Мудрый Юрист

Механизм имплементации рекомендательных актов международных организаций во внутригосударственное законодательство

Бризкун Константин Александрович, аспирант отдела международного публичного права ИЗиСП.

Исследуются вопросы, связанные с совершенствованием механизма имплементации рекомендательных актов во внутригосударственное законодательство. Показана необходимость закрепления полномочий в сфере имплементации рекомендательных актов за федеральными органами исполнительной власти, а также целесообразность проведения мониторинга рекомендательных актов, вынесенных в отношении Российской Федерации.

Ключевые слова: международные организации, рекомендательные акты, имплементация, мониторинг.

Implementation mechanism of recommendatory acts of international organizations into domestic legislation

K.A. Brizkun

The article concerns issues of improvement of implementation mechanism of recommendatory acts of international organizations into domestic legislation. The article illustrates the necessity of assignment of powers in the field of implementation of recommendatory acts of international organizations to federal executive authorities and suitability of monitoring of recommendatory acts addressed to the Russian Federation.

Key words: international organizations, recommendation acts, implementation, monitoring.

Развитие российского законодательства зависит от ряда внешних факторов, среди которых особое место занимают нормы международного права и рекомендательные акты международных организаций, вынесенные в отношении Российской Федерации. В отечественной науке и практике международного права традиционно особое внимание придается реализации юридически обязательных норм в российском законодательстве, что обусловлено самой природой международного права, принципом добросовестного соблюдения международных обязательств, положениями Венской конвенции о праве международных договоров и ч. 4 ст. 15 Конституции РФ <1>. Вместе с тем реализации положений международных норм, не носящих юридически обязательного характера, уделено значительно меньше внимания. На практике это приводит к тому, что рекомендации международных организаций в ряде случаев не учитываются органами государственной власти. Однако значимость рекомендаций международных организаций зачастую не ниже значимости юридически обязательных актов, поскольку большинство из них носит рекомендательный характер. Рекомендательные акты международных организаций часто аккумулируют опыт государств-участников по вопросам своей деятельности, представляют государствам возможность более гибко подходить к решению тех или иных проблем. В других случаях рекомендации, напротив, оказываются неэффективными. Вместе с тем любая рекомендация, вынесенная международными организациями, требует учета и анализа, с тем чтобы определить целесообразность ее применения.

<1> См., например: Зимненко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации. Общая часть: Курс лекций. М., 2010; Каширкина А.А., Морозов А.Н. Новые границы соотношения международного и национального права как результат сотрудничества государств по противодействию терроризму // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2010. N 1. С. 143 - 152; Осминин Б.И. Заключение и имплементация международных договоров и внутригосударственное законодательство. М., 2010; Он же. Принятие и реализация государствами международных договорных обязательств. М., 2006; Тиунов О.И., Каширкина А.А., Морозов А.Н. Международные межведомственные договоры Российской Федерации. М., 2008; Тиунов О.И. Принцип соблюдения международных обязательств. М., 1979; Тузмухамедов Б.Р. Международное право в конституционной юрисдикции: Хрестоматия. М., 2006.

Как справедливо отмечает Б.В. Ганюшкин, "деятельность международных организаций направлена на согласование, на координацию деятельности государств, а не на подчинение их организации. Именно поэтому решения международных организаций по вопросам существа их деятельности, за исключением специально оговоренных случаев, имеют характер рекомендаций" <2>. А.А. Ковалев обращает внимание на то, что "решения международных организаций, не наделенных правомочиями принятия обязательных международно-правовых норм, принимаются, как правило, в форме резолюций, не обладающих обязывающей силой. В литературе такие особые нормы, источником которых являются решения международных экономических организаций, получили название рекомендательных норм" <3>. А.Я. Капустин подчеркивает, что "сегодня наиболее распространенной является практика принятия ММПО (международные межправительственные организации. - К.Б.) рекомендательных, декларативных и иных видов юридически не обязывающих актов" <4>.

