Мудрый Юрист

Карательная политика в рсфср и союзных республиках в первые годы советской власти: правовые и организационные основы *

<*> Il'yaguev D.M. Punitive policy in the RSFSR and the Union Republics during the first years of the Soviet Power: legal and organizational fundamentals.

Ильягуев Дмитрий Михайлович, преподаватель кафедры "Государственное и международное право" МГУПИ.

Пришедшее на смену Временному правительству в октябре 1917 г. государство нового, социалистического типа нуждалось в органах, которые могли бы защищать его интересы. Новая советская пенитенциарная система рождалась не на голом месте. Она впитала целый ряд прогрессивных идей и демократических институтов дореволюционной России, чему также поспособствовала ранее разработанная обширная законодательная основа русского пенитенциарного права. Вместе с тем сложилось собственное видение основных тенденций реформирования правовых основ исправительно-трудовой системы, что нашло непосредственное отражение в задачах уголовно-правовой политики, закрепленных в Уголовном кодексе РСФСР 1922 г.

Ключевые слова: карательная политика, реформа исправительно-трудового права, прогрессивная система исполнения наказаний, исправительные учреждения, преемственность политики.

The state of new socialist type which came to substitute the Temporary Government in October of 1917 needed agencies which could protect its interests. New soviet penitentiary system was born on a stable basis. It took a great number of progressive ideas and democratic institutes of pre-revolutionary Russia supported by a developed rich legislative data base of the Russian penitentiary law. However there was a unique understanding of basic tendencies of reform of legal fundamentals of correctional-labor system which was reflected in the tasks of criminal-law policy consolidated in the Criminal Code of the RSFSR of 1922.

Key words: punitive policy, reform of correctional-labor law, progressive system of execution of punishments, correctional institutions, succession of policy.

Построение новой советской пенитенциарной системы не означало, как утверждает профессор С.И. Кузьмин, что, уничтожив старые аппараты принуждения, пролетариат стремится создать новую организацию такого рода <1>. Думается, это суждение вполне объективно. Во-первых, между милицией временного правительства и милицией, возникшей после Октября 1917 г., сохранилась некоторая организационная преемственность <2>; во-вторых, места лишения свободы сохранялись под контролем губернских, областных Советов депутатов <3>. К тому же после революции Главное управление местами заключения и его органы на местах продолжали руководствоваться в определенной мере инструкциями царского тюремного ведомства и циркулярами этого ведомства периода Временного правительства.

<1> См.: Кузьмин С.И. Политико-правовые основы становления и развития исправительно-трудовых учреждений. М., 1988. С. 3.
<2> См.: Органы и войска МВД России. М., 1996. С. 216.
<3> См.: Там же. С. 339.

Рассматривая карательную политику Советского государства на этапе его становления, следует признать сохранение в ней преемственности прежней политики по отношению к политическим противникам нового государственного устройства и уголовным преступникам. Ее изменение нами усматривается только по отношению к несовершеннолетним правонарушителям, и вовсе не под влиянием революционных преобразований или общественного мнения. Здесь свою роль сыграла субъективная оценка тюремной системы как якобы не способной служить целям исправления несовершеннолетних. Поэтому все правонарушители в возрасте до 17 лет подлежали условному освобождению с передачей под надзор родственников или опекунов.

Существование мелких тюрем признавалось дорогостоящим для содержания, а они сами - совершенно непригодными в качестве исправительных заведений для заключенных. В письме Наркомюста в адрес комиссаров юстиции указывалось, что в местных тюрьмах сплошь и рядом на 11 заключенных приходится 17 служащих, и на 5 заключенных - 11 лиц администрации <4>. При этом экономию средств при сокращении персонала предусматривалось использовать для усиления педагогических кадров <5>. Поэтому по соображениям пенитенциарным, экономическим и медицинским было закрыто 115 тюрем <6>. К концу 1918 г. из 550 тюрем, расположенных на территории РСФСР, в качестве мест лишения свободы использовались только 236 (43%).

<4> См.: ГАРФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 585. Л. 20.
<5> См.: Циркуляр НКЮ РСФСР N 27 от 15 июля 1918 г.
<6> См.: Из истории исправительно-трудовых учреждений. РСФСР. М., 1920.

