Мудрый Юрист

Фиктивные судебные процессы - нерешенная проблема гражданского процессуального права *

<*> Abolonin V.O. Fictional judicial process as an unsettled problem of the civil procedure law.

Аболонин Вадим Олегович, старший преподаватель кафедры гражданского процесса УрГЮА, кандидат юридических наук, магистр права (LL.M.Eur).

В настоящей статье автор рассматривает проблему фиктивных судебных процессов в гражданском процессуальном праве с точки зрения теории и практики современного гражданского процесса. В том числе приводит классификацию фикций в судебном процессе и анализирует основные правовые способы противодействия фиктивным процессам как незаконным процессуальным действиям сторон.

Ключевые слова: гражданский процесс, фиктивный судебный процесс, злоупотребление процессуальным правом, право на иск.

In this article author consider the problem of fictional judicial processes in the law of civil procedure from the perspektive of theory and practice of the modern civil litigation. Wich includes classification of the legal fictions in the civil procedure and an analyze of the main legal countermeasures against fictional processes, as an art of the unlegal behavior of the parties.

Key words: civil procedure, fictional judicial process, abuse of procedural rights, right of action.

1. Постановка проблемы. В наши дни гласность и публичность рассмотрения гражданских дел являются общепризнанными принципами гражданского судопроизводства. Со вступлением в силу последних изменений процессуального законодательства и благодаря современным технологиям эти принципы получают все более значительное практическое воплощение, уже выходя далеко за пределы допуска зрителей в залы судебного заседания. Гласность и публичность судебных заседаний, возможность молчаливого присутствия непосредственно на судебном заседании и сопереживания происходящему в чем-то делают судебные процессы схожими с театральными представлениями, где зрители, так же как и в театре, имеют возможность насладиться ходом действа, сопереживать героям, внутренне одобрять одних и осуждать других. Не случайно российские и зарубежные телевизионные каналы сегодня просто заполнены разного рода "судебным контентом" - передачами-симуляциями и нередко, скорее, пародиями настоящего судебного процесса.

Вместе с тем, несмотря на это внешнее сходство, судебный процесс является формой осуществления правосудия и направлен прежде всего на защиту нарушенных прав и интересов граждан и организаций. По итогам процесса судом от имени государства выносится решение или принимается иной судебный акт, обладающий юридической силой и имеющий обязательный характер. Кроме того, не следует забывать, что в судебном процессе на кону стоят реальное имущество, свобода или даже жизнь вполне конкретных людей.

Однако, даже несмотря на эту существенную разницу, также с незапамятных времен процессуальной науке известно такое явление, как "симулятивные", или "фиктивные", судебные процессы, которые превращают деятельность государства в фарс и настоящий театр, где некоторые участники судебного процесса разыгрывают судебную драму, целью которой является получение желанного судебного акта для надежной защиты, прикрытия или воплощения их недобросовестных устремлений и реализации противозаконных планов. В таких ситуациях в зависимости от вида и участников-актеров в качестве невольных зрителей могут оказаться как суд, так и кто-либо из лиц, участвующих в деле.

В настоящей статье мы рассмотрим лишь проблему организации фиктивных процессов непосредственно сторонами мнимого спора перед судом, хотя на самом деле спектр проблемы довольно широк и в него могут входить такие виды фиктивных процессов, как, например, когда при сговоре судьи с одной из сторон для второй стороны разыгрывается судебный процесс по всем правилам судопроизводства, хотя судебное решение заранее предопределено, или же практика некоторых современных российский судов, когда фиктивный судебный процесс с соблюдением формы и правил процессуального законодательства разыгрывается непосредственно судом перед другими участниками судебного разбирательства, хотя решение по делу было принято еще до начала проведения заседания. Несмотря на то что такая практика наверняка существует в некоторых судебных инстанциях, занимающихся пересмотром судебных дел, на ум приходит получивший огласку случай с Высшим Арбитражным Судом РФ, когда судебный акт был опубликован на официальном сайте за пять дней до судебного процесса <1>.

<1> Публикация 15.10.2009. Дело N 9084/09, касалось налоговых претензий к ОАО "АстраханьПассажирТранс". URL: http://lenta.ru/news/2009/10/16/court.

2. О практике фиктивных судебных процессов. Как уже было указано выше, в настоящей статье мы рассмотрим только один аспект фиктивных судебных процессов, а именно проведение судебного разбирательства по вымышленным спорам по предварительному сговору истца и ответчика. На то, что такие судебные процессы сегодня имеют место, красноречиво указывают широко известные и типичные случаи из повседневной юридической практики.

Например, нередкими являются ситуации, когда обращающиеся в суд супруги, требующие развода и раздела совместно нажитого имущества, в действительности преследуют цель сохранения этого имущества от кредиторов, требующих исполнения долговых обязательств одним из них, и таким образом судебный процесс по делу направлен не на исполнение положений закона (ст. ст. 23, 38, 39 СК РФ) в виде прекращения брака и статуса общей совместной собственности, а на содействие должнику в уклонении от предписанного законом исполнения долгового обязательства в нарушение положений гражданского законодательства (ст. 309 ГК РФ).