<2> Международное право: Учебник / Под ред. Н.Т. Блатовой, Л.А. Моджорян. М., 1979. С. 427.
<3> Ковалев А.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности: Учеб. пособие. М., 2007. С. 142.
<4> Капустин А.Я. Международные организации в глобализирующемся мире. М., 2010. С. 293.

Г.И. Тункин указывал на то, что "основные постановления международных организаций имеют рекомендательный характер", считал, что это свойственно международным организациям как межгосударственным образованиям <5>. И.И. Лукашук выделял особый принцип целесообразности или пропорциональности, используемый при определении соотношения правового и неправового регулирования, который обусловлен тем, "что создание новых норм права - весьма трудоемкий процесс, а правовое регулирование не отличается гибкостью. Поэтому следует изучать возможность урегулирования более простыми средствами, например резолюцией международного органа или неправовым международным соглашением, договоренностью" <6>. О.Г. Зайцева отмечает, что современные международные межправительственные организации "обладают определенными (порою весьма значительными) возможностями воздействия на политику государств-членов и на международные отношения в целом с помощью специфических методов и средств, которые присущи этому международному институту и включают возможности согласования и принятия в рамках ММПО тех или иных актов, предусматривающих регулирование общих или специальных областей международных отношений, проведение многосторонних переговоров и иных способов разработки путей решения международных проблем" <7>. Это обусловливает значение рекомендаций как основных средств достижения целей международных организаций.

<5> См.: Тункин Г.И. Теория международного права. М., 2006. С. 304.
<6> Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997. С. 25.
<7> Зайцева О.Г. Международные межправительственные организации. М., 1983. С. 3 - 4.

Наибольшую выгоду из реализации имплементации рекомендательных актов государство может извлечь при условии существования развитого механизма имплементации положений таких актов во внутригосударственное законодательство, формулирования критериев, в соответствии с которыми будет происходить определение положений рекомендательных актов, подлежащих имплементации, а также фиксации полномочий в этой сфере.

В настоящее время в практике Российской Федерации отсутствует единообразный механизм имплементации положений рекомендательных актов международных организаций, под которым мы понимаем систему мер, предпринимаемых государствами и международными организациями в целях оценки целесообразности имплементации тех или иных положений рекомендательных актов, а также их реализации.

При анализе механизма имплементации рекомендательных норм международных организаций, на наш взгляд, целесообразно использовать некоторые методологические подходы, выработанные теорией государства и права относительно реализации правовых норм. В частности, представляет интерес позиция Ю.С. Решетова, согласно которой "реализация правовых норм состоит из их применения при властном признании соответствующим органом наличия или отсутствия определенных юридических фактов, при назначении лица на соответствующую должность, а также при применении определенных процессуальных норм" <8>. Касательно положений рекомендательных актов это может быть интерпретировано таким образом, что для их реализации необходимо властное признание соответствующим органом наличия или отсутствия соответствующего юридического факта, при котором уместно их применение. При этом таким властным органом может быть орган как государства, так и международной организации. Кроме того, необходимо выявление властного органа, уполномоченного на инициирование процедуры имплементации.

<8> Решетов Ю.С. Реализация норм советского права: Системный анализ. Казань, 1989. С. 14.

Для совершенствования механизма имплементации рекомендательных актов требуется разделение компетенции органов государственной власти в этом вопросе и определение органа, ответственного за инициирование процедуры имплементации. В.Г. Вишняков справедливо отмечает, что "изучение состояния работы по реализации модельных законов показывает, что в государствах нет еще отлаженной системы и последовательности в этом деле. Отсутствует практика закрепления должностных лиц, которые осуществляли бы контроль за выполнением положений модельных законов, несли ответственность за гармонизацию законов и иных нормативных актов" <9>.

<9> Право и межгосударственные объединения / Под общ. ред. В.Г. Вишнякова. СПб., 2003. С. 261.

