Мудрый Юрист

Наложение ареста на имущество: анализ судебной практики

Колоколов Н. А., судья Верховного Суда РФ (в отставке), профессор кафедры судебной власти и организации правосудия Национального исследовательского университета - Высшей школы экономики, доктор юридических наук (г. Москва).

Потапова А. В., адвокат, кандидат исторических наук.

Как известно, на органы предварительного расследования и суд возложена обязанность своевременного наложения ареста на имущество подозреваемого (обвиняемого), наличие которого позволит в определенной мере гарантировать возмещение имущественного вреда потерпевшему, а равно в какой-то степени компенсировать моральный вред.

Органы предварительного расследования и суды часто критикуют за упущения в сборе доказательств, волокиту и практически никогда - за недостатки в обеспечении гражданских исков, конфискации имущества, в обеспечении будущих судебных издержек. Основная причина сложившейся ситуации - идеологическая. Исторически так сложилось, что российская правоохранительная система "заточена" лишь на борьбу с преступностью, а не на защиту интересов потерпевшего. Осуждение преступника - интерес публичный, а вот возмещение вреда потерпевшему - интерес преимущественно частный. В этой связи проблема возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением, как бы сама собой отходит на второй план. Несовершенство идеологии автоматически ведет к несовершенству закона и практики.

При всем многообразии попыток осмыслить сущность процессуального действия - наложение ареста на имущество, пока ни одна из них не стала по-настоящему общепризнанной доктриной, следовательно, вектор развития данного института до сих пор не выработан.

Это тревожное обстоятельство не остается без внимания как законодателя, так и практиков. Поэтому неудивительно, что непрерывно модернизируются нормы:

  1. материального права, регламентирующие основания для применения конфискации;
  2. материального права, регламентирующие основания удовлетворения различных имущественных взысканий;
  3. процессуального права, устанавливающие перечень возможных издержек по делу;
  4. процессуального права, регламентирующие порядок наложения ареста на имущество в целях обеспечения возможности последующего взыскания;
  5. процессуального права, определяющие порядок хранения имущества, на которое был наложен арест.

При массовом применении положений, регламентирующих повод, основания и процесс наложения ареста на имущество, ключевое значение имеет правильное определение целей и задач судебной политики, четкое определение объекта, предмета и пределов судебного контроля. Несмотря на кажущуюся очевидность, спорными остаются вопросы, связанные с обоснованностью наложения ареста на имущество, алгоритмом судебно-контрольного производства, участием в нем защитника, потерпевшего и других заинтересованных лиц.

Наложение ареста на имущество - междисциплинарный институт, его наличие характерно для всех видов производств, за исключением конституционного. Практика свидетельствует: производство по наложению ареста на имущество, начатое, например, в уголовном процессе, свое завершение находит в гражданском судопроизводстве. И наоборот, результатами наложения ареста на имущество в рамках арбитражного процесса спустя годы смогут воспользоваться должностные лица, осуществляющие уголовное преследование.

Согласно ст. 35 Конституции РФ право собственности может быть ограничено только на основании судебного решения. В силу прямого действия конституционного принципа презумпции неприкосновенности имущества (ч. 2 ст. 35 Конституции РФ) произвольное применение такой меры процессуального принуждения, как наложение ареста на имущество, недопустимо. Иное толкование противоречит базовым конституционным принципам, практике Европейского суда по правам человека, практике Верховного Суда РФ.

Статья 35 Конституции РФ гласит: каждый вправе иметь имущество в собственности, никто не может быть ограничен в праве владеть, пользоваться и распоряжаться им по своему усмотрению. В силу презумпции неприкосновенности собственности при оспаривании права на него, а равно при решении вопроса о возможности ограничения такого права судья обязан начать свою профессиональную деятельность по ходатайству о наложении ареста на имущество с предположения о том, что лицо, которому угрожает такое ограничение, должно быть от него освобождено.

Наличие доказательств о законности наложения ареста на имущество - базовое основание для удовлетворения ходатайства и наложения ареста на имущество. Требование о необходимости обнаружения доказательств того, что имущество, о наложении ареста на которое ходатайствует орган предварительного расследования, - основа любого судебно-контрольного действия.

Данная рекомендация всегда вызывала множество споров у теоретиков и практиков, поскольку российская уголовно-процессуальная доктрина все еще исходит из того, что судья, вникающий в стадии предварительного расследования в суть обвинения, предрешает разрешение вопроса о сути дела.

Казалось бы, что может быть проще наложения ареста на имущество, однако анализ уголовных дел о рейдерских захватах предприятий свидетельствует, что суды общей юрисдикции, столкнувшись с хитросплетениями хозяйственных отношений, далеко не всегда в состоянии обеспечить эффективную защиту интересов потерпевшей стороны.

Согласно ч. 2 ст. 115 УПК РФ наложение ареста на имущество состоит в запрете, адресованном собственнику (владельцу) имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его на хранение.

Общепризнано, что под запретом в данной норме подразумевается фактическое пресечение, прекращение определенных прав собственника (владельца) имущества. Во-первых, как видим, в обязательном порядке накладывается запрет на право распоряжения спорным имуществом. Во-вторых, не всегда, а лишь в необходимых случаях дополнительно накладывается запрет на право использования имущества.

Очевидно, что запрет на распоряжение имуществом не исключает, а то и вовсе не ограничивает возможности использования имущества. Например, наложение ареста на оборудование предприятия путем только запрета на распоряжение им в форме отчуждения абсолютно не препятствует реализации собственником (владельцем) имущества права на его использование. Следовательно, данная форма ареста имущества допускает возможность его использования по прямому назначению: "арестованное" оборудование будет работать и приносить прибыль. Как видим, единственное, чего в данной ситуации на время ареста лишен собственник, это права распоряжения имуществом.

В необходимых случаях одного наложения запрета на право распоряжения имуществом недостаточно, поэтому в соответствии с законом запрет накладывается как на право распоряжения имуществом, так и на право его использования.

Если за основу взять вышеприведенный пример, то оборудование на предприятии нельзя не только продать, демонтировать, уничтожить, но и использовать по прямому назначению. Повод для такого "двойного" запрета может быть любым, например, оборудование настроено лишь на изготовление контрафактной продукции.

Наконец, согласно закону то же оборудование может быть изъято у собственника и передано в соответствующие органы на хранение. Так поступают в тех случаях, когда существует угроза уничтожения имущества, подлежащего аресту, внесения в него изменений, что повлечет утрату доказательственной базы. Например, именно так в последнее время поступают с некоторыми видами изымаемых игровых автоматов.

Если применительно к наложению ареста на различные виды оборудования в силу наглядности материализованной в "железе" собственности споров о пределах запрета прав на имущество практически никогда не возникает, то применительно к различным видам иных активов, например акций, ситуация не является уж столь благополучной.

Причина очевидна: судьи судов общей юрисдикции далеко не всегда успешно ориентируются в сфере регуляции прав собственника акций, возможных формах их реализации, последствиях реализации таких прав собственником.

Наложение ареста на акции

Постановлением Кировского районного суда г. Уфы от 11 мая 2004 г. по ходатайству начальника отдела расследования экономических и налоговых преступлений СУ при УВД Кировского района г. Уфы Республики Башкортостан в реестре "РК-БПБ-Реестр" (филиал ЗАО "РК Реестр") г. Уфы наложен запрет на "право голосования" (здесь и ниже по тексту выделено нами. - Авт.) Колесниковым обыкновенными акциями ЗАО "ЦУМ" в количестве 141315 штук, находящимися на его лицевом счете, и на "право участия в собрании акционеров" до принятия законного решения по делу.

В кассационном порядке постановление не обжаловалось.

В надзорной жалобе Колесников просил постановление отменить, поскольку ст. ст. 115 - 116 УПК РФ не предусматривают наложение запрета на "право голосования" и "участия в собрании акционеров".

Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан Постановлением от 2 марта 2005 г. жалобу удовлетворил, указав следующее. Принимая решение о наложении запрета на "право голосования" Колесниковым ценными бумагами и "участия в собрании акционеров", суд сослался на ч. ч. 1 - 3 ст. 115 и ч. 1 ст. 116 УПК РФ, однако указанные нормы не предусматривают такой возможности. По смыслу закона перечень мер процессуального принуждения является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. При таких обстоятельствах у суда не имелось законных оснований, во-первых, "для принятия к рассмотрению", во-вторых, "для удовлетворения ходатайства" органа предварительного расследования. Следует также учесть, что постановлением Кировского районного суда г. Уфы от 30 апреля 2004 г. уже наложен арест, в силу чего Колесников утратил право распоряжения принадлежащими ему акциями <1>.

<1> Постановление президиума Верховного суда Республики Башкортостан от 2 марта 2005 г.

Как видим, высший суд республики считает, что такие ходатайства не только рассматривать, но и принимать к производству суды не должны. Так получилось, что данное далеко не бесспорное решение регионального суда получило силу общероссийского прецедента, поэтому все последующие судебные решения о наложении ареста на ценные бумаги буквально слово в слово повторяют Постановление Президиума Верховного Суда Башкортостана.

Д. и С. принадлежало 300 акций (30% установленного капитала ЗАО "Кварц"), Иванову А.М. - 690, Иванову С.М. - 10 акций (в сумме 70% установленного капитала ЗАО "Кварц"). Рыночная стоимость 100% акций - 13234657 руб.

27 февраля 2010 г. Иванов А.М. умер, его наследниками являются Иванов А.А., Иванов А.А. и Иванова А.А.

Согласно версии органов предварительного расследования Д. и С. с марта по ноябрь 2010 г. по предварительному сговору с генеральным директором ЗАО "Кварц" К. и неустановленными лицами, заведомо зная, что Иванов А.А., Иванов А.А., Иванова А.А. являются наследниками Иванова А.М., а Иванову С.М. принадлежит 10 акций общества, преследуя корыстную цель незаконного обогащения, не ставя в известность Ивановых, незаконно произвели дополнительный выпуск 1800 акций стоимостью 100 руб. каждая, увеличив, таким образом уставной капитал ЗАО "Кварц".

Распределив данные акции между собой, указанные Д. и С. лишили Ивановых контрольного пакета акций, причинив им ущерб на сумму 5955595 руб. 65 коп.

Органами предварительного расследования Курской области в отношении Д., С., К. и неустановленных лиц возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Потерпевшим Ивановым А.А. в рамках уголовного дела заявлен гражданский иск:

В целях пресечения преступной деятельности подозреваемых, а равно в целях обеспечения гражданского иска органы предварительного расследования обратились в Железногорский городской суд Курской области с ходатайством о наложении ареста на имущество, в котором поставили вопросы:

В судебном заседании следователь, прокурор и представитель потерпевшего поддержали данное ходатайство по заявленным в нем основаниям.

Защитник подозреваемых возражал против удовлетворения ходатайства, мотивируя тем, что у следователя нет выписки из реестра о принадлежности акций подозреваемым, также он считает, что данное ходатайство не может быть рассмотрено Железногорским городским судом, поскольку расследование ведется СУ при УВД по Курской области.

Выслушав мнение сторон, суд пришел к выводу о том, что в силу ч. 1 ст. 115, ч. 1 ст. 116 и ч. 2 ст. 165 УПК РФ ходатайство может быть рассмотрено судом не только по месту производства предварительного расследования, но и по месту нахождения имущества, т.е. Железногорским городским судом Курской области.

В силу ч. 3 ст. 115 УПК РФ арест может быть наложен на имущество, находящееся у других лиц, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого.

В целях обеспечения возмещения вреда, причиненного преступлением, арест на ценные бумаги либо их сертификаты налагается по месту нахождения имущества либо по месту учета прав владельца ценных бумаг с соблюдением требований ст. 115 УПК РФ (ч. 1 ст. 116 УПК РФ).

Представленные суду материалы позволяют сделать вывод о том, что акции ЗАО "Кварц" дополнительного выпуска, числящиеся в реестре акционеров за Д. и С., могли быть получены подозреваемыми в результате их незаконных действий.

Согласно копии отчета о дополнительном выпуске акций ЗАО "Кварц", представленной Региональным отделением Федеральной службы по финансовым рынкам в Юго-Западном регионе, подтверждается наличие у подозреваемых Д. и С. акций ЗАО "Кварц" в количестве 1800 штук, оплаченных 17 сентября и 1 ноября 2010 г.

Соответственно суд полагает необходимым в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска применить следующие меры процессуального принуждения:

В остальной части в удовлетворении ходатайства органам предварительного расследования было отказано со ссылкой на то, что перечнем мер процессуального принуждения, приведенным в ч. 1 ст. 111 УПК РФ, наложение запрета на право "голосования ценными бумагами" и "участия в собрании акционеров" не предусмотрено.

По мнению суда, применение иных обеспечительных мер, о которых ставится вопрос в ходатайстве следователя, незаконно и будет излишним вмешательством в деятельность акционерного общества, да и не будет способствовать решению целей и задач уголовного производства <2>.

<2> Постановление Железногорского городского суда Курской области от 19 ноября 2010 г. N 3/6-103/2010 // Архив Железногорского городского суда Курской области.

В анализируемой в последнем примере ситуации рейдерский захват (по УК РФ - заурядное мошенничество) совершен путем незаконной эмиссии акций. Осуществив данные действия, подозреваемые достигли следующих результатов. Во-первых, они закрепили за собой контрольный пакет акций. Во-вторых, и это главное, подозреваемые заполучили право решающего голоса при решении целого комплекса управленческих вопросов, в том числе и финансового характера.

Совершенно очевидно, что в такой ситуации одного наложения запрета на отчуждение незаконно выпущенных акций явно недостаточно, ибо подозреваемые не для того их эмитировали и приобрели, чтобы отчуждать. Они преследовали иную, вполне конкретную цель: в максимально возможном объеме завладеть чужим имуществом, путем управления предприятием. Иными словами, незаконная эмиссия акций - не итоговый преступный результат, к которому стремились подозреваемые, а всего лишь избранный ими метод совершения преступления.

Несмотря на возбуждение уголовного дела, наложение ареста на акции в части запрета распоряжаться ими, избранный подозреваемыми преступный метод продолжает работать, поскольку определенный судом вариант ареста не препятствует использованию акций по прямому назначению и в точном соответствии с преступным замыслом подозреваемых, которые по своему преступному усмотрению по-прежнему продолжают руководить предприятием. Сказанное означает, что, несмотря на предпринятый органами предварительного расследования и судом целый комплекс предупредительных мер, их преступная деятельность не пресечена, совершение преступления в формах незаконного завладения чужим имуществом, его использования в своих преступных целях продолжается.

Суд, ограничившись лишь запретом на отчуждение акций, фактически уклонился от выполнения требований ч. 2 ст. 115 УПК РФ в полном объеме, так как не ограничил право пользования акциями в преступных целях. Отказывая в удовлетворении ходатайства органов предварительного расследования в наложении запрета на право "голосовать акциями", суд сослался на то, что такой запрет УПК РФ прямо не предусмотрен, а существующие нормы расширенному толкованию не подлежат.

Вместе с тем отсутствие в соответствующих нормах уголовно-процессуального закона термина "голосовать акциями" ни в коей мере не входит в противоречие с обязанностью запретить в необходимых случаях "пользование" этими же акциями. Совершенно очевидно, что термин "голосовать акциями" - не что иное, как правоприменительный жаргон, определяющий форму их использования акций, а вот на использование имущества арест по закону накладывается.

Когда таковой может быть наложен на использование акций? В законе указано - в необходимых случаях. Понятие "необходимый случай" - оценочная категория, подлежащая доказыванию. В анализируемом примере обязанность наложить арест на акции в части их использования по прямому назначению зависит от установления лишь одного обстоятельства: законной была их эмиссия или нет. Проверяется данный факт с помощью формального толкования правоустанавливающих документов.

Как видим, ситуация, с которой столкнулись суды общей юрисдикции, решая вопрос о наложении ареста на имущество, элементарна и легко разрешима в рамках буквального толкования ч. 2 ст. 115 УПК РФ.

Что же тогда препятствует успешному применению норм процессуального права? Думается, отсутствие у участников процесса достаточных знаний в области прав собственника (владельца) имущества, методах их ограничения. Свойственной данной категории дел правовой материей обладают преимущественно арбитражные суды, именно в их практике в таких случаях и следует искать соответствующие прецеденты.

P.S. Не получив должной защиты в судах общей юрисдикции, потерпевшие обратились в административные органы, осуществляющие контроль за финансовыми рынками, и арбитражный суд. Вскоре появились документы, которые поставили точку в надуманном споре.

Согласно приказу руководителя отделения Федеральной службы по финансовым рынкам в Юго-Западном регионе от 24 ноября 2010 г. N 54-10-1120/ПЗ-Р:

  1. в государственной регистрации отчета об итогах выпуска акций ЗАО "Кварц" было отказано;
  2. выпуск акций был признан несостоявшимся;
  3. государственная регистрация выпуска акций ЗАО "Кварц" от 31 августа 2010 г. была аннулирована.

В основу данного решения, в частности, были положены следующие сведения.

  1. Информация, содержащаяся в обращении ОБЭП КМ межмуниципального УВД "Железнодорожное" от 19 октября 2010 г. исх. N 7427, согласно которой протоколы заседания совета директоров ЗАО "Кварц" сфальсифицированы.
  2. Определение Арбитражного суда Курской области от 28 октября 2010 г., которым приняты меры по обеспечению иска по делу N А35-10681/2010 путем наложения запрета на использование спорных акций до разрешения дела по существу.
  3. Нашлись и формальные ошибки, например, в документах о регистрации акций вместо латинской буквы "D" была проставлена литера из кириллицы - "Д" <3>.
<3> Письмо руководителя отделения Федеральной службы по финансовым рынкам в Юго-Западном регионе от 24 ноября 2010 г. N 54-10-ЮР-06/5959.

Как видим, судья арбитражного суда не стал утруждать себя надуманным углублением в содержание терминов, определяющих сущность ареста на ценные документы, а просто и одним словом запретил их "использовать", ясное дело, по прямому назначению, т.е. "голосовать ими".

Данное обстоятельство более чем поучительно, ибо однозначно свидетельствует о том, что защиту по хозяйственным спорам искать следует в первую очередь в судах арбитражных, в то время как суды общей юрисдикции все еще слабо ориентируются в спорах экономического характера.

Суды общей юрисдикции игнорируют решения арбитражных судов при наложении ареста на имущество и распоряжении вещественными доказательствами

Органами предварительного расследования Колесникову и Кубышину по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159, ст. 201 УК РФ было предъявлено обвинение в том, что они, будучи должностными лицами в руководстве ОАО "Объединение автовокзалов и автостанций" (далее - ОАО), продали здание Курского автовокзала гражданке И., последняя тут же перепродала его одной коммерческой организации, хотя стороны выполнили по сделке все от них зависящее, свой преступный умысел до конца они довести не смогли по причинам, от их воли не зависящим: государственной регистрации сделка пройти не успела.

Новое руководство ОАО попыталось расторгнуть договор купли-продажи в Арбитражном суде Курской области, однако ему в удовлетворении иска было отказано.

Тогда ОАО поставило перед Ленинским районным судом г. Курска, рассматривающим уголовное дело в отношении Колесникова и Кубышина, вопрос о наложении ареста на здание автовокзала.

Ленинский районный суд г. Курска в судебном заседании от 13.02.2008 рассмотрел ходатайство представителя ОАО о наложении ареста на здание автовокзала в г. Курске. К этому моменту суд располагал показаниями И. о том, что спорный объект, хотя по-прежнему и зарегистрирован за нею, но уже перепродан третьей коммерческой организации.

В соответствии с ч. 3 ст. 115 УПК арест может быть наложен в том числе и на имущество, находящееся у третьих лиц (в данном случае у коммерческой организации), только в том случае, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве оружия преступления, либо для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации).

Накладывая арест на имущество коммерческой организации, суд ограничил ее право собственности на недвижимое имущество. В этой связи у данной организации появилось право на участие в процессе, в том числе и при рассмотрении вопроса о наложении на имущество.

Однако суд данное право собственника проигнорировал, его представителя как, впрочем, и И., в суд не вызвал, процессуальные права данным участникам уголовного судопроизводства не разъяснялись, им было отказано в выслушивании их возражений.

Не упоминается коммерческая организация как субъект правоотношения и в резолютивной части постановления о наложении ареста на имущество.

Как видим, суд не только ограничил право собственности коммерческой организации, но и скрыл от нее факт наложения ареста на ее имущество, лишив ее тем самым права на обжалование постановления о наложении ареста на имущество, что недопустимо в состязательном уголовном процессе <4>.

<4> Постановление Ленинского районного суда г. Курска от 13 февраля 2008 г. // Архив Ленинского районного суда г. Курска.

По приговору Ленинского районного суда г. Курска Колесников и Кубышин были признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159, ст. 201 УК РФ.

Разрешая вопрос о судьбе имущества, на которое был наложен арест, суд запретил Управлению Федеральной регистрационной службы Министерства юстиции РФ по Курской области производить регистрацию здания автовокзала за приобретателем. За ОАО было признано право на разрешение споров о праве собственности на спорные помещения. Одновременно за ОАО было признано право на участие в спорах по имуществу <5>.

<5> Приговор Ленинского районного суда г. Курска от 20 марта 2008 г. в отношении Колесникова и Кубышина // Архив Ленинского районного суда г. Курска.

Следует отметить, что допущенные судом первой инстанции грубейшие нарушения ГК РФ были оперативно устранены в суде кассационной инстанции.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Курского областного суда от 10 июля 2008 г. вышеуказанный приговор отменен в части осуждения Колесникова и Кубышина по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, и, соответственно, в части запрета на регистрацию здания автовокзала за законным приобретателем, что является прямым признанием преюдициального значения арбитражного суда.

Из приговора также исключено указание на признание за ОАО права на участие в спорах по имуществу, поскольку таковое ему принадлежит по закону, о чем должен был знать судья, постановивший приговор <6>.

<6> Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Курского областного суда от 10 июля 2008 г. N 22-1-56-2008 // Архив Курского областного суда.

Опять-таки очевидно, что ошибок, допущенных судом первой инстанции, можно было бы избежать, прислушайся судья к выводам относительно законности сделки, содержащимся в решении арбитражного суда.

Арест на имущество: конкуренция производств

Наложение ареста на имущество на длительные сроки в условиях отсутствия конкретного подозреваемого (обвиняемого), по мнению Конституционного Суда РФ, противоречит нашему Основному Закону.

25 декабря 2009 г. 1-м отделом СЧ СУ при УВД по ЮЗАО г. Москвы по итогам проверки, проведенной ОБЭП УВД ЮЗАО г. Москвы, инициированной заявлением Президента ОАО "Сбербанк РФ" Грефа Г.О., было возбуждено уголовное дело N 179370 по факту обнаружения в действиях неустановленного лица из числа руководителей ООО "Макромир" признаков преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Согласно версии обвинения, это неустановленное лицо, имея умысел на хищение денежных средств, принадлежащих "Сбербанку", заключив с последним в 2006 - 2007 гг. в г. Москве пять договоров на открытие невозобновляемых кредитных линий и добившись от "Сбербанка" перевода в "Макромир" 5532456826,99 руб., данные деньги присвоило.

Заместитель начальника 1-го отдела СЧ СУ при УВД по ЮЗАО г. Москвы обратился в Невский районный суд г. Санкт-Петербурга с ходатайством о наложении ареста на имущество ООО "Макромир", имеющееся в Санкт-Петербурге.

Постановлением вышепоименованного суда от 25 июня 2010 г. данное ходатайство было удовлетворено.

Конкурсный управляющий поставил вопрос перед кассационной инстанцией об отмене постановления о наложении ареста на имущество, мотивируя это, во-первых, тем, что ООО не может нести имущественную ответственность за действия, совершенные конкретным физическим лицом (пусть и из числа руководителей "Макромира"), которое должно быть привлечено в качестве гражданского ответчика по делу.

Во-вторых, решением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области ООО "Макромир" признано банкротом, а в силу п. 1 ст. 126 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" при открытии конкурсного производства должны быть сняты ранее наложенные аресты на имущество должника. Наложение новых арестов не допускается, ибо это нарушает права ООО и его кредиторов.

В обоснование своей правовой позиции конкурсный управляющий сослался на Постановление Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. N 1-П по делу о проверке конституционности положений ч. ч. 1, 3 и 9 ст. 115, п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, абзац 9 п. 1 ст. 126 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобами ЗАО "Недвижимость-М", ООО "Соломатинское хлебоприемное предприятие" и гр. Л.И. Костаревой.

Как известно, высший орган конституционного надзора постановил:

  1. признать положение ч. 1 ст. 115 УПК РФ, предусматривающее в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска наложение ареста на имущество лиц, несущих по закону материальную ответственность за действия подозреваемого или обвиняемого, не противоречащим Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования оно означает, что арест может быть наложен на имущество лишь того лица, которое по закону несет за действия подозреваемого или обвиняемого материальную ответственность, вытекающую из причинения вреда;
  2. признать ч. 3 ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с абзацем 9 п. 1 ст. 126 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" не противоречащими Конституции РФ, поскольку содержащиеся в них нормативные положения - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - не предполагают наложение ареста на имущество должника, в отношении которого введена процедура конкурсного производства, либо сохранение после введения данной процедуры ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами;
  3. Признать ч. 9 ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с частью третьей той же статьи и п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ не соответствующими Конституции РФ, в той мере, в какой они не предусматривают эффективных средств защиты законных интересов собственника имущества, на которое наложен арест для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, в случаях приостановления предварительного следствия по уголовному делу в связи с тем, что подозреваемый, обвиняемый скрылся от следствия;
  4. правоприменительные решения по делам ЗАО "Недвижимость-М", ООО "Соломатинское хлебоприемное предприятие" и гр. Костаревой Л.И. подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий;
  5. федеральному законодателю надлежит - исходя из требований Конституции РФ и Постановления Конституционного Суда РФ - внести в УПК РФ необходимые изменения, с тем чтобы обеспечить лицам, на чье имущество в рамках производства по уголовному делу, предварительное расследование по которому приостановлено, наложен арест для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, эффективную защиту права собственности, включая возможность компенсации убытков, причиненных чрезмерно длительным применением данной меры процессуального принуждения.

Цель данного судебного решения предельно проста: положить конец вмешательству органов предварительного расследования в гражданско-правовые отношения.

Данные правоотношения обычно развиваются по следующей схеме. Юридическое лицо, пользуясь попустительством многочисленных кредиторов, набирает массу кредитов, однако в силу целого ряда причин (необязательного совершения преступлений) в определенный момент оказывается банкротом. Совершенно очевидно, что в очередь к такому банкроту мгновенно выстраивается очередь кредиторов, теоретически имеющих равные шансы на возврат остатков вложенных ими средств.

Ситуация совершенно нормальная, поскольку кредитор всегда рискует тем, что его должники обанкротятся. Однако пребывание в общей очереди малоперспективно, тогда наиболее авторитетные кредиторы (например, Г.О. Греф) добиваются включения уголовно-процессуального ресурса: накладывают арест на имущество, эквивалентное объему долга, и забирают все себе. Совершенно очевидно, что прочие кредиторы в таких условиях вообще могут ничего не получить...

Анализ вышеприведенной ситуации наводит на следующие размышления. "Сбербанк" в 2005 - 2007 гг. поторопился перевести в "Макромир" очень крупную сумму денег. Совершенно очевидно, что решение об этом было принято "на самом верху", а поскольку "Макромир" от исполнения своих обязательств уклонился, то вполне естественно, что к "верхам" возник вопрос, в чем причина столь щедрого и ничем не обеспеченного кредитования.

Что в таких условиях следует предпринять? Опять же естественно "перевести стрелки" на некоего неустановленного расхитителя, прячущегося в рядах руководителей ООО "Макромир", что в 2009 г. было сделано путем возбуждения уголовного дела.

Из материалов уголовного дела следует, что к 2011 г. установить виновного органы предварительного расследования все еще не смогли. Поскольку фамилии "неустановленных лиц" из числа руководителей "Макромира" проставлены в двусторонних с банком договорах, то сказанное означает, что под вопросом, скорее всего, отсутствие в действиях руководителей состава преступления: деньги ООО "Макромир" просто неэффективно использовало. В таких случаях невозвращенные кредиты банк списывает в убытки, а лица, выдавшие такие кредиты, наказываются. Единственным их прикрытием является возбужденное уголовное дело, которое может существовать вечно, в том числе и в приостановленном варианте, ибо согласно УПК РФ в действующей редакции это не возбраняется. Естественно, ситуация "нерасследования и непрекращения" неизбежно влечет нарушение прав широкого круга лиц, заинтересованных в использовании принадлежащих им активов и пассивов.

Конституционный Суд РФ, выявив данную проблему, указал, что имущество не должно неограниченно долго находиться под арестом, особенно если производство по уголовному делу было приостановлено.

Суды общей юрисдикции в спор между органами предварительного расследования и конкурсным управляющим вмешиваться не стали, оставив решение суда первой инстанции о наложении ареста без изменения и в кассации, и в надзоре <7>.

<7> Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 30 августа 2010 г. Рег. N 22к-5730/402, дело N 9-1073/10; Постановление судьи Санкт-Петербургского городского суда об отказе в удовлетворении надзорной жалобы от 3 ноября 2010 г. N 4у-2129/10.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ Петроченков А.Я., выступая в Российской академии правосудия на научно-практической конференции "Уголовно-процессуальное законодательство в современных условиях: проблемы теории и практики" был вынужден констатировать следующее. "Сегодня актуальным является вопрос о наложении ареста на имущество, которое предположительно, по версии следствия, является предметом преступного посягательства, в тех случаях, когда по возбужденному уголовному делу отсутствует конкретный подозреваемый (обвиняемый).

В целом суды удовлетворяют ходатайства органов предварительного расследования о наложении ареста на конкретное имущество других лиц в тех случаях, когда имеются основания полагать, что такое имущество добыто в результате преступной деятельности конкретного лица. Если же по делу отсутствует конкретный подозреваемый (обвиняемый), то большинство судов принимают решение об отказе в удовлетворении соответствующего ходатайства" <8>.

<8> Петроченков А.Я. Актуальные вопросы применения уголовно-процессуального законодательства в практике судов общей юрисдикции (пленарный доклад) // Уголовно-процессуальное законодательство в современных условиях: проблемы теории и практики. М., 2011. С. 11.

Сказанное позволяет сделать вывод, что наложение ареста на имущество на длительные сроки в условиях отсутствия конкретного подозреваемого (обвиняемого) противоречит Конституции РФ, поскольку влечет нарушение прав и законных интересов участников гражданско-правовых отношений.

Арест векселя

Постановлением Центрального районного суда г. Челябинска от 27 мая 2004 г. наложен арест на ценные бумаги - векселя ОАО "Челиндбанк" на сумму 13704695 руб. 72 коп., принадлежащие ООО "Коркинский стекольный завод" и находившиеся у подозреваемого Тимашова. Ценные бумаги были помещены на хранение в Главное управление Банка России по Челябинской области.

По приговору Челябинского областного суда от 16 июля 2007 г. арест на ценные бумаги снят, 28 января 2008 г. после вступления приговора в законную силу они возвращены собственнику - ООО "Коркинский стекольный завод".

В связи с истечением сроков исковой давности по обязательствам векселедержателя ОАО "Челиндбанк" отказало в принятии векселей к оплате.

Так как ООО "Коркинский стекольный завод" из-за ареста на имущество не имело возможности свободно распоряжаться принадлежащими ему векселями, своевременно предъявить их к оплате, собственник потребовал в суде возмещения ущерба за счет казны Российской Федерации.

Постановлением от 8 мая 2009 г. Челябинский областной суд в удовлетворении данного требования отказал.

Собственник векселей принес на данное постановление кассационную жалобу. Суд второй инстанции в удовлетворении также отказал по следующим основаниям.

Суд признал, что векселя ООО "Коркинский стекольный завод" приобретены на законных основаниях, изъяты они были не в ООО, а у физического лица.

На всех векселях имеется надлежащим образом заполненная передаточная надпись - индоссамент (ст. 146 ГК РФ) без указания лица, которому должно быть произведено исполнение. При таких обстоятельствах векселя к оплате могут быть предъявлены любым лицом.

Как видим, векселя на момент наложения на них ареста находились у Тимашова, осужденного впоследствии по п. "в" ч. 4 ст. 290 УК РФ. Зная об этом, ООО "Коркинский стекольный завод" вопросов о признании за ним права на векселя, исключении имущества из описи не поставило, следовательно, суд обоснованно отказал заявителю в возмещении ущерба.

Наложение ареста на имущество - коррупционная составляющая

В производстве судьи Абрамовой (заместитель председателя Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону) в 2007 - 2008 гг. находилось 13 гражданских дел с участием Иванкова, по которым выносились судебные постановления о наложении ареста на имущество.

Председатель Следственного комитета при прокуратуре РФ обратился с представлением в квалификационную коллегию судей Ростовской области о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении Абрамовой по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 290 и ст. 292 УК РФ.

Решением вышеназванной квалификационной коллегии в даче такого согласия отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы председателя Следственного комитета при прокуратуре РФ, в частности, отметила, что при рассмотрении материалов в отношении Абрамовой были установлены факты:

<9> Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 21 октября 2009 г. N 41-Г09-17 // Архив Верховного Суда РФ за 2009 г.

Приведенный пример является наглядным свидетельством того, что вынесение судом решений о наложении ареста на имущество постоянно находится в поле зрения как участников процесса, так и спецслужб. Судья, разрешающий вопрос о наложении ареста на имущество, всегда должен помнить о возможности в отношении его провокаций со стороны лиц, стремящихся к его компрометации с целью последующей отмены судебного решения по процедурным основаниям.

За вынесение заведомо неправосудных решений, в том числе и наложение ареста на имущество, по приговору Алтайского краевого суда от 29 декабря 2009 г. осуждена судья Центрального суда г. Барнаула Михайлова <10>.

<10> Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 апреля 2009 г. N 51-о10-16 // Архив Верховного Суда РФ за 2009 г.

Арест на имущество по поручению иностранных судов

Решением суда Республики и кантона Женева от 4 марта 2010 г. наложен временный арест на акции и доли участия в компаниях и активах компаний, которыми Рыболовлев владеет напрямую или косвенно, в том числе и ОАО "Уралкалий" со штаб-квартирой в Пермском крае.

Семнадцатого марта 2010 г. ОАО "Уралкалий" обратилось в Пермский краевой суд с возражениями о неисполнении вышеуказанного судебного решения, поскольку ему не было своевременно вручено извещение о предстоящем рассмотрении вопроса о наложении ареста на имущество.

Определением судьи Пермского краевого суда от 22 марта 2010 г. в принятии заявления отказано.

На данное определение ОАО "Уралкалий" принесена частная жалоба.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отказывая в ее удовлетворении, указала следующее.

Решения иностранных судов признаются и исполняются Российской Федерацией, если это предусмотрено международным договором (ст. 409 ГПК РФ).

В соответствии с ч. ч. 1 и 2 ст. 413 ГПК РФ решения иностранных судов, не требующие принудительного исполнения, признаются без какого-либо дальнейшего производства, если против этого не возражают заинтересованные лица.

Заинтересованное лицо в месячный срок с момента получения сведений о наложении ареста вправе принести свои возражения в суд уровня субъекта Российской Федерации.

Решением суда Республики и кантона Женева удовлетворена просьба истца относительно предохранительного ареста собственности, расположенной за границей, кроме того, ответчику, проживающему в Женеве, запрещено отчуждать собственность под угрозой санкции ст. 292 УК РФ.

Согласно п. 5 ч. 3 ст. 68 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" предусмотрена такая мера принудительного исполнения, как наложение ареста на имущество, находящееся у должника или у третьих лиц, во исполнение судебного акта об аресте на имущество.

Таким образом, решение суда Республики и кантона Женева о временном аресте имущества относится к числу тех решений иностранных судов, которые требуют принудительного исполнения на территории России. Принудительное исполнение решений иностранного суда на территории Российской Федерации (ст. ст. 410 - 412 ГПК РФ) предусматривает соблюдение определенной процедуры, в частности обращения взыскателя с ходатайством о принудительном исполнении решения иностранного суда. Взыскатель с таковым ходатайством не обращался <11>.

<11> Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27 апреля 2010 г. N 44-Г10-18. // Архив Верховного Суда РФ за 2010 г.

Приведенный пример свидетельствует о том, что само по себе решение иностранного суда о наложении ареста на имущество имеет номинальное значение, реально такой арест может быть наложен только путем обращения взыскателя в органы, исполняющие судебное решение о наложении ареста на имущество, с соответствующим ходатайством.

Блокирование операций по лицевому счету допустимо лишь на основании судебного решения

Согласно абзацу 3 п. 7.5 Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденного Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 2 октября 1997 г. N 27 (далее - Положение), блокирование и прекращение блокирования операций по лицевому счету производятся по распоряжению зарегистрированного лица, по определению или решению суда, постановлению следователя, а также на основании свидетельства о смерти и иных документов, выданных уполномоченными органами.

Постановлениями старшего следователя по ОВД отдела СЧ ГСУ при ГУВД по г. Москве от 2 июля и 10 июля 2009 г., вынесенными на основании вышеприведенной нормы, принадлежащие Демиденко Е.А. на праве собственности акции эмитента ОАО "Люберецкий хлебокомбинат" признаны вещественными доказательствами, операции по счетам депо, открытым на ее имя, заблокированы.

Демиденко обратилась в Верховный Суд РФ с заявлением о признании абзаца 3 п. 7.5 Положения частично не действующим, поскольку норма, допускающая блокирование (прекращение блокирования) операций по лицевому счету, по постановлению следователя противоречит требованиям УПК РФ. Следователь такими полномочиями не наделен, так как ограничение распоряжения ценными бумагами возможно только в случае наложения ареста на имущество по решению суда.

Федеральная служба по финансовым рынкам заявила, что блокирование операций по лицевому счету, осуществляемое регистратором для предотвращения передачи ценных бумаг, отличается от наложения ареста на имущество, поскольку адресуется не собственнику имущества, а регистратору. Следователь уполномочен принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, в том числе выносить постановление о блокировании операций по лицевому счету.

Верховный Суд РФ, не найдя оснований для удовлетворения заявления Демиденко, указал следующее.

Положение утверждено Федеральной комиссией по рынку ценных бумаг в соответствии с полномочиями, предоставленными ст. ст. 42 и 43 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" (в редакции, действовавшей на то время), опубликовано в официальном издании - информационном бюллетене "Вестник Федеральной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку" за 1997 г. N 7.

Положение устанавливает требования, предъявляемые к системе ведения реестра владельцев именных ценных бумаг, обязательные для исполнения регистраторами и эмитентами. Пунктом 7.5 Положения регламентируется процедура внесения в реестр записей о блокировании операций по лицевому счету. Блокированием операций по лицевому счету зарегистрированного лица признается операция, исполняемая регистратором и предназначенная для предотвращения передачи ценных бумаг.

В абзаце 3 п. 7.5 Положения названы документы, по которым регистратором производятся блокирование (прекращение блокирования) операций по лицевому счету. Данная норма, относящая к числу таких документов постановление следователя, не определяет случаи, основания и порядок его вынесения следователем. Указанные вопросы регулируются УПК РФ.

Блокирование операций по лицевому счету исключает возможность внесения в реестр записи о переходе прав собственности на ценные бумаги, влечет за собой ограничение прав владельца на передачу принадлежащих ему ценных бумаг. Следовательно, вынесение следователем постановления о блокировании операций по лицевому счету, по сути, является наложением ареста на ценные бумаги, который в силу ч. 1 ст. 116 УПК РФ должен осуществляться с соблюдением требований ст. 115 УПК РФ, определяющей порядок наложения ареста на имущество.

УПК РФ, закрепив общее правило, согласно которому решение о наложении ареста на имущество может принимать только суд (п. 9 ч. 2 ст. 29, ч. 1 ст. 115, ч. 1 ст. 165), предусмотрел, что в исключительных случаях, когда наложение ареста на имущество, указанное в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения, в этом случае следователь в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия, приложив к уведомлению копии постановления о производстве следственного действия и протокола следственного действия для проверки законности решения о его производстве, а судья, получив указанное уведомление, в течение 24 часов проверяет законность произведенного следственного действия и выносит постановление о его законности или незаконности (ч. 5 ст. 165).

Таким образом, следователь наделен полномочиями выносить постановления о наложении ареста на имущество, в том числе путем блокирования операций по передаче ценных бумаг, в случаях и порядке, которые установлены УПК РФ. В этой связи указание в абзаце 3 п. 7.5 Положения о блокировании операций по лицевому счету зарегистрированного лица по постановлению следователя соответствует требованиям федерального закона.

Лицо, интересы которого затрагиваются блокированием операций по лицевому счету, вправе обжаловать в суд законность произведенного следственного действия, а принятое судом решение о признании этого действия законным - в вышестоящий суд в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом <12>.

<12> Решение Верховного Суда РФ от 1 февраля 2010 г. N ГКПИ09-1661 // Электронный архив Верховного Суда РФ за 2010 г.

Основные научно-практические выводы

  1. Как видим, несовершенен как сам закон, так и несовершенна, порой весьма противоречива, и практика его применения.
  2. Наложение ареста на имущество - междисциплинарный институт; сказанное предполагает, что производство в рамках наложения ареста на имущество должно быть компетенцией единого органа. Разделение единого предусмотренного Конституцией РФ гражданского судопроизводства на два автономных процесса неизбежно влечет дисгармонию в толковании правовых норм. Ситуация не изменится в лучшую сторону до момента закрепления полномочий по наложению ареста на имущество за одним конкретным органом - специализированным судом либо слияния подсистем судебной системы - арбитражных судов и судов общей юрисдикции.
  3. Проведенный авторами опрос судей судов общей юрисдикции, председателей судов общей юрисдикции показал, что подавляющее большинство из них ратуют за исключение из их подведомственности вопросов, связанных с наложением ареста на имущество по спорам между хозяйствующими субъектами.

Причины: 1) слабая теоретическая подготовка в сфере гражданского судопроизводства; 2) отсутствие соответствующих навыков работы, так как такие производства в их практике сравнительно редки; 3) возникновение соблазна коррупционного плана.