Мудрый Юрист

Защита прав, свобод и законных интересов граждан при рассмотрении дел о признании информационных материалов экстремистскими *

<*> Sultanov A.R. Protection of rights, freedoms and legitimate interests of citizens in consideration of cases on recognition of informational materials to be extremist.

Султанов Айдар Рустэмович, начальник юридического управления ОАО "Нижнекамскнефтехим", судья Третейского энергетического суда, член Ассоциации по улучшению жизни и образования.

В статье рассматриваются некоторые вопросы рассмотрения дел о признании информационных материалов экстремистскими.

Ключевые слова: экстремизм, справедливое правосудие, гражданский процесс, защита прав и законных интересов граждан.

The article considers certain issues of consideration of cases on recognition of informational materials to be extremist.

Key words: extremism, just administration of justice, civil procedure, protection of rights and legitimate interests of citizens.

1. Краткое обозрение актуальности рассматриваемого вопроса

Наше внимание к данной проблеме привлекли некоторые публикации в СМИ <1>, которые ставили под сомнение законность судебных решений о признании информационных материалов экстремистскими. В частности, в "Российской газете" за 14 февраля 2008 г. была опубликована статья <2>, в которой было приведено высказывание Председателя Духовного управления мусульман Европейской части России Равиль-хазрата Гайнутдина о том, что "Совет муфтиев России не согласен с тем перечнем экстремистской литературы, который был утвержден по решениям Бугурусланского городского суда и Коптевского районного суда Москвы. Суды прошли кулуарно, никто из мусульман не имел права находиться в зале суда и вставать на защиту той или иной книги. К сожалению, ни заключения, ни экспертизы, ни мнения мусульманского духовенства при составлении списка никто не запрашивал".

<1> Полосин А. Запрет Нурси - тревожный звонок для всех верующих, даже для православных: URL: http:// www.islam.ru/ pressclub/ gost/ poneza/; Мезенцев С.Д. Господство профанных экспертов в религиозных вопросах. URL: http:// www.islam.ru/ pressclub/ islamofobia/ gopriv/; Будут ли российские муфтии, Папа Римский и генсек ОИК объявлены экстремистами? Обращение В. Лукина по "делу Нурси". URL: http:// www.islam.ru/ pressclub/ islamofobia/ lukin/ и др.
<2> Брайловская С. Исламская литература, признанная по решению судов экстремистской, стала одной из основных тем обсуждения на выездном заседании Совета муфтиев России, который начался сегодня в Казани // Российская газета. 2008. 14 февраля. URL: http:// www.rg.ru/ 2008/ 02/ 14/ reg-volga-ural/ spisok-anons.html.

В докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2007 г. <3> было упомянуто решение Коптевского районного суда г. Москвы, признавшего экстремистскими ряд трудов исламского богослова Саида Нурси. В докладе было указано, что "творчество С. Нурси имеет высокое духовное значение для современного исламского мира, а сам автор входит в число виднейших знатоков и толкователей Священной книги мусульман Корана. Его сочинения издаются во всех мусульманских странах, а также в России. Обращает на себя внимание, что исходное в этом деле обращение прокуратуры Республики Татарстан в Коптевский районный суд (2006 г.) инкриминирует гражданам в качестве нарушения Конституции Российской Федерации и законов просто сам факт их собрания на частных квартирах для ознакомления с религиозной литературой, в том числе с богословскими трудами С. Нурси. Эти труды были признаны судом экстремистскими только на основании заключения социально-психологической и психолингвистической экспертизы, проведенной сотрудниками Института языкознания и Института психологии РАН. Представленные же стороной защиты многочисленные экспертные заключения российских и международных религиозных центров и богословов, светских научных центров и религиоведов были судом проигнорированы. В своем обращении в Коптевский районный суд Уполномоченный просил отнестись с особым вниманием и осторожностью к решению вопроса, затрагивающего религиозные права и свободы граждан и законно действующих религиозных организаций. Обращение Уполномоченного было также оставлено судом без внимания".

