Мудрый Юрист

Особенности структуры гражданского процессуального законодательства России и германии (сравнительный анализ) *

<*> Barsukova V.N. Peculiarities of civil procedure legislation of Russia and Germany (comparative analysis).

Барсукова Вероника Николаевна, доцент кафедры гражданского процесса ФГБОУ ВПО "Саратовская государственная юридическая академия", кандидат юридических наук.

Статья посвящена сравнительному анализу структуры гражданского процессуального законодательства России и Германии. В работе отмечается, что положительным опытом Германии является включение в структуру Гражданского процессуального уложения структурного элемента, посвященного особенностям рассмотрения семейных споров.

Ключевые слова: структура Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Гражданское процессуальное уложение Германии, предмет гражданского процессуального права, элемент, сравнительный анализ.

The article is devoted to comparative analysis of the structure of civil procedural law in Russia and Germany. The author concludes that the positive experience of Germany is included in the structure of the Civil Procedure Code is a structural element, dedicated to the consideration of the peculiarities of family disputes.

Key words: structure of the Civil Procedure Code of the Russian Federation, Civil Procedural Code of Germany, object of civil procedural law, element, a comparative analysis.

В условиях совершенствования использования научных данных в процессе нормотворчества все большее значение приобретает и сравнительное правоведение. Очевидно, что при разработке новых крупных кодифицированных актов (например, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) <1>), а также в ходе их совершенствования необходимо изучать нормативные акты зарубежных стран, регулирующие аналогичные правоотношения. Сравнительный анализ способствует выявлению позитивного и негативного в современном законодательстве.

<1> См.: Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. N 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. N 46. Ст. 4532.

С.Л. Зивс отмечал, что метод сравнительного исследования имеет немалое значение для анализа общих закономерностей развития формы права, в частности для изучения проблемы источников права. Данный автор критиковал призыв к "автономизации" сравнительного правоведения, т.е. тезис о нейтралистском в оценочном плане характере сравнительного правоведения. Метод сравнительного изучения имеет целью показать противоположные черты, характеризующие тенденции, заложенные в разнотипных государственно-правовых системах, а следовательно, сравнительное правоведение не может или не должно воздерживаться от ценностного суждения при сравнении различных правовых систем <2>.

<2> См.: Зивс С.Л. Источники права. М., 1981. С. 46, 48, 50.

На наш взгляд, значительный интерес представляет сравнительный анализ содержательных, а значит, и структурных особенностей Гражданского процессуального уложения Германии (далее - ГПУ Германии) <3> и ГПК РФ.

<3> См.: Гражданское процессуальное уложение Германии. М., 2006.

Указанные кодифицированные акты в структурном отношении имеют немало сходств, однако и существенных различий также достаточно много. Рассмотрим некоторые из них.

ГПК РФ состоит из семи разделов, которые состоят из подразделов, делящихся, в свою очередь, на главы и статьи. При этом все структурные элементы ГПК РФ имеют наименования и сквозную нумерацию. Разделы ГПК РФ в ряде случаев соответствуют содержанию книг, из которых состоит ГПУ Германии (их всего 11), которые делятся на части. Части состоят из разделов, а разделы из параграфов. Некоторые части не содержат разделов, а сразу делятся на параграфы. Все элементы ГПУ Германии, так же как и в ГПК РФ, обладают наименованиями. Каждая книга имеет свою отдельную нумерацию по разделам и главам. При этом все одиннадцать книг объединены сквозной нумерацией параграфов. Представляется, что порядок нумерации, имеющий место в ГПК РФ, более логичен и правилен, так как обеспечивает более четкую связь элементов и стабильность.

Следует отметить, что вместо статей в ГПУ Германии используются параграфы. В российских кодифицированных актах использование данных элементов крайне редко, хотя именно параграф является своего рода символом юридического текста. При этом, на наш взгляд, параграф все-таки более крупный элемент по сравнению со статьей.

На наш взгляд, структура обоих кодифицированных законов содержит на глобальном уровне довольно значительные недостатки.

Во-первых, оба Кодекса не имеют преамбулы. Вместе с тем преамбула выполняет очень важную регулятивную и воспитательную функции, выступает в качестве эффективного средства обеспечения добровольности исполнения закона. А все это говорит о том, что преамбула должна официально присутствовать в тексте такого высокозначимого акта, каковым является кодекс.

Во-вторых, текст обоих кодифицированных актов не делится на Общую и Особенную части. Между тем, на наш взгляд, такое построение кодексов, когда некая "Общая часть", "Общие положения" противопоставляются равнозначным элементам, не объединенным в Особенную часть, является неправильным. Такая ситуация порождает различные толкования того, насколько для всех остальных равноуровневых элементов "Общие положения" являются общими.