Подобная практика необходима и в отношении процедур международных организаций. Например, подвергая анализу проблемы имплементации Венской конвенции об охране озонового слоя (1985), П.М. Лоуренс приходит к выводу о том, что "относительно имплементации обычно секретариат, созданный Конвенцией о защите озонового слоя, должен играть значимую роль в мониторинге и в координации встреч сторон в случае, если положения Конвенции полностью подлежат имплементации в национальное законодательство" <10>.

<10> Lawrence P.M. International Legal Regulation for Protection of the Ozone Layer: Some Problem of Implementation // Journal of Environmental Law. Vol. 2. No. 1. P. 50.

Изучая проблемы защиты прав мигрантов, А. Беттс заключает, что развитие рамок "мягкого права" в этой сфере должно осуществляться на основе двух базовых элементов: (1) консолидации существующих норм в сфере защиты прав человека в своде руководящих принципов для различных групп и (2) развитых механизмов внутриорганизационного взаимодействия в целях обеспечения имплементации этих норм и принципов <11>. В частности, он полагает, что Верховный комиссар ООН по правам человека мог бы играть продуктивную роль в вопросах разработки переговоров по рамкам "мягкого права" и надзора за такими переговорами, а также в совместной реакции на имплементацию данных рамок <12>. "Рамки сами по себе могли бы обеспечить авторитетное, но не обязывающее руководство государствам, в то же время допуская свод общих пониманий и практик по таким вопросам, как "временная защита", "распределение бремени" и "долгосрочные решения" в отношении возможных уязвимых мигрантов" <13>.

<11> См.: Betts A. Towards a "Soft Law" Framework for the Protection of Vulnerable Irregular Migrants // International Journal of Refugee Law. Vol. 22. No. 2. P. 209.
<12> Ibid. P. 216.
<13> Betts A. Op. cit. P. 236.

А.Е. Бойль обращает внимание на то, что, "поскольку международные институты являются необходимым компонентом в развитии и применении правил и стандартов защиты окружающей среды, тем более важно сконцентрировать внимание на обеспечении эффективности их работы. В этом отношении важны четыре характеристики... Во-первых, влияние сообщества будет эффективным только при правильном формулировании его интереса... Во-вторых, публичность является существенным элементом, если эти институты благосклонны по отношению к широкой публике... В-третьих, в целях обеспечения соответствия договорным обязательствам институт должен предпринять меры по достижению независимости от соответствующего государства... Наконец, должна быть поставлена проблема несогласных меньшинств, если режим защиты окружающей среды должен установить общие правила и имплементировать общую политику, которой следуют все государства-члены" <14>.

<14> Boyle A.E. Saving the World? Implementation of International Environmental Law through International Institutions // Journal of Environmental Law. Vol. 3. No. 2. P. 245.

Ю. Хабермас справедливо полагает, что "законодательные решения Генеральной Ассамблеи ООН и Совета Безопасности требуют усиленной, пусть даже лишь косвенно действенной легитимации со стороны хорошо осведомленной мировой общественности. Наряду с другими возможностями в связи с этим важную роль играет "постоянное присутствие неправительственных организаций" (обладающих правом слушания в структурах ООН и обязанностью представлять отчеты в национальных парламентах)" <15>. Однако мы не согласны с той позицией, что "эта слабая легитимация достаточна для деятельности ООН лишь в том случае, если она ограничивается охраной таких ясно указанных прав, как защита от агрессии, международного насилия, массовых нарушений прав человека" <16>. По нашему мнению, нет никаких оснований для отстранения неправительственных организаций от рассмотрения "менее значимых" вопросов, связанных с реализацией рекомендательных актов международных организаций.

<15> Хабермас Ю. Расколотый Запад. Пер. с нем. М., 2008. С. 165.
<16> Там же.

Ю.А. Тихомиров отмечает, что "после имплементации международных стандартов нужны программные мероприятия по их реализации. Речь идет о трех моментах. Первый - определение либо единообразных, либо вариативных форм приведения национальных законодательств в соответствие с международными стандартами. Понятия, термины, доктрины, обычаи, сделанная ранее оговорка используются в полной мере. Второй - формирование новых структур либо изменение действующих органов. Третий - введение новых процедур деятельности органов и решения правовых вопросов" <17>.

