Мудрый Юрист

Воля и волеизъявление в гражданско-правовом договоре: к вопросу о применении статьи 431 гражданского кодекса Российской Федерации

Уруков В.Н., профессор, кандидат юридических наук, заслуженный юрист Чувашской Республики.

Воля и волеизъявление сторон являются существенными условиями для любого гражданско-правового договора, в том числе нетипичных (неименованных). В отличие от договоров, предусмотренных гражданским законом, о заключении нетипичного договора можно судить только путем установления наличия совпадения воль договаривающихся сторон. Иными словами, о наличии или отсутствии договора можно судить только путем анализа соответствующих воль участников вексельного обязательства. При исследовании воли необходимо учитывать следующее.

Только воля вступающих в конкретное гражданское правоотношение порождает конкретный договор. Нет воли, нет ее изъявления, следовательно, не может состояться и договор.

Условно договор, как и другая гражданско-правовая сделка, состоит из четырех элементов: субъектов, воли и волеизъявления, формы и содержания. Если пороки присутствуют в субъектах, формах или содержании, закон дает возможность их "исцелить" в определенных случаях (например, субъект-филиал, не обладающий правосубъектностью и заключивший сделку, но этот порок правосубъектности можно "исцелить", если будет одобрение сделки в последующем юридическим лицом (ст. 183 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ)). То же можно сказать о форме, например в сделках при уклонении стороны от нотариального удостоверения другая сторона вправе принуждать к этому (ст. 165 ГК РФ).

Если содержание не соответствует предписаниям норм права, то закон в отдельных случаях дает возможность оспорить (оспоримые сделки) эти сделки путем, например, установления специальных сроков исковой давности (1 год (ст. 181 ГК РФ)), т.е. "исцелять" недействительные оспоримые сделки.

В отличие от других элементов в отсутствие воли не может возникнуть какая-либо сделка (договор), волю нельзя "исцелять". Воля, которая не изъявлена, также является причиной отсутствия договора. Она должна быть изъявлена, т.е. о воле лица должны знать окружающие, в первую очередь лица, которые хотели бы установить с ним конкретные гражданско-правовые отношения по поводу какого-либо объекта гражданских прав.

Воля и волеизъявление являются предпосылкой порождения не только договорного правоотношения и других гражданско-правовых отношений, всегда действует принцип единства воли и волеизъявления (без конкретной воли не может быть ее изъявления, и наоборот, изъявления воли фактически не может быть в отсутствие конкретной воли при нормальном процессе гражданского оборота).

Следовательно, договор представляет собой соглашение двух договаривающихся воль (приводимое данное определение из римского права в наших работах почему-то вызывало непонятную иронию оппонентов). Основываясь на данном определении, проф. Н.О. Нерсесов дает такую трактовку: "Договор, как известно, есть совместное соглашение двух договаривающихся воль" <1>. Примерно то же утверждает проф. Ф.К. Савиньи: "Договор вообще есть соглашение нескольких лиц, определяющее их юридические отношения в форме выражения общей воли" <2>.

<1> Нерсесов Н.О. Представительство и ценные бумаги в гражданском праве. М.: Статут, 1998. С. 197.
<2> Савиньи Ф.К. Обязательственное право. СПб.: Юрид. центр "Пресс", 2004. С. 374.

Уяснить волю сторон - значит толковать эту волю, т.е. толковать условия договора. Здесь создаются большие трудности, связанные с недостаточным исследованием данной проблемы российской цивилистикой, противоречивостью судебно-арбитражной практики по разрешению гражданско-правовых споров, связанных с толкованием условий договора между сторонами. Эта проблема, прежде всего, связана с тем, что в нормах ГК РФ нет специальных норм, ориентирующих на однообразное толкование условий договора, за исключением неудачной, на наш взгляд, сформулированной в ст. 431.

Согласно ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное содержание в нем слов и выражений. Буквальное значение условий договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями, смыслом договора. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора...

Представляется, данная норма содержит не только внутреннее противоречие. При буквальном следовании ее предписаниям можно сделать вывод, что судья (суд) вряд ли вынесет правильное решение по конкретному спору. Почему такое возможно?

