Мудрый Юрист

Помилование в конституционно-правовом измерении

Елинский А.В., главный консультант Управления конституционных основ уголовной юстиции Конституционного Суда Российской Федерации, кандидат юридических наук.

В статье сделана попытка раскрыть юридическую природу и особенности применения акта о помиловании. На основе сопоставления норм Конституции РФ и Уголовного кодекса РФ в их системном понимании формулируется ряд ограничений, которыми связан Президент РФ при осуществлении помилования. Также анализируются правовые позиции Конституционного Суда РФ, касающиеся вопросов действия актов Президента РФ о помиловании и их влияния на осужденных в контексте дальнейшего смягчения наказания.

Статья написана автором в его личном качестве и не является официальной позицией какого-либо государственного органа.

Ключевые слова: помилование, Конституционный Суд Российской Федерации, глава государства, наказание, уголовный закон, правосудие, судебная ошибка.

Pardon in constitutionally-legal measurement

A.B. Elinsky

Elinsky A.B., the main adviser of Management of the constitutional bases Criminal justice of the Constitutional Court the Russian Federation, the candidate of jurisprudence.

In article attempt to open the legal nature and features of application of the certificate about pardon is made. On the basis of comparison of norms of the Constitution of the Russian Federation and the Criminal code of the Russian Federation in their system understanding a number of restrictions by which the President of the Russian Federation is connected at pardon realization is formulated. Also legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation, actions of certificates of the President of the Russian Federation concerning questions on pardon and their influence on condemned in a context of the further mitigation of punishment are analyzed.

Article is written by the author in its personal quality and isn't an official position of any state structure.

Key words: pardon, the Constitutional Court of the Russian Federation, the head of the state, punishment, the criminal law, justice, a miscarriage of justice.

Как утверждал П. Дегай, нет уголовного приговора, который бы основывался на полной достоверности вины, более того, при осуществлении всех законных условий к его постановлению могут явиться столь важные оттенки, не предвиденные законодателем, что применение установленного наказания не соответствовало бы человеколюбию, которое должно господствовать над всеми уголовными началами. Следовательно, заключает он, по невозможности достигнуть в уголовном процессе безусловной истины и совершенного приговора помилование является венцом уголовного законодательства, драгоценнейшим преимуществом Высочайшей власти. В пределах справедливости оно не только не ослабляет силы уголовных законов, но довершает, по возможности, их совершенство <1>.

<1> См.: Дегай П. Взгляд на современное положение уголовного судопроизводства. СПб., 1847. С. 308.

Крупнейший отечественный правовед Б.Н. Чичерин рассматривал помилование как средство смягчения уголовного закона, если бесконечное разнообразие проявлений жизни дает случаи, когда применение наказания было бы чересчур суровой мерой, не соответствующей личности виновного и обстоятельствам дела. Помилование, по его мнению, иногда вызывается и политическими соображениями <2>.

<2> См.: Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. Тома I - III. М., 1894. С. 336.

На тех же позициях стоял и выдающийся наш криминалист А.Ф. Кистяковский. Имея в виду то, что суд не вправе уклониться от применения уголовного закона, которое при бесчисленных жизненных ситуациях может быть иногда несправедливым и противоречащим общему благу, он полагал помилование не только возможным, но и всячески желательным. Примерами таких случаев он называет:

<3> См.: Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник Общего уголовного права. Том первый. Общая часть. Киев, 1875. С. 279.

Профессор В.В. Есипов видел в помиловании одно из важнейших средств индивидуализации наказания. "Юридическим основанием права помилования является простая невозможность последовательного проведения в жизнь одной буквы закона, которая как таковая может быть иногда высшею несправедливостью: summum jus - summa injuria. Необходимость индивидуализации наказания по существу требует индивидуализации и при рассмотрении вопроса о применении и неприменении законом определенного наказания. Внутреннее состояние лица, совершившего безусловно противозаконное и наказуемое деяние, может, однако, и не заключать в себе признаков преступности" <4>.

<4> См.: Есипов В.В. Очерк русского уголовного права. Часть Общая: Преступление и преступники. Наказание и наказуемые. Изд. второе пересмотр. СПб., 1898. С. 306.

Помилование как средство коррекции правосудия и исправления судебных ошибок, особенно в тех случаях, когда лицо приговаривается к смертной казни, рассматривалось в свое время трудах известных правоведов К.Ю.А. Миттермайера, С. Баршева и отчасти А. Стронина, В. Спасович и Н. Давыдов полагали, что помилование, хотя и основано на справедливости, выражением которой служат законы, должно быть употребляемо с величайшей осторожностью, дабы не поколебать закон, и, соответственно, не должно становиться обыкновенным средством государственного управления <5>. Ш.Л. Монтескье красноречиво говорил о праве помилования как "наилучшем праве" монарха, и "власть государя прощать, выполняемая с мудростью, может производить удивительные действия". Вместе с тем такие выдающиеся ученые писатели XVIII в., как И. Бентам, Г. Филанджиери, А.-Н. Сервен, И. Кант, Вольтер, В.Ф. Гумбольдт <6>, а также позднее И.Я. Фойницкий, вступали против института помилования; Ч. Беккариа в своем незабвенном труде говорил о том, что помилование может быть оправдано лишь до тех пор, пока уголовные законы чрезмерно суровы, а правосудие находится под бременем излишнего формализма и медлительности. После исправления этих недостатков помилование как верховное право должно быть устранено <7>. О.А. Филиппов утверждал, что нет оправданий для избирательного применения помилования к лицам, осужденным на смертную казнь, поскольку этим отрицается равенство в самой своей сути <8>.

