Мудрый Юрист

Зачем уголовному процессу педагог?

Тетюев С.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Южно-Уральского государственного университета.

В статье основной причиной неоднозначного отношения правоприменителей к педагогу (психологу), участвующему в допросе несовершеннолетнего, и причиной пассивного поведения этого участника в ходе следственного действия называется неразвитость теории участия педагога (психолога) в уголовном судопроизводстве, которую необходимо активно развивать. Анализируются точки зрения, которые, по мнению автора, некорректно определяют цели и задачи педагога (психолога), участвующего в допросе, и которые не вносят ясность в определение назначения данного участника. Проводится сравнение педагога (психолога) и социального работника.

Ключевые слова: педагог, психолог, допрос, уголовный процесс.

In article as a principal cause of the ambiguous relation of lawyers to the teacher (psychologist) participating in interrogation of the minor and the reason of passive behavior of this participant during investigatory action is called backwardness of the theory of participation of the teacher (psychologist) in criminal legal proceedings which is necessary for developing actively. The points of view which, according to the author, incorrectly define the purposes and problems of the teacher (psychologist) participating in interrogation and which do not clear up definition of appointment of the given participant are analyzed. Comparison of the teacher (psychologist) and the social worker is spent.

Педагог как участник уголовного процесса, а точнее как участник допроса несовершеннолетнего, впервые был законодательно закреплен в УПК РСФСР 1960 года <1>. Согласно ст. ст. 159, 161, 397 этого Кодекса педагог при определенных законом условиях мог стать участником допроса несовершеннолетнего свидетеля, потерпевшего, обвиняемого. Обязательное участие педагога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого не предусматривалось, но практика старалась идти по пути обеспечения участия указанного сведущего лица и в данном следственном действии. При этом педагог не был упомянут в гл. 3 УПК РСФСР 1960 года среди участников процесса. Она не содержала нормы и о других участниках уголовного судопроизводства, которые ныне именуются "иными" (гл. 8 УПК РФ), за исключением переводчика. Однако это не давало оснований исключать из числа участников свидетеля, понятого, эксперта, специалиста, педагога. Их процессуальное положение регламентировалось нормами, расположенными в других главах УПК.

<1> В дореволюционном уголовном судопроизводстве участие педагога также предусматривалось согласно Закону от 2 июня 1897 г. "Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних, а также законоположений об их наказании", который внес изменения в Устав уголовного судопроизводства 1864 года. Но упоминаемые в этом Законе воспитатели и учителя рассматривались как сведущие лица, привлекаемые к участию в уголовном процессе для надлежащего и всестороннего исследования личности несовершеннолетнего обвиняемого с целью решения вопроса о его "разумении", а не к участию в допросе.

Отдельно стоит заметить, что норм об участии специалиста, в отличие от норм об участии педагога, изначально в УПК РСФСР 1960 года не было. Они появились в законе позднее - в 1966 году, и именно тогда, на наш взгляд, возникла продолжающаяся до настоящего времени дискуссия о процессуальном статусе педагога и его соотношении со статусом специалиста. УПК РФ ситуацию не улучшил, а только усугубил, дополнительно предусмотрев возможность привлечения психолога (вместо педагога) на допрос несовершеннолетнего правонарушителя и указав в ч. 1 ст. 58, что специалист привлекается для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, а не доказательств в целом, как это было в ст. 133.1 УПК РСФСР 1960 года.

Прошло уже 50 лет с того момента, как педагог стал участником уголовного процесса, но до сих пор теория его участия в следственно-судебных действиях относится к числу слабо разработанных в отечественной процессуальной науке. Представляется, что во многом по этой причине многие правоприменители не понимают или неправильно понимают, для чего необходимо обеспечивать участие педагога (психолога) прежде всего в допросах несовершеннолетних, и делают это только потому, что этого требует закон. Отсутствие четкого понимания цели и задач педагога (психолога), участвующего в допросе, является одной из причин отрицательного отношения некоторых следователей, дознавателей, судей к этому участнику уголовного процесса. И как результат - пассивное поведение педагогов в ходе следственно-судебных действий, зачастую сводящееся лишь к формальному присутствию.

