Мудрый Юрист

Особенности квалификации убийства, сопряженного с незаконным лишением свободы и корыстно-насильственными преступлениями против общественной безопасности *

<*> Duduniya N.T. Peculiarities of qualification of murder combined with illegal deprivation of freedom and lucrative-violation crimes against public security.

Дудуния Николай Томазович, старший следователь Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Смоленской области.

В статье рассматриваются проблемы квалификации убийства, сопряженного с другими преступлениями: незаконным лишением свободы, торговлей людьми, использованием рабского труда, пиратством и др., даются практические рекомендации правоприменителям.

Ключевые слова: убийство, незаконное лишение свободы, торговля людьми, использование рабского труда, пиратство, проблемы квалификации.

The article considers the problems of qualification of murder combined with other crimes: illegal deprivation of freedom, human traffic, use of slave labor, piracy and etc., gives practice recommendations to legal practitioners.

Key words: murder, illegal deprivation of freedom, use of slave labor, piracy, problems of qualification.

Незаконное лишение свободы состоит в реальном ограничении возможности передвижения потерпевшего и выражается также в насилии над личностью, его свободой перемещения в неограниченном пространстве. В то же время не являются уголовно наказуемыми действия, связанные с лишением свободы человека на законных основаниях, а именно, например, заключение под стражу, задержание подозреваемого в совершении преступления и в других случаях, строго предусмотренных законом. Статья 127 УК РФ по сравнению со ст. 126 УК РФ не содержит таких объективных и субъективных признаков деяния, как угроза применения насилия, а также корыстный мотив преступления, что, исходя из анализа судебной практики по таким уголовным делам, представляется неоправданным <1>.

<1> Кошаева Т.О. Вопросы применения уголовного законодательства в судебной практике об ответственности за похищение человека и незаконное лишение свободы // Юридическая литература. 2008; СПС "КонсультантПлюс".

В соответствии с Обзором кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2002 г., "действия лиц, направленные на убийство, если они были связаны еще и с похищением или незаконным лишением свободы потерпевшего, полностью охватываются соответствующей статьей закона, предусматривающей ответственность за убийство, и не требуют дополнительной квалификации по ст. ст. 126 и 127 УК РФ" <2>.

<2> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. N 8. С. 20.

Возникает вопрос, что считать "соответствующей статьей закона, предусматривающей ответственность за убийство"? Если убийство сопряжено с похищением человека, то имеется в виду п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, а если сопряжено с незаконным лишением свободы? Ведь уголовный закон не содержит подобной нормы.

На наш взгляд, убийство, сопряженное с незаконным лишением свободы, следует толковать аналогично с похищением человека, т.е. оно может быть совершено или до незаконного лишения свободы (с целью облегчить его совершение), или в процессе незаконного лишения свободы (например, с целью устранения препятствий), либо после незаконного лишения свободы (с целью скрыть незаконное лишение свободы или по мотиву мести за оказанное сопротивление, или по иным причинам). При этом убийство может быть совершено как в отношении лица, незаконно лишенного свободы, так и в отношении других лиц, однако обязательно установление того, что оно было совершено в связи с незаконным лишением свободы.

Исходя из этого, деяния следует квалифицировать по совокупности ст. 127 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ (в зависимости от цели незаконного лишения свободы либо с целью облегчить его совершение, либо с целью скрыть незаконное лишение свободы); или же по ст. 127 и ч. 1 ст. 105 УК (по мотиву мести за оказанное сопротивление).

Особое практическое значение имеет отграничение ст. 127.1 УК РФ от иных посягательств на личную свободу человека, которые совершаются с корыстной целью и насилием одновременно. По мнению А.В. Иванчина, насилие является конститутивным признаком любой разновидности торговли людьми, что сводит на нет применение основного состава этого преступления <3>. Однако данная позиция является спорной. В соответствии со ст. 3 Протокола "О предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее", дополняющего Конвенцию ООН "Против транснациональной организованной преступности", согласие жертвы торговли людьми на запланированную эксплуатацию не принимается во внимание <4>. Таким образом, не исключены случаи, когда жертва согласна на действия, связанные с ее куплей-продажей. Более того, по результатам криминологического исследования пострадавших от торговли людьми, проведенного международными и отечественными аналитиками, значительная часть жертв секс-рабства оказалась вовлеченной в занятие проституцией в результате обмана или под принуждением <5>.

<3> См.: Иванчин А.В. Современные разновидности российской и мировой преступности: состояние, тенденции, возможности и перспективы противодействия // Сборник научных трудов / Под ред. д.ю.н., проф. Н.А. Лопашенко. Саратов: Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: Сателлит, 2005. С. 159.
<4> Собрание законодательства РФ. 2004. N 40. Ст. 3884.
<5> См.: Буряк М.Ю. Торговля людьми и борьба с ней: Монография. Владивосток, 2006. С. 10 - 11.