<3> Российская газета. 2008. 14 марта. URL: http:// www.rg.ru/ 2008/ 03/ 14/ doklad-dok.html.

В Общественной палате Российской Федерации были проведены слушания на тему "Экспертиза мусульманской литературы и проблемы формирования списка экстремистских материалов", на которых ответственный секретарь Комиссии по вопросам религиозных организаций при Правительстве РФ Андрей Себенцов сказал, что "те изменения, которые были внесены в Закон об экстремизме в 2007 г., поставили под очень сильный удар и Коран, и Библию. Они предписывают судам в обязательном порядке рассматривать дела об экстремизме. Поэтому если завтра суды займутся Библией, то удивляться этому не стоит... мы все видим, что ситуация абсолютно бессмысленная, абсолютно безумная и ведет к последствиям, представляющим угрозу для государства" <4>.

<4> URL: http:// www.al-azhar.ru/ node/727

После слушаний в Общественной палате Российской Федерации федеральный список экстремистских материалов значительно вырос, и появилось еще больше публикаций, указывающих на несправедливость решений, выносимых в рамках процедуры признания материалов экстремистскими.

Все это показывает актуальность внимательного рассмотрения процедуры, в которой осуществляется признание материалов экстремистскими. Тем более что даже поверхностное ознакомление с доступными судебными актами порождает уверенность в том, что данные судебные акты не отвечают требованиям справедливого судебного правосудия.

2. Некоторые явные нарушения принципов справедливого правосудия

"В прошлом столетии тулузский парламент единогласно

приговорил к колесованию протестанта Каласа, позднее

признанного невиновным. Кто-то, чтобы оправдать

эту ошибку, привел поговорку: "Конь и

о четырех копытах да спотыкается...".

"Добро бы еще один конь, - ответили ему,

Федор Тютчев

Наше суждение основано на том, что в целом ряде судебных актов мы увидели полное отсутствие аргументации решения, надо отметить, что мы и ранее встречались с немотивированными решениями, но ранее еще никогда не видели такого, чтобы обоснование признания целого списка религиозной литературы сводилось к тому, чтобы указать: "У суда не имеется оснований не доверять заключениям специалистов, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. При таких обстоятельствах суд считает, что указанные книги могут быть отнесены к экстремистской литературе" <5>.

<5> См., например: решение Бугурусланского городского суда Оренбургской области от 6 августа 2007. URL: http:// www.memo.ru/ hr/ hotpoints/ caucas1/ msg/ 2008/ 06/ m140125.htm.

Гражданское судопроизводство лишь тогда достигает своих целей, когда суд надлежащим образом объяснит, какие факты им были приняты в качестве доказательств, какие отвергнуты, какие нормы были применены, т.е. тем самым не только отправит правосудие, но и сделает видным, что оно действительно было справедливым <6>. "Мотивированное решение дает возможность какой-либо стороне обжаловать его, а апелляционной инстанции - возможность пересмотреть его. Изложение мотивированного решения является единственной возможностью для общественности проследить отправление правосудия" <7>.

<6> "Правосудие должно быть не только совершено, но и должно быть видно, что оно совершено".
<7> Постановление Европейского суда по правам человека от 11 января 2007 г. по делу "Кузнецов и другие против Российской Федерации" (жалоба N 184/02). URL: http:// www.sclj.ru/ court_practice/ detail.php?SECTION_ID= 152&ELEMENT_ID= 1541.

Именно поэтому Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) считает вынесение немотивированных судебных актов нарушением ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция). В Постановлении по делу "Хаджианастасиу против Греции" <8> ЕСПЧ, напомнив, что суды должны указывать с достаточной ясностью доводы и мотивы, на которых они основывают свои решения, установил факт нарушения права на справедливое судебное разбирательство немотивированным судебным актом. Причиной установления нарушения права на справедливый суд явилось вынесение такого краткого судебного акта, из которого было не ясно, почему суд пришел именно к такому выводу, что создавало проблемы с обжалованием судебного акта.

<8> Постановление Европейского суда по делу "Хаджианастасиу против Греции", Серия A, N 252 (1992); 16 EHRR 219 33 // СПС "КонсультантПлюс".

