Мудрый Юрист

Трибунал для сомалийских пиратов? Проблемы и перспективы уголовного преследования пиратства и вооруженного разбоя на море

Русинова Вера Николаевна, кандидат юридических наук, LL.M. (Goettingen); заведующая кафедрой международного и европейского права юридического факультета Балтийского федерального университета имени И. Канта.

Уголовное преследование лиц, задержанных в рамках борьбы с пиратством у берегов Сомали, сопряжено с рядом правовых проблем, существующих как на национальном, так и на международном уровне. На основе анализа этих сложностей и путей их преодоления в статье обосновывается вывод о том, что создание в этом регионе специального суда для преследования лиц, ответственных за пиратство и вооруженный разбой на море, является оправданной мерой, способной решить многие из возникающих проблем.

Ключевые слова: пиратство, уголовная ответственность, международные суды, морское право, права человека.

Введение

За последние годы пиратство и вооруженный разбой на море стали одним из основных вызовов, с которыми столкнулось международное сообщество. Увеличение с 2004 года количества пиратских нападений в Аденском заливе у берегов Сомали привело к необходимости военного патрулирования этого важнейшего морского пути, кратчайшим образом связывающего через Суэцкий канал Европу и Азию. В патрулировании участвует более тридцати государств: наряду с отдельными государствами, среди которых и Российская Федерация, операции проводятся Европейским союзом ("Atalanta"), Организацией Североатлантического договора ("Ocean Shield") и коалицией государств во главе с Соединенными Штатами Америки ("Combined Task Forces 151"). В результате все меньше пиратских атак заканчивается захватом судна и экипажа (с 2007 года, когда захват удавался в 63% случаев, этот показатель снизился в три раза), однако в общем частота нападений не снижается: статистика свидетельствует только о том, что меры по противодействию пиратству привели к уменьшению количества нападений непосредственно у берегов Сомали (с 222 атак в 2009 году до 172 - в 2010 году) и одновременно к учащению атак в других районах Индийского океана (с 29 до 93 в год соответственно) <1>. О масштабе совершаемых преступлений и о растущей актуальности проблемы противодействия сомалийскому пиратству свидетельствуют следующие данные: к концу 2010 года более 500 человек находились в заложниках у сомалийских пиратов и были захвачены порядка 20 судов <2>.

<1> International Maritime Organization (IMO; ИМО). Reports on Acts of Piracy and Armed Robbery against Ships. Annual report, 2010. MSC.4/Circ.169. 1 April 2011. § 6. URL: http:// www.imo.org/ OurWork/ Security/ PiracyArmedRobbery/ Monthly%20and%20annual%20piarcy%20and%20armed%20robbery%20report/ 169_Annual2010.pdf.
<2> Report of the UN Secretary-General on Somalia. S/2010/675. 30 December 2010. § 15.

Основные причины учащения пиратских нападений в районе Африканского Рога лежат не только и не столько в юридической плоскости: затянувшийся вооруженный конфликт на территории Сомали, распад государства, упадок экономики, безработица и обнищание населения, отсутствие эффективной правоохранительной системы - все эти факторы привели к беспрецедентному развитию криминального бизнеса по захвату морских судов и их экипажей с целью получения выкупа. Но вместе с тем проблемы уголовного преследования пиратства и вооруженного разбоя на море также вносят свою лепту в развитие преступной деятельности: именно из-за сложностей правового толка многие военные операции по пресечению пиратских атак парадоксальным образом заканчиваются освобождением нападавших. Статистика такова, что примерно девять из десяти пойманных пиратов не привлекаются к ответственности <3>, что позволяет говорить об использовании тактики "поймай и отпусти", которая значительно снижает эффективность усилий международного сообщества в борьбе с пиратством. В связи с этим возникает целый ряд вопросов. В чем заключаются юридические препятствия, встающие на пути уголовного преследования сомалийских пиратов? Как их можно преодолеть? Способно ли создание специального суда для преследования сомалийских пиратов стать панацеей в деле борьбы с этим опасным явлением?

<3> Report of the Special Adviser to the UN Secretary-General on Legal Issues Related to Piracy off the Coast of Somalia, Annex to the Letter dated 24 January 2011 from the UN Secretary-General to the President of the UN Security Council. S/2011/30. § 43.

1. Основные способы уголовного преследования сомалийских пиратов

Уголовное преследование пиратства и вооруженного разбоя на море осуществляется в настоящее время только на национальном уровне: в компетенцию действующих международных уголовных трибуналов преследование этих деяний не входит, а предложение о создании нового специализированного суда находится в стадии разработки <4>. В связи с этим государства, задержавшие нападавших, оказываются перед выбором: передать их властям Сомали, преследовать подозреваемых на своей территории или изыскивать возможности для передачи задержанных другим государствам региона.

<4> UN Security Council Resolution 1976 (2011). S/Res/1976 (2011). 11 April 2011; UN Security Council. 6374th Meeting. The Situation in Somalia. S/PV6374. 25 August 2010.