Бессмысленно винить в этом самих педагогов. Нужно зреть в корень проблемы и бороться не с таким поведением педагогов, а с причинами, которые его обусловливают. Поскольку педагог (психолог) вовлекается в орбиту уголовного судопроизводства по требованию следователя (дознавателя), активность и результативность его участия в допросе несовершеннолетнего зависит в первую очередь и большей частью от самого следователя (дознавателя), который обязан до проведения следственного действия (или в его подготовительной части) выяснить, нет ли обстоятельств, препятствующих участию педагога (психолога) в допросе, рассказать ему о процедуре допроса и допустимом поведении, подробно проинформировать его о правах и обязанностях, поставить перед ним конкретные задачи, ознакомить педагога (психолога) с обстоятельствами уголовного дела, имеющими значение для допроса. По нашему мнению, это будет способствовать достижению назначения участия педагога (психолога) в допросе несовершеннолетнего.

Но проблема в том, что следователи и дознаватели, а также судьи нередко не называют и/или не разъясняют педагогам их задачи (цель вызова) либо называют их неправильно, не имея, в свою очередь, четкого представления о назначении участия педагога (психолога) в допросе. В ходе обсуждения данного вопроса на межрегиональной научно-практической конференции "Судоустройственные, судопроизводственные и уголовно-правовые проблемы ювенального правосудия в Российской Федерации на современном этапе", которую организовали Уральская государственная юридическая академия и Свердловский областной суд в марте 2010 года и на которой присутствовали не только ученые, но и большое количество практических работников, педагога даже сравнили с "дохлой кошкой", которую законодатель когда-то подкинул в уголовный процесс, и до сих пор никто не знает, что с ней делать.

Претензии правоприменителей, конечно, понятны. Если педагоги по общему правилу ведут себя как понятые, то действительно ли они нужны на допросе? Стоит ли тратить время на обеспечение участия педагога в следственно-судебном действии, если толка от него нет? Но большинство этих претензий мы должны предъявлять не педагогам, в качестве которых по сложившейся годами практике чаще всего привлекаются школьные учителя и которые, не владея знаниями в области уголовно-процессуального права, так же, как и многие следователи, дознаватели, судьи, имеют неправильное представление об их функции на допросе либо не имеют его вообще.

Помочь в решении накопившихся вопросов и проблем должна наука, поскольку наука и практика взаимосвязаны, и наука должна отвечать потребностям практики. Необходимо активное развитие теории участия педагога (психолога) в производстве по уголовным делам с участием несовершеннолетних. Правоприменителям нужны рекомендации о том, для чего и как эффективно использовать специальные знания педагогов и психологов не только в допросе, но и в других следственных действиях, особенно вербальных. Необходимы исследования особенностей участия педагога и психолога в различных стадиях уголовного процесса. Бесспорно, эти особенности существуют. Например, участие педагога в стадии предварительного расследования и в стадии судебного разбирательства будет иметь отличия, обусловленные в первую очередь процессуальной формой этих стадий. В частности, допросы несовершеннолетних, проводимые следователем (дознавателем) и в суде, проходят в разных процессуальных условиях. И даже процессуальный статус допрашиваемого несовершеннолетнего может накладывать свой отпечаток на участие педагога (психолога). В научной же литературе чаще всего исследуются вопросы участия педагога (психолога) в досудебном производстве и применительно к допросу несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых. Участию педагога (психолога) в допросе несовершеннолетних, являющихся свидетелями и потерпевшими, традиционно уделяется недостаточное внимание.

Для современной науки характерен повышенный интерес к проблемам производства по уголовным делам с участием несовершеннолетних. Подобная активность была характерна для науки в 70 - 80-е годы, благодаря которым мы имеем большое количество фундаментальных монографий по обозначенной тематике. Сегодня увеличение диссертационных исследований, монографий, научных статей в периодических изданиях, на наш взгляд, во многом обусловлено желанием создать в нашей стране систему ювенальной юстиции.

При этом в любом научном труде, посвященном участию несовершеннолетних в уголовном процессе, не обходятся стороной вопросы использования педагогических и психологических знаний в допросе. Каждый автор считает свои долгом высказать собственное мнение по наиболее актуальным вопросам в указанной сфере, уделяя этому два абзаца, одну-две страницы или целый параграф. В стремлении как можно быстрее приблизить уголовно-процессуальную действительность к общепризнанным принципам и идеям ювенальной юстиции, не дожидаясь кардинальных изменений законодательства и используя потенциал УПК РФ в действующей редакции, многие исследователи приписывают педагогу (психологу) несвойственные задачи, которые он якобы должен выполнять в уголовном процессе.