Подготовку реформы в области исполнения уголовных наказаний в виде лишения свободы Народный комиссариат юстиции возложил на созданное 25 декабря 1917 г. Тюремное управление, преобразованное в январе 1918 г. в Тюремную коллегию <7>.

<7> См.: СУ РСФСР. 1918. N 15.

Изменение сущности тюремной политики непосредственно связано с Постановлением Наркомата юстиции от 23 июля 1918 г. "О лишении свободы как о мере наказания и о порядке отбывания такового (временная инструкция)". В ней признавались утратившими силу дореволюционные Уставы о содержащихся под стражей и о ссыльных. До принятия инструкции отдельные частные вопросы тюремного быта решались на основании разовых Постановлений СНК и НКЮ: "Об улучшении продовольствия в Петроградских тюрьмах" <8>, "О тюремных рабочих командах" <9>, "Инструкции о порядке содержания заключенных в Трубецком бастионе Петропавловской крепости (1918 г.)" <10> и других.

<8> См.: Декреты советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 401 - 402.
<9> См.: СУ. 1918. N 19. С. 284.
<10> См.: ГАРФ. 7420. Оп. 2. Д. 22. Л. 37.

Места лишения свободы согласно Временной инструкции делились на мужские и женские, а по их предназначению на: 1) общие места заключения (тюрьмы); 2) реформатории <11> и земледельческие колонии, как учреждения воспитательно-карательные, в основном для молодых преступников; 3) испытательные заведения для лиц, по отношению к которым имеются основания для послабления режима или досрочного освобождения; 4) карательно-лечебные заведения для помещения арестантов с заметно выраженными психическими дефектами, дегенератов и т.д.; 5) тюремные больницы. Таким образом, во Временной инструкции получила юридическое закрепление новая, советская пенитенциарная система.

<11> См.: В дальнейшем практика строительства советских ИТУ пошла по пути создания специальных учреждений для несовершеннолетних правонарушителей.

Обращает на себя внимание тот факт, что Временная инструкция предоставляла самостоятельность местным карательным отделам в разработке и установлении внутреннего распорядка в местах заключения. Допускалось использование отдельных норм Общей тюремной инструкции 1915 г., которые не были отменены революцией и не противоречили Временной инструкции.

Организованная после революции новая судебная система в первое время коренным образом изменила характер наказания. Это выразилось в широком применении условного осуждения, общественного порицания, в замене лишения свободы обязательным трудом с сохранением свободы, замене тюрем воспитательными учреждениями и использовании товарищеских судов <12>.

<12> См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 7-е изд. М., 1954. Ч. 1. С. 418.

Спустя год после установления советской власти была восстановлена практика досрочного освобождения из мест лишения свободы <13>. Постановление Народного комиссариата юстиции правом возбуждать ходатайство о досрочном освобождении наделило самого лишенного свободы и его родственников, но не ранее отбытия половины срока наказания. Этим же правом наделялась Распределительная комиссия. Исходя из текста Постановления, можно сделать вывод, что комиссия могла поставить вопрос о досрочном освобождении независимо от срока отбытия наказания.

<13> См.: Постановление НКЮ от 25 ноября 1918 г. "О досрочном освобождении" // СУ. 1918. N 88. Ст. 890.

Ходатайство подлежало направлению в народный суд или Революционный трибунал по месту отбывания наказания и рассматривалось народным судом в составе судьи и двух или шести заседателей в зависимости от того, в каком составе действовал суд, постановивший приговор.

В определении об условно-досрочном освобождении суд возлагал обязанности надзора и наблюдения за освобожденными на государственный орган или конкретное лицо <14>.

<14> См.: Там же.