1.1. Передача задержанных пиратов сомалийским властям

Несмотря на непрекращающийся вооруженный конфликт, сепаратизм, раздробленность и упадок экономики в Сомали, возможность передачи властям этого государства для уголовного преследования лиц, задержанных в ходе борьбы с пиратством, нельзя полностью исключать. Переходное федеральное правительство и руководство провинций Сомалиленд и Пунтленд заявили о своей готовности сотрудничать в этом вопросе. Было бы ошибкой полагать, что местные власти бездействуют в области борьбы с пиратством. Так, в Сомалиленд было расследовано в общей сложности 100 дел (при этом 80 человек были арестованы собственными силами провинции), а в Пунтленде - 208 (148 подозреваемых были арестованы собственными силами провинции) <5>. Эти цифры весьма незначительны, но они демонстрируют наличие перспективы уголовного противодействия на национальном уровне. Организация Объединенных Наций (в частности, Управление ООН по наркотикам и преступности и Программа развития ООН), Контактная группа по пиратству у берегов Сомали, Африканский союз и Международная морская организация (ИМО) ведут работу в Сомали по таким направлениям, как совершенствование национального законодательства, развитие инфраструктуры (строительство судебных и пенитенциарных учреждений), повышение квалификации сотрудников правоохранительных органов. Учитывая, что некоторые государства региона соглашаются принимать на своей территории задержанных и проводить судебные процессы при условии выдачи осужденных в Сомали для отбывания наказания, вклад в развитие пенитенциарных учреждений вполне оправдан и может принести свои плоды даже в краткосрочной перспективе. В то же время, полный перенос бремени ответственности за уголовное преследование пиратов на Сомали представляется возможным лишь в достаточно отдаленной перспективе.

<5> Report of the UN Secretary-General on possible options to further the aim of prosecuting and imprisoning persons responsible for acts of piracy and armed robbery at sea off the coast of Somalia, including, in particular, options for creating special domestic chambers possibly with international components, a regional tribunal or an international tribunal and corresponding imprisonment arrangements, taking into account the work of the Contact Group on Piracy off the Coast of Somalia, the existing practice in establishing international and mixed tribunals, and the time and resources necessary to achieve and sustain substantive results. S/2010/394. 26 July 2010. § 19. Hereinafter: Report of the Secretary-General of 26 July 2010. URL: http:// daccess-dds-ny.un.org/ doc/ UNDOC/ GEN/ N10/ 425/ 07/ PDF/ N1042507.pdf?OpenElement.

1.2. Уголовное преследование пиратов задержавшим их государством

Проблема преследования пиратов в государствах, где они были задержаны вооруженными силами, связана не только с нежеланием, но и с неспособностью привлечь сомалийцев к уголовной ответственности. Преследование сомалийских пиратов на территории задержавших их государств, несомненно, - очень дорогостоящее и трудоемкое мероприятие, поскольку большинство государств, участвующих в патрулировании Аденского залива, на тысячи километров удалены от мест задержания подозреваемых. Небезосновательны и опасения по поводу того, что после отбытия соответствующего срока наказания пираты могут направить запрос о предоставлении им статуса беженцев, вследствие чего наказание, по сути, трансформируется в "награду".

Тем не менее несколько десятков подозреваемых в пиратстве уже доставлены в государства, осуществляющие патрулирование этого морского пути. В настоящее время судебные процессы над пиратами проходят в Нидерландах, Соединенных Штатах Америки, Франции, Испании и Германии. В 2011 году в Соединенных Штатах Америки состоялся первый судебный процесс по обвинению в пиратстве, в результате которого сомалийский пират был приговорен к двадцати пяти годам лишения свободы <6>. Между тем, годом ранее двое сомалийцев были приговорены к пяти годам заключения в Нидерландах: судьи мотивировали мягкость приговора наличием тяжелых жизненных обстоятельств, подтолкнувших подсудимых к совершению преступления <7>.

<6> Federal judge sentences Somali pirate to 25 years in prison. URL: http:// jurist.org/ paperchase/ 2011/ 04/ federal-judge-sentences-so-mali-pirate-to-25-years-in-prison.php.
<7> Как поступают с сомалийскими пиратами // Коммерсант. 2010. 8 мая. N 81 (4381).

1.3. Передача задержанных пиратов другим государствам региона

Передача лиц, подозреваемых в пиратстве и вооруженном разбое на море, для уголовного преследования другим государствам региона рассматривается большинством стран, участвующих борьбе с пиратством в Аденском заливе, в качестве наиболее оптимальной меры. Государства Европейского союза, Канада, Китай, Дания, Великобритания и Соединенные Штаты Америки заключили с Кенией договоры о передаче задержанных для проведения предварительного следствия, судебного разбирательства и отбывания наказания. Кроме того, Европейский союз и Соединенные Штаты Америки подписали подобное соглашение с Сейшелами, с тем условием, однако, что осужденные должны отбывать наказание на территории Сомали <8>. Судебные процессы в отношении подозреваемых, переданных государствами, участвующими в патрулировании этого региона, проводятся в Кении, на Сейшелах и Мальдивах <9>.

<8> Report of the UN Secretary-General of 26 July 2010. § 23.
<9> Ibid. § 19.

Для эффективного преследования пиратов в государствах региона со стороны государств или международных организаций требуется помощь в повышении квалификации кадров, улучшении инфраструктуры (судов и пенитенциарных учреждений), финансировании участия в судебных процессах свидетелей и защитников <10>. Работа по этим направлениям уже начата Организацией Объединенных Наций, Международной морской организацией, Контактной группой по пиратству у берегов Сомали, Европейским союзом и Африканским союзом.

