Мудрый Юрист

Отрешение президента РФ от должности: разработки, концепции, позиции участников конституционного совещания 1993 г. *

<*> Marino I. Removal of the President of the RF: developments, conceptions, positions of participants of the Constitutional meeting of 1993.

Марино И., руководитель Центра исследований российского конституционализма в Неаполе (Италия), кандидат юридических наук.

Автор статьи рассматривает разработки и концепции отрешения Президента РФ от должности в процессе обсуждения на заседаниях Конституционного совещания, которое предшествовало принятию Конституции РФ, и анализирует правовые позиции его участников - создателей нормы института импичмента в России.

Ключевые слова: Президент РФ, отрешение от должности, импичмент, Конституционное совещание, Конституция РФ, разработки, концепции, правовые позиции.

The author of the article considers developments and conceptions of removal of the President of the RF in the process of discussion on the sessions of the Constitutional Meeting which preceded adoption of the Constitution of the RF and analyses legal positions of participants thereof - creators of the norm of the institute of impeachment in Russia.

Key words: President of the RF, removal, impeachment, Constitutional Meeting, Constitution of the RF, developments, conceptions, legal positions.

Логично конструктивно и полезно вернуться к дебатам Конституционного совещания 1993 г. <1> (далее - также КС), чтобы спокойно, объективно, непредвзято проанализировать ретроспективным образом тогдашние правовые позиции его участников, разработчиков Основного Закона страны в целом и в частности его статьи об отрешении Президента РФ от должности - импичменте.

<1> Заменившего в 1993 г. Конституционную комиссию Съезда народных депутатов РФ в конституционном процессе. Об "экстравагантной" замене Конституционной комиссии Конституционным совещанием см.: Марино Иван. Конституционная комиссия и история создания права и государства России XXI века // Государство и право: вызовы XXI века. Кутафинские чтения. Материалы международной научно-практической конференции, декабрь 2009 г., МГЮА. М., 2009. С. 89.

Стенографический отчет КС открывает нам возможность обнаружить конкретных создателей нормы института импичмента в России, споры вокруг создания его, альтернативные подходы со стороны разных авторов Конституции и даже, что не менее важно, конъюнктурные условия, политическую атмосферу, в рамках которой был разработан проект Основного Закона страны, в том числе и статья об отрешении от должности Президента <2>.

<2> Многотомный сборник "Из истории создания Конституции Российской Федерации. Конституционная комиссия: стенограммы, материалы, документы (1990 - 1993 гг.)" (под общ. ред. О.Г. Румянцева), в свою очередь, дает важную возможность ознакомиться наконец-то в достаточной степени со стенографическими отчетами и со многими документами и материалами, касающимися работы Конституционной комиссии в 1990 - 1993 гг.

Внимательный, адекватный учет реальной тогдашней исторической, политической обстановки в России (надо всегда исходить из той чрезвычайно конфликтной ситуации между государственными органами в 1993 г., в условиях которой появился Указ Президента РФ от 21 сентября 1993 г. N 1400 о прекращении деятельности Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ, признанный Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ, и имели место трагические события 3 и 4 октября 1993 г. с кульминацией - расстрелом парламента) - необходимое приоритетное условие для проведения более полного комплексного анализа самого текста Конституции, отдельных ее статей.

Участники Конституционного совещания при Президенте РФ исходили из концепции создания Президента РФ как государственного органа, полномочного применять санкции юридической ответственности. По их логике, кроме ответственности, возлагаемой судебными органами, должна эффективно обеспечиваться дополнительно и ответственность, возлагаемая Президентом РФ - гарантом Конституции.

Президент РФ - гарант Конституции <3>, в этом особом качестве выступает как квазисудья и, следовательно, как некий гарант реализации юридической и в том числе конституционной ответственности иных государственных органов (что звучит парадоксально и противоречиво).

<3> О статусе Президента РФ как гаранта Конституции см.: Марино Иван. Президент Российской Федерации - гарант Конституции и орган "super partes". В сб.: Политика и право: проблемы интеграции и пути их решения. Вып. 3. Новосибирск: СГУПС, 2009. С. 58.

По действующей Конституции Президент РФ в качестве "арбитра" осуществляет помилование (ст. 89), вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов РФ (ст. 85), может отменить постановления и распоряжения Правительства (ст. 115) и т.д. Дополнительно Президент РФ уже после принятия Конституции РФ 1993 г. в нормах текущего законодательства получил право на роспуск парламентов субъектов РФ, отрешать от должности глав субъектов РФ (см. Федеральный закон 1999 г. "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации") и т.д.

В вышеуказанных случаях в основном проявляется, или по логике должно бы проявляться, "классическое" толкование юридической ответственности гаранта Конституции, понимаемое как ответственность политическая.

Можно подключить к вышеуказанным еще иные решения Президента РФ об ответственности государственных органов, например: право на роспуск Государственной Думы (ст. 84 Конституции РФ) и решение об отставке Правительства (ст. 83, 117). Эти последние примеры показывают в более традиционном виде, в отличие от указанных ранее, проявление по большому счету именно политической ответственности, в которой в разных вариациях и пропорциях может содержаться и юридическая ответственность. Но в любом случае данные решения оформляются изданием правового акта. Одновременно с этим обладающий неприкосновенностью Президент РФ (ст. 91 Конституции РФ), хотя с особым статусом, но все-таки выступает как субъект потенциальной юридической и в том числе конституционной ответственности. Конечно, речь идет, скорее, о позитивной ответственности. Хотя следует сказать, что вокруг Президента возникает непропорциональная комбинация механизмов позитивной и негативной (пассивной) ответственности.