Судебное решение, которое в качестве обоснования содержит только отсылку на субъективное мнение, трудно назвать решением. Хотя, быть может, их "пишут" такими с той целью, чтобы было трудней их обжаловать. Поскольку, чем меньше доводов и аргументов приведено, тем меньше возможности их оспорить и доказать их несостоятельность. Трудно спорить с обоснованием, которого нет. Впрочем, требование мотивированности судебных актов не только следует из Конвенции в толкованиях ЕСПЧ, оно также закреплено в ч. 4 ст. 198 ГПК РФ. Несоблюдение требований ст. 198 ГПК РФ также может и должно быть положено в основание определения вышестоящего суда об отмене судебного акта.

За закрытыми дверями

"...Действуй строго по закону,

то бишь действуй... втихаря."

Леонид Филатов

"Сказка про Федота-стрельца удалого молодца"

Те, кто выносит подобные акты, понимают угрозу их отмены, и надо отметить, что, по всей видимости, именно для того, чтобы в последующем избежать обжалования судебного решения, сужается круг лиц, участвующих в деле. Причем круг лиц, участвующих в деле, порой сужается до прокурора и "экспертов".

Хотя, быть может, мы не правы, и сужение круга лиц, участвующих в деле, просто попытка упростить процесс и ограничить себя от обязанности выслушивать других лиц, назначать дополнительные экспертизы или даже просто зачитывать материалы дела. Ознакомление с некоторыми судебными актами создает впечатление, что суд сам и не читал тех "материалов", книг, которые признал экстремистскими. Будь процесс состязательным, суду пришлось бы и ознакомиться с материалами, и самому их оценить, а не поверить на слово "экспертам", чья компетенция порой вызывает очень большие сомнения.

Самое удивительное заключается в том, что вышестоящие суды не видят никаких проблем в сужении круга лиц, участвующих в деле. Более того, существует довольно странная ситуация, что судебное решение, вынесенное без привлечения всех заинтересованных лиц, без предоставления заинтересованным лицам возможности быть выслушанными, представлять доказательства и др., тем не менее вдруг становится для них, не привлеченных лиц, обязательным и даже основанием для привлечения их к ответственности.

По общему правилу законная сила судебного решения распространяется только на лиц, участвующих в деле, - "Res inter alios acta aliis neque nocere, neque prodesse potest" <9>. Что нашло отражение в ГПК РФ, который предусматривает, что "обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица". То есть ГПК РФ не делает никаких исключений для решений о признании материалов экстремистскими, их преюдициальная сила распространяется только на лиц, участвующих в деле.

<9> Решение тяжбы между двумя лицами не может быть ни во вред, ни на пользу третьему лицу.

Соответственно, искусственное уменьшение лиц, участвующих в деле, когда суд оставляет в качестве лиц, участвующих в деле, только прокурора, фактически должно низводить решение до акта, создающего преюдицию, только для прокурора и ни для кого более.

Даже признание материалов экстремистскими при производстве по соответствующему делу об административном правонарушении или уголовному делу, а не в рамках гражданского дела не создает преюдиции. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, только по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом (ч. 4 ст. 61 ГПК РФ). Возможность преюдиции по административному делу вообще ГПК РФ не предусмотрена. Даже если применять аналогию закона для восполнения данного пробела, хотя, возможно, это пробел, то преюдиция будет лишь в части по вопросам, имели ли место действия и совершены ли они лицом, привлеченным к административной ответственности. Никакой другой преюдиции даже по аналогии не возникает. Что касается возможности применения аналогии закона, то ее применение может быть обусловлено только пробелом, однако ограничение случаев освобождения от доказывания жестко установленным перечнем нельзя расценивать как пробел. Такое регулирование называется квалифицированным молчанием, которое предполагает формулу "разрешено лишь то, что закреплено" <10>. Квалифицированное молчание равнозначно запрету, который суд не может преодолеть посредством применения аналогии.

<10> Иваненко Ю.Г. Квалифицированное молчание в гражданском судопроизводстве // Закон. N 11. 2007. С. 42.

