Мудрый Юрист

Идея единства государственной власти в зарубежной и отечественной политико-правовой мысли XVIII - XIX вв. *

<*> Ban'kovskij A.E. Idea of unity of the state power in foreign and Russian political-law ideas of the XVIII - XIX centuries.

Баньковский А.Е., аспирант кафедры конституционного и международного права Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Алтайский государственный университет".

В данной статье исследуется развитие философско-правовой мысли по вопросу единства государственной власти в период XVIII - XIX вв.

Ключевые слова: государство, право, идея единства государственной власти.

This article researches the development of philosophical and legal thought on the unity of state power in the XVIII - XIX centuries.

Key words: State, law, the idea of the unity of government.

Среди многообразия принципов организации государственной власти современная наука конституционного (государственного) права придает важное значение принципу единства государственной власти. Истоки современного обоснования единства государственной власти берут свое начало в трудах крупнейших отечественных и зарубежных мыслителей. На протяжении XVIII - XIX вв., в период становления и развития правового демократического государства, известные философы и правоведы обращали внимание на сущность, причинную обусловленность и значение для обеспечения правопорядка и устойчивости государственности единства государственной власти.

В XVIII в. проблема единства государственной власти рассматривалась в трудах философа, родоначальника немецкой классической философии Иммануила Канта (1724 - 1804). И. Кант посвятил множество трудов природе государственной власти, в том числе вопросам единства и разделения властей. При этом он делал акцент на идее разделения и уравновешивания государственных властей, рассматривая под этим углом зрения сущность и условия обеспечения единства и целостности государства. Следуя воззрениям просветителей XVII - XVIII вв. Дж. Локка и Ш.Л. Монтескье, он отстаивал идею разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную <1>. Но при этом исходил из того, что каждая из трех властей есть государственная власть - "государственный сан" <2>. Одновременно важнейшим фактором обеспечения единства государственной власти И. Кант считал внедрение во взаимодействие законодательной, исполнительной и судебной властей системы сдержек и противовесов: "Все три власти в государстве, во-первых, координированы между собой наподобие моральных лиц (potestates coordinatae), т.е. одна дополняет другую для совершенства (complementum ad sufficientiam) государственного устройства; но, во-вторых, они также и подчинены друг другу (subordinatae) таким образом, что одна из них не может узурпировать функции другой, которой она помогает, а имеет свой собственный принцип, т.е. хотя она повелевает в качестве отдельного лица, однако при наличии воли вышестоящего лица; в-третьих, путем объединения тех и других функций они каждому подданному предоставляют его права" <3>. Со всей очевидностью можно предполагать, что единство государственной власти по И. Канту должно было быть обеспечено самой государственно-властной природой каждой из трех ветвей власти, а также сбалансированным, взаимно уравновешенным взаимодействием каждой из трех ветвей власти, осуществляющей определенные государственные функции - законодательство, исполнение законов, правосудие.

<1> См.: Кант И. Собрание сочинений: В 8 т. Т. 6. М.: ЧОРО, 1994. С. 345.
<2> Там же. С. 347.
<3> Там же. С. 348.

С этой точкой зрения в значительной мере совпадает и позиция по вопросу о единстве государственной власти известного политика, философа, третьего Президента США Томаса Джефферсона (1743 - 1826). Как и И. Кант, Т. Джефферсон находился под влиянием идей Дж. Локка и Ш.Л. Монтескье, т.е. отправной точкой в рассматриваемом вопросе он считал идею разделения и взаимного уравновешивания трех государственных властей - законодательной, исполнительной и судебной. При этом в его трактатах рефреном звучит мысль о том, что единство государственной власти может быть обеспечено путем сбалансированности трех ветвей власти. Как только баланс властей будет нарушен, то одна из властей сразу же будет поглощена другой, и в итоге все начнут подчиняться одной ветви, которая сосредоточит в себе больше полномочий. Тогда демократическое государство превратится в "выборный деспотизм", а единство государственной власти хотя и сохранится, но будет уже в недемократическом виде <4>.

<4> Там же.