Начало широкого использования внесудебных репрессий в обстановке Гражданской войны и иностранной интервенции, на наш взгляд, было положено в выступлении Ф.Э. Дзержинского 5 сентября 1918 г. на заседании Совета Народных Комиссаров с докладом о деятельности ВЧК. Заслушав доклад председателя ВЧК РСФСР по борьбе с контрреволюцией и о деятельности этой комиссии, СНК РСФСР нашел, что при данной ситуации обеспечение террора является прямой необходимостью <15>. Именно этим объясняется принятие СНК РСФСР Постановления "О красном терроре" <16>, в основу которого была положена мысль В.И. Ленина, выраженная им в письме от 9 августа 1918 г. в адрес Пензенского губисполкома, о необходимости запереть сомнительных лиц "в концентрационный лагерь вне города" <17>. В этом нормативном акте Совет Народных Комиссаров указал на необходимость "оградить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях". Правовой базой деятельности первых исправительно-трудовых лагерей являлись Постановление ВЦИК от 15 апреля 1919 г. <18> и Декрет ВЦИК от 17 мая 1919 г. "О лагерях принудительных работ". В этом Постановлении предусматривалось заключение в особые лагеря на все время гражданской войны <19>.

<15> См.: Известия ВЦИК. 08.09.1918.
<16> См.: СУ РСФСР. 1918. N 65.
<17> См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 144.
<18> См.: СУ РСФСР. 1919. N 12.
<19> См.: Там же. N 20.

Как об этом свидетельствуют архивные документы, особый вид исполнения наказания - лагеря принудительных работ, первоначальная организация которых возлагалась на губернские чрезвычайные комиссии с последующей передачей в НКВД, учреждался Декретом ВЦИК в мае 1919 г. <20>. В качестве карательных органов, обладавших правом помещения заключенных в лагеря принудительных работ, назывались: чрезвычайные комиссии, революционные трибуналы, народные суды и другие советские органы, коим предоставлено это право декретами и распоряжениями <21>. Изложенное позволяет нам сделать вывод о том, что фактически начала складываться вторая система исполнения наказаний в дополнение к местам заключения, находящимся в ведении Наркомата юстиции, на что впоследствии несправедливо не обращалось внимания.

<20> См.: СУ РСФСР. 1919. N 20.
<21> См.: ГАРФ. Ф. 7420. Оп. 2. Д. 412. Л. 3.

О месте в системе карательных учреждений лагерей принудительных работ позволяет судить резолюция, принятая на V Всероссийском съезде заведующих отделами управлений исполкомов местных Советов. "Карательные мероприятия в настоящее переходное время, - говорилось в резолюции, - являются серьезным орудием в руках государства для обеспечения здоровой жизни страны. Имея целью оградить общество от преступных посягательств и воздействовать на исправление виновного, наказание лишением свободы в условиях существования диктатуры пролетариата должно носить черты, отличные от практиковавшихся при буржуазном строе приемов. Взамен каторги и других типов мест лишения свободы, преследовавших ранее главным образом задачу изоляции, ныне выдвигаются на первый план принудительные работы с полной изоляцией виновного, а с другой стороны, принудительные работы без лишения свободы, а между ними, в качестве промежуточной меры, созданные революцией лагеря принудительных работ" <22>.

<22> См.: ГАРФ. Ф. 7420. Оп. 2. Д. 361. Л. 15.

Наряду с лагерями принудительных работ в интересах реализации карательной политики по отношению к различным контрреволюционным организациям и группам в тот же период на основании Декрета ВЦИК от 21 марта 1919 г. <23> стали создаваться концентрационные лагеря <24>. По вопросу создания указанных выше специфических учреждений в юридической литературе существуют различные подходы. Одни авторы, рассматривая вопрос о лагерях принудительных работ, не упоминают концентрационные лагеря <25>. Н.А. Стручковым в связи с этим высказывалась мысль о том, что общие места заключения (тюрьмы) не были приспособлены для эффективного воздействия на все встречавшиеся в то время категории заключенных, а поэтому возникла потребность в создании особых мест лишения свободы <26>. С.И. Кузьмин усматривает причину создания лагерей принудительных работ в возникшем в августе 1918 г. разногласии между ВЧК и Наркомюстом о порядке содержания осужденных за контрреволюционные преступления и спекуляцию <27>. ВЧК запрещала использовать их на работах вне стен тюрьмы и требовала содержания отдельно от других заключенных. Наркомюст считал эти требования необоснованными <28>. Каждая из рассмотренных точек зрения имеет право на существование, но нам представляется, что в тот период времени каждый из существовавших карательных органов стремился, имея дело со специфическим контингентом, самостоятельно решать вопросы ареста, расследования преступлений и по-своему распоряжаться судьбой тех, кто попал в сферу их юрисдикции.

