокурор и орган предварительного расследования имеют право производить необходимые для этого следственные и процессуальные действия, в том числе и те, которые устраняют ранее допущенную односторонность и неполноту.

Возникают главные и, пожалуй, самые острые вопросы: вправе ли орган расследования после возвращения уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ при производстве следственных и процессуальных действий получать новые доказательства о виновности обвиняемого? Вправе ли орган расследования изменить обвинение, если это повлечет ухудшение положения обвиняемого? Если исходить из воли законодателя, то нет. Тогда позицию Конституционного Суда РФ в данном контексте необходимо рассматривать, хоть это и прискорбно, как борьбу "за чистоту процедуры" и соблюдение процессуальной формы в ущерб достижению целей уголовного процесса.

Одновременно проблемы создавала и ч. 5 ст. 237 УПК РФ в совокупности с ч. 2 указанной статьи, где речь шла о процессуальном сроке - 5 суток. Большинство технических ошибок и недостатков действительно возможно устранить в течение 5 суток. Но как быть в тех случаях, когда выявлены другие существенные нарушения, например: в деле отсутствует необходимое процессуальное решение; формулировка обвинения в обвинительном заключении существенно отличается от формулировки обвинения, изложенной в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого; дело, по которому участие защитника обязательно, расследовано без его участия; обвиняемому во время предварительного следствия не был предоставлен переводчик и т.п.? Эти случаи не охватываются ч. 1 ст. 237 УПК РФ, в которой перечислены нарушения уголовно-процессуального закона, препятствующие рассмотрению дела судом.

Законодатель, к сожалению, пренебрег необходимостью регламентации правовых последствий этих нарушений. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. говорится, что в случаях возвращения судом уголовного дела прокурор (а также по его указанию дознаватель или следователь) вправе, исходя из конституционных норм, провести следственные или процессуальные действия, не предусмотренные ст. 237 УПК РФ, но необходимые для устранения выявленных нарушений, и составить новое обвинительное заключение или новый обвинительный акт, руководствуясь ст. ст. 221 и 226 УПК РФ <16>.

<16> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 5.

Необходимо отметить, что в указанном Постановлении ничего не говорится о процессуальных сроках, в которые должны быть осуществлены эти следственные или иные процессуальные действия. В юридической литературе мы встретили мнение заместителя председателя Верховного Суда РФ А.Е. Меркушева, который считает, что прокурор обязан в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона в течение 5 суток обеспечить устранение допущенных следователем нарушений, но к тем случаям, когда нужно провести следственные и процессуальные действия, данный срок относиться не может <17>. Такая позиция поддерживалась практическими работниками и многими учеными <18>. В результате Конституционный Суд РФ признал не соответствующей Конституции РФ и ч. 5 ст. 237 УПК РФ, тем самым развязав руки правоприменителям.

<17> См.: Меркушев А.Е. Некоторые вопросы практики применения судами уголовно-процессуальных норм при осуществлении правосудия // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 8. С. 30.
<18> См.: Азаров В.А., Баранов А., Супрун С.В. Возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования: правосознание и закон, толкование и применение // Уголовное право. 2004. N 2. С. 86.

Статья 237 УПК РФ регламентирует возвращение дела прокурору со стадии назначения судебного заседания. Однако суды часто возвращают дела и из судебного разбирательства, ссылаясь на ч. 2 ст. 256 УПК РФ. Но изучение положений данной нормы говорит о том, что в ней определяется лишь процессуальный порядок вынесения определений (постановлений) по вопросам, разрешаемым судом во время судебного заседания. Среди этих судебных решений законодатель упомянул и определение или постановление о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ. На данный момент выработан единый подход, основанный на разъяснении Пленума Верховного Суда РФ, согласно которому в тех случаях, когда существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии и являющееся препятствием к рассмотрению уголовного дела, выявлено при судебном разбирательстве, суд, если он не может устранить такое нарушение самостоятельно, возвращает дело прокурору для устранения указанного нарушения. Кроме того, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. указана возможность возвращения уголовного дела соответствующему прокурору даже из надзорной инстанции. В тексте данного документа указывается, что в целях устранения нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных в ходе досудебного производства и повлекших лишение или стеснение гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, исключающих возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора, если это не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, суд надзорной инстанции по ходатайству стороны или по своей инициативе, руководствуясь положениями п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, вправе отменить состоявшееся судебное решение и возвратить уголовное дело соответствующему прокурору.