<10> Joint European Commission / UN ODC Programme, EU Support to the Trial and Related Treatment of Piracy Suspects. May 2009. P. 3 - 4. URL: http://www.asil.org/files/AnnexE-ECAssistance.pdf.

Вместе с тем далеко не все государства, участвующие в патрулировании этого района, заключили подобные договоры (в частности, этого не сделала Российская Федерация). Кроме того, как показала практика, наличие соглашения не всегда гарантирует согласие принимающего государства в каждом конкретном случае. К примеру, в декабре 2009 года датские военные отпустили на свободу тринадцать пиратов в связи с тем, что ни сомалийские власти, ни Кения, с которой был заключен соответствующий договор, не согласились принять их на своей территории для проведения судебного разбирательства из-за отсутствия возможности разместить задержанных. Отсутствие у государств региона такой возможности представляет собой серьезную проблему: по данным, приведенным в докладе Генерального секретаря ООН, ожидается, что количество лиц, отбывающих наказание за пиратство, достигнет к концу 2011 года двух тысяч <11>. Добавим к этому длительные сроки лишения свободы, к которым приговариваются обвиняемые в пиратстве (вплоть до пожизненного заключения), и станет понятным нежелание многих государств региона, которые в целом готовы к сотрудничеству, размещать у себя осужденных.

<11> Report of the UN Secretary-General of 26 July 2010. § 29.

2. Проблемы уголовного преследования за пиратство и вооруженный разбой на море 2.1. Криминализация деяний и сфера применения уголовного закона

В уголовном праве государств, участвующих в борьбе с сомалийским пиратством, можно выделить две основные проблемы, препятствующие осуществлению преследования задержанных. Во-первых, далеко не все эти государства криминализовали пиратство в полном объеме, а некоторые не предусмотрели уголовную ответственность за совершение этого деяния вообще. Во-вторых, зачастую государство, вооруженные силы которого задержали пиратов, и совершенное деяние не связывает ни место регистрации судна, подвергшегося нападению, ни гражданство пострадавших членов экипажа. Ограничение действия национального уголовного закона ratione personae и ratione loci не позволяет привлечь задержанных к уголовной ответственности и ставит во главу угла возможность применения принципа универсальной юрисдикции.

Потребность в совершенствовании национального законодательства в области уголовной ответственности за пиратство и вооруженный разбой на море очевидна. К принятию соответствующих мер постоянно призывает и Организация Объединенных Наций <12>, и региональные международные организации <13>. В 2007 году международная неправительственная организация "Международный морской комитет" совместно с Международной морской организацией подготовила проект руководства для национального правотворчества в области преследования пиратства и других преступных действий, совершаемых на море <14>. На региональной конференции в Джибути 27 января 2009 года под эгидой Международной морской организации был принят "Кодекс поведения в отношении пресечения пиратства и вооруженного разбоя в отношении судов в западной части Индийского океана и Аденском заливе" <15>. Кодекс содержит рекомендации государствам-участникам - в частности, о пересмотре национального законодательства с целью обеспечения криминализации пиратства и вооруженного разбоя в отношении судов, и предусматривает возможность осуществления юрисдикции и расследования таких деяний <16>.

<12> Resolution of the UN Security Council 1918 (2010). S/RES/1918 (2010). 27 April 2010. § 2; Resolution of the UN General Assembly 64/71; Oceans and the law of the sea. 12 March 2010. § 73.
<13> Parliamentary Assembly of the Council of Europe. Resolution 1722 (2010). 28 April 2010. Piracy - A crime and a challenge for democracies. § 15.1.
<14> IMO Legal Committee. 93th Session. Maritime Criminal Acts. Draft Guidelines for National Legislation. 15 August 2007. URL: http://www.comitemaritime.org/cmidocs/pdf/Crim_acts.pdf.
<15> Code of Conduct Concerning the Repression of Piracy and Armed Robbery against Ships in the Western Indian Ocean and the Gulf of Aden. 29 January 2009 (hereinafter - Djibouti Code). URL: http:// www.imo.org/ OurWork/ Security/ PIU/ Documents/ DCoC%20English.pdf.
<16> Art. 11 of the Djibouti Code.

Вместе с тем изменение национального законодательства является сложным и длительным процессом. Неудивительно, что на текущий момент только несколько государств усовершенствовали свое национальное уголовное законодательство в этой области (Бельгия, Япония и Сейшелы) <17>.

<17> Report of the UN Secretary-General pursuant to the UN Security Council Resolution 1897 (2009). S/2010/556. 27 October 2010. § 41.

Анализируя проблемы национально-правового регулирования, следует обратиться и к международному праву - с целью выяснить, не проистекают ли сложности уголовного преследования пиратства на национальном уровне из пробелов или коллизий, существующих на уровне международно-правового регулирования? В частности, необходимо установить, предусматривает ли международное право обязанность государств ввести уголовную ответственность за пиратство и вооруженный разбой на море, и в каком объеме, а также закрепляет ли оно обязательство или правомочие государств осуществлять преследование этих деяний на основе принципа универсальной юрисдикции.