Но в связи с Конституционным совещанием мы наше внимание концентрируем лишь на пассивной ответственности Президента РФ и особенно на создании на Конституционном совещании нормы Конституции об отрешении от должности Президента РФ.

Как всем известно, Конституция РФ разработана в итоге острой политической борьбы 90-х годов. Она знаменовала победу Президента в этой борьбе и, естественно, не могла не стать Конституцией "Президента", а не "против Президента". Но в этом Основном Законе, в ч. 3 ст. 93, можно удивительным образом "обнаружить" в порядке особого исключения невероятное словосочетание "против Президента", а точнее - "обвинение против Президента". Речь здесь идет об урегулировании, кстати, особо подробном, процедуры потенциального отрешения от должности Президента РФ.

Стенографический отчет Конституционного совещания раскрывает многочисленные попытки С.А. Филатова, одного из близких к первому Президенту России авторов Конституции (руководитель Администрации Президента РФ), этот механизм в России вообще не создавать. Концепция Филатова была ясно сформулирована: "нечего увлекаться импичментом". На Конституционном совещании этот автор Конституции в дискуссии о данной статье занял недвусмысленную позицию: "...есть проблема, есть. Я поэтому с первого заседания сказал, что нечего увлекаться импичментом. Правда, мне об этом в моей должности неудобно говорить, но..." <4>. Помимо того что С.А. Филатов был руководителем Администрации Президента РФ, в КС он занимал должность председателя рабочей комиссии по доработке проекта Конституции РФ <5>, т.е. не только формально, но и фактически находился на самом высоком и реально решающем руководящем посту в данном органе.

<4> Конституционное совещание. Стенограммы, материалы, документы. 29 апреля - 10 ноября 1993 г. Изд. Администрации Президента Российской Федерации: В 20 т. М.: Юридическая литература, 1995. Т. 20. С. 104.
<5> Не случайно для всех участников КС рабочая комиссия была известна как "комиссия Филатова".

Этот автор Конституции аргументировал свой концептуальный подход достаточно радикально поставленным им вопросом "войны и мира" в обществе и искал "солидарное" понимание со стороны коллег: "...хотя я считаю, что, вообще говоря, не нужна эта статья. Это статья, которая возбуждает общество и ведет к войне, хотим мы или не хотим. Надо это понимать, это совершенно точно" <6>.

<6> Конституционное совещание. Т. 19. С. 78. См. также: Т. 13. С. 124.

В ходе дебатов вышеназванный автор Конституции особо старался предупреждать своих коллег по Конституционному совещанию о рисках (для кого?) введения такого института: "Сейчас мы с вами ушли от того, что отрешение возможно за нарушение Конституции, написали новую норму - государственная измена, другие тяжкие преступления. Все будет найдено, я вас уверяю! Комиссия проверит и установит, что какую-то бумажку сфабриковали, снова надо проверить, и этим будем заниматься бесконечно. Подумайте, нужно ли это вводить..." На эти сомнения своевременно и аргументированно реагировал В.Л. Шейнис, участник Конституционного совещания, бывший член Конституционной комиссии Съезда народных депутатов: "Уважаемые коллеги! Может быть, экспертам следует поработать над формулировками, но сам принцип импичмента из Конституции ни в коем случае исключать нельзя. Случаи "экстра", о которых говорит Сергей Александрович, действительно могут существовать, но должен существовать и конституционный способ их разрешения. Если борьба достигнет такой остроты, то противники прибегнут к антиконституционным методам, и если это не будет четко зарегулировано Конституцией, все будет вынесено на улицы. Иметь столь влиятельную фигуру Президента без конституционной процедуры импичмента, по-моему, нельзя" <7>.

<7> Там же. Т. 18. С. 182.

Интересно констатировать, что в ходе работы КС со временем С.А. Филатов, фактически руководитель КС, после нескольких предварительных попыток предложить радикальный, бескомпромиссный вариант - вообще не создавать в России такой институт ответственности Президента, как отрешение его от должности, стал понимать, что реально такое положение могло бы стать "расплатой" за встречную "компенсацию" - отказ от потенциального права Президента на роспуск Государственной Думы.

Это хорошо видно по дебатам. Как видим из них, С.А. Филатов говорил следующее: "Первый вопрос. Есть ли необходимость нам оставлять такой институт, как отрешение Президента и роспуск парламента, как уравновешивающие элементы? Мы согласились, что должно быть и то и то. Хотя я сегодня поставил под сомнение вопрос об отрешении Президента или импичменте. И отсюда, конечно, следует и механизм. Если это делает Президент, никакого нет тогда роспуска Государственной Думы. Если нет роспуска Государственной Думы, не должно быть импичмента Президента. Баланс должен быть" <8>. Фактически был объявлен "достигнутый" - "в одностороннем порядке" - компромисс! Таким образом, прежние настойчивые попытки Главы Администрации Президента РФ С.А. Филатова оказались безуспешными, и один из главных авторов Конституции РФ стал менять стратегический подход к "оптимизации" компромиссного решения проблемы института импичмента.