Схожие по сути ситуации случаются и в корпоративных конфликтах, где фиктивный процесс используется с целью узаконить мнимую сделку. Например, желая осуществить вывод имущества из общества, поставленный рейдерами генеральный директор может заключить сделки с заранее определенными лицами и искусственно создать дебиторскую задолженность, на основании чего к обществу будут предъявлены требования об исполнении обязательства в судебном порядке. В разыгрываемом перед судьей фиктивном процессе ответчик, как правило, либо признает задолженность, либо не приводит никаких стоящих аргументов против заявленного требования или же охотно идет на заключение мирового соглашения. Нередко в этих случаях фиктивные процессы используются для вывода из общества наиболее ценного имущества, например недвижимости, которая может быть перерегистрирована на имя нового собственника на основании выданного судом акта и через серию сделок с подставными лицами перейти к так называемому добросовестному приобретателю. Таким образом, судебный процесс может использоваться для захвата чужой собственности, что напрямую противоречит положениям ст. 35 Конституции РФ.

Современное процессуальное законодательство предусматривает несколько иные цели и задачи гражданского судопроизводства. Согласно ст. 2 ГПК РФ задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду.

Приведенные выше примеры являются наиболее общими и широко известными схемами из юридической практики, позволяющими использовать судебный процесс и правосудие в целях легализации явно незаконных действий. Привлекательность судебного процесса в данном случае связана со свойствами законной силы судебных актов, в том числе обязательностью для исполнения, а также с особым порядком их отмены и необходимостью соблюдения при этом установленных процессуальных сроков, что в совокупности ограничивает возможность пострадавшим лицам исправить сложившуюся ситуацию <2>. Таким образом, свойства судебного акта делают его удобным инструментом для придания видимой законности мнимым сделкам и прочим противоправным действиям.

<2> См. подробно признаки судебных актов: Загайнова С.К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. М., 2007. С. 129. См. также по проблеме поворота исполнения: Аболонин В.О. Проблема поворота исполнения некоторых видов судебных актов в гражданском процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 12.

3. Фиктивный судебный процесс в процессуальной теории. Проблема фиктивных судебных процессов не является новой, однако, возможно, ввиду сложности и определенной неразрешимости, остается мало изученной для науки гражданского процесса. Так, вопрос о симуляциях в процессе затрагивал еще Е.В. Васьковский, который подразделял их в зависимости от количества принимающих участие лиц на "полные" и "неполные" <3>.

<3> Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 2003. С. 195.

"Полной" симуляцией, по его мнению, называется та, в которой принимают участие стороны и суд. Она вызвана "желанием сторон заменить судебным решением юридическую сделку или причинить ущерб третьим лицам, например, кредиторам ответчика", и направлена прежде всего на обход закона.

Совместная симуляция суда с одной из сторон во вред интересам другой стороне, т.е. "неполная симуляция", является прямым нарушением закона, принципа равенства сторон и независимости суда в принятии им решений. Данный вид симуляции, как и "полная симуляция" с участием суда, является противозаконным действием, т.е. правонарушением.

Симуляция процесса сторонами без участия в этом суда является, по замечанию Е.В. Васьковского, наиболее часто встречающимся видом симуляции в гражданском процессе. В таких случаях имеет место фиктивный процесс, разыгрываемый сторонами перед судом с целью получения судебного решения <4>.

<4> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 195.

Проблема фиктивных процессов также затрагивалась и изучалась в зарубежной процессуальной литературе, например, в немецкой процессуальной доктрине этот вопрос впервые был поднят в начале XX в. Г. Зинтенисом, авторству которого приписывается происхождение самого термина "симулятивный процесс" (simulierter Prozess), кстати, более не используемого в германском праве и замененного категорией "притворный (мнимый) процесс" (Scheinprozess), по аналогии с термином "мнимая сделка" (Scheingeschoft), содержащимся в ГК Германии.

Согласно определению, данному Зинтенисом, под "симулятивным процессом" следует понимать судебный спор, в котором стороны на основании предварительной договоренности заявляют перед судом о наличии несуществующего спора для достижения своей, скрытой от суда, цели <5>. Обращение с иском в суд для возбуждения "симулятивного процесса", по мнению немецких теоретиков, является одной из форм злоупотреблением правом на иск, так как истец, заявляя, с согласия ответчика, о существовании нарушения его субъективных прав или законных интересов, в действительности не нуждается в оказании ему судебной защиты и, следовательно, подает безосновательный иск, злоупотребляя своим правом.

<5> Sintenis. Der simulierte Prozess. ZZP. 30, 1902. S. 358 f.

