Мудрый Юрист

Личный интерес как признак состава неисполнения обязанностей налогового агента (статья 199.1 уголовного кодекса Российской Федерации)

Черных Артем Геннадьевич, аспирант кафедры уголовного права Краснодарского университета МВД России.

В статье предлагается уголовно-правовая характеристика специального мотива преступления, предусмотренного ст. 199.1 УК РФ, - личного интереса, выступающего в качестве обязательного признака данного состава преступления.

Ключевые слова: преступление, налоги, сборы, налоговый агент, экономическая деятельность, мотив, личный интерес.

In article is offered criminal-legal feature special motive crimes, provided by art. 199.1 UK RF, a personal interest, actaasing obligatory sign given composition break, overstep-pouring.

Key words: crime, tax, dues, tax agent, economic activity, motive, personal interest.

Одним из обязательных субъективных признаков состава неисполнения обязанностей налогового агента является специальный мотив в виде личного интереса виновного. При этом, как показывает анализ материалов следственно-судебной практики, названный признак вызывает значительные затруднения при применении ст. 199.1 УК РФ.

В теории уголовного права под мотивом преступления обычно понимается "обусловленное определенными потребностями и интересами побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и проявляется в нем". Получается, что в рассматриваемом нами случае такое побуждение должно иметь личный характер. Весьма уместно в этой связи привести слова С.В. Склярова, который, критикуя существующий законодательный подход к закреплению мотивов преступления в качестве обязательных признаков соответствующих составов преступлений, отмечает, помимо прочего, что законодатель "очерчивает определенный круг потребностей путем указания на личную заинтересованность, хотя все потребности имеют личностный смысл". Думается, что такое утверждение вряд ли может быть оспорено, поскольку, действительно, любой поведенческий акт человека, совершаемый им по своей свободной воле, обусловливается определенными личными интересами.

Вместе с тем такое толкование личного интереса в составе преступления, предусмотренном ст. 199.1 УК РФ, очевидно является неприемлемым. В противном случае специальное указание в тексте диспозиции обозначенной статьи на мотив преступления теряло бы всякий смысл. Наше исследование показало, что законодатель стремился таким образом подчеркнуть антисоциальный характер мотивации. Согласно результатам исследования, полученным С.В. Скляровым, личный интерес может быть отнесен в группу мотивов со средней степенью антисоциальности, поскольку в большинстве случаев виновный в неисполнении обязанностей налогового агента:

избирает преступный тип поведения в силу благоприятно складывающейся для совершения преступления объективной ситуации;

не умеет найти выход из сложившейся ситуации либо;

желает как можно быстрее добиться цели.

В этой связи особенное уголовно-правовое значение приобретает содержание соответствующего личного интереса при неисполнении обязанностей налогового агента. В юридической литературе по этому вопросу имеются различные высказывания. Так, по мнению И.И. Кучерова и И.Н. Соловьева, "личные интересы в данном случае могут носить прежде всего корыстный характер. Например, в случае неперечисления в бюджет удержанных в виде налогов средств они могут быть обращены в личную собственность. Однако при совершении данного преступления не исключается и иная личная заинтересованность".

Как пишет Н.А. Лопашенко, личный интерес может выражаться "в стремлении получить взаимную услугу, в корысти, в неприязни, в мести и т.д.".

В то же время отдельные авторы полагают, что преступлению, предусмотренному ст. 199.1 УК РФ, свойственен обязательный корыстный характер. Другие придерживаются абсолютно противоположной точки зрения.

По нашему мнению, две последние точки зрения в корне неверные, поскольку отсутствуют основания для таких утверждений. Вряд ли может быть подвергнут критике тезис о том, что корыстный интерес - это всегда личный интерес. Одновременно несостоятельно высказывание и о том, что личный интерес исключает корысть.

Следовательно, личный интерес не может быть приравнен исключительно к корыстным побуждениям, первое понятие является более объемным и при этом, безусловно, личный интерес может быть представлен корыстью.

В современной юридической литературе при характеристике признаков личного интереса в составе неисполнения обязанностей налогового агента за основу берутся разъяснения, предлагаемые в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления". В данном Постановлении указывается, что личный интерес как мотив преступления может выражаться в стремлении извлечь выгоду имущественного, а также неимущественного характера, обусловленную такими побуждениями, как карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса и т.п. В силу этого неисполнение налоговым агентом обязанностей по правильному и своевременному исчислению, удержанию и перечислению в бюджеты (внебюджетные фонды) соответствующих налогов, предусмотренных законодательством РФ о налогах и сборах, не связанное с личными интересами, состава преступления, предусмотренного ст. 199.1 УК РФ, не образует и в тех случаях, когда такие действия были совершены им в крупном или особо крупном размере.

Тем не менее, по справедливому замечанию Б.В. Волженкина, "из-за неопределенности понятия "личные интересы" реализация этого указания на практике будет проблематична". Подтверждением тому служат материалы судебной практики.