К актам пиратства и вооруженного разбоя на море применимы несколько универсальных международных договоров. В первую очередь, это - Конвенция ООН по морскому праву 1982 года <18>. Понятие "пиратство" раскрывается в статьях 101, 102 и пункте 2 статьи 58 этой Конвенции как "любой неправомерный акт насилия, задержания или любой грабеж", совершаемый с личными целями с частновладельческого судна или летательного аппарата или поднявшим мятеж экипажем государственного судна в открытом море или исключительной экономической зоне. Из взятых в совокупности статей 100, 103 и 105 Конвенции следует, что не только нападение, закончившееся захватом судна, но и покушение на захват могут преследоваться другими государствами <19>. Между тем, Конвенция не содержит специальных положений, посвященных борьбе с насильственными действиями, совершаемыми в территориальном море, внутренних или архипелажных водах, именуемыми в международно-правовых актах "вооруженным разбоем на море" или "вооруженным разбоем против судов" <20>.

<18> Конвенция ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 года // Собрание законодательства Российской Федерации. 1 декабря 1997. N 48. Ст. 5493.
<19> United Nation Convention on the Law of the Sea 1982. A Commentary / Ed. S.N. Nandan, S. Rosenne. Vol. III. The Hague; London; Boston, 1995. P. 197.
<20> IMO Assembly Resolution. A.1025 (26). 2 December 2009. Annex: Code of Practice for the Investigation of Crimes of Piracy and Armed Robbery against Ships. A 26/Res.1025. § 2.2. URL: http:// www.imo.org/ includes/ blastDataOnly.asp/ data_id%3D27434/1025.pdf.

В соответствии со статьей 100 Конвенции все государства обязаны сотрудничать в максимально возможной степени в деле пресечения пиратства в открытом море или в любом другом месте за пределами юрисдикции какого-либо государства. Статья 105 управомочивает все государства на захват пиратских судов, арест находящихся на них лиц и привлечение их к ответственности. Из этих положений можно вывести, что Конвенция легитимирует применение принципа универсальной юрисдикции. Вместе с тем в ее тексте не закрепляется ни обязанность государств криминализовать пиратство на национальном уровне, ни обязанность осуществлять уголовное преследование, не говоря уже об обязанности установить универсальную юрисдикцию.

Другой международный договор - Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, 1988 года <21> обязывает государства-участники криминализовать деяния, состоящие в "захвате судна или осуществлении контроля над ним силой или угрозой силы" (п. 1 (a) ст. 3 и ст. 5). В отличие от Конвенции ООН по морскому праву, сфера применения этого международного договора не ограничена местом совершения деяния: в Конвенции 1988 года уточняется только, что она применима во всех случаях, когда "судно совершает плавание, или его маршрут включает плавание в воды, через воды или из вод, расположенных за внешней границей территориального моря какого-либо одного государства или за боковыми границами его территориального моря с сопредельными государствами" (ст. 4). Следовательно, ограничение сферы применения касается только маршрута судна, а не места совершения преступления, что означает применимость данного международного договора и к пиратству, и к вооруженному разбою на море.

<21> Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, от 10 марта 1988 года // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. N 48. Ст. 4469.

Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 года <22> предусматривает обязанность государств привлечь к ответственности лиц, которые захватили или удерживают другое лицо и угрожают убить, нанести повреждение или продолжать удерживать другое лицо для того, чтобы заставить третью сторону (государство, международную организацию, физическое или юридическое лицо или группу лиц) совершить или воздержаться от совершения любого акта в качестве прямого или косвенного условия для освобождения заложника (п. 1 ст. 1).

<22> Международная конвенция о борьбе с захватом заложников от 17 декабря 1979 года // Сборник международных договоров СССР. М., 1989. Вып. XLIII. С. 99.

Деяния, совершаемые пиратами, также могут подпадать под сферу действия Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности 2000 года <23>, которая предписывает государствам-участникам, среди прочего, криминализовать участие в организованной преступной группе (ст. 5).

<23> Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года // Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. N 40. Ст. 3882.

Все три вышеупомянутых международных договора объединяет то, что они содержат обязанность криминализовать соответствующие деяния, включая покушения и соучастие в них <24>, и устанавливают ряд принципов уголовной юрисдикции, применимых к преследованию этих деяний, в том числе закрепляют обязательство aut dedere aut judicare в отношении всех лиц, находящихся на их территории, и также содержат оговорку о том, что упоминание отдельных принципов "не исключает никакой уголовной юрисдикции, осуществляемой в соответствии с национальным законодательством" <25>.

<24> Пункты 1 (a) и 2 статьи 3, статья 5 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства; статья 2 Международной конвенции о борьбе с захватом заложников; статья 5 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности.
<25> Статья 6 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства; статья 5 Международной конвенции о борьбе с захватом заложников; статья 15 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности.