<5> См.: Спасович В. Учебник уголовного права. Т. 1 (Вып. первый). СПб.: Тип. И. Огризко, 1863. С. 315 - 316; Давыдов Н. Уголовный суд в России. М., 1916. С. 178.
<6> А.Ф. Кистяковский причину такой позиции ученых видел "отчасти в злоупотреблениях, которыми сопровождалось применение права помилования в этот период, отчасти в тех новых учениях, с которыми было или, по крайней мере, казалось несовместимым это право" (см.: Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник Общего уголовного права. Том первый. Общая часть. Киев, 1875. С. 280).
<7> См.: Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. Харьков: Изд. С.Я. Беликова, 1889. С. 86 - 87.
<8> См.: Филиппов О.А. Очерк русского уголовного права. Вып. первый. Ч. 1: Уголовные наказания. Ч. 2: Исправительные наказания. Петербург, 1866. С. 40 - 41. Ср. мнение И. Бентама: "Чтобы ограничить злоупотребление правом помилования убийц, достаточно было бы подвергнуть пользование им обязательству указывать его мотивы. Везде, где употребительна смертная казнь, лучше было бы сохранить право помилования, даже неограниченное, чем уничтожить его совершенно" (см.: Бентам И. Избранные сочинения. Том I. СПб., 1867. С. 572).

1. Помилование: конституционно-допустимые пределы и ограничения

Получившая в XIX веке достаточно убедительное обоснование доктрина о том, что акт помилования находится за пределами уголовной юстиции, который не является актом правосудия и не вторгается в прерогативы судебной власти, признается современной юридической наукой и практикой <9>.

<9> См.: Миттермайер К.Ю.А. Законодательство и юридическая практика в новейшем их развитии в отношении к уголовному судопроизводству / Пер. и предисл.: В. Бартенев. СПб.: Ред. Журн. М-ва юст., 1864. С. 538, 545.

Особую конституционно-правовую значимость президентского права помилования (исполнительная власть) подчеркивает судья Конституционного Суда РФ Г.А. Гаджиев, которое он рассматривает как атрибут общего права государства на проявление милости, куда также входит право Государственной Думы на объявление амнистии (законодательная власть) и право обвиняемого на суд с участием присяжных заседателей как организационно-правовая форма проявления милости со стороны государства (судебная власть) <10>.

<10> См.: Особое мнение судьи Конституционного Суда Г.А. Гаджиева по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 и части второй статьи 325 УПК РФ в связи с жалобами граждан Р.Р. Зайнагутдинова, Р.В. Кудаева, Ф.Р. Файзулина, А.Д. Хасанова, А.И. Шаваева и запросом Свердловского областного суда.

Конституция РФ (ст. 50, ч. 3; ст. 71, п. "о"; ст. 89, п. "в") провозглашает, что осуществление помилования отнесено к исключительным прерогативам Президента РФ; право просить о помиловании имеет каждый осужденный за преступление. Помилование осуществляется от имени Российской Федерации, в связи с этим Конституция РФ не предусматривает право Президента РФ делегировать свои полномочия по осуществлению помилования другим органам или должностным лицам.

Помилование осуществляется Президентом РФ в отношении индивидуально определенного лица (ч. 1 ст. 85 УК РФ) <11>; смертная казнь в порядке помилования может быть заменена пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок двадцать пять лет (ч. 3 ст. 59 УК РФ) - это, пожалуй, единственное положение уголовного закона, которое может рассматриваться как ограничивающее свободу усмотрения главы государства в сфере помилования. Вместе с тем слова "может быть заменено", а не "заменяется" наводят на мысль о том, что, скорее всего, речь идет лишь о примерных случаях реализации права на помилование, а не о жесткой его регламентации.

<11> В уголовном праве дореволюционного периода помилование, осуществляемое в отношении многих лиц или случаев, называлось амнистией (см.: Гаер. Учебник уголовного права. Часть общая / Пер. А.М. Богдановского. Одесса, 1873. С. 680).

При этом, как справедливо отмечает И.А. Гукасов, глава государства вправе осуществить помилование независимо от просьбы осужденного, которая, таким образом, выступает факультативным основанием помилования. Однако он также полагает, что Президент РФ не связан процедурой помилования, предполагающей выработку только рекомендательной позиции, которой глава государства юридически может пренебречь <12>. Сложно признать, что такое утверждение согласуется с предписанием ст. 90 (ч. 2) Конституции РФ, в силу которого указы и распоряжения Президента РФ обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации. Действительно, Конституция РФ ни в одном из своих положений не делает исключений в отношении обязательности исполнения не противоречащих Конституции РФ указов Президента РФ и для самого главы государства <13>.

<12> См.: Гукасов И.А. Институт помилования в Российской Федерации: конституционно-правовые начала: Автореф. дис. ... к.ю.н.: 12.00.02. Ростов-на-Дону, 2008. С. 9.
<13> Более того, обязательность исполнения главой государства собственных правовых норм стала давно устоявшимся положением общей теории права даже применительно к монархиям: "Конечно, самодержавный монарх ограничивается только собственною волею; конечно, он вправе завтра отменить всякий изданный им закон. Но пока такой отмены не последовало, самодержавный монарх ограничен изданным законом и так же не имеет права нарушать его, как и каждый из подданных" (см.: Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда: уголовно-политическое исследование. Томск, 1905. С. 287).

На вопрос же о том, может ли осужденный отказаться от помилования, был дан ответ в трудах крупнейших наших криминалистов Н.С. Таганцева, А.Ф. Кистяковского и Л.С. Белогриц-Котляревского, а также правоведа К.Ф. Хартулари, которые полагали, что помилование как проявление публичного права не может зависеть от воли преступника; помилованный не может отказаться от дарованной ему милости и просить о применении наказания <14>. Гаер, однако, полагал, что "помилование через замену наказания другим не должно последовать без согласия" осужденного, поскольку "различные наказания по их строгости нелегко поддаются оценке ввиду различной субъективной чувствительности преступников"; правило это, однако, не должно действовать при замене смертной казни другим наказанием <15>.