<17> Тихомиров Ю.А. Государство: преемственность и новизна: Науч. изд. М., 2011. С. 71.

Е.А. Юртаева подчеркивает, что "для того, чтобы рекомендательный законодательный акт был реализован, необходимо наличие по меньшей мере двух условий: во-первых, готовность государств к восприятию принципиальной, основной их (модельных актов, предлагаемых к использованию в национальном законодательстве. - К.Б.) части (объективная готовность государства, обусловленная уровнем его экономико-социального и политического развития) и, во-вторых, готовность государств к взаимосогласованному сближению позиций по вопросам, представляющим обоюдный интерес" <18>. Она также обращает внимание на то, что "в рамках СНГ не существует ни специального механизма контроля за реализацией государствами - участниками Содружества рекомендательных законодательных актов или принуждения к использованию таких актов, ни даже органа, отслеживающего взаимовлияние национального правотворческого процесса и модельного законотворчества межпарламентских органов. Государства сами определяют, насколько целесообразно при разработке национального законодательства обращение к таким актам, насколько предлагаемая законодательная модель адаптируема к национальным условиям конкретной страны" <19>.

<18> Право и межгосударственные объединения. С. 64.
<19> Там же. С. 64 - 65.

Вместе с тем мы не можем полностью согласиться с мнением А.Н. Морозова, полагающего, что "сложность вопроса о гармонизации законодательств с помощью модельных законов состоит в том, что невозможно создать организационно-правовой механизм их реализации. Рекомендательный характер модельных законов не может подразумевать никакого механизма их исполнения. Иначе это были бы не рекомендательные акты, а решения международной организации, носящие обязательный характер для государств-участников" <20>.

<20> Международное право и национальное законодательство. М., 2009. С. 285.

С нашей точки зрения, данное утверждение справедливо, если подходить к организационно-правовому механизму реализации учредительного акта организации как к механизму выполнения в соответствии с уставом организации обязательств государства, касающихся соблюдения соответствующих контрольных процедур, например в части представления рекомендаций на рассмотрение компетентным властям, направления отчетов об их реализации в международную организацию. В таком случае контроль за выполнением рекомендаций обусловлен не самой рекомендацией, а соответствующим международно-правовым договором, а значит, процедуры оценки и реализации рекомендаций проходят в рамках исполнения государством своих обязательств по договору. Например, обязанность представлять рекомендации на рассмотрение национальных правительств предусмотрена Уставом МОТ. В соответствии со ст. 62 Устава Всемирной организации здравоохранения (1946) "каждый член ежегодно представляет доклад относительно мер, принятых в отношении рекомендаций, сделанных ему Организацией, а также в отношении конвенции, соглашений и правил".

Однако мы полагаем, что механизм реализации рекомендательных актов обусловлен не столько соблюдением обязательств государств по международному договору - уставу организации, сколько необходимостью совершенствования законодательства, а также реализацией принципа сотрудничества государств. Механизм имплементации рекомендательного акта не тождествен реализации учредительного акта организации, а имеет собственную природу. Данный механизм складывается из мер, предусмотренных уставом организации в целях реализации положений рекомендательных актов, а также из действий, самостоятельно предпринимаемых государством с целью оценки целесообразности использования тех или иных положений и их имплементации во внутреннее законодательство.

В настоящее время механизм имплементации рекомендательных актов во внутригосударственное законодательство находится в стадии становления.

Одним из правовых механизмов, способствующих повышению эффективности имплементации рекомендательных актов, может выступить мониторинг вынесения рекомендаций в адрес Российской Федерации, а также их реализации в российском законодательстве или ином применении (далее - мониторинг рекомендательных актов). По нашему мнению, мониторинг рекомендательных актов должен стать наиболее значимой частью механизма имплементации рекомендательных актов.

Представляется, что мониторинг рекомендательных актов имеет определенное сходство с правовым мониторингом, хотя не тождествен ему.