Однако можно ли растолковать указание на свободу государств в установлении юрисдикции в отношении деяний, рассматриваемых этими Конвенциями, в качестве легитимации использования универсального принципа уголовной юрисдикции? Логика построения статей Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, и Международной конвенции о борьбе с захватом заложников, посвященных установлению уголовной юрисдикции, во многом схожа. В обоих случаях перечисляются принципы уголовной юрисдикции, которые государство обязано или может использовать, закрепляется обязанность "или выдать, или судить", то есть предусматривается универсальный принцип юрисдикции в узком смысле, подразумевающий присутствие соответствующего лица на территории этого государства, и затем вводится общая оговорка, что указание на эти принципы не должно ограничивать национального законодателя. Следовательно, в этих договорах прямо закреплена обязанность применять универсальный принцип уголовной юрисдикции в узком смысле. Более того, положения о свободе национального законодателя можно рассматривать как легитимирующие использование всех других оснований уголовной юрисдикции, как подразумевающих, так и не подразумевающих наличие связи между деянием и государством. Исходя из того что обязанность осуществлять преследование на основании универсального принципа в узком смысле зафиксирована параллельно с указанием на возможность использования других принципов, можно сделать вывод, что две эти Конвенции не ограничивают применение универсальной юрисдикции в широком смысле.

Участники Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности не пошли настолько далеко в установлении прав и обязанностей государств. В частности, в пункте 4 статьи 15 этого международного договора закрепляется право, а не обязанность применять универсальный принцип уголовной юрисдикции в случае, если лицо находится на территории этого государства, и, кроме того, прямо указано, что Конвенция не исключает осуществления любой уголовной юрисдикции, установленной государством-участником в соответствии со своим внутренним законодательством "без ущерба для норм общего международного права".

Между тем, из всех этих международных договоров Сомали участвует только в Конвенции ООН по морскому праву. Таким образом, возникает вопрос: даже если бы государства предусмотрели в своем законодательстве возможность преследования не только пиратства, но и вооруженного разбоя на море, вступило бы применение этих положений в противоречие с принципом невмешательства во внутренние дела? Представляется, что в силу сложившегося международного обычая - а пираты издавна рассматривались как hostis humanis generis вне зависимости от места совершения ими своих нападений - применение уголовной юрисдикции на основе универсального принципа не должно рассматриваться как посягательство на суверенитет государств.

Кроме того, Советом Безопасности ООН в отношении преследования сомалийских пиратов был принят целый ряд резолюций, в том числе предписывающих государствам осуществлять уголовное преследование задержанных. Учитывая то, что большинство нападений совершались в Аденском заливе в 12-мильных пределах территориального моря Сомали, Совет Безопасности ООН своей Резолюцией N 1816(2008) от 2 июня 2008 года наделил государства, сотрудничающие с переходным федеральным правительством Сомали, правом входить в территориальные воды Сомали в целях пресечения актов пиратства и использовать "все необходимые средства для пресечения актов пиратства и вооруженного разбоя, в пределах территориальных вод Сомали, сообразно тому, как это разрешается делать в открытом море в отношении актов пиратства согласно соответствующим нормам международного права" <26>, и это разрешение регулярно продляется <27>. В соответствии со статьей 105 Конвенции ООН по морскому праву это означает, среди прочего, возможность арестовывать и привлекать к ответственности находящихся на этом судне лиц. Кроме того, в Резолюции N 1851(2008) от 16 декабря 2008 года, которая неоднократно пролонгировалась, Совет Безопасности ООН уполномочил все государства и региональные организации принимать "все необходимые и уместные меры" для подавления актов пиратства и вооруженного разбоя не только в территориальном море, но и на всей территории Сомали <28>.

<26> Resolution of the UN Security Council 1816 (2008). S/Res/1816 (2008). 2008. 2 June. § 7.
<27> Resolutions of the UN Security Council: S/Res/1846 (2008). 2008. 2 December; S/Res/1897 (2009). 2008. 30 November; S/Res/1950 (2010). 2010. 23 November.
<28> Resolutions of the UN Security Council: S/Res/1851 (2008). 2008. 16 December. § 6; S/Res/1897 (2009). 2009. 30 November § 7.

Таким образом, на основании анализа Конвенции ООН по морскому праву, Конвенций о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, и о борьбе с захватом заложников, а также принимая во внимание нормы обычного международного права, даже если не учитывать Резолюции Совета Безопасности ООН в отношении Сомали, нельзя согласиться с тем, что, в отличие от пиратства, к вооруженному разбою на море принцип универсальной юрисдикции неприменим <29>.

<29> PACE Resolution 1722 (2010). § 8. См., в частности: Roach A. Countering Piracy off Somalia: International Law and International Institutions // American Journal of International Law. 2010. Vol. 104. P. 399.

Вместе с тем, оценивая достаточность и адекватность международно-правовых норм в области преследования рассматриваемых деяний, следует сделать вывод, что в международных договорах необходимо четко закрепить обязанность государств криминализовать пиратство и вооруженный разбой на море, осуществлять уголовное преследование подозреваемых, а также установить универсальную юрисдикцию в широком смысле. Неслучайно идея разработки новой Конвенции, посвященной борьбе с пиратством, активно поддерживается Африканским союзом <30>.

<30> Assembly of the African Union, Decision on the Report of the Peace and Security Council on its Activities and the State of Peace and Security in Africa. Assembly/AU/6(XV). 27 July 2010. § 27. URL: http:// www.africa-union.org/ root/ UA/ Conferences/ 2010/ juillet/ Summit_2010_b/ doc/ DECISIONS/ Assembly%20AU%20Dec%20289-330%20(XV)%20_E.pdf.