Включение на основании судебного решения информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов не влечет освобождение от обязанности в каждом новом процессе с участием новых лиц заново доказывать, что информационные материалы являются экстремистскими.

Такой подход является классическим процессуальным подходом и не содержит в себе ничего новаторского. В частности, он объясняет ситуацию также, почему решение об отказе в признании материалов экстремистскими не создает преюдицию, а также почему некоторые материалы признаются экстремистскими несколько раз (в федеральном списке экстремистских материалов можно встретить одни и те же наименования несколько раз).

Так, из обращения Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в связи с процессом о признании книг Саида Нурси нам стало известно, что "в Омском областном суде в мае 2005 г. рассматривалось уголовное дело в отношении гр. Д.Ш. Исабаева по факту издания и распространения им брошюры Саида Нурси "Плоды веры", возбужденное в 2004 г. прокуратурой г. Омска (ч. 1 ст. 282 и ч. 1 ст. 222 УК РФ). Однако Д.Ш. Исабаев был оправдан судом за отсутствием состава преступления и за непричастностью. Суд отметил, что ни органы предварительного расследования, ни государственный обвинитель не смогли представить убедительные данные, свидетельствующие о том, что брошюра С. Нурси содержит информацию, направленную на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам национальности, отношения к религии... На кассационную жалобу прокурора Омской области суд вынес частное определение. В нем указано, что "вся обвинительная деятельность по очевидно надуманным обвинениям вызвала возмущение значительной части мусульманского населения, исповедующего ислам, и позволила наиболее радикальным ее лидерам утверждать, что мусульман преследуют исключительно за религиозные убеждения. И у них для этого, судя по итогам судебного разбирательства, были веские аргументы" <11>. Но этот факт отнюдь не стал препятствием для признания этой же брошюры экстремистской в Коптевском районном суде - в настоящее время она внесена в федеральный список экстремистских материалов.

<11> Будут ли российские муфтии, Папа Римский и генсек ОИК объявлены экстремистами? Обращение В. Лукина по "делу Нурси". URL: http:// www.islam.ru/ pressclub/ islamofobia/ lukin.

На первый взгляд это открывает возможность ставить вопрос о признании одного и того же материала экстремистским бесконечное количество раз. Но, на наш взгляд, это вскрывает более глубокую и не всегда сразу же видную проблему - признание материала экстремистским чаще всего не имеет никакого отношения к фактам, которые от суда к суду не могут меняться, а является лишь фиксацией в судебном акте субъективного мнения о материале как об экстремистском и приданием данному субъективному мнению силы судебного решения. А субъективных мнений может быть огромное количество.

То есть на самом деле мы должны признаться, что под видом признания материалов экстремистскими происходит просто-напросто цензура, которая зачастую производится предвзятыми и некомпетентными цензорами.

3. Антиэкстремистское законодательство становится экстремистским?

"...есть три источника несправедливости:

явное насилие, злостное улавливание в сети

под предлогом закона и жестокость самого

закона."

Френсис Бэкон

"Великое восстановление наук. Новый Органон" <12>

<12> Френсис Бэкон. Великое восстановление наук. Новый Органон. URL: http:// www.ruslib.com/ FILOSOF/ BEKON/ nauka2.txt_Piece40.26.

Длительное время в российском праве не существовало легального термина "экстремизм". Даваемое в словарях определение экстремизма как "приверженность к крайним взглядам и мерам" <13> не было правовым, порождающим юридическую ответственность или какие-либо правовые последствия.

<13> Булыко А.Н. Большой словарь иностранных слов. М., 2008. С. 678; Крысин А.П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 2005. С. 678; Большой толковый словарь русского языка / Под ред. С.А. Кузнецова. СПб., 2000. С. 1518.

Впервые понятие "экстремизм" в российском праве в качестве юридического термина появилось в связи с подписанием и ратификацией Шанхайской конвенции от 15 июня 2001 г. "О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом". Согласно данной Конвенции экстремизм определяется как "какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них".