Д.Б. Горохов определяет правовой мониторинг "как систему информационных наблюдений, дающую возможность анализировать и оценивать: 1) результаты нормотворческой деятельности, прежде всего законопроектной (правотворческий процесс); 2) качество нормативных правовых актов, принятых тем или иным правотворческим органом в соответствии с предоставленной ему правотворческой компетенцией; 3) эффективность их практического действия, реализации (правоприменительный процесс)" <21>.

<21> Правовой мониторинг: Науч.-практ. пособие. М., 2009. С. 19.

Руководствуясь указанным определением, на наш взгляд, понятие мониторинга рекомендательных актов целесообразно сформулировать с учетом их особой природы и отличия от юридически обязательных актов, а именно как систему информационных наблюдений, дающую возможность анализировать и оценивать: 1) рекомендательные акты международных организаций, адресатом которых является Российская Федерация; 2) целесообразность имплементации рекомендательных актов во внутригосударственное законодательство; 3) эффективность реализации положений рекомендаций.

Функция осуществления мониторинга рекомендательных актов должна быть возложена на федеральные органы исполнительной власти. Однако в настоящее время в положениях о федеральных органах исполнительной власти отсутствуют соответствующие нормы.

Указанные причины оказывают влияние на эффективность законопроектной работы в рамках соответствующего органа в части имплементации положений рекомендательных актов, поскольку отдельные должностные лица во многих случаях не заинтересованы в проведении мониторинга рекомендательных актов и внесении в Правительство РФ корреспондирующих предложений об их имплементации. По нашему мнению, для улучшения ситуации необходимо включение в положения о федеральных органах исполнительной власти норм, согласно которым органы обязаны были бы проводить мониторинг рекомендаций и модельных законов. Введение данных норм не потребует затрат из федерального бюджета, поскольку проведение мониторинга рекомендательных актов и инициирование соответствующих процедур имплементации можно осуществлять в пределах установленной штатной численности и формы оплаты труда соответствующих федеральных органов исполнительной власти.

В российской науке распространен подход, в соответствии с которым правовой мониторинг в федеральных органах исполнительной власти рассматривается как их дополнительная функция, "вытекающая из двух основных: принятия нормативных правовых актов (нормативно-правовое регулирование в установленных для федеральных органов исполнительной власти сферах деятельности), контроля и надзора за их исполнением". Указанная дополнительная функция "обеспечивает осуществление двух основных функций" <22>. Мониторинг рекомендательных актов также целесообразно рассматривать как дополнительную функцию федеральных органов исполнительной власти, которая вытекает как из указанных функций, так и из функции обеспечения международного сотрудничества.

<22> Горохов Д.Б., Глазкова М.Е. Организация правового мониторинга в системе федеральных органов исполнительной власти // Журнал российского права. 2008. N 4. С. 22.

Как справедливо указывает Д.Б. Горохов, "государственная деятельность по исполнению функции проведения правового мониторинга, как и всякая иная, должна осуществляться, во-первых, на плановой основе; во-вторых, иметь координацию; в-третьих, методическое обеспечение; в-четвертых, быть подконтрольной; в-пятых, высшие органы власти должны осуществлять общее руководство этой деятельностью" <23>. По нашему мнению, данное утверждение в полной мере применимо и к мониторингу рекомендательных актов международных организаций.

<23> Горохов Д.Б. Правовой мониторинг: концепция, направления институализации, состояние законодательства и перспективы // Законодательство и экономика. 2009. N 7. С. 40.

Д.Б. Горохов, Е.И. Спектор и М.Е. Глазкова обращают внимание на то, что "в настоящее время в России на федеральном уровне отсутствует нормативное правовое регулирование вопросов организации и проведения правового мониторинга" <24>. Следует согласиться с авторами в том, что нормативной базой указанной деятельности должны стать Федеральные законы "О нормативных правовых актах Российской Федерации", "О порядке принятия федеральных конституционных законов и федеральных законов", а также указ Президента РФ или постановление Правительства РФ. В структуре первого из названных Федеральных законов необходимо наличие самостоятельной главы "Мониторинг нормативных правовых актов", при этом "организацию правового мониторинга и порядок его проведения следовало бы урегулировать на подзаконном уровне соответствующими нормативными правовыми актами Президента РФ или Правительства РФ" <25>.