<14> См.: Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник Общего уголовного права. Том первый. Общая часть. Киев, 1875. С. 284; Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Изд. второе, пересм. и доп. Часть Общая. Том III. СПб., 1902. С. 1460; Белогриц-Котляревский Л.С. Очерки курса русского уголовного права. Общая и Особенная часть. Киев, 1908. С. 326; Хартулари К.Ф. Право суда и помилования как прерогативы российской державности (сравнительно-законодательное исследование). СПб., 1899. С. 122.
<15> См.: Гаер. Учебник уголовного права. Часть Общая / Пер. А.М. Богдановского. Одесса, 1873. С. 69.

Несмотря на довольно широкую дискрецию Президента РФ в вопросах помилования, замена лишения свободы его указом на другой вид наказания, как полагают отдельные специалисты, является в свете правовых последствий такой замены затруднительной. Так, заменить лишение свободы, например, исправительными работами невозможно, поскольку сразу возникает ряд неразрешимых, точнее не урегулированных правом, вопросов: кто будет исполнять наказание; как быть в том случае, если помилованный совершит новое преступление, как назначить в этом случае наказание и др. Кроме того, акт помилования - безусловный акт, т.е. никаких требований к дальнейшему поведению помилованного предъявить нельзя: он может просто не выполнять условий нового наказания и быть свободным от каких-либо санкций в связи с таким поведением <16>.

<16> См.: Миненок М.Г. Институт помилования: теоретические, нормативные и практические аспекты // Вестник Калининградского юридического института МВД России. 2008. N 2(16). С. 37. Некоторые специалисты предлагают урегулировать правовую дилемму совершения помилованным лицом нового преступления посредством введения условного помилования: "В том случае, если условно амнистированный или условно помилованный совершит новое преступление, то условная амнистия и условное помилование в отношении его могут быть отменены и он должен будет отбывать назначенное судом наказание" (см.: Артыков З.М. Становление и развитие институтов амнистии и помилования в Таджикистане (историко-правовое и сравнительное исследование): Авт. дис. ... к.ю.н.: 12.00.01. Душанбе, 2010. С. 10).

Как отмечает судья Конституционного Суда РФ в отставке профессор Т.Г. Морщакова, право просить о помиловании или смягчении наказания в тексте Конституции РФ не обусловлено ни требованиями к процедурам, в которых оно реализуется, ни требованием к законодателю об их установлении, что отличает конституционную формулу права просить о помиловании от закрепленного в той же норме ст. 50 (ч. 3) Конституции РФ права на обжалование и пересмотр приговора в том порядке, который устанавливается федеральным законом. Конституция РФ не уполномочила подобным же образом законодательную власть осуществлять регулирование и по вопросу о помиловании или смягчении наказания. Обусловлено это компетенционно, поскольку согласно ст. 89 (п. "в") Конституции РФ осуществление помилования - исключительная прерогатива Президента РФ, а также содержательно - сущностью самого помилования как акта государственного прощения, снисхождения. Поэтому процедура, формы и индивидуальный объем помилования определяются актами Президента РФ.

Обращаясь к вопросу соотношения конституционного, отраслевого (уголовно-правового и уголовно-процессуального) регулирования института помилования и индивидуальных правовых актов о помиловании, профессор Т.Г. Морщакова отмечает:

<17> Постановление КС РФ от 26 ноября 2002 г. N 16-П "По делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и статьи 363 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина А.А. Кизимова" // СЗ РФ. 09.12.2002. N 49. Статья 4922; РГ. N 231. 05.12.2002; ВКС РФ. 2003. N 1.
<18> Видимо, это означает, что право просить о помиловании не может быть поставлено в зависимость, например, от тяжести совершенного преступления.
<19> См.: Морщакова Т.Г. Комментарий к ст. 50 (ч. 2, 3) Конституции РФ // Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. М.: Эксмо, 2009. С. 469 - 471. Возможность осуществления помилования в отношении лиц, совершивших неуголовные правонарушения, поддерживает А.С. Рыбьяков (см.: Рыбьяков А.С. Конституционно-правовое регулирование помилования: Автореф. дис. ... к.ю.н.: 12.00.02. Тюмень, 2009. С. 13). Ю.В. Саженков и В.И. Селиверстов, напротив, категорически возражают относительно такого помилования (см.: Саженков Ю.В., Селиверстов В.И. Правовые проблемы помилования в России. 2-е изд., доп. М.: ИД "Юриспруденция", 2008. С. 56). Нам неизвестны случаи помилования лиц, совершивших административные проступки, однако история нашей страны знает примеры такого освобождения актом амнистии. Так, Указами Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1957 г. "Об амнистии в ознаменование 40-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции" и от 31 октября 1967 г. "Об амнистии в связи с 50-летием Великой Октябрьской социалистической революции" были освобождены от меры взыскания граждане, совершившие административные правонарушения.

Сложно не высказать сомнения по поводу одного из утверждений. Едва ли можно согласиться с тем, что при осуществлении помилования Президент РФ не связан нормами Общей части УК РФ, устанавливающими нижний предел для каждого вида наказаний. Еще Ф. Лист говорил о том, что при помиловании "установленный законом высший предел наказания не может быть превышен, также не может быть применено наказание, чуждое карательной системе" <20>. Однако далее этого тезиса он не шел в своих рассуждениях. Попытаемся продолжить их.

<20> См.: Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть / Разрешенный автором перевод с 12-го переработанного издания Ф. Ельяшевича. М., 1903. С. 323 - 324. Аналогичного мнения придерживаются Ю.В. Саженков и В.И. Селиверстов.