Как отмечает Д.В. Ивашкин, после включения в систему преступлений против личной свободы человека преступления, предусматривающего уголовную ответственность за торговлю людьми, возникла определенная правовая коллизия между нормами главы 17 УК РФ, потому как отдельные действия, образующие состав преступления похищения человека и торговли людьми, могут совпадать по объективным и субъективным признакам <6>.

<6> Ивашкин Д.В. Отграничение торговли людьми от смежных составов преступлений // Российский следователь. 2008. N 20; СПС "КонсультантПлюс".

По мнению названного автора, в тех случаях, когда похищается потерпевшая сторона в целях ее торговли, имеет место конкуренция уголовно-правовых норм: п. "з" ч. 2 ст. 126 и п. "е" ч. 2 ст. 127.1 УК РФ соотносятся между собой как общая и специальная нормы. Согласно ч. 3 ст. 17 УК РФ: "Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме". Поэтому такие действия следует квалифицировать по п. "е" ч. 2 ст. 127.1 УК РФ. Однако в тех случаях, когда лицо сначала похитило человека, а затем у него возник умысел на его продажу или иные действия в рамках торговли человеком, то квалификация содеянного должна производиться по правилам реальной совокупности преступлений (по ч. 1 ст. 126 и ч. 1 ст. 127.1 УК РФ) <7>.

<7> Там же.

Представляется, что в случаях совершения убийства, сопряженного с торговлей людьми или использованием рабского труда, содеянное следует квалифицировать аналогично, как и убийство, сопряженное с незаконным лишением свободы: по совокупности ст. 127.1 (ст. 127.2) и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ или же по ст. 127.1 (ст. 127.2) и ч. 1 ст. 105 УК.

Проблемы несколько иного характера возникают при квалификации убийства, сопряженного с пиратством, хищением либо вымогательством ядерных материалов или радиоактивных веществ (ст. 221 УК РФ); оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ); наркотических средств или психотропных веществ, а также растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества (ст. 229 УК РФ).

На первый взгляд, объективная сторона пиратства имеет признаки грабежа или разбоя, так как нападение осуществляется в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. Однако определяющим признаком, отличающим пиратство от преступлений против собственности, является то, что нападение осуществляется на морское или речное судно. В результате логического и систематического толкования, можно прийти к выводу о бланкетности данной нормы, и, соответственно, необходимости обращения к Женевской конвенции об открытом море от 29 апреля 1958 г. <8>, ратифицированной Президиумом Верховного Совета СССР от 20 октября 1960 г. и вступившей в силу 30 сентября 1962 г., в которой определен перечень действий, отнесенных к пиратству. В частности, к пиратству относится: "1) любой неправомерный акт насилия, задержания или грабежа, совершаемый с личными целями экипажем или пассажирами какого-либо частновладельческого судна или частновладельческого летательного аппарата и направленный: a) в открытом море против какого-либо другого судна или летательного аппарата или против лиц или имущества, находящихся на их борту; b) против какого-либо судна или летательного аппарата, лиц или имущества в месте, находящемся за пределами юрисдикции какого бы то ни было государства..." <9>. Из этого можно сделать вывод, что пиратство может совершаться только в открытом море, т.е. в месте, находящемся за пределами юрисдикции какого бы то ни было государства.

<8> Ведомости СССР. 1962. N 46. Ст. 457.
<9> Женевская конвенция об открытом море от 29 апреля 1958 г. (ст. 15) // Ведомости СССР. 1962. N 46. Ст. 457.

Возникает вопрос, как правильно квалифицировать убийство, сопряженное с пиратством: по совокупности с п. "з" ч. 2 ст. 105 (сопряженное с разбоем) (но ведь нельзя ставить знак равенства между пиратством и разбоем?) или с п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ (в целях скрыть преступление или облегчить его совершение)?

Подобная ситуация возникает с квалификацией убийства, сопряженного с хищением либо вымогательством ядерных материалов или радиоактивных веществ; оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств; наркотических средств или психотропных веществ, а также растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества. Понятие хищения указанных предметов не совпадает с понятием хищения чужого имущества, во-первых, по предмету; во-вторых, для субъективной стороны составов преступлений, ст. ст. 221, 226 и 229 УК РФ, корыстная цель и корыстный мотив не являются обязательными признаками, в отличие от хищения чужого имущества. В силу чего представляется не вполне корректным квалифицировать убийство, сопряженное с преступлениями, предусмотренными ст. ст. 221, 226 и 229, по совокупности с п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ (сопряженное с разбоем).

В связи с указанным необходимо отметить, что во избежание существующих в судебной практике и теории уголовного права проблем квалификации убийства, сопряженного с совершением корыстно-насильственных преступлений против личности и общественной безопасности, следует отказаться от квалифицирующих признаков убийства, сопряженного с совершением каких-либо преступлений, а в зависимости от цели и мотива убийства, квалифицировать соответствующие составы преступления по совокупности с п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ (с целью облегчить совершение соответствующего преступления, либо с целью скрыть его); или же с ч. 1 ст. 105 УК (по мотиву мести за оказанное сопротивление).