<8> Там же. С. 196.

На Конституционном совещании были "иллюзионисты-максималисты" ("иллюзия Филатова") и "прагматики-реалисты". Взяла верх прагматичная "котенковская" концепция, нацеленная на "предохранение" от законодателей будущего. Данная концепция предусматривала процедуру отрешения от должности Президента в Конституции, но чрезвычайно сложную и очень подробно урегулированную. Ее прагматичная цель: избежать возможных сюрпризов со стороны еще не избранных и поэтому еще не известно, "про" либо "против" настроенных в отношении Президента, законодателей после принятия Конституции.

Действительно, на первый взгляд может показаться удивительным, что в действующей Конституции очень подробно расписана норма "против" Президента, есть процедура его отрешения от должности. Но некоторые юристы в окружении первого Президента РФ, исходя из чисто конъюнктурных соображений, особо стали переживать из-за того, что новоизбранные парламентарии смогут, при более простых процедурах, проявлять "творчество", в том числе законотворчество со всеми нежелательными вытекающими последствиями для президентов новых поколений. Но особенно важно было то, что следует создать гарантии для действующего Президента РФ, хотя и не было ясности в том, намерен ли он переизбираться сразу после принятия новой Конституции. В итоге получилось, что не были приняты тогда во внимание многочисленные предложения, поступившие от парламента, Конституционного Суда РФ (в первую очередь от Председателя В.Д. Зорькина), от Конституционной комиссии, от субъектов РФ <9>, - практически все, кроме самого Президента РФ, считали необходимым досрочные выборы Президента РФ и Парламента. Очередные президентские выборы состоялись только в июне 1996 г., в которых, как известно, Б.Н. Ельцин смог переизбираться на новый срок.

<9> См.: Десятый (чрезвычайный) Съезд народных депутатов Российской Федерации. 23 сент. - 4 окт. 1993 г. Стенографический отчет. М.: Изд. РГТЭУ, 2008. Приложение 2. Документы представительных органов субъектов РФ (сент. - окт. 1993 г.).

Таким образом, в итоге вышеназванная статья на Конституционном совещании обсуждалась более чем подробно, в отличие от многих других, и в итоге получилась особо полной. Любопытно по поводу "длинного" содержания обсуждаемой статьи сослаться на тогдашние замечания С.А. Филатова на Конституционном совещании о возможной интерпретации всех будущих читателей текста Основного Закона: "...мы с вами говорили о том, чтобы третью часть статьи 93 сделать короткой с учетом 108-й статьи и перенести это в 108-ю статью, потому что здесь достаточно упоминания о том, что Президент может быть отрешен от должности, и этим следует ограничиться в этой статье. А все остальное надо перенести сюда, но формулу сделать короткой, лаконичной, потому что нет ни одной статьи в Конституции более полной. Это дискредитирует всю Конституцию, как будто бы у нас это черное пятно - самое главное во всей Конституции" <10>. Итак, в любом случае процедуру отрешения Президента от должности участники Конституционного совещания должны были отрегулировать сами, сразу и "на свой манер", без возможных вмешательств "со стороны".

<10> См.: Конституционное совещание. Т. 19. С. 206.

Главный "хранитель Конституции" <11> А.А. Котенков <12> (тогда начальник правового управления Администрации Президента РФ) ставил сразу и четко все точки над "i" в отношении импичмента: "...во-первых, у нас не будет отдельного закона об импичменте. Это раз. Поэтому все должно быть описано здесь" <13>.

<11> Б.С. Эбзеев так описывал своего коллегу по Конституционному совещанию.
<12> Участник КС, представитель Президента РФ и Правительства РФ по доработке проекта Конституции РФ (Указ Президента РФ от 31 мая 1993 г. N 790).
<13> См.: Конституционное совещание. Т. 14. С. 85.

Правда, некоторые участники КС допускали возможность установить процедуру импичмента на законодательном уровне. В частности, Е.В. Савостьянов <14> говорил: "У меня есть "революционное" предложение, если позволите. Предлагаю записать: Президент Российской Федерации может быть отрешен от должности в связи с совершением государственной измены или иного тяжкого преступления. А регламентацию процедуры предложим внести в закон о Президенте". Но сразу, одномоментно, затормозил всевозможные иллюзии своего коллеги участник КС <15> М.А. Митюков <16>: "Боюсь, что это опасно, потому что все будет зависеть от ситуации в Федеральном Собрании, парламенте и могут такую облегченную процедуру этого института установить, что Президента придется менять через месяц-другой. Поэтому лучше твердые основные принципиальные положения процедуры все-таки оставить в Конституции" <17>.