Имея в виду как аксиому положение, согласно которому наказание может быть заменено лишь на менее строгое, следует признать, что при такой замене Президент РФ должен исходить из перечня наказаний (ст. 44 УК РФ), определяющего место каждого вида наказания в иерархии в зависимости от его строгости. Соответственно, ни в порядке помилования, ни в любой другой юридической процедуре не может быть назначено наказание, не предусмотренное уголовным законом, каким бы мягким, целесообразным и справедливым это новое наказание ни казалось бы.

Но в рамках такой логики не будет считаться законным и назначение такого наказания, которое не вписывается в допустимые как нижний, так и верхний пределы, установленные для данного вида наказания. Иное означало бы, что осужденный может отбывать наказание, которое как таковое уголовным законом не предусмотрено.

Само же по себе решение законодателя установить нижние границы конкретного вида наказания продиктовано, в сущности, соображениями целесообразности и здравым смыслом <21>. Исходя из действующего российского уголовно-правового регулирования порядка и условий назначения наказания, лишение свободы на одну неделю являлось бы скорее насмешкой над правосудием, а не наказанием в полном смысле этого слова, и в этой связи лишь полное освобождение от такого наказания (либо замена его на менее строгое) могло бы перед лицом общественного мнения быть справедливым <22>. Однако не менее сомнительным будет помилование, которое смягчит наказание на незначительную величину, например снизит срок лишения свободы с 10 до 9 лет. В этом случае помилование будет скорее восприниматься не как акт милосердия, прощения, а как средство ревизии и корректировки приговора, что едва ли положительно отразится на авторитете власти, причем как судебной, так и исполнительной.

<21> В первоначальной редакции Уголовного кодекса РФ нижний предел наказания в виде лишения свободы, как известно, составлял 6 месяцев. Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ он был снижен до 2 месяцев.
<22> Мы придерживаемся такого мнения, даже имея в виду современное уголовное законодательство зарубежных стран, которое дает примеры того, что минимальный срок лишения свободы может находиться в самых широких пределах: Германия, Мальта, Япония - 1 месяц; Венгрия - 2 месяца; Азербайджан, Армения, Болгария, Испания, Литва - 3 месяца; Беларусь, Грузия, Казахстан, Киргизия, КНДР, Китай, Латвия, Молдова, Парагвай, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Филиппины - 6 месяцев; Монголия, Никарагуа, Украина - 1 год. В Норвегии и Италии минимальный срок лишения свободы составляет 15 дней; в Бельгии - 8 дней; в Турции - 7 дней; в Швейцарии - 3 дня. Уголовные уложения прошлого также являют примеры самых разных минимальных сроков лишения свободы. Так, по Уголовному уложению Венгрии 1878 г. минимальный срок для цухгауза (исправительная тюрьма) составлял 2 года, государственной тюрьмы - 1 день, тюремного заключения - 1 день. По Уголовному уложению Германии 1871 г. минимальный срок для цухгауза составлял 1 год, для тюрьмы - 1 день. По Уголовному уложению Бельгии 1867 г. минимальный срок для заключения в крепости составлял 5 лет, для исправительного тюремного заключения - 8 дней. По Уголовному уложению Франции 1832 г. (с изм. 1862 г.) заключение в крепости не могло быть менее 5 лет. По Уголовному уложению Нидерландов 1881 г. минимальный срок тюремного заключения составлял 1 день (см.: Материалы для пересмотра нашего уголовного законодательства. Т. I. Уголовные уложения Венгрии, Германии, Бельгии и Франции и проект общей части Итальянского Уголовного уложения. СПб., 1880. С. 7, 116, 218, 359; Нидерландское Уложение от 3 марта 1881 г. // Продолжение I тома Материалов для пересмотра нашего уголовного законодательства. СПб., 1881. С. 3).

Еще одно ограничение права помилования связано с тем, что оно не может распространяться на иные меры уголовно-правового характера, т.е. не может отменить принудительные меры медицинского характера (глава 15 УК РФ) и конфискацию имущества (глава 15.1 УК РФ), а также принудительные меры воспитательного воздействия (глава 14 УК РФ), поскольку действующим уголовным законом они не отнесены к числу наказаний <23>. Мнения, согласно которому помилование не должно применяться в отношении иных мер уголовно-правового характера, поддерживают Ю.В. Саженков и В.И. Селиверстов, утверждая, что для такого вида помилования "нет социально-правовых оснований" <24>. Следовало бы сказать более: для применения помилования в отношении указанных случаев не имеется конституционных оснований, иное вступало бы в противоречие с положениями ст. 10, 17 (ч. 3), 50 (ч. 3), 55 (ч. 3), 71 (п. "о") и 89 (п. "в") Конституции РФ в их взаимосвязи.

<23> Принудительные меры воспитательного воздействия, при том, что они не являются наказанием, тем не менее имеют с ним несколько общих черт: общее предназначение (достижение задач УК РФ); являются принудительными; назначаются судом; носят строго личный характер; преследуют цель исправления виновного (см.: Калинина Т.М. Принудительные меры воспитательного воздействия: проблемы определения правовой природы // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: Материалы Восьмой Международной научно-практической конференции 27 - 28 января 2001 г. М.: Проспект, 2011. С. 315).
<24> См.: Саженков Ю.В., Селиверстов В.И. Правовые проблемы помилования в России. 2-е изд., доп. М.: ИД "Юриспруденция", 2008. С. 104, 164.

Аналогичным образом не имеет под собой законных и нравственных оснований освобождение в порядке помилования от условного осуждения, которое также наказанием не является. Иное означало бы не только повторное, но и чрезмерное проявление милосердия и гуманизма к преступнику, освобождая от правоограничений, имеющих не карательный, а специально-предупредительный характер <25>.