При этом существенным отличием в пользу ГПУ Германии является очень подробная регламентация всей процедуры отправления судопроизводства.

Иным положительным моментом является то, что ГПУ Германии содержит книгу 6 "Производство по семейным делам", нормы которой регулируют все процессуальные особенности рассмотрения соответствующей категории дел. ГПК РФ, к сожалению, на сегодняшний день не содержит структурных элементов, регламентирующих порядок судопроизводства по отдельным категориям дел. В идеале, на наш взгляд, содержание и структура кодифицированного источника права и система отрасли права должны совпадать. Нахождение норм права в иных источниках свидетельствует о незавершенности процесса кодификации, необходимости дальнейшего совершенствования структуры кодифицированного акта путем переноса в него отраслевых норм с выделением соответствующих разделов, подразделов и глав.

Вместе с тем следует отметить и ряд моментов, которые оставляют некоторое непонимание позиции законодателя Германии. Так, в частности, неясно, почему в ГПУ содержится структурный элемент, посвященный только особенностям рассмотрения семейных дел, а другие категории остались неохваченными. Также остается неясным, почему указанные нормы нашли отражение в содержании такого крупного элемента, как книга. Все-таки это, на наш взгляд, лишь специфические особенности рассмотрения дел, и потому логично было бы включить их в качестве более мелкого структурного элемента (раздела) в часть 1 книги 2 "Производство в первой инстанции". Аналогичным образом следует поступить и в российском законодательстве. Находящиеся в источниках материального права процессуальные нормы должны быть исключены из них и перенесены в параграфы главы "Процессуальные особенности рассмотрения отдельных категорий исковых дел", которая, на наш взгляд, должна найти место в подразделе II ГПК РФ.

Существенным различием ГПК РФ и ГПУ Германии является то, что в последнем содержится два крупных структурных элемента (книги 8 и 10), посвященных исполнительному производству и третейскому разбирательству. Следует отметить, что в ГПК РФ также имеется раздел 7, содержащий нормы, связанные с исполнительным производством, но все-таки содержание данного раздела носит более усеченный характер по сравнению с ГПУ Германии. Большинство норм, регулирующих исполнительное производство, находятся в Федеральным законе "Об исполнительном производстве" <4>. Наличие указанных структурных элементов в обоих Кодексах носит спорный характер. Основополагающими критериями научной систематизации, а следовательно, и структурирования кодифицированного акта являются предмет и метод правового регулирования <5>. А следовательно, могут ли подобные элементы содержаться в гражданском процессуальном законе, зависит от взглядов законодателя на то, что является предметом гражданского процессуального права.

<4> См.: Федеральный закон от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" // СЗ РФ. 2007. N 41. Ст. 4849.
<5> См.: Явич Л.С. К вопросу о предмете и методе правового регулирования // Вопросы общей теории права: Сб. статей / Под ред. С.Н. Братуся. М., 1960. С. 64.

По мнению А.К. Сергун, в процессуальном кодексе должны остаться вопросы, разрешение которых отнесено к компетенции самого суда <6>. К указанной позиции следует присоединиться с определенным уточнением: критерием должен выступать предмет гражданского процессуального права, понимаемый как деятельность суда только по осуществлению правосудия по гражданским делам и иная связанная с этим процессуальная деятельность.

<6> См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова, В.В. Похмелкина. М., 1995. С. 405.

Исходя из этого критерия, обоснованность включения в структуру гражданского процессуального закона структурного элемента, регулирующего вопросы исполнительного производства, вызывает серьезную полемику <7>. Ведь предметом правового регулирования исполнительного права выступают общественные отношения, складывающиеся в процессе исполнительного производства.

<7> См.: Гражданское процессуальное право России: Учебник / Под ред. М.С. Шакарян. М., 1998. С. 52; Валеев Д.Х. Взаимное влияние материального и процессуального цивилистического права на формирование исполнительного процессуального права // Проблемы взаимодействия отраслей частного права: материалы международной научно-практической конференции "Проблемы взаимодействия отраслей частного права: доктрина и методика преподавания" (Воронеж, 3 - 4 марта 2006 г.) / Под ред. Е.И. Носыревой, Т.Н. Сафоновой. Воронеж, 2006. С. 298; Юков М.К. Самостоятельность норм, регулирующих исполнительное производство // Проблемы совершенствования советского гражданского процессуального законодательства. Свердловск, 1975. С. 93 - 94.