<14> Участник КС, начальник Управления безопасности по Москве и Московской области.
<15> Участник КС - представитель федеральных органов государственной власти РФ по доработке проекта Конституции РФ, председатель Комитета Верховного Совета РФ по законодательству.
<16> См.: Конституционное совещание. Т. 18. С. 140.
<17> Б.С. Эбзеев поддерживал "котенковскую-митюковскую концепцию": "...парламент, Государственная Дума будет, по существу, разделена на какие-то фракции. Весьма возможно, что большинство в парламенте будут составлять люди, которые занимают иные политические позиции, нежели Президент. И поэтому закон об отрешении Президента, принимаемый Государственной Думой, может оказаться слишком удобным для того, чтобы любого Президента, взгляды которого не соответствуют взглядам парламентского большинства, немедленно отправить в отставку, отрешить его от власти..." См.: Конституционное совещание. Т. 18. С. 181.

Кстати, важнейший конституционный вопрос - об оптимальном месте расположения соответствующей нормы, полностью регулирующей процедуру импичмента, - ни разу не дебатировался на КС. А.А. Котенков занял по этому поводу твердую позицию: "...он не может регламентироваться ничем иным, кроме Конституции" <18>, - высказывал ее настойчиво и многократно <19>. Председатель подкомитета Комитета Верховного Совета РФ по законодательству В.К. Варов в ответ старался, но в одиночестве, "лоббировать" интересы парламентского органа: "А почему этого не может быть в регламентах палат? Ну почему? Возьмите американскую Конституцию - там три строчки и ничего более". К этой дискуссии оперативно подключились С.А. Филатов и Б.С. Эбзеев. Первый предупредил всех об опасностях, и точнее, о "красных законодателях", о рисках, оттуда вытекающих: "...если кто-то надеется на закон, то такого закона, нормального, объективного, не будет, потому что Государственная Дума состоит из разных "цветов" - сегодня красный, завтра зеленый, потом будет еще какой-то". И второй добавил свой дополнительный комментарий: "И ни в коем случае нельзя это отдавать на откуп регламенту. Регламент - это внутреннее право парламента..." <20>. В итоге А.А. Котенков и его сторонники получили ими ожидаемый результат: более удобный для Президента вариант - институт импичмента предусмотреть, но максимально подробно урегулировать его "у себя", т.е. на Конституционном совещании при Президенте, чтобы ситуация была "под контролем".

<18> А.А. Котенков о механизме импичмента: "...регламент импичмента нельзя упускать". См.: Там же. Т. 19. С. 205.
<19> См.: Конституционное совещание. Т. 19. С. 205.
<20> См.: Там же. С. 206.

Посмотрим, какой же получилась окончательная версия ст. 93 действующей Конституции РФ.

Во-первых, она устанавливает, что Государственная Дума - единственный инициатор всего процесса, точнее, монополист в решении о выдвижении обвинения против Президента. Интересно отметить, что на Конституционном совещании рассматривался, но не прошел, и вариант, при котором обе палаты имели самостоятельное право возбуждения отрешения от должности Президента РФ <21>.

<21> См.: Конституционное совещание. Т. 19. С. 208.

Инициатива в этом сложноструктурированном процессе принадлежит не менее чем одной трети депутатов Государственной Думы (ч. 2 ст. 93 Конституции РФ). Небезынтересно сослаться на стенографический отчет Конституционного совещания, показывающий, как была сделана попытка установить более простой кворум для "инициации капитуляции" главы государства. Но опять основной "лоббист" Президента РФ на Конституционном совещании "всевидящий" С.А. Филатов предупредил о негативных последствиях "излишних возбуждений": "Я не могу согласиться с тем, что возбуждает дело одна пятая. Это очень мало. Так мы будем каждый месяц возбуждать дела..." <22>.

<22> Конституционное совещание. Т. 14. С. 91.

В ст. 93 Конституции РФ предусматривается необходимость создания специальной комиссии, образованной Государственной Думой, цель которой - давать заключение для выдвижения обвинения против Президента. Решение Государственной Думы об обвинении против Президента должно быть принято специализированным большинством, т.е. двумя третями голосов от общего числа депутатов Государственной Думы. Тем самым осуществляется первая стадия - с принятием решения об обвинении Президента РФ в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления.

Достаточно много внимания КС уделило вопросам потенциального состава преступления со стороны Президента РФ <23>. Одним из первых уже тогда Э.М. Аметистов <24> констатировал проблему узкого состава преступления: "С одной стороны, у меня вызывает легкое недоумение формулировка о том, что он может быть отрешен от должности только на основании обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. Толкование этой формулировки приводит только к одному выводу: это означает, что вся остальная часть, все основные преступления, не входящие в понятие "тяжких", могут совершаться Президентом ежедневно без всяких последствий..." <25>. Данная закономерная констатация факта не нашла дальнейшего последовательного развития. Наоборот, возобладала прозвучавшая тогда на Конституционном совещании позиция М.А. Митюкова: "Если нарушение Конституции является по своему составу государственной изменой или особо тяжким преступлением, то оно будет основанием отрешения от должности. Если же нарушение Конституции не будет относиться к таковым деяниям, то не будет основанием для отрешения" <26>. Другие участники Конституционного совещания пытались расширить потенциальный состав преступления Президента РФ. Например, В.Н. Кудрявцев <27> также объективно констатировал узкие возможности для отрешения от должности: "...я хотел бы поддержать эту поправку потому, что, я думаю, здесь слишком узкие возможности для отрешения от должности, в основном тексте статьи 83. Нельзя сводить случаи умышленного нарушения Конституции только к такому случаю, когда подрывается государственной строй или умаляются права и свободы. Могут быть и другие случаи нарушения Конституции, которые несовместимы с должностью Президента" <28>. Еще была предложена интересная статья <29>: "Никто не может присваивать власть. Узурпация государственной власти является особо тяжким преступлением". Эта статья не нашла поддержки, не прошла, а что еще хуже - не прошла вообще через нее попытка уже на уровне Основного Закона четко и ясно определить точное содержание понятия "тяжкое преступление". Стала, наоборот, доминирующей позиция, предусматривающая, что "большой грех" назвать в самой Конституции узурпацию власти своим собственным названием, т.е. считать ее самым настоящим тяжким преступлением <30>. Такая норма могла бы прямо или косвенно "пополнять" содержание состава преступления при возбуждении процесса отрешения Президента от должности, не случайно она не нашла отражения в окончательной версии Основного Закона; хотя в его статье 3 (часть 4) и есть слова о захвате власти и присвоении властных функций, но они не ассоциируются с возможными действиями Президента РФ <31>.

