Мудрый Юрист

Советское законодательство о религиозной пропаганде (1918 - 1930-е гг.) *

<*> Sinelnikov S.P. Soviet legislation on religious propaganda (1918 - 1930-ies).

Синельников Сергей Петрович, преподаватель Волгоградского индустриального техникума.

В статье раскрывается содержание и направленность конституционных норм, партийных и правительственных постановлений, а также Уголовного кодекса - в отношении религиозной пропаганды. Автором установлено, что советские органы власти проводили не только идеологическую и разоблачительную борьбу против религиозных верований, но также осуществляли административные и уголовные преследования верующих и духовенства - с целью запрещения всякой религиозной пропаганды и исповедания веры.

Ключевые слова: религиозная пропаганда, антирелигиозная пропаганда, свобода религиозных исповеданий, исповедание веры, отделение Церкви от государства, свобода совести, отправление религиозных культов, религиозная проповедь, Уголовный кодекс, контрреволюционные преступления, контрреволюционная агитация.

The article reveals the content and direction of constitutional rules, party and government regulations, as well as the Penal Code - for religious propaganda. The author found that the Soviet authorities carried out not only the ideological and exposes the struggle against religious beliefs, but also provides administrative and criminal persecution of believers and clergy - to prohibit any religious propaganda, and the confession of faith.

Key words: religious propaganda, anti-religious propaganda, freedom of religious confessions, confession of faith, the separation of church and state, freedom of conscience, worship, religious sermons, Penal Code, counterrevolutionary crimes, counter-revolutionary agitation.

С первых лет советской власти большое значение придавалось борьбе с чуждыми формами идеологии, главной среди которых объявлялась религия. Священнослужители, клирики, активные миряне и верующие как носители христианских убеждений и верований распространяли в народе и воспроизводили религиозно-нравственные ценности и нормы, поэтому именно они считались враждебной государству силой, действие которой следовало устранить. Обратимся к законодательным актам Советского государства и партийно-правительственным постановлениям и выясним, как в них определялась "религиозная пропаганда".

Конституционные нормы, установленные в Советской России в отношении религиозной пропаганды, носили формально и на словах светский и безрелигиозный характер, но фактически означали безбожие и атеизм. В принятом на заседании V Всероссийского съезда Советов 10 июля 1918 г. тексте Конституции (Основного Закона) РСФСР провозглашалось: "В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами" (раздел 2, ст. 13) <1>. Первая советская Конституция закрепляла принцип "свободы совести" в большевистской интерпретации: во-первых, в отделении церкви от государства и, во-вторых, в "свободе религиозной и антирелигиозной пропаганды". "Свобода религиозной пропаганды" понималась в узком значении - только в смысле ведения разговоров на узкоцерковные вероучительные темы, не касаясь вопросов текущей жизни и политики.

<1> Конституция (Основной закон) РСФСР (1918 г.) (Постановление V Всероссийского съезда Советов, принятое в заседании 10 июля 1918 г.) // Декреты советской власти. Т. II. 17 марта - 10 июля 1918 г. М., 1959. С. 550 - 564; То же // Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерк истории советской Конституции. 2-е изд., доп. М., 1987. С. 244.

Несовместимые по своей природе и сущности религиозная и антирелигиозная пропаганда в тексте Конституции были поставлены рядом через разделительную конъюнкцию - союз "и". Многократно расширились правовые возможности для проведения антирелигиозной пропаганды, одобряемой и поощряемой государством и потому получившей самое широкое распространение в виде книг, брошюр, антирелигиозных лекций крайнего кощунственного содержания. Вся идеологическая машина, находящаяся в руках государственных органов, была задействована для этой цели: печать, устная пропаганда, массовые зрелищные мероприятия, комсомол, школа, литература, театр и кино. Заметим, что согласно вероучению и правилам Церковь всякую антирелигиозную пропаганду, даже самую умеренную, признавала хулой на Бога и Церковь, глумлением над религиозными чувствами.