На наш взгляд, наличие в ГПК РФ и ГПУ Германии структурного элемента, регулирующего вопросы исполнительного производства, свидетельствует о произвольном критерии, использованном законодателем при систематизации норм, которые он считал относящимися к гражданскому процессу.

В науке также ведется дискуссия о том, является ли третейское судопроизводство подотраслью гражданского процессуального права и следует ли включить в гражданский процессуальный закон структурный элемент, содержащий нормы, регулирующие третейское судопроизводство. Решение этого вопроса также зависит исключительно от взгляда на предмет гражданского процессуального права, который может пониматься в широком или узком (только правосудие) смыслах.

Понимая предмет гражданского процессуального права в широком смысле, Н.Б. Зейдер <8>, В.Н. Щеглов <9>, А.Д. Кейлин <10>, И.М. Зайцев <11> полагали, что нормативные акты, регулирующие деятельность суда, арбитража, нотариата, товарищеских судов, а следовательно, и третейских судов, направленную на защиту гражданских прав, составляют единую отрасль - гражданское процессуальное право. В противном случае искусственно ограничивается область гражданского процесса лишь отправлением правосудия. Исходя из данной позиции, в структурировании ГПУ Германии имеется безусловная логика.

<8> См.: Зейдер Н.Б. Предмет и система советского гражданского процессуального права // Правоведение. 1962. N 3. С. 70 - 71.
<9> См.: Щеглов В.Н. Советское гражданское процессуальное право. Томск, 1976. С. 5 - 11; Попова Е.В. Способы разрешения коммерческих споров // Вестник Саратовской государственной академии права. 1999. N 3. С. 44.
<10> См.: Кейлин А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств // Гражданский процесс. М., 1958. Ч. 2. С. 115 - 117; Он же. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств // Арбитраж. М., 1961. Ч. 3. С. 17.
<11> См.: Зайцев И.М. Спор о праве как звено связи материального права с гражданским процессом // Вопросы развития и защиты прав граждан: Межвузовский тематический сборник / Под ред. Р.Е. Гукасян. Калинин, 1977. С. 42; Зайцев А.И. Что представляет собой процедура урегулирования спора в третейском суде // Сборник материалов международной научно-практической конференции "Актуальные проблемы реформирования правовой системы Российской Федерации". Белгород, 2002. Ч. II. С. 239.

В то же время Н.А. Рассахатская, напротив, считает, что применяемая третейским судом процедура урегулирования спорных правоотношений полностью отлична от формы гражданского судопроизводства, а также от процедур, осуществляемых в его рамках <12>.

<12> См.: Рассахатская Н.А. Предмет гражданского процессуального права // Государство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции) / Гражданское право. Гражданский процесс / Под ред. Т.Е. Абовой. М., 2001. С. 224.

Считаем необходимым согласиться с мнением последнего автора. Этой же позиции придерживается российский законодатель, что связано с изменениями представлений о структуре гражданского процессуального права, предметом которого является прежде всего деятельность суда. Поскольку как исполнительное, так и третейское производство осуществляются специально уполномоченными органами, а суд лишь принимает определенное участие в нем, то предметом отрасли эти производства не являются, а значит, гражданский процессуальный закон как источник исключительно норм гражданского процесса не может регулировать вопросы, не относящиеся к деятельности суда. В противном случае структура его будет размыта.

Интересным отличием в структуре ГПК РФ и ГПУ Германии является придание различного статуса приказному производству. Так, в Германском уложении ему посвящена отдельно книга 7. В ГПК РФ указанные нормы сосредоточены в главе 11 подраздела 1 раздела 2 "Производство в суде первой инстанции". Таким образом, законодатель Германии полагает, что приказное производство по своим родовым признакам не соответствует общим правилам рассмотрения дел в суде первой инстанции.

Таким образом, мы можем видеть, что структуры гражданских процессуальных Кодексов обеих стран имеют как положительные черты, так и недостатки. Поэтому вряд ли вызовет сомнения вывод о том, что изучение зарубежных источников права способствует критической оценке действующего законодательства России и побуждает корректировать как содержание, так и структуру ГПК РФ. В частности, стоило бы сделать как содержание, так и структуру ГПК РФ более разветвленными и подробными, в том числе дополнить подраздел 2 ГПК РФ главой "Процессуальные особенности рассмотрения отдельных категорий исковых дел", состоящей из параграфов, регулирующих соответственно процессуальные особенности рассмотрения споров, вытекающих из семейных правоотношений, из трудовых, жилищных и т.д.