В силу того что США являются федерацией, Т. Джефферсон полагал необходимым распространение идеи разделения властей, при сохранении их единства, до уровня местных округов. Единство в данном случае заключалось в том, что единый блок государственных вопросов решался органами различного уровня в зависимости от их значимости: "Лучший способ иметь хорошее и безопасное правительство состоит в том, чтобы не вверять всю власть одному, но разделить ее среди многих, распределяя каждому... именно те функции, в которых он компетентен" <5>. При этом Т. Джефферсон резко критиковал ситуацию, складывающуюся в США в первой четверти XIX в., когда для обеспечения единства государственной власти и государства в целом происходили процессы централизации власти и построения иерархической подчиненности (вертикали власти) от местного уровня до национального правительства <6>. Таким образом, Т. Джефферсон рассматривал единство государственной власти под углом зрения обеспечения такового как на горизонтальном уровне (через взаимодействие законодательной, исполнительной и судебной властей), так и на вертикальном уровне (через государственно-правовые инструменты взаимодействия федерации и ее составных частей - штатов).

<5> Шелдон Г.У. Политическая философия Томаса Джефферсона. М.: Республика, 1996. С. 102 - 103.
<6> См.: Шелдон Г.У. Политическая философия Томаса Джефферсона. М.: Республика, 1996. С. 102 - 109.

Активным оппонентом Т. Джефферсона был другой политик Соединенных Штатов Америки того периода, первый министр финансов А. Гамильтон (1755 - 1804). А. Гамильтон резко критиковал систему сдержек и противовесов как способ обеспечения единства государственной власти и был сторонником сильной центральной власти. При этом исполнительная власть пользовалась у А. Гамильтона немалыми симпатиями. Возможно, потому, что именно в ней он видел средство реализации собственных экономических и политических программ, которые должны были сделать Соединенные Штаты Америки мощной и процветающей страной <7>. Система же сдержек и противовесов, в силу своей конфликтной природы, могла привести к внутреннему раздору, конкуренции ветвей власти между собой и, как результат, созданию слабого с политической и экономической точки зрения государства. Однако при этом А. Гамильтон не отрицал возможность разделения властей. Он лишь подчеркивал, что разделенность не должна разрушать целостность и единство власти. Иными словами, обращаясь к семантике английских слов, А. Гамильтон понимал под разделением властей separation of power, где слово separation означает "отделение частей от целого", "разложение целого на части", но ни в коем случае не division, т.е. "разделение", "расхождение", "разногласие". Соответственно, согласно А. Гамильтону, подлинное единство государственной власти достигается, во-первых, сугубо функциональным разделением властей, а во-вторых, наличием сильной исполнительной власти во главе с президентом, которая выступает в качестве локомотива для всего государственного механизма и тянет за собой все остальные ветви власти. В исторической перспективе победила именно точка зрения А. Гамильтона и его сторонников, которые утверждали: "Слабость президента означает слабое функционирование правительства. Слабое функционирование означает всего-навсего плохое функционирование. А неважно претворяемое в жизнь правление, что бы это ни значило теоретически, практически означает плохое правление" <8>. Определив, таким образом, неизбежность сильной исполнительной власти, А. Гамильтон разъясняет составляющие ее дееспособности: "...во-первых, единство, во-вторых, продолжительность пребывания на посту, в-третьих, достаточные ресурсы для его (президента) поддержки, в-четвертых, компетентность власти" <9>. Эти соображения получили законодательное закрепление в ст. II Конституции США 1787 г. Более того, для того чтобы исполнительная власть была главенствующей и тем самым обеспечивала реальное единство государственной власти, А. Гамильтон считал необходимым наличие у президента права вето. Именно право вето, по его мнению, надо рассматривать как условие защиты президента от злоупотреблений и неправомерного вмешательства со стороны законодательной власти. При этом такие негативные последствия, как возможность непринятия нескольких хороших законов, с лихвой компенсируются предотвращением принятия ряда скверных <10>.

<7> См.: Марченко М.Н. Разделение властей. М.: Юрайт, 2004. С. 43.
<8> Цит. по: Гамильтон А. Федералист 70 // Федералист. Политическое эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. М., 1993. С. 458.
<9> Там же. С. 459.
<10> Цит. по: Гамильтон А. Федералист 73 // Федералист. Политическое эссе... С. 479 - 480.