Отмеченные недостатки регулирования уголовно-процессуальной деятельности повлекли разделение мнений юристов при толковании закона на два направления. Одни, к ним в первую очередь относятся представители органов, осуществляющих уголовное преследование, склоняются к расширительному толкованию процессуальных норм и вследствие этого видят в основании возвращения дела прокурору, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, практически аналог п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР и поэтому считают допустимым обращение дела к дополнительному расследованию по возвращении его из суда.

Мы согласимся с мнением В. Корнукова и С. Сотскова, которые указывают, что вновь, как и в период действия УПК РСФСР 1960 г., складывается ситуация, когда прокурор получает потенциальную возможность в любой удобный для него момент, во-первых, "забрать" из суда "разваливающееся" дело, а во-вторых, по своему усмотрению направить его для дополнительного следствия либо принять любое другое решение из перечисленных в ст. 221 УПК РФ. Судьи, в свою очередь, пользуясь законодательным вакуумом, выявив при изучении или рассмотрении дела какие-либо серьезные процессуальные нарушения либо слабость обвинительных доказательств, порождающие сомнение в возможности вынесения обвинительного приговора, часто будут по собственной инициативе возвращать дела прокурору и уже возвращают <19>.

<19> Корнуков В., Сотсков С. Допускает ли статья 237 УПК РФ возможность дополнительного расследования по уголовному делу // Уголовный процесс. 2003. N 1. С. 71.

В юридической литературе все чаще встречаются предложения о восстановлении отдельных положений института направления уголовного дела судом для дополнительного расследования, исходя из его предназначения и социально-правовой обусловленности. Так, М.И. Байтин и А.В. Аверин высказывают требование о приведении УПК РФ в соответствие с социальными реалиями, в том числе путем восстановления данного института. Авторами отмечается, что научно-правовая, а также социально-политическая идея исключения действующим УПК РФ из уголовного процесса института возвращения уголовных дел для производства дополнительного расследования, претворенная законодателем в жизнь, явно опередила время. При этом обращают внимание, что для общества одинаково опасными и вредными являются как нормы права, значительно отставшие от времени, так и нормы права, значительно опережающие время, поскольку и те и другие явно не соответствуют социально-экономическим реалиям <20>.

<20> См.: Байтин М.И., Аверин А.В. Некоторые вопросы процессуального положения потерпевшего и подсудимого по УПК РФ и защита прав человека // Журнал российского права. 2004. N 12. С. 22.

Как видно, обозначенный в УПК РФ подход привел к прямо противоположному толкованию закона, что не является нормальным порядком вещей. Законодатель на протяжении почти пяти лет сохранял избранную им позицию, но 2 декабря 2008 г. Федеральным законом N 226-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ" существенно откорректировал ст. 237 УПК РФ.

Изменения, произошедшие в рассматриваемой сфере в период с 1 июля 2002 г. по декабрь 2008 г., побуждают вновь вернуться к вопросу о соотношении правовых институтов - возвращение уголовного дела судом для производства дополнительного расследования и возвращение уголовного дела прокурору для устранения допущенных недостатков, но уже с учетом современного законодательного регулирования и состояния современной практики. Наименование рассматриваемых институтов по-прежнему осталось разным, но законодателем отменен пятисуточный срок, т.е. в настоящее время нахождение дела у прокурора никакими сроками не ограничено, так же как это было по УПК РСФСР 1960 г. Замысел законодателя на обязательное возвращение дела в суд после устранения допущенных на досудебном этапе недостатков (после удаления ч. 5 ст. 237 УПК РФ) теперь не просматривается. Из современного правового регулирования следует, что по возвращенному прокурору делу могут быть произведены процессуальные, в том числе и следственные действия, в частности, направленные на получение новых доказательств. С учетом наличия оснований, предусмотренных п. п. 3 и 4 ст. 237 УПК РФ, законодателем заложена потенциальная возможность ухудшения положения обвиняемого при соединении дел в одно производство либо при предъявлении обвинения лицу, который ранее такой статус не занимал. Кроме того, судебная практика пошла по пути распространения положений данного института на производство в суде второй и надзорной инстанций.

Суммируя вышеизложенное, мы пришли к выводу, что созданный законодателем правовой институт возвращения уголовного дела прокурору, имевший существенные отличия от возвращения уголовного дела для дополнительного расследования, в течение последних лет под воздействием судебной практики, развития научных воззрений, корректировки законодательства претерпел существенные изменения и на сегодняшний день вобрал в себя многие основные черты последнего. Указанные обстоятельства позволяют сформировать и соответствующую оценку эффективности закона в рассматриваемой части.