Что имел в виду законодатель, когда указывал, что при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений? Значит ли это, что суд в каждом случае обязан обратиться к нормативному толкованию конкретного слова или выражения? Что взять за основу - Словарь русского языка, Словарь Ожегова, Словарь Даля и т.д.? В этих изданиях толкования слов и выражений зачастую отличаются.

Например, слово "юрисдикция" толкуется по-разному: 1. Право производить суд, решать правовые вопросы; в область, на которую распространяется такое право <3>, или: 2. Круг полномочий суда или административного органа по правовой оценке конкретных фактов, в том числе по разрешению споров и применению предусмотренных законом санкций <4>.

<3> Словарь русского языка: В 4 т. М.: АН СССР, 1988. Т. 4. С. 775.
<4> Российский энциклопедический словарь: В 2 т. М.: Большая российская энциклопедия, 2000. Т. 2. С. 1868.

Следует также отметить, что юридические термины трактуются по-разному даже правоведами. А если взять слова или словосочетания иностранного происхождения в тексте договора, вряд ли мы найдем единодушие по этому поводу не только среди юристов, но и специалистов-филологов.

Допустим, суд все-таки остановился на одном из официальных толкований слова или выражения и пришел к какому-то смысловому значению данного слова или выражения. Всегда ли слова или выражения отвечают смыслу договора, который придается сторонами при заключении договора? Видимо, нет. Во многих случаях стороны или одна из сторон могут заложить совсем иной смысл в слово или выражение.

Следовательно, суд, вопреки интересам сторон или потерпевшей стороны (потерпевшей стороной в нашем случае предполагается сторона, которой необходимо предоставить судебную защиту. - Прим. авт.) и цели заключенного договора, может прийти к противоположному выводу, что послужит вынесению неправильного решения. Например, чтобы удовлетворить иск одной из сторон, суд откажет в этом или в разрез интересов как истца, так и ответчика признает договор незаключенным, хуже того - недействительным, что на практике часто имеет место.

Таким образом, правило, сформулированное в абз. 1 п. 1 ст. 431 ГК РФ, не отвечает потребностям нормального гражданского оборота, поскольку у сторон по договору нет уверенности в том, что суд правильно даст толкование условиям договора. Оправданно ли это с точки зрения основного принципа гражданского права "автономии воль"?

Безусловно, нет. Только стороны по договору вправе придать его условиям те значения и выражения, которые они имели в виду при заключении договора.

Указанное в ГК РФ правило фактически дает большой простор судьям для вторжения в сферу частных интересов и судейского усмотрения. В связи с этим представляет интерес Постановление Президиума Арбитражного Суда РФ от 17 апреля 2002 г. N 10575/01 <5>:

<5> СПС "КонсультантПлюс".

Закрытое акционерное общество "Зарамаггэсстрой" обратилось в Арбитражный суд Челябинской области к обществу с ограниченной ответственностью "Сервис-М" о взыскании 1 000 000 руб. основного долга и 62 400 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 1 января 2000 г. по 1 апреля 2001 г.

Решением от 25 мая 2001 г. в удовлетворении исковых требований отказано.

Федеральный арбитражный суд Уральского округа Постановлением от 27 сентября 2001 г. решение оставил без изменения. Высший Арбитражный Суд РФ удовлетворил протест заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, указав следующее.

Суд, отказывая в иске, пришел к выводу о том, что договор N 6/20, на котором основаны исковые требования, является незаключенным, поскольку в нем отсутствуют существенные условия (цена, ассортимент, количество), поэтому у ответчика не возникло обязанности по оплате долга.

Этот вывод противоречит законодательству и обстоятельствам дела.

Так, в договоре содержатся условия о товаре, подлежащем передаче в счет оплаты продукции (цемент), и его количестве (в денежном выражении), срок поставки (п. 4.3 договора). Марку цемента покупатель указывает в заявке. В случае отсутствия в договоре цены на товар она определяется по правилам ст. 424 ГК РФ.

Признавая договор незаключенным, суд не принял во внимание исполнение договора одной из сторон путем передачи векселей в счет оплаты цемента, которое было принято другой стороной.