Очевидно, что взгляды А. Гамильтона не были гласом вопиющего в пустыне. Посеянные им семена попали на плодородную почву и дали обильные всходы. Спустя без малого два века государственную власть в США назовут имперской президентской властью <11>. Следовательно, созданная на основе Конституции 1787 г. система организации верховной государственной власти, получившая название системы сдержек и противовесов, отнюдь не является претворением в жизнь европейских теорий разделения властей. Она представляла собой организационное выражение и конституционное закрепление интересов различных слоев общества и реального политического опыта колониального и революционного периодов. Эта система ставила своей целью создание сильного национального правительства, способного обеспечить единство республики, гарантировать внешнюю безопасность и внутреннее "спокойствие" для последующего развития американского государства. И хотя система сдержек и противовесов формально строилась на принципе равенства разделенных властей, способных контролировать и сдерживать друг друга, в действительности же стержнем этой системы была сильная, динамичная и единоличная исполнительная власть, обладавшая по сравнению с другими составляющими ее ветвями наибольшей степенью свободы <12>.

<11> См.: Мишин А.А. Принцип разделения властей в конституционном механизме США. М.: Наука, 1984. С. 32 - 33.
<12> Там же. С. 33.

Со взглядами А. Гамильтона на вопрос о сущности единства государственной власти в известной мере перекликаются мысли представителя классической философии Старого Света, известного немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770 - 1831), выступавшего, правда, в отличие от первого, с позиции защиты конституционной монархии. Соглашаясь с идеями Дж. Локка и Ш.Л. Монтескье, Г. Гегель считал разделение властей лишь вынужденной необходимостью. Он расходился с отцами-основателями этой идеи в понимании характера и назначения такого разделения, состава властей. Г. Гегель, так же как и А. Гамильтон, считал точку зрения о самостоятельности властей и их взаимном ограничении ложной, поскольку при таком подходе предполагается враждебность каждой из властей к другим, их взаимные опасения и противостояния. Иными словами, Г. Гегель допускал разделение властей исключительно в функциональном направлении. Реальная самостоятельность властей в продолжительном отрезке времени, по его мнению, невозможна. Провозглашение абсолютной самостоятельности властей по отношению друг к другу является не чем иным, как самообманом, ложным и идеализированным определением государственно-управленческой действительности <13>. В государстве должно сохраняться органическое единство властей, при котором все власти исходят из мощи целого и являются его неотъемлемыми составляющими. Главное отличие идеи Г. Гегеля от всех предыдущих состоит в том, что он предложил своеобразную модель конституционной монархии <14>, при которой существует три ветви власти и их разделение носит исключительно функциональный характер: здесь существует государь (монарх), объединяющий в себе полномочия всех видов власти, тем самым олицетворяя в себе единство власти.

<13> См.: Гегель Г.В. Философия права. М.: Мысль, 1990. С. 309 - 310.
<14> Там же. С. 311 - 318.

Вопрос о единстве государственной власти дискутировался в научных кругах XIX в. не только в Западной Европе и Северной Америке, но и в царской России. Так, известный общественный и государственный деятель времен правления Александра I и Николая I, реформатор М.М. Сперанский (1772 - 1839) в своих трудах неоднократно обращался к проблеме единства государственной власти. М.М. Сперанский был противником наличия у одного из государственных органов всей полноты власти в виде сосредоточения законодательных и исполнительных функций: "Наконец, смешение начал законодательных с упражнениями исполнительными, необходимость, в которую поставлены все департаменты, - составлять и уставы и наблюдать за их исполнением - есть четвертое неудобство и также важная причина многоделия" <15>. Однако при этом он выступал за полное единство государственной власти. Разделение власти в государстве, по мнению М.М. Сперанского, хотя и должно присутствовать, но должно являться исключительно функциональным. Причем такое условное деление может осуществляться лишь на исполнительную и законодательную власть, которые, по сути, являются властью единой, ибо действуют по воле государя и находят свое выражение в лице государя. "Обе власти сии, соединяясь в лице государя, не иначе как его волею действовать могут, а потому места, для каждой из них установляемые, в разуме настоящей государственной конституции не сами собою, но силою самодержавною существовать могут. Они в существе своем суть два отделения внутреннего государева кабинета; но в мнении народном представляют места внешние и умеряют собою самодержавие" <16>. Рассуждая о функциональном делении властей, М.М. Сперанский не упоминает судебную власть, так как он считал ее частью исполнительной власти <17>. Придерживаясь позиции первоочередности единства государственной власти и наличия лишь функционального ее разделения, он выделил важнейшую особенность в проблеме единства государственной власти, характерную для России и редко рассматриваемую в западных государственно-правовых доктринах. Эта особенность единства государственной власти виделась ему в своеобразном построении власти в регионах и взаимоотношении регионов с центром. В целях сохранения единства государственной власти на территории Российской империи М.М. Сперанский предлагал после переустройства имперской (центральной) власти реорганизовать власть губерний точно так же, как и центральную, только в меньшем размере и с полномочиями лишь на территории конкретной губернии. Предложенную схему реорганизации центральной и региональной властей он мыслил распространить и на местное управленческое звено - волости <18>. Тем самым можно утверждать, что М.М. Сперанский разработал в XIX в. модель обеспечения единства государственной власти на основе построения своеобразной вертикали власти.