Таким образом, суд, узнав о мнимости представленного спора, должен оставить без рассмотрения заявленный иск на том основании, что истец не имеет интереса в защите своего права и, следовательно, в судебном процессе <6>. Однако для принятия такого решения суд должен обладать соответствующими доказательствами, которые вряд ли могут появиться в деле, если о нем не станет известно другим заинтересованным лицам, чьи интересы могут быть затронуты принятым судебным решением.

<6> Hellwig. System des deutschen Zivilprozessrechts. 1. Teil. Leipzig, 1912. S. 258. Schanke. Das Rechtsschutzbedurfnis. AcP 150, 1949. S. 216 - 234.

Современная российская процессуальная теория также склонна рассматривать фиктивные судебные процессы как злоупотребление процессуальным правом <7>, что с точки зрения процессуальной теории является вполне оправданным и верным суждением, однако, ввиду неразвитости процессуальных механизмов противодействия недобросовестному поведению участников судебного разбирательства, в том числе и злоупотреблению процессуальным правом на иск, ввиду отсутствия в современном процессуальном праве действенных механизмов борьбы с этим явлением, вряд ли может оказать существенное влияние на превенцию и противодействие фиктивным судебным процессам.

<7> Юдин А.В. Злоупотребление процессуальным правом в гражданском судопроизводстве. СПб., 2005. С. 192.

4. Процессуальные решения и их эффективность. В случае представления фиктивных судебных процессов через призму теории злоупотребления правом на иск следует полагать необходимым применение к этим случаям процессуальных механизмов противодействия недобросовестному поведению лиц, участвующих в деле.

С точки зрения процессуального права при обращении в суд истца, имеющего договоренность с ответчиком о проведении фиктивного судебного процесса, им не преследуется цель защиты нарушенных прав и законных интересов. Вместе с тем характер, природа и порядок действия каждого института процессуального права определяются непосредственно через цель гражданского процесса, выраженную в государственной защите нарушенных прав и интересов граждан и организаций, а также в укреплении законности и общественного правопорядка. Так как суды и само гражданское процессуальное право являются производными институтами государства, призванными к защите граждан и правопорядка, т.е. служат общим интересам, так и интерес в судебной защите, направленный на реализацию процессуальных целей, является предпосылкой оказания такой защиты судом, а его установление может быть рассмотрено как обязанность суда <8>.

<8> Schonke. Ibid. S. 216 f.

Наличие такого интереса будет иметь место, когда осуществление процессуального права направлено на принятие судом основанного на законе решения, в котором будет реализовываться цель гражданского судопроизводства, и отсутствовать в том случае, если, как в случаях злоупотребления правом, при принятии решения судом истцу удастся достичь иной, не связной с защитой права и чуждой процессу, цели <9>.

<9> Schonke. Ibid. S. 230.

Вместе с тем установление заинтересованности истца в судебной защите согласно действующему процессуальному законодательству является презумпцией и не требует доказательства (ст. 2 ГПК РФ). Эта позиция также поддерживается и доктриной гражданского процессуального права <10>. Следовательно, суды не вправе при каждом обращении в суд проверять наличие такой заинтересованности у истца, равно как и наличие договоренности между истцом и ответчиком. Более того, вменение такой обязанности суду могло бы быть расценено как неоправданное ограничение установленного Конституцией РФ и Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г., права на справедливое судебное разбирательство и с точки зрения эффективности судебного процесса могло бы привести к произволу со стороны судей и неоправданному затягиванию судебного разбирательства.

<10> См., например: Розова М.Ю. Обращение за судебной защитой по советскому гражданскому процессуальному праву: Дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1983. С. 86; Опалев Р.О. Материально-правовой интерес как условие возникновения права на предъявление иска в суд // Тенденции развития гражданского процессуального права России: Сб. науч. статей. СПб., 2008. С. 628 - 646.

Кроме того, действующий ГПК РФ не содержит каких-либо эффективных санкций за злоупотребление правом на иск, имея в арсенале лишь предусмотренное ст. 99 ГПК взыскание компенсации за потерю времени, которая явно является совершенно неэффективной в борьбе с фиктивными судебными процессами, где в качестве недобросовестных субъектов вовлечены как истец, так и ответчик, так как предусматривает денежное возмещение за потраченное время именно для противоположной стороны, которая является "соучастником" и должна нести такое же бремя ответственности вместе с противоположной стороной.

5. Вывод. Таким образом, несмотря на то что проблема фиктивных судебных процессов является для современного гражданского процессуального права реально существующей, до настоящего времени не найдено действенных механизмов ее решения в рамках процессуального законодательства. Предлагаемое юридической теорией представление проблемы фиктивных процессов в качестве одной из форм злоупотребления процессуальным правом на иск могло бы дать свои положительные результаты в практическом смысле в том случае, если бы отечественное законодательство обладало действенными конструкциями пресечения недобросовестного процессуального поведения, среди которых могли бы быть процессуальные штрафы для сторон, стремящихся использовать институты правосудия для достижения неправомерных целей.