Напротив, формально признаваемая в Конституции свобода религиозной пропаганды фактически не была ликвидирована полностью, но существенно урезана: правовое поле устного и письменного слова значительно сузилось. Устная религиозная пропаганда в формате религиозного обучения не могла проводиться по причине запрещения, наложенного на преподавание Закона Божия и всякого организованного школьного и внешкольного просвещения. Всякое евангельское слово в форме религиозной проповеди не могло звучать вне храма и теперь ограничивалось его стенами, но и здесь речи проповедников были под контролем добровольных и оплачиваемых осведомителей, а наиболее многоречивых священников подвергали изъятию, т.е. арестовывали. Письменная религиозная пропаганда была ликвидирована лишением Церкви издательских возможностей, национализацией типографий, библиотек, редакций церковных газет и журналов со всем их материальным содержимым, хотя в 1918 г. церковные журналы еще некоторое время выходили. Советские газеты в изобилии публиковали документы и разоблачения о мощах, о чудесах, материалы антитихоновского толка, статьи отрекшихся или перешедших в обновленчество священников и опусы разных лиц, ставящих под сомнение веру и религию. Церковь же не имела возможности ответить на этот обличительный и грязный газетный поток. У нее отняли голос, но совсем слово пастырей звучать не перестало. Поэтому несоразмерное и неравноправное положение этих двух пропаганд вполне очевидно.

В Конституции РСФСР 1925 г., утвержденной Постановлением XII Всероссийского Съезда Советов от 11 мая 1925 г., этот пункт о свободе всякой пропаганды сохранился в прежнем виде и получил наименование 4-й статьи <2>.

<2> Конституция (Основной Закон) РСФСР (11 мая 1925 г.). URL: http:// constitution.garant.ru/ history/ ussr-rsfsr/ 1925/ red_1925/ 5508617 (дата обращения: 01.10.2009).

Следующий важный этап в эволюции конституционных норм Советского государства связан с внесением поправок в действующую Конституцию 1925 г. Постановлением XIV Всероссийского съезда Советов 18 мая 1929 г. в числе других была внесена поправка к ст. 4 Конституции, в которой при сохранении возможности ведения антирелигиозной пропаганды отменялось право граждан на религиозную пропаганду с заменой его "свободой религиозных исповеданий". Новая редакция ст. 4 читалась так: "В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести, церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами" <3>. Формально статья допускала возможность молиться, читать религиозные книги, участвовать в богослужении, исполнять религиозные обряды, но ограничивала и даже совсем запрещала ведение разговоров на религиозные темы, поскольку в общении могут присутствовать элементы пропаганды или агитации. Содержание церковных проповедей, произносимых во время богослужения, контролировалось.

<3> Постановление XIV Всероссийского съезда Советов от 18 мая 1929 г. "Об изменении и дополнении статей (ст. 4) Конституции (Основного Закона) РСФСР" // Орлеанский Н. Закон о религиозных объединениях РСФСР и действующие законы, инструкции, циркуляры с отдельными комментариями по вопросам, связанным с отделением церкви от государства и школы от церкви в Союзе ССР. М., 1930. С. 47.

Закономерным и завершающим актом подавления свободы совести явилась Конституция 1936 г. Текст нового Основного Закона Союза ССР был утвержден 5 декабря 1936 г. Постановлением Чрезвычайного VIII съезда Советов. В новой Конституции, в части декларирования прав граждан (глава Х "Основные права и обязанности граждан"), было больше соответствия реальному положению свободы совести, чем в предыдущих, т.е. конституционная норма в отношении свободы религиозной пропаганды была приведена в соответствие с реальностью. В ст. 123 говорилось об обеспечении равноправия граждан независимо от национальности и расы - во всех областях жизни, но не случайно не обещалось равноправия по религиозному признаку и в религиозной жизни. А в ст. 124 прямо утверждалось: "В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами" <4>. Неупоминание "свободы религиозной пропаганды" означало ее запрещение, как само собой разумеющееся. Конституция 1936 г. предоставляла гражданам только свободу отправления религиозных культов, полностью отменив возможность не только религиозной пропаганды, но и исповедания религии.

<4> Конституция (Основной Закон) СССР (утв. Чрезвычайным VIII съездом Советов Союза ССР 5 декабря 1936 г.) // Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Указ. соч. С. 309.

По своему определению пропаганда или распространение веры, толка или учения предполагает обращение к слушателю с целью убеждения и переубеждения, вовлечение другого в число сторонников или приобщение к какой-либо совместной деятельности, обращение собеседника в единомышленника и единоверца. Исповедание веры как обязанность по отношению к Богу в Боге - без убеждения другого, без апелляции к слушателю. Отправление религиозного культа - еще более узкое поле религиозного самовыражения, состоящее в исполнении обрядов, участии в богослужениях и т.д., т.е. в том, что признается Церковью обязательным для каждого христианина.