2.2. Процедура предварительного расследования

Одной из главных проблем, встающих на пути преследования пиратства, является сложность проведения первичных действий в рамках предварительного расследования, связанных со сбором и фиксацией доказательств. Помимо этого, в связи с вовлечением в операции по борьбе с пиратством большого количества государств, требуется унификация процедуры расследования. Ассамблея ИМО приняла в 2009 году "Кодекс действий по расследованию преступлений пиратства и вооруженного разбоя против кораблей" <31>, который представляет собой пошаговую инструкцию по производству предварительного расследования таких нападений. Кроме того, в государствах англосаксонской правовой семьи необходима дача свидетелем показаний лично, что, учитывая расстояния и специфику работы моряков, достаточно сложно обеспечить. В связи с этим высказываются предложения о необходимости внесения изменений в законодательство ряда государств для того, чтобы легитимировать использование письменных показаний и применение видеоконференций <32>.

<31> IMO Assembly Resolution A.1025 (26) of 2 December 2009. Code of Practice for the Investigation of Crimes of Piracy and Armed Robbery against Ships. URL: http:// www.imo.org/ includes /blastDataOnly.asp/ data_id%3D27434/ 1025.pdf.
<32> Report of the Special Adviser of the UN Secretary-General. § 61 - 64.

2.3. Правомерность задержания и гарантия habeas corpus

Юридические сложности привлечения сомалийских пиратов к ответственности связаны с обеспечением правомерности их задержания в свете как национального, так и международного права.

Во-первых, право далеко не всех государств, участвующих в борьбе с пиратством, содержит применимые к осуществлению арестов на морских судах правила, детализированность, четкость и предсказуемость которых позволяла бы сделать вывод о соблюдении принципа правовой определенности <33>. К примеру, в решении по делу "Медведев и другие против Франции" Европейский суд по правам человека установил нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с тем, что ни международные, ни национальные акты не создавали правовой базы для задержания на море лиц, подозреваемых в незаконном обороте наркотиков, которая соответствовала бы этим критериям <34>. Несмотря на разницу в международно-правовом регулировании межгосударственного сотрудничества в борьбе с пиратством, которое опирается на международное обычное право, и наркоторговлей, сотрудничество в борьбе с которой основывается на международных договорах, нельзя сделать вывод о том, что государства полностью застрахованы от возникновения проблем с правовой определенностью в случае задержания лиц, подозреваемых в пиратстве.

<33> См. об этом понятии: European Court of Human Rights. Amuur v. France. Judgment. 1996. 25 June. § 50. URL: http://www.echr.coe.int/ECHR/EN/hudoc.
<34> European Court of Human Rights. Medvedyev and Others v. France. Grand Chamber Judgment. 2010. 29 March. § 76 - 103.

Во-вторых, в условиях осуществления задержаний в море при значительной удаленности от берегов не только тех государств, военные которых осуществили задержание, но и государств региона, которые принимают задержанных на своей территории, серьезную проблему представляет соблюдение сроков доставки задержанных к судье и, как следствие, реализации права habeas corpus. Запрет на откладывание срока осуществления этого права является общепризнанной нормой международного права прав человека (п. 3 ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года) <35>. В пункте 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года предусматривается, что задержанный должен быть "незамедлительно" доставлен к "судье или иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью". При этом Европейский суд по правам человека исходит из того, что "степень гибкости, с которой можно подойти к понятию "незамедлительность" (англ. "promptness")... ограничена", и, "хотя степень незамедлительности должна определяться с учетом особенностей каждого случая, значение, придаваемое этим особенностям, не может достигать такой степени, когда подрывалась бы сама сущность гарантированного пунктом 3 статьи 5 права, то есть когда фактически сводилось бы на нет обязательство государства обеспечить незамедлительное освобождение или незамедлительное доставление в судебный орган" <36>. По двум делам, которые касались длительного срока недоставления лиц, задержанных на море, к судье ("Ригополус против Испании" и "Медведев и другие против Франции"), Европейский суд по правам человека не нашел нарушения этого принципа в связи с тем, что длительность задержания была оправдана "действительно исключительными обстоятельствами", ведь это время объективно требовалось кораблям для того, чтобы достичь берегов соответствующих государств <37>.

<35> Международный пакт о политических и гражданских правах от 16 декабря 1966 года // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 17(1831). Ст. 291.
<36> European Court of Human Rights. Brogan and others v. the United Kingdom. Judgment. 1988. 29 November. § 59.
<37> European Court of Human Rights. Rigopoulos v. Spain. Decision. 1999. 12 January; Medvedyev and Others v. France. Judgment. 2008. 10 July. § 68; Grand Chamber Judgment. 2010. 29 March. § 117 - 134.

Вместе с тем, национальное право многих государств устанавливает строгие временные рамки для досудебного задержания. К примеру, в Российской Федерации это 48-часовой лимит <38>, в Германии - 1 день <39>, в Испании - 72 часа <40>. Эти нормы можно выполнить, только если незамедлительно переправлять задержанных самолетом или прикомандировывать к экипажам кораблей, осуществляющих патрулирование, судей или должностных лиц, наделенных соответствующими полномочиями.