<24> Горохов Д.Б., Спектор Е.И., Глазкова М.Е. Правовой мониторинг: концепция и организация // Журнал российского права. 2007. N 5. С. 27.
<25> Там же. С. 35.

Представляется целесообразным внесение специальной главы в проект Федерального закона "О нормативных правовых актах Российской Федерации". Кроме того, следует принять специальные акты Президента РФ или Правительства РФ, посвященные мониторингу рекомендательных актов, в которых необходимо закрепить понятие такого мониторинга, основные методологические подходы к его проведению, распределение компетенции между органами исполнительной власти.

Основным правовым актом, регулирующим проведение правового мониторинга, является Указ Президента РФ от 20 мая 2011 г. N 657 "О мониторинге правоприменения в Российской Федерации". Из определения, приведенного в Указе, следует, что мониторинг ограничен правовыми актами и не учитывает рекомендательные акты и иные явления международной нормативной системы. Вместе с тем представляется возможным использовать положения Указа для разработки нормативного правового акта, регулирующего отношения в сфере проведения мониторинга рекомендательных актов.

Целесообразно внести изменения в положения о федеральных органах исполнительной власти, в соответствии с которыми на указанные органы будут возлагаться функции по проведению мониторинга рекомендательных актов в сферах, соответствующих их компетенции.

Д.Б. Горохов выделяет следующие этапы проведения правового мониторинга: 1) определение и конкретизация цели мониторинга, выбор его вида; 2) определение объекта мониторинга с учетом конкретизации его цели; 3) определение круга субъектов мониторинга, их полномочий и ответственности по проведению мониторинга; определение круга должностных лиц, ответственных за его проведение; 4) разработка программы и плана проведения мониторинга; 5) непосредственные мониторинговые наблюдения, их анализ и оценка; 6) итог мониторинга (включает в себя подготовку документа по результатам его проведения) <26>.

<26> См.: Правовой мониторинг: Науч.-практ. пособие. С. 26 - 27.

Этапы проведения мониторинга рекомендательных актов должны отличаться от этапов правового мониторинга, что обусловлено их особой природой.

Первая стадия проведения мониторинга рекомендательных актов должна быть связана с анализом содержания рекомендательных актов, адресованных Российской Федерации, оценкой целесообразности имплементации положений тех или иных рекомендательных актов. Представляется, что федеральным органам исполнительной власти необходимо проводить оценку содержания рекомендаций. По итогам такой оценки должно выноситься мотивированное заключение о целесообразности реализации соответствующих положений, которое затем представляется в Правительство РФ или орган, ответственный за проведение мониторинга рекомендательных актов.

Вторая стадия проведения мониторинга рекомендательных актов возможна в случае принятия Правительством РФ или органом, ответственным за мониторинг рекомендательных актов, положительного решения о реализации рекомендации. Эта стадия включает в себя оценку эффективности реализации той или иной рекомендации. В ходе такого анализа должен учитываться порядок реализации рекомендации (принятие нормативного правового акта, иное использование). В случае принятия правового акта на основе рекомендации допустимо использование результатов правового мониторинга соответствующего правового акта. Меры, осуществляемые на второй стадии, должны проводиться в течение разумного срока после завершения первой стадии (не менее одного года).

Еще одним важным элементом совершенствования механизма имплементации рекомендательных актов во внутригосударственное законодательство является участие заинтересованных институтов гражданского общества, в том числе научных организаций, представителей бизнеса и некоммерческих организаций, в проведении мониторинга рекомендательных актов и формулирование предложений об имплементации соответствующих рекомендаций.

Д.Б. Горохов верно указывает, что "при осуществлении правового мониторинга представляется необходимым установление взаимодействия государственных органов с институтами гражданского общества (научные, общественные организации, средства массовой информации, бизнес-сообщества: РСПП, ТПП РФ и проч.)" <27>. Мы полагаем, что данное утверждение будет верным и для мониторинга рекомендательных актов.