<25> Подробнее см.: Ольховик Н.В. Режим испытания при условном осуждении. Томск, 2005. С. 11 - 15.

В науке уголовного права и государственного права давно уже получили достаточное обоснование и другие ограничения, касающиеся помилования:

<26> С. Будзинский, напротив, полагал, что, поскольку "помилование основано на высших соображениях правосудия, нравственности и политики", "в преступлениях исковых или преследуемых по жалобе обиженного, даже и в оскорблениях чести, не должно пресекать пути помилования". Однако в этом случае, как он специально подчеркивал, помилование следовало бы применять с большей осмотрительностью (см.: Будзинский С. Начала уголовного права. Варшава, 1870. С. 303).

2. Помилование в практике судебного конституционного контроля

Решения Конституционного Суда РФ, затрагивающие вопросы помилования, могут быть отнесены к той категории его решений, в которых он проявил наибольшую сдержанность и экономию в аргументации и выводах. Возможно, связано это с тем, что, во-первых, сформулировать какие-либо выводы правового характера относительно помилования исходя из положений Конституции РФ весьма затруднительно, поскольку она лишь упоминает об этом институте, не определяя ни процедуру его реализации, ни предъявляемые к актам о помиловании требования, ни условия, при которых осужденный может просить о помиловании; во-вторых, сама по себе исключительность предмета обсуждения требует особой осторожности, с тем чтобы не допустить каких-либо оснований, которые могли бы поставить под сомнение беспристрастность и свободное от политической конъюнктуры мнение этого высшего судебного органа.

Вместе с тем такой подход Конституционного Суда РФ к вопросам помилования не только соответствует научно обоснованным доктринам о правовой природе и назначении этого института, но и гармонично вписывается в общие рамки тенденций, сформировавшихся в практике зарубежных органов конституционного контроля.

Так, Федеральный Конституционный Суд Германии в Постановлении от 23 апреля 1969 г. сформулировал несколько принципиальных правовых позиций. Во-первых, в условиях конституционного правопорядка акт помилования не может рассматриваться как недопустимое вмешательство в судебную практику, он не является ни судебным актом, ни актом законодательства. Во-вторых, Конституция не связывает осуществление права помилования с определенными условиями или предпосылками и не обязывает законодателя их урегулировать, равно как и не открывает возможности для какого-либо ограничения такого права Федеральным Президентом и земельными правительствами (министрами). В-третьих, положительные решения о помиловании, как и отказы в помиловании, не подлежат судебной проверке, а потому не требует обсуждения вопрос, может ли такой акт нарушать чьи-то права; что касается политической ответственности за возможные злоупотребления при использовании права на помилование, то она возложена на высшие органы государственной власти. В-четвертых, акт помилования может издаваться без ходатайства, без согласия, без одобрения и даже вопреки воле осужденного.

Конституционный Суд Венгрии в Постановлении от 5 марта 1992 г. и Конституционный Суд Словакии в Постановлении от 24 июня 1998 г. признали неконституционным делегирование каким-либо органам, в том числе судам, президентского полномочия на осуществление помилования.

Федеральный Верховный Суд Бразилии в Постановлении от 8 мая 2003 г. <27> указал, что помилование является составной частью дискреционных полномочий главы исполнительной власти по осуществлению милосердия, а также инструментом уголовной политики государства, направленной на возвращение в общество и ресоциализацию осужденных. В этом решении были отклонены доводы заявителя о том, что президентский Федеральный декрет от 4 декабря 2002 г. "О предоставлении помилования, смягчении наказания и иных мерах" противоречит ст. 6 Федеральной Конституции, гарантирующей общее право граждан на безопасность, поскольку освобождение "особо опасных преступников" без указания конкретных критериев не учитывает интересы всего общества и его единственной целью является снижение нагрузки на пенитенциарную систему. Большинство единогласно решило, что субъективная ссылка на гипотетическую угрозу безопасности общества не может обосновать ограничений, не существующих в конституционных нормах, которые применительно к главе государства касаются лишь особо тяжких преступлений, пыток, контрабанды наркотиков и терроризма <28>.

<27> См.: Статус актов помилования в современном международном и зарубежном праве и судебной практике конституционного контроля // Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 131. 2008 // Библиотека КС РФ.
<28> Статья 5 (п. XLIII) Конституции Бразилии устанавливает: "Закон рассматривает в качестве преступлений, не дающих права на освобождение до суда под залог и не подлежащих помилованию или амнистии, практику пыток, незаконную перевозку психотропных веществ и наркотических средств, терроризм и преступления, квалифицируемые как особо тяжкие, ответственность за них несут подстрекатели, исполнители и тот, кто мог предотвратить их совершение, но устранился от этого".

Конституционный Суд Молдовы в Постановлении от 16 мая 2000 г. указал: "Помилование - это акт верховной власти... Почти во всех странах мира право помилования является согласно конституционным положениям полномочием главы государства. Право Президента Республики Молдова по осуществлению помилования конституционными положениями не ограничивается. Высший Закон страны не содержит... положений о двойной юридической природе помилования: конституционной и уголовно-правовой, как утверждает автор обращения... Несостоятельно и утверждение автора обращения, что помилование касается правонарушений, наказаний и режима отбывания наказаний. Режим исполнения наказаний осужденными устанавливается приговором. При осуществлении помилования Президент Республики Молдова не устанавливает режим исполнения наказания, а освобождает осужденного полностью или частично от отбывания назначенного наказания либо назначенное наказание заменяет на более мягкий вид наказания..." <29>.

<29> См.: Статус актов помилования в современном международном и зарубежном праве и судебной практике конституционного контроля // Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 131, 2008 // Библиотека КС РФ.