<23> На Конституционном совещании рассматривалась даже, как некий "упрощенный" вариант, поправка, предусматривающая, что "Президент может быть отрешен от должности при совершении любого преступления". См.: Конституционное совещание. Т. 10. С. 234.
<24> Участник Конституционного совещания - представитель федеральных органов государственной власти РФ (судья Конституционного Суда РФ).
<25> Конституционное совещание. Т. 20. С. 92.
<26> Конституционное совещание. Т. 20. С. 51.
<27> Участник Конституционного совещания - представитель федеральных органов государственной власти РФ (вице-президент Российской академии наук).
<28> Конституционное совещание. Т. 7. С. 54.
<29> См.: Конституционное совещание. Т. 20. С. 234.
<30> В рамках обсуждения этого конкретного вопроса на Конституционном совещании М.В. Баглай (на тот момент Секретарь Российского комитета профсоюза работников культуры, позже - судья и Председатель Конституционного Суда РФ) не мог не признать одну закономерность: "Что же касается тех, кто говорит, что якобы в Конституции нельзя написать, что узурпация власти является тяжким преступлением, что это дело суда, - это совершенно неверно. Суд только при применении норм права может сказать, что это преступление совершено тем-то и тем-то. Но Конституция и любой законодательный акт вправе объявить какое-то деяние тяжким, тягчайшим преступлением..." См.: Конституционное совещание. Т. 20. С. 233.
<31> Часть 4 ст. 3 к Конституции предусматривает: "Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону".

В ходе Конституционного совещания были рассмотрены и отклонены и иные возможные дополнительные предпосылки отрешения от должности: "в случае невыполнения конституционных обязанностей, совершения аморальных поступков" <32>, еще: "нарушение настоящей Конституции" <33>, либо в ином доработанном варианте: "в случае умышленного тяжкого нарушения им Конституции" <34>.

<32> Это было предложение Пензенского областного Совета.
<33> Конституционное совещание. Т. 7. С. 63.
<34> Конституционное совещание. Т. 9. С. 206.

Рассматривались теоретически и некоторые иные потенциально возможные преступления Президента РФ и соответствующие основания отрешения его от должности. Сошлемся на любопытный факт из дебатов на КС: Л.С. Мамут (эксперт КС, ранее эксперт Конституционной комиссии, доктор юридических наук, сотрудник Института государства и права РАН) говорит: "Александр Максимович (Яковлев <35>. - И.М.)! Вот такой гипотетический случай. Предположим, Президент распускает Федеральное Собрание или вообще ликвидирует тот или иной государственный орган. Это уголовное преступление или не уголовное? Это заслуживает рассмотрения в Конституционном Суде как основание для импичмента или нет?" Надо сказать, это примечательная постановка вопроса. Случаи могут быть экстремальными, ведь даже прекращение полномочий оппозиционно настроенных к Президенту РФ лиц посредством ликвидации государственного органа может быть увязано с инициированием импичмента после ликвидации этого органа. Наоборот, А.М. Яковлев начал сомневаться и "философствовать": "Если это нарушение Конституции, грубое - это одно, но если это захват власти? Это вот та самая государственная измена и основная форма, о которой мы говорим. Сутью государственной измены как раз является захват власти. Если же действия Президента относятся к числу спорных конституционных, даже грубых нарушений, но не являются захватом власти, то основанием для импичмента по американской Конституции, по крайней мере, это, по-моему, служить не может. Может быть, у нас и может, я не берусь предрешать" <36>. Таким образом, А.М. Яковлев не был намерен "предрешать" новоизобретенный институт ликвидации Президентом иных, оппозиционных ему, органов государственной власти; в общем, данный момент не нашел своего теоретического своевременного осмысления и адекватного решения, так и остался "под вопросом". И кто знает, может быть, именно отсутствие "расшифровки" на Конституционном совещании со стороны одного из его близких советников Президента по правовым вопросам далее дало возможность самому Президенту РФ уже по-своему "расшифровать" данную теоретическую дискуссию о неустановленной ответственности Президента РФ в случае ликвидации государственного органа, открыло ему "зеленую дорогу" к изданию всем известного Указа Президента РФ от 21 сентября 1993 г. N 1400, который был издан всего три месяца спустя и ликвидировал два парламентских государственных органа - Съезд народных депутатов и Верховный Совет РФ. В любом случае, к великому сожалению, из теории все легко превратилось в практику!