<27> Горохов Д.Б. Правовой мониторинг как приоритетное направление науки и государственной политики // Адвокат. 2008. N 11. С. 120.

Следует согласиться с Е.А. Юртаевой, по мнению которой "многовариантное, творческое использование предлагаемых МПА (Межпарламентской Ассамблеей государств - участников СНГ. - К.Б.) рекомендательных законодательных моделей позволит оптимизировать организационную структуру национального законотворческого процесса и законодательства в целом, более точно определять приоритеты национальной законодательной работы, предвидеть положительные и негативные моменты в перспективе" <28>.

<28> Право и межгосударственные объединения. С. 65.

Таким образом, для совершенствования механизма имплементации необходимо совершенствование процедур в рамках международных организаций и внутригосударственного взаимодействия. Механизм имплементации рекомендательных актов должен формироваться с учетом осуществления федеральными органами власти мониторинга рекомендательных актов, а также действий высших органов исполнительной власти, направленных на имплементацию положений рекомендательных актов во внутригосударственное законодательство или на иное их применение.

Библиографический список

Betts A. Towards a "Soft Law" Framework for the Protection of Vulnerable Irregular Migrants // International Journal of Refugee Law. Vol. 22. No. 2.

Boyle A.E. Saving the World? Implementation of International Environmental Law through International Institutions // Journal of Environmental Law. Vol. 3. No. 2.

Lawrence P.M. International Legal Regulation for Protection of the Ozone Layer: Some Problem of Implementation // Journal of Environmental Law. Vol. 2. No. 1.

Горохов Д.Б., Глазкова М.Е. Организация правового мониторинга в системе федеральных органов исполнительной власти // Журнал российского права. 2008. N 4.

Горохов Д.Б. Правовой мониторинг как приоритетное направление науки и государственной политики // Адвокат. 2008. N 11.

Горохов Д.Б. Правовой мониторинг: концепция, направления институализации, состояние законодательства и перспективы // Законодательство и экономика. 2009. N 7.

Горохов Д.Б., Спектор Е.И., Глазкова М.Е. Правовой мониторинг: концепция и организация // Журнал российского права. 2007. N 5.

Зайцева О.Г. Международные межправительственные организации. М., 1983.

Зимненко Б.Л. Международное право и правовая система Российской Федерации. Общая часть: Курс лекций. М., 2010.

Капустин А.Я. Международные организации в глобализирующемся мире. М., 2010.

Каширкина А.А., Морозов А.Н. Новые границы соотношения международного и национального права как результат сотрудничества государств по противодействию терроризму // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2010. N 1.

Ковалев А.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности: Учеб. пособие. М., 2007.

Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997.

Международное право и национальное законодательство. М., 2009.

Международное право: Учебник / Под ред. Н.Т. Блатовой, Л.А. Моджорян. М., 1979.

Осминин Б.И. Заключение и имплементация международных договоров и внутригосударственное законодательство. М., 2010.

Осминин Б.И. Принятие и реализация государствами международных договорных обязательств. М., 2006.

Правовой мониторинг: Науч.-практ. пособие. М., 2009.

Право и межгосударственные объединения / Под общ. ред. В.Г. Вишнякова. СПб., 2003.

Решетов Ю.С. Реализация норм советского права: Системный анализ. Казань, 1989.

Тиунов О.И., Каширкина А.А., Морозов А.Н. Международные межведомственные договоры Российской Федерации. М., 2008.

Тиунов О.И. Принцип соблюдения международных обязательств. М., 1979.

Тихомиров Ю.А. Государство: преемственность и новизна: Науч. изд. М., 2011.

Тузмухамедов Б.Р. Международное право в конституционной юрисдикции: Хрестоматия. М., 2006.

Тункин Г.И. Теория международного права. М., 2006.

Хабермас Ю. Расколотый Запад. Пер. с нем. М., 2008.