Мудрый Юрист

Недобросовестная конкуренция. Подходы к определению и перспективы развития правового регулирования

Гаврилов Денис Александрович, аспирант кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, референт государственной гражданской службы 3-го класса, главный специалист-эксперт Управления контроля рекламы и недобросовестной конкуренции ФАС России.

Недобросовестная конкуренция как негативное проявление соперничества субъектов рыночных отношений неоднократно подвергалась научному обсуждению. Однако долгие годы ученые-юристы по объективным причинам анализировали данную правовую категорию лишь в ключе ее понимания зарубежным правопорядком. Но принятие Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" <1>, внесение в него Федеральным законом от 25 мая 1995 г. N 83-ФЗ <2> легального определения недобросовестной конкуренции, дальнейшее развитие законодательства о защите конкуренции, а также формирование практики пресечения недобросовестной конкуренции антимонопольным органом Российской Федерации дали стимул новой волне научного обсуждения. В связи с изложенным интересным представляется проанализировать имеющиеся научные подходы к данной правовой категории, а также с учетом практики Федеральной антимонопольной службы в данной сфере определить возможные пути законодательного развития.

<1> Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 16. Ст. 499.
<2> СЗ РФ. 1995. N 22. Ст. 1977.

Ключевые слова: недобросовестная конкуренция, Закон о защите конкуренции, злоупотребление правом.

Unfair competition. Ways of definition and perspectives of law regulation

D.A. Gavrilov

Unfair competition as a negative expression of battling amoung the participants of market relations has been the subject of science investigations for many times. However, science workers of law for external reasons have analyzed this legal category only from the view of its foreign law understanding. But with enactment in 1991 the first law of the Russian Federation "About competition and antitrust enforcement" adding in it by the Federal law of 25.05.1995 85-FZ the legal definition of unfair competition and its further development of law on protection of competition, and formation of practice of the suppression of unfair competition by the Federal Antimonopoly Service of Russian Federation, gave the motivation for the new wave of sciene discussion. In the case of set forth, seems interesting to analyze existing sciene views to the law definition, and accounting the practice of the Federal Antimonopoly Service in this sphere, to define the potential ways of law development.

Key words: unfair competition, law on protection of competition, abuse of right.

Недобросовестная конкуренция исходя из ее названия, а также научного толкования возникла в виде критерия оценки действий участников одного и того же рынка товаров и услуг, состязающихся за наиболее благоприятное положение на указанном рынке, которое могло быть выражено в большем спросе на производимую и реализуемую продукцию или оказываемые услуги и тем самым в большей прибыли от ее производства и реализации, на предмет как наличия в данных действиях добропорядочных намерений, так и соответствия данных действий сложившимся правилам и принципам функционирования соответствующего товарного рынка в целях выявления факта пересечения данными действиями "граней дозволенного". Данный довод может быть обусловлен тем, что с развитием рыночных отношений обострялась и конкурентная борьба, приобретающая различные проявления, поэтому урегулировать возникающие при этом правоотношения лишь с помощью конкретных правовых норм как императивного, так и диспозитивного характера представлялось весьма затруднительным. Так, О.Н. Зименкова объясняет данный факт тем, что "приемы конкурентной борьбы постоянно видоизменяются, образуя новые составы, и судебной практике чрезвычайно удобно оперировать неопределенными понятиями "морального" характера для квалификации тех или иных действий в качестве недобросовестных, если ранее подобные приемы вообще не использовались конкурентами" <3>. Вместе с тем на первых порах становления недобросовестной конкуренции как правовой категории в некоторых странах ей придавали весьма широкое толкование. В. