Мудрый Юрист

Следователь в уголовном процессе России: понятийно-правовые проблемы *

<*> Meshkov M.V., Gonchar V.V. Investigatorin in criminal procedure of Russia: concept-law problems.

Мешков Михаил Викторович, профессор кафедры предварительного расследования МосУ МВД России, кандидат юридических наук, доцент.

Гончар Владимир Владимирович, преподаватель кафедры предварительного расследования МосУ МВД России, кандидат юридических наук.

Данная статья посвящена некоторым проблемам понятийного аппарата уголовно-процессуального законодательства России, полномочиям следователя и следователя-криминалиста.

Ключевые слова: уголовно-процессуальное законодательство, проблемы уголовного судопроизводства, предварительное расследование, предварительное следствие, полномочия следователя, следователь, следователь-криминалист, правовое понятие в уголовном процессе.

The present article is devoted to certain problems of concepts of criminal-procedure legislation of Russia, powers of investigator and investigator-criminalist.

Key words: criminal-procedure legislation, problems of criminal judicial proceeding, preliminary investigation, powers of criminal judicial proceeding, investigator, investigator-criminalist, legal concept in criminal procedure.

В настоящее время в понятийном аппарате уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации понятие "следователь" на протяжении почти пятидесяти лет являлось одним из наиболее рациональных и стабильных.

Содержание данного понятия, закрепленного в п. 41 ст. 5 УПК РФ (а также в п. 7 ст. 34 предыдущего УПК РСФСР 1960 г.), было формально определено, отвечало потребностям следственной практики и не порождало проблем.

Однако в течение последних нескольких лет в действующее законодательство вносятся изменения, которые способны нарушить традиционные для российского уголовно-процессуального права, объективно обусловленные смысловые границы применения понятия "следователь", деформировать сущность и содержание данного понятия.

Первым негативным фактом подобного рода стало внесение в п. 40.1 ст. 5 УПК РФ, искусственно внедрившего в уголовно-процессуальный закон ущербное в правовом отношении понятие "следователь-криминалист" (Федеральный закон от 02.12.2008 N 226-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации").

Согласно определению, данному в п. 40.1 ст. 5 УПК РФ, следователь-криминалист - это должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также участвовать по поручению руководителя следственного органа в производстве отдельных следственных и иных процессуальных действий или производить отдельные следственные и иные процессуальные действия без принятия уголовного дела к своему производству".

Взятое в отрыве от иных норм, УПК РФ данное правовое предписание выглядит стилистически стройно и доступно для понимания. Однако в системе норм уголовно-процессуального законодательства оно, совершенно очевидно, является искусственным образованием, своего рода инородным телом, разрушающим понятийный аппарат уголовно-процессуального права.

Во-первых, потому что термин "следователь-криминалист" самим фактом своего существования деформирует традиционные подходы к пониманию сути и содержания понятия "следователь" и, таким образом, вредоносно воздействует на смысловое содержание норм УПК РФ, регулирующих досудебное производство по уголовному делу.

Во-вторых, потому что в силу своей юридической ничтожности положения п. 40.1 ст. 5 УПК РФ практическому применению не подлежат.

В этом несложно убедиться, более детально проанализировав положения п. 40.1 ст. 5 УПК РФ в сопоставлении и системном единстве с иными нормами уголовно-процессуального закона, определяющими порядок и правила досудебного судопроизводства.

Подобный анализ указывает на то, что следователь-криминалист, упомянутый в п. 40.1 ст. 5 УПК РФ, не является должностным лицом, уполномоченным осуществлять предварительное следствие по уголовному делу.

Дело в том, что согласно нормам УПК РФ предварительное следствие возможно только после возбуждения уголовного дела и принятия данного дела к своему производству конкретным участником уголовного процесса (следователем, дознавателем, руководителем следственного органа, начальником подразделения дознания), наделенным такими полномочиями. Однако среди лиц, обладающих правом принятия решения о возбуждении уголовного дела и правом принять уголовное дело к своему производству, следователь-криминалист не упомянут (ч. 1 ст. 146, ч. 1 ст. 156 УПК РФ).

Декларируемая в п. 40.1 ст. 5 УПК РФ возможность участия следователя-криминалиста в производстве отдельных следственных и иных процессуальных действий не может быть признана обоснованной, поскольку уголовно-процессуальный закон не предусматривает ни одного процессуального действия, регламент которого допускал бы участие в нем следователя-криминалиста в статусе участника уголовного процесса с присущими ему процессуальными функциями.

В настоящее время возможно утверждать, что существующий правовой статус следователя-криминалиста допускает его присутствие в ходе процессуальных действий лишь в качестве статиста или технического исполнителя распоряжений лица, производящего расследование. При этом действия следователя-криминалиста в подобной ситуации не имеют процессуально значимого характера.

При рассмотрении тезиса о возможности производства следователем-криминалистом отдельных следственных и иных процессуальных действий без принятия уголовного дела к производству (п. 40.1 ст. 5 УПК РФ) возникают следующие соображения:

  1. производство практически всех следственных действий и выполнение значительного количества иных процессуальных действий отнесено законом к компетенции определенных участников уголовного процесса, среди которых нет следователя-криминалиста.

В соответствии с УПК РФ следователь-криминалист не вправе производить: осмотр (ст. ст. 176, 177); осмотр трупа, эксгумацию (ст. 178); освидетельствование (ст. 179); следственный эксперимент (ст. 181); обыск (ст. 182); выемку (ст. 183); личный обыск (ст. 184), а также иные следственные действия, предусмотренные ст. ст. 92, 173, 185, 186, 186.1, 189, 192, 193, и некоторыми другими статьями УПК РФ.

По нашему мнению, существует лишь одно следственное действие, которое, вероятно, вправе произвести следователь-криминалист, это проверка показаний на месте (ст. 194 УПК РФ). Данный вывод следует из того, что закон не указывает на конкретных участников уголовного процесса, к компетенции которых относится производство данного следственного действия;

  1. рассматривая иные процессуальные действия (не являющиеся следственными), следует отметить, что следователь-криминалист также может выполнять лишь те из них, в регламенте которых законодатель не указал четкий перечень уполномоченных на их производство участников уголовного процесса.

Продолжая характеристику процессуальной компетенции следователя-криминалиста, нельзя не отметить, что, в соответствии с УПК РФ, он не вправе принимать процессуальные решения, в том числе решения о возбуждении уголовного дела, о задержании подозреваемого (обвиняемого), о привлечении в качестве обвиняемого, а также иные процессуальные решения, отнесенные законом к компетенции конкретных участников уголовного процесса, а именно:

Этот перечень процессуальной несостоятельности следователя-криминалиста при необходимости может быть продолжен, однако и приведенных фактов, по нашему мнению, вполне достаточно для утверждения, что следователь-криминалист фактически лишен процессуальных полномочий, необходимых для осуществления уголовно-процессуальной деятельности вообще и для производства предварительного следствия - в частности.

Возможно предположить, что при выборе термина для рассматриваемого субъекта, т.е. практически лишенного права производства предварительного следствия, у авторов проекта п. 40.1 ст. 5 УПК РФ (и у законодателя) не было никаких объективных оснований для использования слова "следователь" даже в сочетании с термином "криминалист", так как в действительности следователь-криминалист не следователь, а некий процессуальный суррогат, лишенный процессуальной формы и не вписывающийся в правовую систему координат понятийного аппарата уголовного судопроизводства.

В подобной ситуации, для недопущения дальнейшего разрушения понятийного аппарата, следует признать необходимым как можно более скорое признание п. 40.1 ст. 5 УПК РФ утратившим силу.

Если этого не осуществить в ближайшее время, то никто не может гарантировать, что в уголовном процессе не появятся еще более странные и функционально ущербные участники. Например, такие как "дознаватель-криминалист", "судья-криминалист" и, вполне возможно, "защитник-криминалист".

Вызывает обеспокоенность то, что в настоящее время, вместо исправления рассматриваемой ситуации, она усугубляется. Не считаясь с фактом более чем полувекового существования правового понятия "следователь", закрепленного в п. 41 ст. 5 УПК РФ, законодатель ввел еще одно понятие "следователь", которое по своему содержанию принципиально отличается от положений, закрепленных в УПК РФ. Так, в содержание понятия "следователь", закрепленного в п. 4 ст. 4 Федерального закона от 28 декабря 2010 г. N 403-ФЗ "О Следственном комитете Российской Федерации", помимо непосредственно следователей включены и следователи-криминалисты.

Подобное нововведение необоснованно и юридически несостоятельно в силу следующих причин.

  1. Оно вступает в противоречие с нормами УПК РФ, в соответствии с которыми "следователь" (п. 41 ст. 5) и "следователь-криминалист" (п. 40.1 ст. 5) рассматриваются как различные по своим функциям и правовому статусу субъекты правоприменения.
  2. Указанное решение противоречит здравому смыслу, юридическому и фактическому положению дел в уголовном судопроизводстве, так как необоснованно уравнивает статус "следователя", т.е. полноправного участника уголовного судопроизводства, обладающего широким объемом полномочий в сфере расследования преступлений, со статусом "следователя-криминалиста", практически лишенного каких бы то ни было процессуальных полномочий.
  3. Данное решение усугубляет проблему деформации понятийного аппарата УПК РФ, обременяет язык закона понятийно-правовым балластом, продолжает негативную тенденцию тиражирования в нормах права "виртуальных" участников уголовного процесса, затрудняет понимание и применение закона.

Как было указано выше, оптимальным решением проблемы, вызванной введением в УПК понятия следователь-криминалиста, было бы скорейшее признание п. 40.1 ст. 5 УПК РФ утратившим силу.

До внесения подобных изменений в действующую правовую базу правоприменителю в процессе уголовно-процессуальной деятельности следует руководствоваться правилами, установленными ст. 7 УПК РФ, а именно:

  1. не применять федеральный закон, противоречащий УПК РФ;
  2. установив несоответствие федерального закона или иного нормативного правового акта нормам УПК РФ, руководствоваться УПК РФ.