<15> Сперанский М.М. Избранное. М.: РОССПЭН, 2010. С. 299.
<16> Сперанский М.М. Проекты и записки. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1961. С. 126.
<17> Там же. С. 172.
<18> Там же. С. 215 - 216.

Первая половина XIX в. в России характеризуется активными действиями декабристов, которые представляли собой определенный круг дворян, офицеров, желавших изменить существовавший на тот момент самодержавный строй в России. Однако в силу идейных разногласий в 1820-е гг. они разделились на два лагеря - Северное общество и Южное общество, каждый из которых подготовил свой проект Конституции России. Конституционный проект ("Русская правда") Южного общества предполагал обеспечение единства государственной власти России посредством создания особой "блюстительной власти" <19>. По мнению автора этого проекта П.И. Пестеля (1793 - 1826), лишь "блюстительная власть", вверенная Верховному Собору, а не "система сдержек и противовесов" сможет обеспечить единство государства, единство государственной власти при ее разделении на законодательную и исполнительную ветви. Верховный Собор через своих представителей в каждом из государственных органов и аппаратах региональных властей обеспечивал бы в регионах единую политику с центром <20>.

<19> Пестель П.И. Восстание декабристов. Документы. М.: Госполитиздат, 1958. С. 214.
<20> Там же. С. 214 - 215.

В конституционном проекте лидера Северного общества Н.М. Муравьева (1795 - 1843) был высказан иной взгляд на соотношение единства государственной власти и разделения властей, близкий по своему смыслу взглядам Т. Джефферсона. Здесь законодательная власть вверялась Народному вече, исполнительная - чиновникам во главе с императором, а судебная - системе судов во главе с Верховным судилищем <21>. Единство же государственной власти по "горизонтали" должно было обеспечиваться утверждением системы сдержек и противовесов. Предполагая учреждение федеративного государственно-территориального устройства, Н.М. Муравьев считал, что "вертикальное" единство государственной власти обеспечивали бы назначаемые императором "державные правители" в качестве глав субъектов Федерации <22>.

<21> См.: Лейст О.Э. История политических и правовых учений. М.: Зерцало, 2006. С. 408 - 410.
<22> Там же.

Краткий исторический экскурс в историю зарубежной и отечественной политико-правовой мысли XVIII - XIX вв. позволяет увидеть ряд отличительных черт в рассмотрении вопроса о единстве государственной власти. Во-первых, в этот исторический период, как и во все другие времена, власть, властвование рассматривались как необходимый атрибут государства. Во-вторых, как в зарубежной, так и в отечественной политико-правовой мысли сформировались два основных подхода к пониманию способа обеспечения единства государственной власти: первый - посредством создания системы сдержек и противовесов; второй - посредством создания единого государственного органа или должностного лица, аккумулирующего в себе полномочия каждой из существующих ветвей власти. В-третьих, очевидным является формирование модели взаимоотношения центра и регионов с целью обеспечения единства государственной власти, которая основана на принципе "мозаики", когда из общего списка вопросов ведения государства первая часть решается федерацией, вторая - регионом (субъектом), а третья - местным уровнем. В-четвертых, сформулированная в философских и политико-правовых трактатах авторитетных исследователей XVIII - XIX вв. идея единства государственной власти в соотношении с идеей разделения властей сыграла важную роль в развитии демократической правовой государственности ведущих западных стран и России, с течением времени воплотившись в один из важнейших конституционных принципов.