Конституционный Суд РФ в Определениях от 27 мая 2004 г. N 190-О <30>, от 15 января 2009 г. N 276-О-О, N 280-О-О, N 281-О-О, N 282-О-О, N 283-О-О и N 284-О-О указал, что осуществление помилования является закрепленной непосредственно в Конституции РФ исключительной прерогативой Президента РФ как главы государства (ст. 89, п. "в"); акт о помиловании действует самостоятельно, не требует для своего исполнения принятия какого-либо судебного решения, реализуется вне рамок отправления правосудия по уголовным делам и в силу самого предназначения данного полномочия Президента РФ не может расцениваться как ухудшающий положение осужденного и препятствующий реализации права на смягчение его участи, в том числе если после помилования, в ходе исполнения предусмотренного им вида наказания, новым законом ответственность за совершенное правонарушение устранена или смягчена (ст. 54, ч. 2, Конституции РФ) <31>.

<30> Определение КС РФ от 27 мая 2004 г. N 190-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Орлова Аркадия Владимировича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 59 Уголовного кодекса Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.
<31> Аналогичного понимания правовой природы и сущности помилования придерживается Верховный Суд РФ, который указал, что помилование, будучи институтом конституционного права, входит в сферу исключительной компетенции Президента РФ (ст. 50, 71 и 89 Конституции РФ) и не связано с вопросами привлечения к уголовной ответственности и применения наказания, которые регулируются нормами уголовно-процессуального законодательства и разрешаются судом. Соответственно, замена смертной казни на лишение свободы производится в конкретном деле не в порядке уголовного судопроизводства, а в порядке реализации Президентом РФ своего конституционного права на помилование, предусмотренного ст. 89 (п. "в") Конституции РФ (см., например: Определения Кассационной коллегии Верховного Суда РФ от 11 марта 2008 г. N КАС08-64 и от 10 мая 2011 г. N КАС11-193. Тексты решений размещены на официальном сайте Верховного Суда РФ. Режим поиска: http://www.supcourt.ru/indexA.php). Такая позиция воспринимается и другими судами общей юрисдикции (во всяком случае, теми судами, которые находятся по месту отбывания наказания известной категории осужденных). См., например: Постановления Соликамского городского суда Пермского края от 9 июля 2007 г. (Архив КС РФ. Дело N 14008 от 05.10.2010) и от 18 декабря 2009 года (Архив КС РФ. Дело N 6579 от 04.05.2010).

Кроме того, в Определении от 11 июля 2006 г. N 406-О <32> Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что ст. 79 УК РФ по своему конституционно-правовому смыслу не препятствует применению условно-досрочного освобождения от наказания в отношении лиц, которым назначенное по приговору суда наказание в виде смертной казни было в порядке помилования заменено на лишение свободы. Данная правовая позиция получила подтверждение в Определении от 21 февраля 2008 г. N 111-О-О <33>, которым она, по сути, была распространена и на все иные случаи реализации права осужденного ходатайствовать о смягчении наказания.

<32> Определение КС РФ от 11 июля 2006 г. N 406-О "По жалобе гражданина Груздева Алексея Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 79 Уголовного кодекса Российской Федерации и частью третьей статьи 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 08.01.2007. N 2. Ст. 403; ВКС РФ. 2007. N 1.
<33> Определение КС РФ от 21 февраля 2008 г. N 111-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мокрушина Евгения Владимировича на нарушение его конституционных прав статьей 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, пунктом 16 части четвертой статьи 47, статьями 376, 397 и 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.

Такие случаи, как прямо следует из целого ряда определений Конституционного Суда РФ, включают и принятие нового уголовного закона, смягчающего или устраняющего ответственность (Определения от 15 января 2009 г. N 282-О-О <34>, N 283-О-О <35> и др.).

<34> Определение от 15 января 2009 г. N 282-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Баляна Максима Альбертовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 43, 59, 83 и 85 Уголовного кодекса Российской Федерации и статьи 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.
<35> Определение от 15 января 2009 г. N 283-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Дудика Андриана Владимировича на нарушение его конституционных прав положениями части первой статьи 43, части третьей статьи 59 и статьи 85 Уголовного кодекса Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.

Обращаясь к вопросу о юридической специфике акта помилования, суд последовательно придерживался тезиса о том, что такой акт является особым видом правоприменительного решения, не тождественным содержащемуся в приговоре суда решению о назначении наказания, и в силу самой своей природы такой акт не может приводить к последствиям, более тяжким для осужденного, чем закрепленные в уголовном законе, предусматривающем ответственность за инкриминированное ему деяние, и постановленные приговором суда по конкретному делу. Следовательно, осуществляемая в порядке помилования замена смертной казни другим, менее тяжким, наказанием, предусмотренным действующим уголовным законом (в том числе пожизненным лишением свободы), не может расцениваться как ухудшение положения осужденного (Определения от 11 января 2002 г. N 60-О и N 61-О <36>, от 19 февраля 2003 г. N 77-О <37>, от 21 декабря 2004 г. N 466-О <38>, от 21 декабря 2006 г. N 567-О <39>, от 15 января 2009 г. N 276-О-О, N 280-О-О, N 281-О-О, N 282-О-О, N 283-О-О и N 284-О-О). Исходя из этого, Конституционный Суд РФ последовательно отклоняет доводы заявителей, которые утверждают, что, хотя в силу ст. 54 (ч. 1) Конституции РФ и ст. 10 УК РФ закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет, правоприменительная практика не распространяет это правило на случаи помилования осужденных. Поэтому, полагают заявители, применение уголовного закона, увеличивающего предельный срок лишения свободы, которое в порядке помилования может быть назначено вместо смертной казни, ухудшает положение лиц, совершивших преступление до его введения.