Из имеющейся в деле переписки между покупателем, продавцом и поставщиком товара видно, что стороны считали спорный договор заключенным и предпринимали меры для его исполнения. Суд указанную переписку не оценил.

Кроме того, признание договора незаключенным влечет неосновательное обогащение ответчика, который не только не поставил продукцию, но и не вернул предварительную оплату (векселя).

При таких обстоятельствах судебные акты подлежат отмене как принятые с неправильным применением норм материального права и по неполно исследованным материалам дела, дело направлено на новое рассмотрение.

В данном примере Высший Арбитражный Суд РФ фактически указал на недопустимость вольного толкования и признания договора незаключенным судебными инстанциями.

Более того, норма ст. 431 ГК РФ "страдает" внутренним противоречием. На что направлено уяснение буквального значения содержащихся в нем слов и выражений? Только на установление воли сторон путем толкования изъявления воли сторон? В данном случае отдается предпочтение волеизъявлению? Но во второй части данной нормы указывается, что, если эти правила не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная воля сторон. Что означает "принят во внимание"? Буквальное значение содержащихся в нем слов, выражений? Не что иное, как установить волеизъявление (которое выражено в виде слов и словосочетаний) и установить волю участников договора, что указывает на достижение или согласие по тем или иным условиям договора.

Представим, что истинное волеизъявление при толковании договора не позволило установить волю сторон. Тогда закон предписывает выяснить истинную волю сторон. Этого невозможно достичь, поскольку о воле стороны можно судить только по ее изъявлению, с помощью толкования изъявления воли невозможно установить волю. Как можно уяснить эту волю? Получается замкнутый круг. Фактически, телегу ставят впереди лошади. Представляется, не зря Германский гражданский закон (§ 133) гласит: "При толковании волеизъявления должна быть исследована действительная воля и нельзя быть связанным буквальным значением выражения", т.е. в аналогичной ст. 431 ГК РФ в норме ГГУ заложен принцип приоритета воли.

Такая формулировка толкования договора лучше отвечает современным требованиям имущественного оборота. На наш взгляд, имеется насущная потребность в переработке правила ст. 431 ГК РФ, заложив в нее иные принципы толкования договора. В противном случае в практике судебных органов будет доминировать принцип судейского усмотрения, который не совместим с принципом свободы договора. Если руководствоваться нормой ст. 431 ГК РФ, то толкование договора происходит исключительно без учета воли сторон в договоре и только на основании умозаключения конкретного судьи (напомним, что процессы умозаключений участников договора могут быть разными, в зависимости от профессиональной, юридической, образовательной подготовки и т.п.).

Практическая потребность требует совершенствования толкования условий договора, т.е. уяснение истинной воли договаривающихся сторон. В гражданском праве одним из основополагающих принципов является свобода договора. Этот принцип закреплен в ст. 421 ГК РФ: "Граждане и юридические лица свободны в заключении договора". Этот принцип в полном объеме был характерен для классического периода развития гражданского права. В настоящее время, в век бурного развития промышленности, всеобщей информатизации и автоматизации, этот принцип сужен до минимума. На свободное волеизъявление сторон при заключении договора влияют как различные предписания законов и других нормативных актов п. 4 ст. 421, 422 ГК РФ, так и другие факторы. Во многих случаях доминируют сильная в экономическом отношении сторона, монополисты и др. путем навязывания другой стороне всевозможных, примерных условий страхования, банковского вклада и т.п. (ст. 427 ГК РФ), в другом случае - использование так называемых договоров присоединения (ст. 428 ГК РФ).

Нормы ст. 431 ГК РФ предполагают толкование условий договора, отдавая предпочтение волеизъявлению. Например, в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 ноября 2003 г. N 11884/02 установлено следующее.

ГУ "Российский фонд технологического развития" Минпромнауки России обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к малому государственному предприятию "Микросистема" о взыскании 2 083 688 руб. 77 коп. задолженности, образовавшейся в результате невозвращения ответчиком денежных средств, перечисленных ему истцом по договору о финансировании от 21 апреля 1997 г. N 39/97, и 366 092 руб. 45 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами в период с 1 июня 2001 г. по 13 февраля 2002 г.