<38> Пункт 2 статьи 22 Конституции Российской Федерации от 12 декабря 1993 года // Российская газета. 2009. 21 января. N 7.
<39> Art. 104 (2) des Grundgesetzes fur die Bundesrepublik Deutschland. 1949. 23 Mai // BGBl. S. 1.
<40> Art. 17 (2) Constitucion Espanola ratificada en referendum el 6 de diciembre de 1978 // Boletin Oficial del Estado. 29.12.1978.

2.4. Соблюдение прав человека в случае передачи задержанных другим государствам

Передача задержанных властям как Сомали, так и соседних государств региона сопряжена с проблемой обеспечения международных стандартов защиты прав человека. Передача лица властям государства, где к нему могут быть применены пытки, бесчеловечное или унижающее человеческое достоинство обращение и наказание, и где также не может быть обеспечено справедливое судебное разбирательство, является нарушением международно-правовых обязательств выдающих государств <41>. Заключая соглашения с соседними государствами, международные организации и государства, участвующие в антипиратском конвоировании, пытаются снять с себя ответственность за соблюдение прав человека в принимающих государствах, включая в тексты этих договоров положения о том, что соответствующее государство обязано соблюдать международные стандарты прав человека. Подобные положения вряд ли могут рассматриваться в качестве юридически значимого обстоятельства, которое способно освободить государство, выдавшее подозреваемых, от ответственности за нарушение своих международно-правовых обязательств.

<41> См., например: European Court of Human Rights. Soering v. the United Kingdom. Judgment. 1989. 7 July. § 85 - 88.

И это - проблема далеко не умозрительного характера: задержанные в марте 2009 года сомалийцы подали исковое заявление против министерств обороны, юстиции и иностранных дел Германии, требуя возмещения материального ущерба и компенсации морального вреда в связи с их неправомерной передачей кенийским властям <42>. Неудивительно, что в июне 2010 года задержанные немецкими военными сомалийцы были доставлены непосредственно в Германию.

<42> Mutmasslicher Pirat verteidigt Klage gegen Bundesregierung // Focus on-line. 2009. 16 April. URL: www.focus.de.

3. Создание специального трибунала для преследования пиратства и вооруженного разбоя на море

Совокупность проблем, связанных с уголовным преследованием пиратства и вооруженного разбоя на море, вызвала к жизни идею создания специального трибунала для сомалийских пиратов. Отметим, что с этой инициативой изначально выступила, а затем активно ее развивала Российская Федерация <43>.

<43> Ямшанов Б. Дети капитана Флинта. Генпрокуратура поддерживает идею создать международный уголовный трибунал для морских пиратов // Российская газета. 2009. 13 мая.

Для создания специального суда могли быть использованы различные модели: международный, интернационализированный (или гибридный), экстерриториальный сомалийский суд. Суд мог быть создан как при участии, так и без участия Организации Объединенных Наций. Кроме того, специальный суд мог быть учрежден как автономное учреждение или встроен в качестве палаты в действующую судебную систему какого-либо из государств региона. В докладе Генерального секретаря ООН Совету Безопасности ООН от 26 июля 2010 года были перечислены следующие возможные формы специализированного судебного органа по преследованию пиратства и морского разбоя: 1) сомалийский суд, расположенный на территории другого государства региона, созданный с участием или без участия Организации Объединенных Наций; 2) специальные палаты в рамках национальной судебной системы государств региона, созданные без участия Организации Объединенных Наций; 3) специальная палата в рамках национальной судебной системы государств региона, созданная с участием Организации Объединенных Наций; 4) международный трибунал, созданный на основе международного договора, заключенного государствами региона; 5) международный трибунал, созданный на основе соглашения между государством региона и Организацией Объединенных Наций; 6) международный трибунал Совета Безопасности ООН, созданный на основании главы VII Устава ООН <44>.

<44> Report of the UN Secretary-General of 26 July 2010. § 55 - 104.

Каждая из этих форм имеет свои преимущества и недостатки. Создание сомалийского суда, который будет действовать за рубежом, с одной стороны, могло бы способствовать укреплению национальной судебной системы государства, но, с другой стороны, эффективность процесса зависела бы от адекватности материального и процессуального права Сомали. Учреждение специальной палаты в рамках судебных органов одного из государств региона, наряду с достоинствами, связанными с относительной экономией средств и времени на создание подобной палаты, имело бы и существенный недостаток - не позволило бы обеспечить надлежащий уровень соблюдения международных стандартов защиты прав человека. Это могло бы повлечь за собой "перетягивание" и без того явно ограниченных ресурсов из национальной судебной системы соответствующего государства. Перечисленными недостатками не обладали бы специальная палата или палаты на базе суда одного из государств региона, созданные с участием Организации Объединенных Наций, как это было сделано, к примеру, в Боснии и Герцеговине, Косово и Восточном Тиморе, либо специальный международный или интернационализированный трибунал. Вместе с тем, реализация этих моделей сопряжена со значительными затратами на привлечение зарубежных специалистов в судейский корпус, офис прокурора и защитников, а также на переводы. Серьезным минусом подобных моделей является и то, что они объективно обладают достаточно ограниченной "пропускной способностью". Учитывая количество задерживаемых сомалийских пиратов, создание для них международного или даже интернационализированного трибунала не сможет стать эффективной мерой в борьбе с этим массовым явлением. Напротив, создание сомалийского суда на территории одного из соседних государств, при условии разработки и принятия адекватной правовой базы, соответствующей подготовки юридических кадров, обеспечения надлежащих условий содержания лиц, находящихся в предварительном заключении, и осужденных, отбывающих наказание, могло бы стать оптимальным решением проблемы.