<23> См.: СУ РСФСР. 1919. N 12.
<24> См.: Исаев М.М. Общая часть уголовного права РСФСР. М., 1925. С. 62 - 68.
<25> См.: Детков М.Г. Содержание пенитенциарной политики Российского государства и ее реализация в системе исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы в период 1917 - 1930 годов. М., 1992.
<26> См.: Стручков Н.А. Советское исправительно-трудовое право. М., 1963. С. 70.
<27> См.: Кузьмин С.И. Политико-правовые основы становления и развития исправительно-трудовых учреждений. М., 1988. С. 21.
<28> См.: ГАРФ. Ф. 353. Оп. 3. Д. 592. Л. 11.

Вопрос о том, какой быть карательной политике нового Советского государства, составил предмет дискуссии на страницах периодической печати, которая имела место в 1918 - 1919 гг. <29>. Дискуссия позволила уже в Постановлении НКЮ РСФСР от 12 декабря 1919 г. в "Руководящих началах по уголовному праву РСФСР" закрепить цели наказания в период становления социалистического общества; задачи и методы советской исправительно-трудовой политики; определить пути исправления преступников - приспособление, перевоспитание трудящихся и изоляция, подавление классово-чуждых элементов.

<29> См.: Козловский Ю.М. Пролетарская революция и уголовное право // Пролетарская революция и уголовное право. 1918. N 1. С. 9; Саврасов Л.М. К вопросу о наказании // Пролетарская революция и право. 1919. N 2 - 4. С. 78 и др.

Теоретические выводы дискуссии, а также опыт применения первых декретов советской власти в области исправительно-трудовой политики в дальнейшем нашли закрепление в нормативных актах. Центральный карательный отдел НКЮ РСФСР в своей практической деятельности издавал нормативные акты, регулировавшие все стороны деятельности мест заключения. 15 ноября 1920 г. было принято одобренное съездом заведующих карательными отделами Положение об общих местах заключения РСФСР.

В соответствии с Положением общие места заключения РСФСР предназначались для содержания лиц: 1) состоящих под следствием и судом; 2) осужденных к лишению свободы судебными приговорами и постановлениями уполномоченных на то органов; 3) пересылаемых по этапу.

Положение классифицировало заключенных в зависимости от состава совершенного преступления и общественной опасности личности. Все попадавшие в места заключения первоначально направлялись в карантинное отделение, где должны были подвергаться всестороннему изучению.

В Положении получила закрепление прогрессивная система исполнения уголовных наказаний, согласно которой первоначальный период отбывания наказания был связан с обязательным пребыванием в разряде испытуемых. В последующем, после отбытия определенного срока в этом разряде, в зависимости от их поведения они направлялись либо в разряд исправляющихся, либо в штрафной разряд. Для каждого разряда устанавливался особый режим отбывания наказания, предусматривающий определенные льготы, либо дополнительные правоограничения.

Рост детской преступности в годы гражданской войны привел к необходимости изменения законодательства. Об этом свидетельствует Декрет СНК РСФСР от 4 марта 1920 г. "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях". Дела несовершеннолетних старше 14 лет, действовавших "с разумением", передавались на рассмотрение в суды. Наряду с уточнением норм, регулирующих карательную политику в отношении несовершеннолетних, шел процесс выработки типа учреждений для них. В 1921 г. Наркомюст РСФСР издал "Положение о трудовых домах для несовершеннолетних, лишенных свободы". Подводя итоги карательной политики за период с 1917 по 1920 г., следует отметить, что сразу же после революции и в годы Гражданской войны на первый план выдвигалась задача изоляции классовых врагов, и она получила преобладающее значение, а принципиально правильные положения первых декретов по регламентации деятельности мест лишения свободы не могли найти реализации, так как предназначались для другого времени.