Так, в научной литературе можно встретить высказывания о том, что следователь обязан приглашать педагога на допрос несовершеннолетнего в целях обеспечения реальной защиты прав и законных интересов допрашиваемого <2>, что педагог является гарантом правильного проведения допроса и обеспечения прав допрашиваемого <3>, что он привлекается для изучения нравственно-психологических свойств подростка <4> либо для выявления психологических мотивов и причин его действий, решения вопроса о целесообразности проведения судебно-психологической экспертизы и определения предмета экспертного исследования, а также возможной реабилитации ребенка <5>. Полагаем, что перечисленные функции имеют отношение к защитнику, законному представителю или к эксперту, специалисту, но не к педагогу (психологу), участвующему в допросе несовершеннолетнего.

<2> См.: Бычков А.Н. Требования, которым должен отвечать педагог, приглашаемый для проведения следственных действий с участием несовершеннолетних // Актуальные проблемы права России и стран СНГ - 2007: Материалы IX Международной научно-практической конференции. Ч. III. Челябинск, 2007. С. 124 - 125.
<3> См.: Рыбальская В.Я. О процессуальных гарантиях прав потерпевших в производстве по делам несовершеннолетних // Проблемы борьбы с преступностью: Труды Омской ВШМ и Иркутского университета. Омск; Иркутск, 1975. С. 85.
<4> См.: Зайнуллин Р.И. Присутствие педагога при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого // Закон и право. 2007. N 4. С. 79.
<5> См.: Ожиганова М.В. Досудебное производство по уголовным делам о применении принудительных мер воспитательного воздействия в отношении несовершеннолетних, не являющихся субъектами уголовной ответственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ижевск, 2007. С. 20.

Откуда педагогу, не владеющему знаниями уголовно-процессуального права, может быть известно, как правильно должен проводиться допрос несовершеннолетнего? Ответ на этот вопрос очевиден, поэтому участие педагога вряд ли может гарантировать правильное проведение допроса. Таким гарантом необходимо считать прежде всего защитника, участие которого в допросе несовершеннолетнего правонарушителя обязательно (ч. 2 ст. 425 УПК РФ). Если несовершеннолетним является потерпевший, то согласно ч. 2 ст. 45 УПК РФ к участию в уголовном деле обязательно привлекается законный представитель или представитель.

"Реальная защита прав и законных интересов допрашиваемого" также является прерогативой в первую очередь защитника и законного представителя несовершеннолетнего, которые именуются участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты, а не "иными", к числу которых относится педагог (психолог).

"Изучение нравственно-психологических свойств подростка" едва ли может быть основной задачей педагога в допросе несовершеннолетнего. Эти свойства должны изучаться в рамках иных процессуальных действий (например, экспертизы, допроса педагога в качестве свидетеля). Поскольку допрос направлен на получение полных и достоверных показаний, то и деятельность участников допроса, особенно тех, кто не заинтересован в исходе дела, должна быть ориентирована на оказание содействия следователю в их получении. Результатом допроса могут быть только показания допрашиваемого несовершеннолетнего, закрепленные в протоколе. Никакие иные доказательства, в частности, выявляющие нравственно-психологические свойства подростка с участием педагога (психолога), получить в ходе допроса невозможно. А если педагог и диагностировал какие-то характерные черты личности, наблюдая за допрашиваемым, то сообщить о них следователю (дознавателю) он может по окончании допроса - в непроцессуальной (в неофициальной беседе) либо процессуальной форме (в рамках допроса педагога как сведущего лица).

"Для решения вопроса о целесообразности проведения судебно-психологической экспертизы и определения предмета экспертного исследования", т.е. вопросов, которые необходимо поставить на разрешение эксперта-психолога, лицо, обладающее специальными знаниями в области педагогики и психологии, должно привлекаться в качестве специалиста, который может дать показания в ходе своего допроса или дать письменное заключение. Но поскольку закон не регламентирует участие специалиста в назначении экспертизы и не содержит правила допроса специалиста и дачи им заключения, чаще всего помощь специалиста в указанном случае используется в непроцессуальной форме. Участие педагога (психолога) в допросе всегда осуществляется в процессуальной форме и не связано с определением предмета экспертизы, поскольку допрос и экспертиза - процессуальные действия, имеющие различные цели.