В принятом позже Федеральном законе от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" под экстремистской деятельностью (экстремизмом) было дано более широкое понятие, включавшее в себя в том числе возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию, а также пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности; нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии.

Но вскоре в Федеральном законе от 27 июля 2006 г. N 148-ФЗ понятие экстремизма было расширено: при определении как экстремистской деятельности "возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни" было удалено "связанной с насилием или призывами к насилию".

Надо отметить, что такое изменение было расценено как угроза для религиозных меньшинств, и для этих опасений имелись основания. Так, например, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, рассматривая проблему экстремизма, пришел к выводу, что "религиозный экстремизм имеет догматическую основу, поскольку каждая религия стремится утвердить собственный абсолютный и всеобъемлющий характер и ложность других религиозных учений" <14>.

<14> Забарчук Е.Л. Религиозный экстремизм как одна из угроз безопасности российской государственности // Журнал российского права. 2008. N 6. С. 3 - 10.

Действительно, верующие почти каждой конфессии заявляют, что именно их религия дает правильные ответы на вопросы жизни и мироздания, что, исповедуя только их религию, можно достичь своих целей. Но причина этому не желание кого-либо дискриминировать. Человек, познав то, что помогло ему, хочет также помочь другим и хочет их уберечь от ошибок и заблуждений. Разве такое желание может быть порицаемо? Осуждаемы могут быть только насильственные действия и такие, которые призывают к насилию. По определению экстремизм все же только приверженность к крайним взглядам и мерам.

Но после того, как из Закона были удалены слова "связанной с насилием или призывами к насилию", возник риск того, что утверждение об истинности религиозного учения может быть ошибочно воспринято как проявление экстремизма. Тем более что с исключением из критерия отнесения деятельности к экстремистской фактов призыва к насилию и фактов насильственных действий возникла угроза отнесения к экстремистской деятельности не на основе фактов, а на основе субъективных мнений.

Так возникла угроза того, что борьба с несправедливостью в виде борьбы с явным насилием может обратиться в несправедливость в виде злостного улавливания в сети под предлогом закона и в несправедливость в связи с жестокостью самого закона.

Внесенные ФЗ от 24 июля 2007 г. N 211-ФЗ изменения предоставили прокуратуре возможность обращаться в суды с заявлением о признании материалов экстремистскими, а суды стали обязаны рассматривать такие дела, правда, в несколько неопределенной процедуре, но об этом чуть позже.

Пока же выскажем мнение, что вследствие того, что целый ряд террористических актов вызвал указание руководства страны бороться с терроризмом и экстремизмом, возросла и активность правоохранительных органов, которым стало необходимо отчитываться о проделанной работе по борьбе с экстремизмом.

В то время когда вся страна возмущена терактами и требует принятия мер по недопущению угроз жизни от террористов, правоохранительные органы, в том числе органы прокуратуры, зарабатывают "галочки" <15>, борясь с "экстремистами" - религиозными меньшинствами <16>. Чей "экстремизм" заключается лишь в том, что они считают свою религию истинной. Пока преследуют Свидетелей Иеговы, тех, которые даже взятие оружия в руки не приемлют, реальные экстремисты остаются без внимания.

<15> "Галочки", "очки", "палки" - наименований их на сленге много, суть их в том, чтобы вышестоящие органы отметили, что нижестоящие органы работают, а не бездельничают, что порой вызывает желание найти экстремизм там, где его нет, лишь для того, чтобы отчитаться и не быть хуже других, у которых найдены экстремисты.
<16> Более подробно см.: Верховский А. Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2009 году. URL: http:// xeno.sova-center.ru/ 29481C8/E8EC6EA.

Неправедным путем заработанные "галочки" являются нарушением прав человека и основных свобод. Антиэкстремистское законодательство становится в результате экстремистским по отношению к религиозным меньшинствам, поскольку его применение вызывает нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его религиозной принадлежности или отношения к религии (что является одним из проявлений экстремизма).

4. Процедура рассмотрения дел о признании материалов экстремистскими

"Право суть процедура, церемония" <17>.