Например, если виновным двигала исключительно корысть, то личный интерес налицо: приговором Балашовского городского суда С. осужден по ч. 1 ст. 199.1 УК РФ. Преступление совершено им при следующих обстоятельствах. С. в период времени с 01.06.2004 по 30.04.2007, будучи директором ООО "Земледелец-2002", в нарушение ст. 57 Конституции РФ, ст. ст. 3, 24, 226 НК РФ, являясь единственным распорядителем денежных средств общества, не исполнял обязанность налогового агента путем неперечисления в бюджет исчисленного и удержанного налога на доходы физических лиц в размере 1,5 млн. руб. и, имея реальную возможность уплаты налога на сумму 1,06 млн. руб., произвел за его счет выплату самому себе как физическому лицу заемных денежных средств, тем самым причинив ущерб государству.

Как видно, в данном случае ситуация была наиболее простой в исследуемом ракурсе, поскольку виновный руководствовался корыстными соображениями. Однако во многих уголовных делах установление личного интереса представляет куда более значительные трудности.

Так, Ш., являясь участником общества с ограниченной ответственностью "Старорусское пассажирское автотранспортное предприятие" и его директором, в нарушение ст. 24 и п. 6 ст. 226 НК РФ в период с 1 января по 1 декабря 2006 г. умышленно, стремясь уклониться от исполнения обязанности по перечислению налога в бюджет из карьеристских побуждений и получать стабильно высокое материальное вознаграждение в виде заработной платы, премий и других выплат за счет предприятия, в личных интересах принял решение о неполном перечислении в бюджет суммы НДФЛ в размере 540 тыс. 432 руб., удержанной из дохода работников ООО "Старорусское ПАТП", выплаченного за период с 1 января по 30 ноября 2006 г. Эта сумма, вместо перечисления в соответствующий бюджет, была направлена на выплату заработной платы и премий работникам предприятий, в том числе Ш..

Вполне очевидно, что факт неисполнения Ш. обязанностей налогового агента в целях выплаты самому себе заработной платы и премий свидетельствует о личном интересе виновного. Однако в изложенном примере говорится и о выплате за счет соответствующих средств зарплат и премий иным работникам предприятия. Возникает вопрос о возможности признания мотивом этих действий Ш. личного интереса. Полагаем, что ответ может быть утвердительным при условии выполнения соответствующих действий из карьеристских соображений.

В другом случае А. осужден за неисполнение в личных целях обязанностей налогового агента по перечислению налога на доходы физических лиц в крупном размере (ч. 1 ст. 199.1 УК РФ). С 1 мая 2004 г. по 30 июня 2006 г. А., зная об обязанности перечисления в бюджет удержанного из заработной платы налогоплательщиков налога на доходы физических лиц и имея реальную возможность по исполнению этой обязанности, действуя в личных целях, не направил в федеральный бюджет 609238,74 руб. Данная сумма им была израсходована на нужды предприятия (расчеты с поставщиками и подрядчиками, услуги сотовой связи, страховые услуги и другие цели непроизводственного характера).

Как представляется, в этой ситуации совершенно не обосновано наличие личного интереса виновного в неисполнении обязанностей налогового агента. Более того, усматриваются противоречивые положения. В частности, в приговоре суда имеется ссылка на то, что А. действовал "в личных целях". И при этом указывается на то, что соответствующие средства были израсходованы на нужды предприятия (в заключении они обозначены целями непроизводственного характера).

В этой связи остро обозначает себя проблема разграничения личного интереса и производственного либо общественного, государственного. Ведь несомненно, что они могут пересекаться. Их совпадение может быть частичным, а в некоторых случаях и полным. Весьма интересный аспект в исследуемом контексте подмечен Е.В. Румянцевой: "...если предприниматель не исполняет обязанности налогового агента в интересах осуществляемой им деятельности, то такое деяние полностью подпадает под признаки ст. 199.1 УК; если же лицо действовало не в личных интересах, а в интересах руководимого им предприятия, такое деяние состава преступления не образует".

Думается, что осознание проблемы совпадения личного и неличных интересов обусловливает предпринимаемые в уголовно-правовой доктрине попытки разграничения соответствующих ситуаций. Так, по мнению Ю.В. Трунцевского и О.Ш. Петросяна, "особое внимание следует обратить на то, что сложившаяся социально-экономическая обстановка в ряде регионов страны поставила большинство предприятий на грань выживания. В связи с этим направление средств на заработную плату, оплату электроэнергии и поддержание систем жизнеобеспечения населения в рабочем состоянии можно признать действиями, совершенными в состоянии крайней необходимости, что также исключает уголовную ответственность (ст. 39 УК РФ)".

Причины таких рассуждений представляются вполне понятными, но аргументы весьма дискуссионными. В описанных условиях, на наш взгляд, отсутствуют основания для констатации наличия личного интереса. Авторы, напротив, излагают признаки общественных либо производственных интересов, но никак не личного интереса.

Таким образом, наличие производственного, общественного или государственного интересов полностью или частично исключает наличие личного интереса. При частичном наличии личного интереса закономерным является установление размера неисполнения обязанностей налогового агента в отдельности от соответствующих действий, совершенных по другим мотивам. В случае невозможности разграничения названных действий квалификация по ст. 199.1 УК РФ исключается в виду неустранимых сомнений в виновности лица (ч. 3 ст. 49 Конституции РФ).