Что касается "возможной реабилитации ребенка", то, на наш взгляд, едва ли участие педагога (психолога) в этом может иметь характер процессуальной деятельности, осуществляемой им в ходе допроса, а должно осуществляться за пределами уголовного судопроизводства.

По мнению С.В. Сурменевой, основной целью привлечения психолога при расследовании уголовных дел с участием несовершеннолетних является оказание им психологической помощи, которая заключается в создании психологического комфорта и стабилизации состояния несовершеннолетнего в условиях предварительного расследования, а также в правильном отражении следователем получаемой от несовершеннолетнего информации в протоколах следственных действий (выделено мной. - С.Т.) <6>. Выходит, что помощь оказывается не только несовершеннолетнему, но и следователю? И она тоже является психологической?

<6> См.: Сурменева С.В. Участие психолога в стадии предварительного расследования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2009. С. 11, 22.

Приведенные точки зрения наглядно показывают различие подходов к пониманию цели и задач педагога (психолога), участвующего в допросе несовершеннолетнего. Но при этом они, к сожалению, не способствуют формированию верного представления о назначении педагога как участника допроса.

По нашему мнению, для правильного определения цели и задач участия педагога (психолога) в допросе несовершеннолетнего необходимо учитывать цели и задачи самого следственного действия. Его целью является установление обстоятельств, подлежащих доказыванию, а задачей - получение полных и достоверных показаний несовершеннолетнего. Поэтому цель участия педагога в допросе можно обозначить как способствование более полному установлению обстоятельств, указанных в ст. ст. 73, 421 УПК РФ. Основной задачей педагога (психолога) в допросе следует считать содействие получению полных и достоверных показаний несовершеннолетнего. Для достижения указанной цели и решения основной задачи педагогу (психологу) в зависимости от ситуации нужно выполнить конкретные задачи: установление психологического контакта; создание непринужденной обстановки допроса; обеспечение оптимального эмоционального состояния подростка; оказание помощи в формулировании педагогически корректных вопросов, составлении плана допроса; определение оптимальной его продолжительности; оказание содействия следователю в фиксации показаний и т.д.

В настоящее время в федеральных судах общей юрисдикции некоторых субъектов РФ введены должности помощников судьи с функциями социальных работников. Работа в суде такого помощника требует глубоких знаний детской психологии, педагогики, психиатрии. Работа помощника судьи начинается сразу после поступления уголовного дела в суд и передачи его на рассмотрение судье, т.е. в стадии подготовки к судебному заседанию. Социально-психологическое обследование несовершеннолетнего подсудимого, которое проводит помощник судьи, осуществляется в соответствии со ст. 421 УПК РФ с целью уточнения данных о его личности, выбора наиболее рациональных мер по его реабилитации и ресоциализации: проводится исследование условий жизни и воспитания несовершеннолетнего, определяется уровень психического развития несовершеннолетнего и иных особенностей его личности, выясняются причины и условия совершения им преступления, определяются меры по их устранению, предупреждению правонарушающего поведения такого подростка в будущем. По результатам социального исследования помощник судьи составляет письменный отчет для судьи (карту социально-психологического сопровождения), который приобщается к материалам дела. В судебном заседании помощник судьи допрашивается в качестве специалиста, он оглашает свое заключение, изложенное в карте социально-психологического сопровождения, отвечает на вопросы участников процесса о личности несовершеннолетнего, если таковые имеются <7>.

<7> См. подробнее: Кульшина Э.Ю. Введение элементов ювенальной юстиции в Кингисеппском городском суде Ленинградской области // Вопросы ювенальной юстиции. 2007. N 3. С. 20 - 22; Ткачев В. В Ростовской области создается региональная модель ювенальной юстиции // Российская юстиция. 2002. N 2. С. 26.

Безусловно, должность социального работника при суде необходима. По сути, она предусмотрена Минимальными стандартными правилами ООН, касающимися отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, 1985 года (п. 16) <8>. Но поскольку в УПК РФ такой участник уголовного судопроизводства, как социальный работник, непосредственно не предусмотрен, а ювенальные технологии широко внедряются в правоприменительную практику, все чаще высказываются точки зрения, согласно которым педагог (психолог) наделяется функциями, далеко выходящими за пределы его назначения в допросе несовершеннолетнего, что приближает его к социальному работнику.

<8> Согласно пункту 16.1 указанных Правил ("Доклады о результатах социального обследования") до вынесения компетентным органом власти окончательного решения, предшествующего приговору, необходимо тщательно изучить окружение и условия, в которых живет несовершеннолетний, или обстоятельства, при которых было совершено правонарушение, с тем чтобы содействовать вынесению компетентным органом власти разумного судебного решения по делу.

Тем не менее не следует отождествлять социального работника и педагога (психолога) как участника допроса несовершеннолетнего и других следственных действий. Хотя общим для них является наличие специальных знаний в области педагогики (психологии), основания участия и задачи педагога (психолога) и социального работника, предъявляемые к ним требования различны.

Основная задача социального работника - исследование личности несовершеннолетнего; основная задача педагога (психолога) - содействовать получению полных и достоверных показаний несовершеннолетнего. Социальный работник привлекается к участию только в судебных стадиях уголовного судопроизводства, педагог (психолог) - еще и в стадии предварительного расследования.

Результатом деятельности социального работника является карта социально-психологического сопровождения, которая приобщается к материалам дела и имеет доказательственное значение как минимум "иного" документа; результаты деятельности педагога (психолога) не имеют самостоятельного доказательственного значения, являясь частью следственного действия, ход и результаты которого фиксируются следователем (дознавателем) в протоколе (ст. 166 УПК РФ).

В настоящее время социальный работник проводит обследование вне процессуальной формы (за рамками уголовно-процессуальной деятельности), становясь участником уголовного судопроизводства только в судебном разбирательстве, в котором исследуется подготовленная им карта социально-психологического сопровождения; деятельность педагога (психолога) как участника следственного действия регламентируется уголовно-процессуальным законом (осуществляется в процессуальной форме).

Социальный работник в судебном разбирательстве обладает процессуальным статусом специалиста, который проводил социально-психологическое обследование несовершеннолетнего подсудимого; педагог (психолог), участвующий в допросе несовершеннолетнего, по нашему мнению, должен рассматриваться как самостоятельный участник уголовного судопроизводства.

Таким образом, прежде всего действующее законодательство не дает оснований для отождествления педагога (психолога) и социального работника. Не исключено, что в будущем ситуация изменится, возможно, в уголовном процессе появится новый участник, объединяющий функции педагога (психолога) и социального работника, но пока возложение на педагога (психолога), участвующего в допросе несовершеннолетнего, не свойственных его назначению в этом следственном действии задач - не лучший способ оправдать (узаконить) появление в ювенальном уголовном судопроизводстве социального работника. Исходя из содержания деятельности последнего, на него можно распространять процессуальный статус специалиста.

Существует мнение, что когда формирование системы ювенальной юстиции в нашей стране будет завершено или когда повсеместно будет реализована специализация судей, следователей, прокуроров в производстве по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, от участия педагога (психолога) в допросе несовершеннолетних и иных следственно-судебных действиях можно будет отказаться, поскольку должностные лица, взаимодействующие с несовершеннолетними, должны обладать специальными знаниями в области педагогики и психологии. Однако стоит заметить, что активное и широкое использование в производстве по таким делам специальных (в том числе педагогических, психологических) знаний отнюдь не противоречит идеям ювенальной юстиции, а входит в содержание одного из важнейших принципов системы правосудия в отношении несовершеннолетних - социальной насыщенности <9>.

<9> См.: Становление судебной власти в обновляющейся России / Отв. ред. Б.Н. Топорнин. М., 1997. С. 52.

Кроме того, обучение судей и следователей основам педагогики и психологии, дальнейшее повышение их квалификации в этих областях знаний не заменят полноценного педагогического (психологического) образования, получаемого соответствующими специалистами в течение 4 - 6 лет. Например, в Свердловской области с 2010 года для судей и помощников судей, работающих с несовершеннолетними, введен спецкурс по педагогике и психологии в объеме 72 часов. Знания основ педагогики и психологии только помогают юристу лучше разбираться в вопросах, связанных с этими науками, и не более того; заменить собой помощь педагога (психолога) как лица, имеющего соответствующее образование, опыт работы с подростками и постоянно общающегося с ними, они не смогут.

В заключение резюмируем, что вопрос, вынесенный в название статьи, не ставит под сомнение необходимость педагога (психолога) в уголовном процессе как участника прежде всего допроса несовершеннолетнего. Наоборот, он нацеливает на активное развитие теории участия педагога (психолога) в уголовном судопроизводстве.