<36> Определение КС РФ от 11 января 2002 г. N 60-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Филиппова Игоря Александровича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 85 Уголовного кодекса Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.
<37> Определение КС РФ от 19 февраля 2003 г. N 77-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Сметанина Игоря Викторовича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 59 Уголовного кодекса Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.
<38> Определение КС РФ от 21 декабря 2004 г. N 466-О "По жалобе Герасимова Андрея Валентиновича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 127 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, статьями 57 и 59 Уголовного кодекса Российской Федерации и Указом Президента Российской Федерации от 7 декабря 1998 года о его помиловании" // Официальный сайт КС РФ.
<39> Определение КС РФ от 21 декабря 2006 г. N 567-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кучерова Сергея Петровича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 59 Уголовного кодекса Российской Федерации и Указом Президента Российской Федерации от 29 января 1999 года N 149" // Официальный сайт КС РФ.

Вопрос же о том, каким законом следует руководствоваться Президенту РФ при осуществлении помилования, был рассмотрен в решении Верховного Суда РФ от 27 апреля 2007 г. N ГКПИ07-355, оставленном без изменения кассационной инстанцией. В этом решении Верховный Суд РФ признал, что при помиловании Президент РФ должен руководствоваться положениями законодательства о порядке замены смертной казни на иные виды наказания, действующими на момент принятия акта помилования, независимо от времени совершения преступления <40>.

<40> Заслуживает внимание и другая точка зрения, согласно которой если новый по сравнению со старым уголовным законом, действовавшим на момент совершения преступления, увеличивает предельный срок лишения свободы, на который может быть заменена смертная казнь в порядке помилования, то он с очевидностью ухудшает положение осужденного к смертной казни, а потому в силу ст. 10 УК РФ подлежит применению не новый, а старый, более мягкий, закон. Следовательно, и Президенту РФ при принятии решения о помиловании надлежит руководствоваться старым законом. Например, двое осужденных к смертной казни, совершившие преступления в одно и то же время, подали одновременно ходатайства о помиловании, однако они были рассмотрены в разное время. Ходатайство одного было рассмотрено быстро, и назначенное судом наказание было заменено на пятнадцать лет лишения свободы, а ходатайство другого было рассмотрено после вступления в силу нового, более строгого, закона, и смертная казнь была заменена ему на пожизненное лишение свободы. Возникает вопрос о том, справедливо ли, что положение осужденного в таком случае ставится в зависимость от поворотливости бюрократического механизма, а не закона (см.: Курганов С.И. Теория и практика освобождения от наказания в свете решений Конституционного Суда Российской Федерации // Российское правосудие. 2010. N 7(51). С. 82).

Конституционный Суд РФ также неоднократно отмечал, что предоставленное ст. 50 (ч. 3) Конституции РФ каждому осужденному право просить о помиловании или смягчении наказания не предполагает удовлетворения любой просьбы о помиловании, то есть не означает, что осужденный должен быть помилован в обязательном порядке (Определения от 11 января 2002 г. N 60-О и N 61-О, от 19 февраля 2003 г. N 77-О и от 21 декабря 2006 г. N 567-О).

В Определении от 4 декабря 2007 г. N 957-О-О <41> Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что ч. 2 ст. 85 УК РФ, согласно которой актом помилования лицо, осужденное за преступление, может быть освобождено от дальнейшего отбывания наказания либо назначенное ему наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания, с лица, отбывшего наказание, может быть снята судимость, не содержит прямых указаний на невозможность применения помилования к лицам, отбывание наказания которым отсрочено, поскольку само по себе понятие "освобождение от дальнейшего отбывания наказания" предполагает освобождение не только от продолжения отбывания наказания, но и от отбывания наказания в будущем, что возможно независимо от того, отбывает уже лицо, обратившееся с ходатайством о помиловании, наказание или нет; положения ст. 82 и 85 УК РФ, ст. 176 УИК РФ и п. 2 Положения о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании в Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 28 декабря 2001 г. N 1500) не могут рассматриваться как ограничивающие применение помилования в отношении женщин, осужденных к лишению свободы с отсрочкой отбывания наказания до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста, и нарушающие право, закрепленное в ст. 50 (ч. 3) Конституции РФ.

<41> Определение КС РФ от 4 декабря 2007 г. N 957-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Степиной Елены Викторовны на нарушение ее конституционных прав положениями статей 82 и 85 Уголовного кодекса Российской Федерации, статьи 176 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и пункта 2 Положения о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании в Российской Федерации" // Официальный сайт КС РФ.

Помилование, наряду с амнистией, пожалуй, можно отнести к категории особых правовых институтов, осуществление которых было бы возможным и при отсутствии в уголовном законе необходимых норм. В этом случае соответствующие конституционные положения (ст. 50, ч. 3; ст. 71, п. "о"; ст. 89, п. "в"; ст. 103, ч. 1, п. "ж") являлись бы не только нормами прямого действия, но и действительным источником уголовного права <42>.

<42> Мнения относительно необходимости дублирования в уголовном законе положений Конституции РФ в научной литературе разделились. М.В. Кирюшкин полагает, что нормы уголовного закона, воспроизводящие положения Конституции РФ, с формально-юридической точки зрения "вообще бессмысленны", ибо всякое противоречащее Конституции РФ законодательное решение не имело бы юридической силы. Соответственно, такие уголовно-правовые нормы представляют ценность лишь в контексте реализации принципов кодификации (см.: Кирюшкин М.В. Формально-юридическое значение Конституции РФ в российском уголовном праве // Конституционные основы уголовного права: Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: ТК "Велби", 2006. С. 254). Схожей позиции придерживаются и другие ученые (см.: Мальцев В.В. Принципы уголовного права. Волгоград, 2011. С. 141 - 142; Иванов Н.Г. Модельный уголовный кодекс. Общая часть. М., 2003. С. 20; Щепельков В.Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты. М., 2003. С. 97). Иное мнение отстаивается С.Г. Келиной и В.Н. Кудрявцевым, которые полагали, что "действие конституционных положений предполагает не только непосредственное (прямое) воздействие на общественные отношения, но и воздействие через нормы отраслевого законодательства" (см.: Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988. С. 86). Н.И. Пикуров утверждает, что непосредственное применение конституционных норм в уголовно-правовых отношениях означает либо коллизию статей Уголовного кодекса РФ и Конституции РФ, либо пробел уголовного закона, то есть в любом случае указывает на дефективность уголовного законодательства (см.: Пикуров Н.И. Нормы Конституции РФ в системе уголовно-правового регулирования // Конституционные основы уголовного права: Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: ТК "Велби", 2006. С. 454).