<35> Участник Конституционного совещания, представитель Президента РФ и Правительства РФ (Указ Президента РФ от 31 мая 1993 г. N 790).
<36> Конституционное совещание. Т. 7. С. 60.

КС еще как причину импичмента несколько раз обсуждало и нарушение присяги (клятвы) Президента. В.Ф. Кириллов <37> (представитель Тюменской области) сделал обоснованное, логичное предложение: "...мы приняли статью 72 данной Конституции, где четко выражена торжественная клятва Президента. Поэтому я предлагаю во второй части записать, что Президент может быть отрешен в соответствии с представленными материалами за нарушение торжественной клятвы (или за нарушение данной им клятвы)" <38>. М.Е. Салье <39> предложила формулировку: "Присягу принимает Федеральное Собрание..." С.А. Филатов, имея представление о внесенном до этого предложении - что нарушение торжественной клятвы (или за нарушение данной им клятвы) могло стать потенциально источником отрешения от должности Президента РФ, - поставил превентивно, четко и ясно окончательную точку в этом "бесперспективном" разговоре: "Нет, никаких ограничений для Президента здесь быть не должно" <40>. Затем он разъяснил, откуда источник его личных волнений по этому поводу: "Хотя, откровенно говоря, меня несколько беспокоит вот эта торжественная обстановка - принесение присяги перед Федеральным Собранием. Я вспоминаю 1991 год и наше волнение относительно того, как поведет себя Съезд в тот момент, когда Президент будет приносить присягу или клятву..." <41>. Как известно, в Конституции РФ в конечном итоге предусмотрена и, значит, реализована только "программа-минимум", т.е. не указано о возможном нарушении клятвы. Часть 2 ст. 82 гласит: "Присяга приносится в торжественной обстановке в присутствии членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы и судей Конституционного Суда Российской Федерации".

<37> См.: Конституционное совещание. Т. 9. С. 146.
<38> Один из предлагаемых на Конституционном совещании вариантов содержания клятвы предусматривал: "Буду честно исполнять обязанности Президента..." См.: Конституционное совещание. Т. 9. С. 291. Это также не нашло отражения в ч. 1 ст. 82 действующей Конституции РФ. Как известно, она устанавливает иные обязанности Президента РФ: "Клянусь при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека..."
<39> Участник КС (представитель партии "Свободная демократическая партия России").
<40> Конституционное совещание. Т. 12. С. 310.
<41> Конституционное совещание. Т. 18. С. 162.

Можно констатировать: Конституционное совещание обсуждало много вариантов состава преступления в связи с отрешением Президента от должности, но очень мало в конечном итоге было зафиксировано в Основном Законе страны: только государственная измена и особое тяжкое преступление. Получилось так, что все осталось на "совещательной стадии" Конституционного совещания, в конечном итоге на уровне стенографического отчета для будущих читателей.

Следующая стадия в процессе отрешения - "подтверждающая": не простое, а двойное подтверждение - заключением Верховного Суда РФ о наличии в действиях Президента РФ признаков преступления и заключением Конституционного Суда РФ о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения.

Много разных вариантов рассматривалось в Конституционном совещании относительно того, какие судебные органы должны участвовать в данном конкретном процессе. Были сторонники радикальных изменений в этом направлении. Н.В. Витрук <42> был одним из инициаторов создания надсудебного органа - Высшего судебного присутствия (ВСП), выступал за "более правильную судебную систему". Он в конечном итоге предложил включить в процессе отрешения от должности Президента РФ названное Высшее судебное присутствие <43>: "...вопрос об отрешении Президента от должности. Это очень серьезный вопрос. И я, например, чувствовал себя не совсем в своей тарелке, когда, по сути дела, судьба Президента решается семью человеками из тринадцати, то есть большинством. Семь человек решают судьбу главы государства. Мне как-то не по себе было. Я не настаиваю, но просто хотел бы высказать свои сомнения в правильности нынешней судебной системы, судебных полномочий. Я думаю, такой вопрос можно было бы отдать на решение какого-то более высокого коллективного органа, повторяю, состоящего либо из представителей трех судебных властей, либо из этих трех властей, из высших его органов в полном составе. Это вот мои предварительные суждения относительно защиты идеи Высшего судебного присутствия" <44>. Конечно, предложения Н.В. Витрука можно и надо рассматривать в рамках его личного видения проблемы тогдашнего политического конфликта. Но очевидно, что ВСП получалось также возможным альтернативным вариантом ослабления позиции состава Конституционного Суда, действовавшего на тот момент.