В ходе рассмотрения доклада Генерального секретаря ООН на заседании Совета Безопасности ООН 25 августа 2010 года Российская Федерация выступила за создание международного трибунала для сомалийских пиратов, а Франция и Нигерия поддержали идею создания в среднесрочной перспективе сомалийского суда за пределами Сомали <45>, Индия же и Дания выступили за создание специальных палат в судах государств региона <46>. Представители остальных государств высказали достаточно сдержанную позицию в отношении создания специального судебного органа для преследования пиратов, ссылаясь на необходимость интенсификации поддержки Сомали и государств региона, которые соглашаются принимать задержанных лиц на своей территории.

<45> Record of the UN Security Council Meeting of 25 August 2010. S/PV6374. P. 19.
<46> Ibid. P. 25, 35.

После этого заседания работа по поиску путей решения правовых проблем, связанных с преследованием сомалийских пиратов, была продолжена, и 24 января 2011 года Генеральный секретарь ООН направил в Совет Безопасности ООН доклад своего специального советника, в котором было сформулировано предложение создать систему из трех специализированных сомалийских судов для преследования пиратства: один экстерриториальный суд - в Аруше (Танзания), который должен с течением времени переместиться в Могадишо (Сомали), второй - в Сомалиленде, третий - в Пунтленде. Предполагается, что эти суды будут национальными как по кадровому составу, так и по применимому праву. Международное участие и поддержка при этом должны способствовать реформированию сомалийского права, созданию необходимой инфраструктуры, повышению квалификации кадров, а также включать в себя оказание экспертной поддержки. Совет Безопасности ООН в своей Резолюции 1976 (2011) от 11 апреля 2011 года поддержал предложение о создании специальных сомалийских судов <47>.

<47> Resolution of the UN Security Council 1976 (2011). § 26.

Взятая за основу модель базируется на готовности и желании сомалийских властей сотрудничать с другими государствами в области преследования пиратства. При этом вполне оправданно создание нескольких судов, включая один, расположенный за пределами Сомали. Это позволяет не ставить ход судебных процессов в прямую зависимость от ситуации в данном государстве. Исходя из соображений безопасности, в более стабильные государства региона будет гораздо легче привлечь большее количество зарубежных экспертов. Кроме того, параллельное функционирование нескольких судов может ограничивать возможности манипулирования и попытки шантажа как со стороны регионов Сомалиленд или Пунтленд, так и со стороны переходного федерального правительства. Акцент на национальном характере судов, которые планируется создавать с учетом международных стандартов защиты прав человека, и повышение квалификации сомалийских юристов должны оказать долгосрочный позитивный эффект на юридическую систему Сомали в целом.

В то же время внедрение модели, предложенной специальным советником Генерального секретаря ООН, связано и с некоторыми рисками. В первую очередь, пусть и не во всем, но во многом успех функционирования нового суда будет зависеть от желания сомалийских властей сотрудничать с Организацией Объединенных Наций. Это будет предопределять скорость и эффективность реформирования национального законодательства, готовность направлять сотрудников на повышение квалификации, а также их отношение к помощи зарубежных экспертов и советников. И, даже несмотря на возможные изменения в законодательстве, повышение профессионального уровня кадров, улучшение условий содержания лиц, находящихся под стражей или отбывающих наказание, нельзя гарантировать соблюдение международных стандартов прав человека на практике. Поэтому потребуется постоянный мониторинг и контроль со стороны международных организаций.

Заключение

Абсурдная тактика "поймай и отпусти", которую вынуждены применять военные в государствах, участвующих в борьбе с сомалийским пиратством, является следствием целого ряда правовых проблем, существующих как на международном, так и на национальном уровне. Ни одна из них не является абсолютно неразрешимой, однако было бы утопией ожидать согласованного и быстрого реагирования со стороны всех участвующих государств и соответствующего изменения национального законодательства. В этой связи создание экстерриториального сомалийского суда при обеспечении соблюдения международных стандартов защиты прав человека в целом и стандартов справедливого судебного разбирательства в частности при всех своих плюсах и минусах является компромиссным вариантом решения проблем, связанных с противодействием пиратству в этом регионе.

Между тем, открытие специальных сомалийских судов не должно рассматриваться в качестве панацеи. Даже если все государства, участвующие в военных операциях в этих опасных водах, заключат соответствующие соглашения с переходным сомалийским правительством, а также государством региона, где может быть размещен экстерриториальный сомалийский суд, решение проблем по сбору и фиксации доказательств, соблюдению сроков доставки задержанных в суд (особенно учитывая разрастание ареала пиратских нападений далеко за пределы Африканского Рога) останется лежать на плечах отдельных государств. Нельзя упускать из вида также и то, что эффективное уголовное преследование не решит проблему распространения пиратства в Сомали, поскольку создание специальных сомалийских судов для преследования пиратства - это борьба со следствиями, а не с причинами.