<17> Эта аксиома, известная более 2000 лет, цитируется по книге: Амбросимова Е.Б. Судебная власть в Российской Федерации: система и принципы. М. С. 72.

В ГПК РФ никакой процедуры для рассмотрения данной категории специально не установлено. В тексте ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" есть лишь указание, что "информационные материалы признаются экстремистскими федеральным судом по месту их обнаружения, распространения или нахождения организации, осуществившей производство таких материалов, на основании представления прокурора или при производстве по соответствующему делу об административном правонарушении, гражданскому или уголовному делу. Одновременно с решением о признании информационных материалов экстремистскими судом принимается решение об их конфискации" (ст. 13 названного Закона).

Прочтение этой нормы оставляет впечатление, что законодатель попытался реализовать правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации о том, что подсудность дел должна определяться законом, в котором должны быть закреплены критерии, которые в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяли бы, в каком суде подлежит рассмотрению то или иное гражданское либо уголовное дело, что позволило бы суду (судье), сторонам и другим участникам процесса избежать неопределенности в этом вопросе, которую в противном случае приходилось бы устранять посредством правоприменительного решения, т.е. дискреционным полномочием правоприменительного органа или должностного лица, и тем самым определять подсудность дела не на основании закона <18>.

<18> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 г. N 9-П "По делу о проверке конституционности статьи 44 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и статьи 123 Гражданского процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами ряда граждан" // СПС "КонсультантПлюс".

Эта попытка, по нашему мнению, несколько неудачна, поскольку на первый взгляд данная норма предоставляет дискреционное полномочие прокурору по выбору суда, в котором будет слушаться дело. Причем данный выбор в соответствии со ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" должен осуществляться в форме представления прокурора, которое в соответствии с Законом "О прокуратуре Российской Федерации" направляется в орган или должностному лицу, которые полномочны устранить допущенные нарушения, и подлежит безотлагательному рассмотрению (ст. 24 ФЗ "О прокуратуре Российской Федерации"). Однако ГПК РФ знает представление прокурора лишь как форму обращения прокурора в проверочные инстанции, что вызывает определенные сомнения в компетентности лиц, готовивших законопроект.

Второе более внимательное прочтение ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" породило мысль, что законодатель установил не альтернативную подсудность, а условную, что в случае осуществления производства оспариваемых материалов организацией прокурор должен обращаться в суд по месту нахождения такой организации, что соответствует общему подходу законодателя к определению подсудности (ст. 28 ГПК РФ, ст. ст. 35, 208 АПК РФ). Но в тот же момент возник вопрос о подсудности дела, когда лицом, изготовившим или создавшим оспариваемый материал, является гражданин, а не организация. К сожалению, Закон на это ответа не дает. Не дает он ответа и на тот вопрос, где должно рассматриваться дело, если известен собственник оспариваемого материала, ведь согласно ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" материалы в случае признания их экстремистскими подлежат конфискации.

Такая неопределенность в правовом регулировании, безусловно, будет нарушать конституционные права заинтересованных лиц на право рассмотрения дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст. 47 Конституции Российской Федерации). По смыслу ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, являющихся в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы России, право каждого на судебную защиту, обеспечиваемое путем рассмотрения его дела законным, независимым и беспристрастным судом, означает, что рассмотрение дел должно осуществляться законно установленным, а не произвольно выбранным судом; признание же суда законно установленным требует, чтобы его компетенция по рассмотрению данного дела определялась законом <19>.

<19> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2006 г. N 22-О "По жалобе закрытого акционерного общества "Промышленно-финансовая корпорация "Томич" на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 4 части 2 статьи 39 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".

Внимательное изучение ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" с точки зрения нахождения в ней процессуальных положений, помимо вопроса о подсудности рассматриваемого дела, позволяет сделать вывод, что к числу лиц, участвующих в деле, должны быть привлечены организация - производитель оспариваемых материалов, которой могут быть издатели и владельцы авторских прав, а также собственник материалов. Исходя из принципа равенства перед законом и судом физическое лицо, являющееся автором оспариваемых материалов, также должно быть привлечено к рассмотрению дела.