<42> Судья Конституционного Суда РФ. Занимал специфичные позиции по отношению к тогдашнему составу Конституционного Суда РФ. Его высказывания: "распустить Конституционный Суд"; "все-таки надо подумать о составе Конституционного Суда". Открыто им обсуждался вариант переизбрания Конституционного Суда в полном составе; напрямую внес на Конституционном совещании предложение о формировании заново Конституционного Суда РФ. См.: Конституционное совещание. Т. 20. С. 199.
<43> В своем ретроспективном анализе работы Конституционного совещания В.Л. Шейнис дал следующий строгий комментарий о ВСП: "Был изобретен совершенно чудовищный монстр, Высшее судебное присутствие, которое должно было увенчать судебную систему и состоять из председателей трех Судов: Конституционного Суда, Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда, а также еще ряда судей, назначенных Президентом. В его-то руках и сосредоточивалась колоссальная власть". См.: Марино Иван. Президент и Основной Закон России. Отцы-основатели Конституции: правовые позиции. М., 2006. С. 246.
<44> Конституционное совещание. Т. 11. С. 9.

Идею Высшего судебного присутствия на Конституционном совещании поддерживали и другие участники. Так, В.И. Радченко <45> говорил: "...проблема наличия основания для отрешения от должности Президента от должности. И здесь, по-видимому, знания конституционного суда маловаты, было бы неплохо иметь знания и уголовного суда, и гражданского суда, и хозяйственного суда. Я имею в виду, что мы соединяем... коллегии вместе, их знания для того, чтобы дать всестороннюю, объективную оценку" <46>. В.М. Савицкий <47> хотя с более осторожным подходом, но также поддержал идею создания ВСП с более сокращенными функциями: "Я считаю, что если оставлять Высшее судебное присутствие, то нужно радикально пересмотреть нормы о нем. Надо, во-первых, определить, кто будет в него входить. Здесь, как Николай Васильевич говорил, входить должны судьи всех верховных судов. Но это опять будет неуправляемый орган. Двести человек получается, мы уже считали: Высший Арбитражный Суд, Верховный Суд, Конституционный Суд - двести человек. Это первое. И второе. Оставить единственную функцию - это действительно принципиальный вопрос - отрешение Президента от должности, и больше никаких функций не оставлять" <48>.

<45> Участник Конституционного совещания, представитель федеральных органов государственной власти РФ (первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ).
<46> Конституционное совещание. Т. 11. С. 18.
<47> Участник КС, представитель Президента РФ и Правительства РФ (Указ Президента РФ от 31 мая 1993 г. N. 790).
<48> Конституционное совещание. Т. 11. С. 11.

Как известно, действующая Конституция устанавливает, что принимают участие в данном процессе Верховный Суд РФ и Конституционный Суд РФ.

"Авторские права" относительно нормы о компетенции Конституционного Суда РФ в процессе импичмента, предусмотренной частью 1 ст. 93 Конституции РФ, принадлежат Т.Г. Морщаковой, которая "подкорректировала" первоначальную версию обсуждаемой статьи: "Сергей Александрович, нельзя два суда вписывать. Заключение Верховного Суда о наличии признаков состава преступления - это то, что они могут дать. Заключение Конституционного Суда о том же самом невозможно. По закону о Конституционном Суде невозможно". С.А. Филатов: "Я, конечно, Вам очень благодарен за заботу о Президенте, но Вы, наверное, тоже ориентируетесь на нынешний состав суда?" Т.Г. Морщакова: "Нет, по компетенции невозможно. Это другое дело". С.А. Филатов: "Действительно, если процедуры будут там все нарушены, то объективности ждать не приходится". Т.Г. Морщакова: "Тогда давайте запишем: "На основании заключения Верховного Суда о наличии признаков состава преступления и заключения Конституционного Суда о соблюдении или о соответствии процедуры Конституции" <49>.

<49> Конституционное совещание. Т. 14. С. 97.

Дебаты о роли судебных органов в данной процедуре активно продолжались. Вплоть до самого фундаментального классического спора о том, "быть или не быть" судебным органам в данной процедуре. А.М. Яковлев: "...я категорически против, чтобы записать в компетенцию Верховного Суда Федерации решение вопроса об импичменте Президента..." М.А. Федотов <50>: "...мы с вами знаем, что никто не может быть признан виновным в совершении преступления иначе как по приговору суда. Почему же Президент может быть признан виновным в совершении преступления и на этом основании отрешен от должности без решения суда? Нет уж, извините, сначала должно быть тогда решение суда, после чего он должен быть отрешен" <51>.

<50> Участник КС, представитель Президента РФ и Правительства РФ (Указ Президента РФ от 31 мая 1993 г. N 790).
<51> Конституционное совещание. Т. 11. С. 54.

И наконец-то, итоговая в процессе импичмента стадия: решение Совета Федерации об отрешении Президента РФ от должности, которое должно быть принято двумя третями голосов от общего числа членов Совета Федерации и не позднее чем в трехмесячный срок после выдвижения Государственной Думой обвинения против Президента. Причем четко зафиксирована неоспоримая "контрсентенция": "Если в этот срок решение Совета Федерации не будет принято, обвинение против Президента считается отклоненным" (ст. 93 Конституции РФ).