МГП "Микросистема" заявлен встречный иск о признании указанного договора ничтожным в части условия о возврате суммы финансирования указанных работ и применении последствий его ничтожности.

Проверив законность и обоснованность судебных актов, Президиум установил:

"В соответствии со ст. 431 ГК РФ буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Давая правовую оценку спорному договору, суд первой инстанции исследовал обстоятельства заключения и исполнения договора и признал его договором на финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ" (выделено мной. - В.У.).

Материалами дела подтвержден факт оформления предприятием "Микросистема" от своего имени заявки на финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ с обоснованием реальной возможности возврата полученных средств по мере реализации результатов работ своим потребителям и контрагентам по договорным обязательствам. Согласно п. 7.1 договора от 21 апреля 1997 г. N 39/97 момент возникновения у ответчика права собственности на результаты проведенных работ обусловлен возвратом полученных денежных средств.

Предусмотренные договором право и порядок контроля Государственного комитета Российской Федерации по науке и технологиям за расходованием выделенных денежных средств не связаны с выполнением им функций заказчика и не противоречат норме ст. 814 ГК РФ, наделяющей заимодавца правом контроля за использованием суммы целевого займа.

Таким образом, при разрешении спора суд первой инстанции правильно применил нормы материального права. Суд кассационной инстанции, квалифицировав договор о финансировании научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ на возвратной основе в качестве договора на выполнение этих работ в противоречии с его буквальным толкованием, неправильно применил часть первую ст. 431 ГК РФ <6> (выделено мной. - В.У.).

<6> СПС "КонсультантПлюс: Арбитраж".

Следует заметить, что в российском гражданском праве, в отличие от наиболее развитых национальных правовых систем, например германской системы, отсутствуют специальные нормы о соотношении воли и волеизъявления.

В Германском гражданском уложении уделено достаточное внимание волеизъявлению, которому посвящена целая глава (гл. 2, § 116 - 144) <7>. Более того, § 133 ГГУ предписывает, что при толковании волеизъявления необходимо следовать действительной воле, не придерживаясь буквального смысла содержания (выделено мной. - В.У.).

<7> Германское право. Часть 1. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 34 - 39.

Как указывают специалисты немецкого права, "...эта формулировка направлена против использования юридических ловушек, попыток обмануть контрагента" <8>. (К сожалению, это не учитывалось авторами проекта ГК РФ, вследствие которого мы имеем текст ст. 421 ГК РФ.) Как представляется, германский опыт целесообразно использовать и в нашем гражданском праве, дополнив в ГК РФ нормы о воле, волеизъявлении (понятии, толковании и т.п.).

<8> Жалинский А., Рерихт А. Введение в немецкое право. М.: Спарк, 2001. С. 321.

Задача арбитражного суда в толковании воли - это установление истинного значения и смысла условий договора через толкование изъявления этой воли, поскольку только волеизъявление дает правильную оценку воли.

Как утверждают римские классики, "когда слова не возбуждают никаких разногласий, не следует допускать постановки вопроса о воле" (Д. 32. 25.1) <9>. Нет толкования воли там, где нет спора между сторонами относительно слов, возражений, словосочетаний и условий, содержащихся в договоре. Этот факт свидетельствует о том, что имеется полное совпадение воль договаривающихся сторон. Стороны достигли определенного соглашения, которое полностью соответствует их внутренней воле. Следовательно, имеется тождество внутренней и действительной (истинной) воли. К сожалению, на практике часто бывает, что судья в отсутствие какого-либо спора по условиям договора начинает искать в тексте только ему понятный смысл лишь бы признать договор порочным.

<9> Дигесты Юстиниана: Пер. с лат. / Отв. ред. Л.А. Кофанов. М.: Статут, 2004. Т. 5. С. 240.

Данная проблема систематически выявляется, когда договор признается судом незаключенным в случаях, если фактически сторонами он исполнен в полном объеме.

Толкование по ст. 431 ГК РФ следует начинать с того, соответствуют ли воля и волеизъявление принципам гражданского права. При этом толкование следует произвести до той стадии, когда суд установит, что воля сторон распознаваема однозначно и изъявление соответствует этой воле, т.е. будет установлено единство воли и волеизъявления.