Таким образом, в формулировках конституционной нормы прослеживается ее изменение - от "свободы религиозной пропаганды" (в Конституции 1918 г.), далее - к "свободе религиозных исповеданий" (в измененной ст. 4 Конституции по Постановлению XIV Всероссийского съезда Советов в 1929 г.) и, наконец, к "свободе отправления религиозных культов" (в Конституции 1936 г.). И это притом, что во всех вариантах Конституции неизменной оставалась норма о "свободе антирелигиозной пропаганды". Говоря языком логики, советские законодатели и творцы Конституции проделывали ограничительную операцию над христианским словом, сужали поле религиозного самовыражения отдельного православного человека и "затягивали петлю" на свободе совести.

Ряд инструкций Наркомюста РСФСР и Декрет ВЦИК 1921 г. сделали невозможным произнесение проповедей, хотя бы в малой степени затрагивающих или упоминающих советскую власть. Всякое вероучительное слово, религиозное наставление и поучение, сказанное священником или мирянином в храме или вне его, а также религиозная проповедь как форма религиозного просвещения детей и взрослых классифицировались советской властью как "религиозная пропаганда". Содержание произносимых проповедей контролировалось и рассматривалось на предмет их возможного антисоветского и контрреволюционного содержания.

В § 12 Циркуляра Наркомюста от 3 января 1919 г. признавалось, что абсолютное запрещение проповедей в храмах на чисто религиозные темы недопустимо, но с "предрассудками" следует бороться не репрессиями, а хорошей школой и пропагандой коммунизма <5>. Декрет ВЦИК от 13 июня 1921 г. согласно п. 6 допускал свободное произнесение проповедей как неотъемлемой составной части богослужения, но при условии их исключительно религиозного характера по содержанию <6>. В разъяснении V отдела Наркомюста РСФСР от 16 марта 1922 г. определялось, что частные религиозные собеседования на дому формально не представляют нарушения закона, но "вопрос об их преступности есть вопрос факта, в зависимости от содержания самих бесед" <7>.

<5> Циркуляр Наркомюста РСФСР от 3 января 1919 г. (§ 12 о проповедях) // Гидулянов П.В. Отделение Церкви от Государства в СССР. Полный сборник декретов, ведомственных распоряжений и определений Верхсуда РСФСР и других советских социалистических республик: (Систематизированный сборник действующего в СССР законодательства) / Под. ред. П.А. Красикова. М., 1926. С. 36.
<6> Декрет ВЦИК (о запрещении преподавания Закона Божия лицам, не достигшим 18-летнего возраста; о свободе проповеди) от 13 июня 1921 г. // Революция и Церковь. 1922. N 1 - 3. С. 52 - 53; То же // Гидулянов П.В. Указ. соч. С. 365 - 366.
<7> Разъяснение V отдела Наркомюста РСФСР N 126 о религиозных собеседованиях на дому от 16 марта 1922 г. // Гидулянов П.В. Указ. соч. С. 37 - 38.

Съезды РКП(б) принимали важные и определяющие решения в отношении пропаганды религиозной, как недопустимой, а также указывали пути активизации пропаганды антирелигиозной. VIII съезд РКП(б) в своей резолюции "О политической пропаганде и культурно-просветительной работе в деревне" 18 - 23 марта 1919 г. определил: "Государственная школа должна быть совершенно отделена от какой бы то ни было религии, и всякая попытка контрреволюционной пропаганды под видом религиозной проповеди должна пресекаться" <8>. В резолюции "О работе РКП в деревне" XII съезд РКП(б) указал, что "сектантской пропаганде и поповской армии надо противопоставить антирелигиозную пропаганду" (п. 18) <9>. Аналогичная резолюция была принята XIII съездом РКП(б), отметившая недопустимость имевших место "административных мер борьбы с религиозными предрассудками" и призвавшая партработников к немедленному их устранению <10>.

<8> Резолюция VIII съезда РКП(б) 18 - 23 марта 1919 г. "О политической пропаганде и культурно-просветительной работе в деревне" // Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа: Сб-к док-в. 1917 - 1973 гг. М., 1974. С. 372 - 373.
<9> Резолюция XII съезда РКП(б) "О работе РКП в деревне" (17 - 25 апреля 1923 г.) // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч. I (1898 - 1925). М., 1953. С. 754.
<10> Резолюция XIII съезда РКП(б) "О работе в деревне" (23 - 31 мая 1924 г.) // Там же. С. 859.

Среди нормативных актов года "великого перелома", которыми узаконивались дальнейшие гонения на Церковь, преследования и ограничения в правах верующих, стало знаковое в жизни школы и общества Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 января 1929 г. "О мерах по усилению антирелигиозной работы" <11>. Его принято считать официальным объявлением перехода к антирелигиозному воспитанию в школе, хотя во многих местах СССР антирелигиозное воспитание в школах было введено фактически уже с 1928/29 учебного года. Постановление довершило выстроенную пирамиду антирелигиозной работы и означало объявление не идеологической, как ранее, а политической борьбы с Церковью: Наркомвнуделу и ОГПУ предписывалось "не допускать никоим образом нарушения советского законодательства религиозными обществами, имея в виду, что религиозные организации являются единственной легально действующей контрреволюционной организацией, имеющей влияние на массы" <12>.

<11> См.: Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 января 1929 г. "О мерах по усилению антирелигиозной работы" // Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. р-5263 (Постоянная комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК). Оп. 2. Д. 7. Л. 1 - 2. В Постановлении констатировалось, что "процесс изживания религиозности" "тормозится" духовенством, активными рядовыми верующими, органами церковного управления, которые зачислялись в разряд противников социализма (см.: Шевченко В.А. "Необходимо ударить, кого следует, чтобы делу не мешали": введение антирелигиозного воспитания в советской школе в 1928 - 1929 годах // Российская история. 2009. N 1. С. 94 - 95).
<12> См.: Хроника политических репрессий в Коми крае. 1918 - 1960 гг. // Покаяние: мартиролог. Т. 3 / Сост. М.Б. Рогачев. Сыктывкар, 2000. С. 15.

Никаких возможностей для просветительно-миссионерской, катехизаторско-образовательной, благотворительной деятельности не оставляло Церкви Постановление ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 г. "О религиозных объединениях" <13>. Главполитпросвет РСФСР намечал масштабную кампанию по антирелигиозной пропаганде в городе и деревне <14>, которая бы привела в конечном счете к "сплошной атеизации" населения. Таким образом, советским законодательством, партийными решениями и циркулярами исполнительной власти перекрывались все каналы взаимодействия Церкви с народом. Религиозное слово и голос священнослужителя были поставлены вне закона. Государственные и партийные органы не скрывали своих планов и намерений по скорейшему отделению Церкви от народа.

<13> Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. "О религиозных объединениях" // Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917 - 1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 250 - 261.
<14> Постановление Главполитпросвета РСФСР от 4 марта 1929 г. "О мероприятиях по усилению антирелигиозной пропаганды в городе и деревне" // Культурное строительство в РСФСР. Т. 2. Документы и материалы. 1928 - 1941. Ч. II // Главархив РСФСР, ЦГА РСФСР. М., 1986. С. 23 - 26.

Важнейшим законоположением Советского государства и инструментом в решении социально-экономических и политических задач был Уголовный кодекс РСФСР, введенный в действие с 1 июня 1922 г. Постановлением ВЦИК <15>. Особенная часть УК РСФСР 1922 г. в редакции, принятой 2-й сессией ВЦИК X созыва, включала главу "Государственные преступления", а в последнюю входил раздел "контрреволюционных преступлений" (ст. ст. 57 - 73) <16>. В указанном разделе определялся широкий спектр действий, подпадающих под "контрреволюционные преступления". Это "пропаганда и агитация, выражающаяся в призыве к свержению власти Советов путем ненасильнических или изменнических действий или путем активного или пассивного сопротивления", а также "призыв к невыполнению или противодействию распоряжений центральной или местной власти"; особо оговаривались те же действия, но при возникновении "народных волнений" (ст. 69). Это "изготовление, хранение с целью распространения и распространение агитационной литературы контрреволюционного характера" (ст. 72) и "измышление и распространение в контрреволюционных целях ложных слухов или неверных сведений, могущих вызвать общественную панику, возбудить недоверие к власти или дискредитировать ее" (ст. 73) <17>.

<15> См.: Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства (СУ). 1922. N 15. Ст. 153.
<16> Уголовный кодекс РСФСР в принятой 2-й сессией ВЦИК X созыва редакции с алфавитно-предметным указателем. М., 1923. С. 12 - 14.
<17> Там же. С. 14.

В новой редакции Уголовного кодекса РСФСР 1927 г. глава "Преступления государственные" содержала раздел "контрреволюционных преступлений", принятых 6 июня 1927 г. и рассматриваемых в ст. ст. 58.1 - 58.14 <18>. По определению, данному в ст. 58.1, контрреволюционной деятельностью признавалось "всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских Советов" или "к подрыву или ослаблению безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции" <19>.

<18> Уголовный кодекс РСФСР. М., 1929. С. 25 - 30 (См. первую публикацию: СУ. 1927. N 49. Ст. 330); Документы свидетельствуют: из истории деревни накануне и в ходе коллективизации, 1927 - 1932 гг. / Под ред. В.П. Данилова, Н.А. Ивницкого. М., 1989. С. 502 - 504.
<19> Документы свидетельствуют... С. 502.

Самой применяемой на практике статьей УК РСФСР, по которой привлекались к судебной ответственности духовенство и служители церкви, была ст. 58.10 ("Контрреволюционная агитация"). В своей первой части она была сформулирована так: "Пропаганда или агитация, содержащие призывы к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. ст. 58.2 - 58.9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания влекут за собою лишение свободы со строгой изоляцией на срок не ниже шести месяцев". В первой части статьи не предусматривалось "высшей меры социальной защиты" - расстрела, но определялись длительные сроки, которые при смягчающих обстоятельствах могли быть снижены до минимального - 6 месяцев со строгой изоляцией и с конфискацией имущества. Во второй ее части была ссылка на ст. 58.2, в которой определялось условие, делающее значительно строже наказание: "Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собою меры социальной защиты, указанные в статье 58.2 настоящего Кодекса" <20>. Такими "мерами социальной защиты" признавались следующие наказания: высшая мера - расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства, изгнание из пределов Союза ССР или лишение свободы со строгой изоляцией на срок не менее 3 лет с конфискацией всего или части имущества <21>.

<20> Там же. С. 504.
<21> Там же. С. 502.

Потенциал и энергия чудовищной силы, заложенные в ст. 58.10, позволяли на "законных основаниях" привлекать к уголовной ответственности всякого недовольного действиями советской власти, критикующего ее <22>. По этой статье были осуждены сотни тысяч людей <23>. Игумен Дамаскин (Орловский) считает, что целью репрессий в отношении духовенства и верующих было намерение государственных органов (в соответствии с коммунистической идеологией) изъять и исключить из активной церковной жизни и деятельности как можно больше священников, чтобы в храмах некому было совершать богослужения, крестить, венчать и отпевать, напоминать людям о Божественном призвании и нравственном долге <24>. Поскольку в ближайшем и отдаленном будущем страны, по убеждению большевистских лидеров, не находилось места духовенству как чуждому и враждебному классу, не склонному к "перевоспитанию", к тому же вся жизнь священника, его служение и проповеди - противоречили советским нормам, то его следовало изолировать от общества, применив к нему репрессии. Так советская власть защищала от народа "завоевания революции" и свое право определять пути и методы построения социализма.

<22> Обычным явлением в православной среде были разговоры и обсуждения тех гонений, которые осуществляла в отношении Церкви и верующих советская власть - в церковной проповеди и после богослужения, в беседах в храме и за его пределами, в доме священника или у прихожан во время обхода священником населения с требами, о чем свидетельствуют многочисленные документы. Священнослужитель, совершив обряды и требы по просьбе хозяев на дому, как правило, приглашался к столу, где за угощением в неформальной обстановке обсуждались все вопросы текущей жизни и давались характеристики советской власти, т.е. "велись контрреволюционные разговоры" (см.: Информация прокурора Костромского округа (Ивановской промышленной области) в секретариат председателя ВЦИК по делу священника Крылова (с. Борщиха, Заволжского района Костромского округа), 4 мая 1930 г. // ГАРФ. Ф. р-5263. Оп. 1. Д. 7. Л. 71).
<23> По данным историка В.П. Попова, в целом за "контрреволюционные преступления" по ст. 58, включая "контрреволюционную агитацию и пропаганду" (ст. 58.10), в 1923 - 1953 гг. было осуждено более 4 млн. человек (см.: Попов В.П. Государственный террор в советской России. 1923 - 1953 гг.: источники и их интерпретация // Отечественные архивы. 1992. N 2. С. 28).
<24> Игум. Дамаскин (Орловский) писал: "Сразу после Октябрьской революции власти поставили цель арестовать как можно больше священно - и церковнослужителей и мирян, аресты тогда исчислялись тысячами и для многих завершились мученической кончиной" (Дамаскин (Орловский), Игум. Гонения на Русскую Православную Церковь в советский период // Православная энциклопедия: Русская Православная Церковь / Под ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. М., 2000. С. 179 - 180).

Таким образом, в соответствии с конституционными нормами, постановлениями партии, правительства и Уголовным кодексом осуществлялись не только идеологические или контрпропагандистские меры в отношении чуждых религиозных взглядов, но и административные и уголовные преследования верующих и духовенства - по линии пресечения религиозной пропаганды и исповедания веры.