Были интересные дебаты на Конституционном совещании, ярко показывающие два противоречивых аспекта проблемы. Первый аспект - это реально возможная угроза роспуска Государственной Думы Президентом РФ, которая может заблокировать импичмент еще "на старте". Как известно, ч. 4 ст. 109 Конституции гласит: "Государственная Дума не может быть распущена с момента выдвижения ею обвинения против Президента Российской Федерации до принятия соответствующего решения Советом Федерации". Реальная проблема - право Президента на роспуск Государственной Думы "нейтрализуется", на наш взгляд, несколько поздно. Гарантии Государственной Думе стоило бы создать уже с момента создания ею Специальной комиссии. Президент ведь всегда может "подстраховаться" и легко распустить Государственную Думу уже на начальной стадии.

А.А. Котенков, самый дальновидный защитник предварительных стратегических прерогатив Президента, "оптимизировал" сроки: "Срок начинает отсчитываться с того момента, когда две трети депутатов проголосовали за выдвижение обвинения. Все, что проходило до этих пор, - они могут хоть всю жизнь создавать комиссии, - это никакого отношения не имеет к делу. Но когда Государственная Дума двумя третями выдвинула обвинение, с этого момента вступает в силу статья 105, когда Президент не вправе распустить Думу, и мы должны поставить ограничитель с момента выдвижения Государственной Думой обвинения и до принятия Советом Федерации решения. Давайте решим, какой может быть максимальный срок, и укажем: "Если Совет Федерации в течение такого-то срока не принимает решения, обвинение считается отклоненным" <52>. Затем следуют обоснованные доводы Б.А. Страшуна (эксперт КС, ранее эксперт Конституционной комиссии СНД): "А вот представьте себе ситуацию, треть начала процедуру. И Президент, у которого действительно там что-то есть, чувствует, что они начинают копать, и распускает Государственную Думу. Организует недоверие". На это А.А. Котенков реагировал по логике "это не моя проблема": "Это их трудности. Но Президент может распустить Государственную Думу. Если она в этот момент объявит недоверие Правительству". А.М. Яковлев не согласился с "излишним" ослаблением прав Президента РФ и максимально защищал возможности Президента в вопросе роспуска Государственной Думы: "Совершенно верно, потому что парализовать право Президента на роспуск только лишь инициированием процедуры отрешения от должности и созданием комиссии - это слишком мало для того, чтобы лишить его этого существенного права. Две трети палаты - это серьезно, тут его можно лишить права роспуска Государственной Думы" <53>.

<52> В КС еще обсуждался ограничительный трехмесячный срок: С.А. Филатов: "Да, если в этот срок не будет принято, то нет и обвинения. Если такое решение имеет под собой почву, оно должно быть принято в трехмесячный срок, чтобы стране дать спокойно жить..." В.Л. Шейнис поддержал логику самых "бесконечных" трех месяцев политической жизни Президента РФ: "А иначе это повиснет, и будут держать на крючке Президента шесть, восемь, десять месяцев, если не будет это ограничено". См.: Конституционное совещание. Т. 18. С. 181.
<53> Конституционное совещание. Т. 15. С. 33.

Позже повторно А.А. Котенков пытался убедить коллег в "опасности" этой нормы: "Хорошо, у нас есть норма, по которой Президент не вправе распустить Государственную Думу, когда возбуждено против него обвинение в нарушении закона. Какой срок это будет длиться, как это будет осуществляться, каков механизм импичмента? Нельзя упрощать эту процедуру... Предположим, я избран в Государственную Думу. На следующий день что я делаю? Я собираю ребят и говорю: "Быстренько возбуждаем против Президента дело". И тянем его четыре года до перевыборов. И все, механизм роспуска Государственной Думы ликвидирован" <54>. Конечно, ситуация им явно гипертрофирована в поисках аргументов в защиту Президента.

<54> Конституционное совещание. Т. 19. С. 206.

Как известно, первая (неуспешная) попытка в 1999 г. реализовать отрешение от должности Президента РФ на основании Конституции РФ 1993 г. подтвердила, что механизмы, заложенные в Конституции РФ, обеспечивают многогранные гарантии для действующего Президента Российской Федерации. Трудности отрешения связаны не только с процедурами возбуждения отрешения и его осуществления. Нельзя оставить без внимания и то, что участвующие в этом процессе субъекты конституционного права в Российской Федерации в сильной степени связаны с Президентом РФ. Государственная Дума состоит более чем на две трети из депутатов от партии "Единая Россия", полностью поддерживающей Президента РФ. Половина состава Совета Федерации - это представители исполнительной власти субъектов Российской Федерации, при этом назначающие их главы субъектов сами предлагаются на свои должности Президентом РФ. Кандидаты на должности судей Верховного Суда РФ, Конституционного Суда РФ, на должности председателей и заместителей председателей данных судов предлагаются Совету Федерации также Президентом РФ. Конечно, все эти факторы влияют на действие соответствующих норм Конституции РФ.

В заключение отметим, что все вопросы рассмотрены в данной статье с научных конституционно-правовых и частично политологических позиций. Приведенные материалы стенографического отчета Конституционного совещания, как и все остальные использованные данные, составляют, как нам кажется, очень ценный первоисточник для научного анализа. Они позволяют увидеть тогдашние страсти, волнения, настоящие намерения, ориентиры, тактические подходы авторов Конституции России. Примечательно и то, что позиции, по которым разворачивались дебаты, и поныне остаются важными в теории и практике российского конституционализма. Они также интересны и нам - зарубежным исследователям истории Конституции Российской Федерации.