В юридической литературе XIX - XX вв., а также в настоящее время преобладает взгляд, что не может быть полной свободы при заключении гражданско-правового договора. Принцип свободы договора, по нашему мнению, действует только в отношении, как правило, частных лиц и по поводу ограниченного количества объектов гражданских прав. Эти договоры в большинстве своем направлены на удовлетворение личных потребностей граждан, которые носят повседневный личный характер. Абсолютное большинство договоров, особенно в предпринимательской сфере, не соответствуют принципам свободы договора, а иногда сводят их на нет. Таким образом, принципы свободы договора, закрепленные в ГК РФ, скорее всего, являются декларацией.

Как было указано, о свободе договора можно не говорить в страховых, банковских и других правоотношениях, где клиенту навязывают условия договора, разработанные самими организациями, при этом клиент практически не имеет возможности включать дополнительные условия в договор. Клиент вынужден подписывать такие договоры. Зачастую эти договоры носят для клиента невыгодный характер. Никакая конкуренция не может изменить данное положение в связи с тем, что банк, страховая, иная организация включают в договор те условия, которые им выгодны. В данных правоотношениях нельзя отметить совпадение воль или общую волю договаривающихся сторон. Клиент-сторона должен "подгонять" свою волю под доминирующую волю экономически сильного субъекта или монополиста.

В более сложном положении оказывается сторона при заключении договора с организациями, занимающими доминирующее положение в экономике (например, электро- и газоснабжающие организации, организации, оказывающие услуги в сфере почтовой связи, и т.д.). Здесь воля стороны (абонента, клиента) полностью подчинена воле доминирующей организации. Клиенту остается только соглашаться с предложенными другой стороной условиями. Как правило, диктат доминирующей стороны происходит в форме типовых правил, носящих ведомственный характер. Перечень названных обстоятельств далеко не исчерпывающий, и происходит со временем их расширение. Следует подчеркнуть, что это характерно не только для гражданского права России, но и для иностранных правовых систем, и, как представляется, в будущем их роль будет повышаться, сужая свободу договора. Это общемировая тенденция. Законодатель может только влиять на этот процесс несколькими путями: демонополизацией определенных организаций (например, издать закон, что в одном и том же населенном пункте должны оказывать финансовые услуги минимум три субъекта по одному и тому же виду деятельности); созданием для защиты слабой стороны типовых правил (договоров) на законодательном уровне и признанием их неотъемлемой частью ГК РФ и т.д. Поскольку воля и волеизъявление в таких договорах не свободны, есть диктат воли и волеизъявления одной из сторон, такие договоры можно назвать договорами с ограничением принципа свободы.

В нормах ГК РФ предусмотрены виды договора, где полностью игнорируется воля и волеизъявление одной из сторон и преобладает публичный интерес, что влечет неприменение ст. 431 ГК РФ. Так, правилами п. 2 ст. 527 ГК РФ предусмотрено принудительное заключение договора (в отдельном порядке) в связи с поставкой товаров для государственных нужд. Воля поставщика в этом случае полностью игнорируется волей публичной власти, т.е. имеет место отношение подчинения и власти. Такие договоры вряд ли можно отнести к частноправовым, скорее, их надо назвать частно-публичными договорами. Этот пример - один из многих, что подтверждает вторжение публичных норм в частное право. Таким образом, можно констатировать, что российское гражданское право состоит не только из частноправовых институтов, но и публичных.

Практика требует совершенствования толкования условий договора в соответствии со ст. 431 ГК РФ, т.е. уяснение истинной воли договаривающихся сторон, а не только на основании их волеизъявления. Это понимание находит выражение в отдельных судебных актах, принятых высшими судебными инстанциями. Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 1 июня 2004 г. N 639/04 указал следующее.

Общество с ограниченной ответственностью "ПСК-Норд", г. Якутск, обратилось в Арбитражный суд Республики Саха (Якутия) с иском к жилищно-строительному потребительскому кооперативу "Просвещение", г. Якутск, о взыскании 15 201 802 руб. неосновательного обогащения - стоимости произведенных затрат на строительство 48-квартирного жилого дома в 55-м квартале г. Якутска.