Таким образом, конституционно-правовое понимание юридической природы, пределов действия и особенностей реализации права главы государства о помиловании исходит из следующих основных положений:

Библиографический список:

  1. Артыков З.М. Становление и развитие институтов амнистии и помилования в Таджикистане (историко-правовое и сравнительное исследование): Авт. дис. ... к.ю.н.: 12.00.01. Душанбе, 2010.
  2. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. Харьков: Изд. С.Я. Беликова, 1889.
  3. Белогриц-Котляревский Л.С. Очерки курса русского уголовного права. Общая и Особенная часть. Киев, 1908.
  4. Бентам И. Избранные сочинения. Том I. СПб., 1867.
  5. Будзинский С. Начала уголовного права. Варшава, 1870.
  6. Гаер. Учебник уголовного права. Часть Общая / Пер. А.М. Богдановского. Одесса, 1873.
  7. Гукасов И.А. Институт помилования в Российской Федерации: конституционно-правовые начала: Автореф. дис. ... к.ю.н.: 12.00.02. Ростов-на-Дону, 2008.
  8. Давыдов Н. Уголовный суд в России. М., 1916.
  9. Дегай П. Взгляд на современное положение уголовного судопроизводства. СПб., 1847.
  10. Есипов В.В. Очерк русского уголовного права. Часть Общая: Преступление и преступники. Наказание и наказуемые. Изд. второе пересмотр. СПб., 1898.
  11. Иванов Н.Г. Модельный уголовный кодекс. Общая часть. М., 2003.
  12. Калинина Т.М. Принудительные меры воспитательного воздействия: проблемы определения правовой природы // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: Материалы Восьмой Международной научно-практической конференции 27 - 28 января 2001 г. М.: Проспект, 2011.
  13. Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988.
  14. Кирюшкин М.В. Формально-юридическое значение Конституции РФ в российском уголовном праве // Конституционные основы уголовного права: Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: ТК "Велби", 2006.
  15. Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник Общего уголовного права. Том первый. Общая часть. Киев, 1875.
  16. Курганов С.И. Теория и практика освобождения от наказания в свете решений Конституционного Суда Российской Федерации // Российское правосудие. 2010. N 7(51).
  17. Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть / Разрешенный автором перевод с 12-го переработанного издания Ф. Ельяшевича. М., 1903.
  18. Мальцев В.В. Принципы уголовного права. Волгоград, 2011.
  19. Материалы для пересмотра нашего уголовного законодательства. Т. I. Уголовные уложения Венгрии, Германии, Бельгии и Франции и проект общей части Итальянского Уголовного уложения. СПб., 1880.
  20. Миненок М.Г. Институт помилования: теоретические, нормативные и практические аспекты // Вестник Калининградского юридического института МВД России. 2008. N 2(16).
  21. Миттермайер К.Ю.А. Законодательство и юридическая практика в новейшем их развитии в отношении к уголовному судопроизводству / Пер. и предисл.: В. Бартенев. СПб., 1864.
  22. Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда: уголовно-политическое исследование. Томск, 1905.
  23. Морщакова Т.Г. Комментарий к ст. 50 (ч. 2, 3) Конституции РФ // Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. М.: Эксмо, 2009.
  24. Нидерландское Уложение от 3 марта 1881 г. // Продолжение I тома Материалов для пересмотра нашего уголовного законодательства. СПб., 1881.
  25. Ольховик Н.В. Режим испытания при условном осуждении. Томск, 2005.
  26. Особое мнение судьи Конституционного Суда Г.А. Гаджиева по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 и части второй статьи 325 УПК РФ в связи с жалобами граждан Р.Р. Зайнагутдинова, Р.В. Кудаева, Ф.Р. Файзулина, А.Д. Хасанова, А.И. Шаваева и запросом Свердловского областного суда // Вестник Конституционного Суда РФ. 2010. N 3.
  27. Пикуров Н.И. Нормы Конституции РФ в системе уголовно-правового регулирования // Конституционные основы уголовного права: Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: ТК "Велби", 2006.
  28. Рыбьяков А.С. Конституционно-правовое регулирование помилования: Автореф. дис. ... к.ю.н.: 12.00.02. Тюмень, 2009.
  29. Саженков Ю.В., Селиверстов В.И. Правовые проблемы помилования в России. 2-е изд., доп. М., 2008.
  30. Спасович В. Учебник уголовного права. Т. 1 (вып. первый). СПб., 1863.
  31. Статус актов помилования в современном международном и зарубежном праве и судебной практике конституционного контроля // Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 131. 2008 // Библиотека КС РФ.
  32. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Изд. второе, пересм. и доп. Часть Общая. Том III. СПб., 1902.
  33. Филиппов О.А. Очерк русского уголовного права. Вып. первый. Ч. 1: Уголовные наказания. Ч. 2: Исправительные наказания. Петербург, 1866.
  34. Хартулари К.Ф. Право суда и помилования как прерогативы российской державности (сравнительно-законодательное исследование). СПб., 1899.
  35. Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. Тома I - III. М., 1894.
  36. Щепельков В.Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты. М., 2003.