Достигнутая к лету 1920 г. стабилизация обстановки в стране позволила поставить вопрос о сплошной проверке мест заключения. По инициативе ВЧК Наркомат РКИ 7 мая 1920 г. принял Постановление, в котором говорилось, что необходимо "провести обследование всех мест заключения и опрос заключенных" <30>. Оно преследовало две цели: освободить тех, кто искупил вину или не может представлять опасности для республики; превратить все места заключения в дома труда. По Московской области в результате работы комиссии РКИ соответствующими органами было освобождено 63% заключенных <31>. Результаты обследования положения дел в местах лишения свободы были рассмотрены на I Всероссийском съезде заведующих губернскими карательными отделами, проходившем с 20 по 23 сентября 1920 г. В отчетном докладе наркома юстиции отмечалось, что намеченные в середине 1918 г. реформы в области исполнения уголовных наказаний большей частью остаются нереализованными в силу субъективных и объективных причин.

<30> См.: ГА Самарской области. Ф. 26. Оп. 1. Д. 63. Л. 478.
<31> См.: Правда. 01.07.1920.

Анализ практики реализации карательной политики Советского государства после 1920 г. показал, что вследствие объективных причин сложилось положение, в силу которого исполнением наказаний по состоянию на 1922 г. занимались: Центральный исправительно-трудовой отдел в составе Наркомюста, Главное управление принудительных работ в составе НКВД, Главное управление милиции, заведовавшее арестными домами, Государственное политическое управление с подведомственными ему местами заключения и лагерями <32>. Эта система уже не отвечала требованиям Уголовного кодекса, который отменил все предшествующее законодательство и сохранил только три вида лишения свободы: исправительные дома, трудовые ремесленные и сельскохозяйственные колонии.

<32> См.: Всероссийский съезд работников пенитенциарного дела. 1923 г. М., 1924. С. 26.

В связи с возникшей необходимостью, прежде всего экономического порядка, был поставлен вопрос об объединении всех мест заключения в одном ведомстве. На руководство ими претендовали НКЮ и НКВД <33>. Межведомственный спор закончился 25 июля 1922 г., когда Совнарком РСФСР принял Постановление о сосредоточении всех мест заключения в одном ведомстве - НКВД РСФСР. Этому способствовал перевод большинства мест заключения с государственного на местное финансирование за счет средств губернских исполнительных комитетов, тесно связанных с органами НКВД. Проведенная реорганизация привела к созданию единого органа управления местами заключения как в РСФСР, так и в других союзных и автономных республиках <34>.

<33> См.: Доклад тов. Саврасова о современной карательной политике на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции // Еженедельник советской юстиции. 1922. N 6. С. 4; Гавзе Ф.К. К вопросу о нашей карательной политике // Еженедельник советской юстиции. 1922. N 31 - 32. С. 12; ГАРФ. Ф. 4042. Оп. 4. Д. 7 и др.
<34> См.: ЦГА Армении. Ф. 116. Оп. 1. Д. 66. Л. 11; СЗ БССР. 1923. N 1 - 2. Ст. 142 и др.

Поскольку объединившиеся системы были совершенно различны, то требовалось сформировать единую практику исполнения наказания. До этого ЦИТО, ведавший общими местами заключения, руководствовался Положением об общих местах заключения, утвержденным Наркомюстом. Главное управление принудительных работ руководило тюремными учреждениями нового типа - лагерями и, соответственно, имело свою практику.

Таким образом, к 1922 г. определилась основная организационная тенденция исправительно-трудовой политики Советского государства: создание единой системы мест заключения под непосредственным руководством одного ведомства - НКВД РСФСР. И, безусловно, сложилось основное видение реформирования правовых основ исправительно-трудовой системы, исходя из требований Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. (ст. 8), где были юридически закреплены три задачи: первая задача - предупреждение новых нарушений со стороны нарушителя и со стороны других неустойчивых элементов общества; вторая задача - это приспособление нарушителя к условиям общежития путем исправительно-трудового воздействия, и третья задача - лишение преступника возможности совершения дальнейших преступлений.