Анализ других положений ст. 13 ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" с точки зрения наличия в ней положений процессуального характера обращает внимание на указание, что "решение о включении информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов может быть обжаловано в суд в установленном законодательством Российской Федерации порядке". Учитывая, что никаких норм, предусматривающих принятие решения о включении информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов, нами не было обнаружено, возник вопрос, а не относится ли данное закрепление в Законе возможности обжалования к судебному решению о признании информационных материалов экстремистскими? По всей видимости, на данный вопрос нужно ответить утвердительно, но в то же время остаются сомнения: быть может, законодателем действительно предусматривалось также и вынесение решения не только о признании материалов экстремистскими, но и о включении информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов? Такой подход вполне соответствовал бы чаяниям Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации о том, чтобы под плохо обоснованным и бездоказательным предлогом борьбы с экстремизмом не допустить вмешательства в дела убеждений и веры миллионов граждан, которое может спровоцировать реальные массовые нарушения их прав на свободу вероисповедания и социально-религиозные конфликты в нашей стране, и тем самым избежать повторения практики запретов и гонений в отношении инаковерующих и инакомыслящих, свойственных недемократическим, тоталитарным государствам <20>.

<20> Будут ли российские муфтии, Папа Римский и генсек ОИК объявлены экстремистами? Обращение В. Лукина по "делу Нурси".

Других процессуальных положений нам обнаружить не удалось. Но мы с удивлением обнаружили, что существует практика рассмотрения дел о признании материалов экстремистскими в бесспорной процедуре - процедуре особого производства.

Так, в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 10 января 2008 г., дело N 33-91/2008, было указано, что "в представлении прокурора Верх-Исетского района г. Екатеринбурга о признании экстремистскими информационных материалов, содержащихся в книге "А", не ставится вопрос о привлечении какого-либо лица к административной или уголовной ответственности. Фактически прокурор в представлении просит установить правовое состояние информационных материалов, изложенных в указанной книге, которое в дальнейшем может иметь юридическое значение, в том числе не только для привлечения лиц к ответственности за распространение, производство или хранение таких информационных материалов, но и для их изъятия, дальнейшего предотвращения их распространения иными лицами, что допускается в гражданском судопроизводстве по правилам особого производства".

Однако рассмотрение вопроса об ограничении свободы распространения информации (а признание материалов экстремистскими является одновременно запретом для их изготовления и распространения) не может осуществляться в процедуре особого производства.

Отсутствие спора о праве является обязательным условием для применения процессуальных правил особого производства. Оно является тем критерием, который позволяет отграничить возможность рассмотрения дела в процедуре особого производства от тех случаев, когда дело должно быть рассмотрено в рамках искового или производства по делам из публичных правоотношений. В качестве второго критерия, отличающего возможность применения процедуры особого производства от рассмотрения в иных видах производств, существующих в рамках гражданского судопроизводства, можно назвать односторонний характер разбирательства, не порождающий изменение прав и свобод других лиц, и отсутствие материально-правовых последствий для других лиц.

В случае подачи заявления о признании материалов экстремистскими имеется порой не одно лицо с противоположным интересом, интересом продолжать распространять информацию. Причем этот интерес может быть направлен на реализацию конвенционных свобод совести и свобод распространения информации, которые защищаются Конвенцией в качестве основных неотчуждаемых прав и свобод человека.

Поскольку неотчуждаемые права и свободы человека защищаются гражданским законодательством (ч. 2 ст. 2 ГК РФ), ограничение прав и свобод путем признания материалов экстремистскими, безусловно, является спором о праве. Причем на процедуру рассмотрения данного спора полностью распространяются гарантии, даваемые ст. ст. 6, 13 Конвенции и ст. ст. 46, 123 Конституции Российской Федерации, ст. 12 ГПК РФ.

Рассмотрение дела о признании материалов экстремистскими в особой процедуре является безусловным нарушением процессуального закона (ч. 3 ст. 263 ГПК РФ) и должно влечь со стороны вышестоящих судебных инстанций отмену судебного решения одновременно с прекращением производства.