Определением от 5 мая 2003 г. судом произведена замена ответчика его правопреемником - ЖСК "Строим вместе".

До вынесения решения истец уменьшил размер исковых требований до 14 021 802 руб.

Решением суда первой инстанции от 21 июня 2003 г. иск удовлетворен частично: с ЖСК "Строим вместе" в пользу ООО "ПСК-Норд" взыскано 9 534 211 руб. неосновательного сбережения, в остальной части иска отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 13 октября 2003 г. решение отменено, в иске отказано.

Федеральный арбитражный суд Восточно-Сибирского округа Постановлением от 16 декабря 2003 г. отменил Постановление суда апелляционной инстанции от 13 октября 2003 г., оставив в силе решение суда первой инстанции от 27 июня 2003 г.

В заявлении, поданном в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, о пересмотре в порядке надзора решения Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 27 июня 2003 г. и Постановления Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16 декабря 2003 г. по делу N А58-8140/2002 жилищно-строительный кооператив "Строим вместе" ссылается на необоснованность вывода суда о незаключенности договора от 1 сентября 2001 г., а также недоказанность факта неосновательного обогащения ответчика за счет истца.

В отзыве на заявление ООО "ПСК-Норд" просит отказать в его удовлетворении, ссылаясь на неосновательное обогащение ответчика, у которого находится фактический результат выполненных работ.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в заявлении, отзыве на него и выступлениях присутствовавших в заседании представителей сторон, Президиум считает, что все судебные акты подлежат отмене, дело - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

ЗАО "Промстройкомплект" (в настоящее время - ООО "Промстройкомплект") во исполнение своих обязательств по договору от 1 сентября 2001 г. с ЖСК "Просвещение" на строительство 48-квартирного жилого дома в 55-м квартале г. Якутска заключило договор строительного подряда от 8 октября 2001 г. с ООО "ПСК-Норд". Общество "ПСК-Норд" работы выполнило, что подтверждается двусторонними актами заказчика и подрядчика.

В соответствии со ст. 740 ГК РФ выполненные подрядчиком работы обязан оплатить заказчик.

Суд не исследовал договор строительного подряда от 8 октября 2001 г. в качестве доказательства по делу, не выяснил, действовал ли этот договор на момент возникновения денежного обязательства, и не установил субъекта ответственности за его неисполнение.

Договор от 1 сентября 2001 г. квалифицирован как договор простого товарищества и признан судом первой и кассационной инстанций незаключенным в связи с отсутствием в нем существенных условий.

Между тем ни одной инстанцией не проверено, была ли при его заключении воля сторон направлена на создание общей долевой собственности.

Несоответствие договора требованиям ст. 1041 ГК РФ само по себе делает незаключенным договор об объединении инвестиционных усилий для создания объекта недвижимости, если участники договора не определили его как договор простого товарищества (совместной деятельности) <10>.

<10> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. N 9. С. 47.

Более того, норма ст. 431 ГК РФ "страдает" другими внутренними противоречиями. На что направлено "уяснение буквального значения содержащихся в нем слов и выражений"? Только на установление воли сторон путем толкования волеизъявления воли сторон, т.е. в данном случае отдается предпочтение волеизъявлению? Но во второй части данной нормы указывается: если эти правила не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная воля сторон. Что означает "принять во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов, выражений"? Не что иное, как основание волеизъявления (которое выражено способом в виде слов и словосочетаний) установить волю участников договора, что указывает на согласие с условиями договора. Представим, что истинное волеизъявление при толковании договора не позволило установить волю сторон. Тогда закон предписывает выяснить истинную волю сторон. Этого невозможно достичь, поскольку о воле стороны можно судить только по ее изъявлению. Толкованием изъявления воли не дано установить волю, тогда каким образом можно уяснить эту волю?

По нашему мнению, имеется насущная потребность в переработке правила ст. 431 ГК РФ. Необходимо заложить в нее иные принципы толкования договора. В противном случае в практике судебных органов будет доминировать принцип судейского усмотрения, который не совместим с принципом свободы договора.

Если руководствоваться нормой ст. 431 ГК РФ, то толкование договора происходит исключительно без учета воль сторон в договоре и только на основании умозаключения конкретного судьи.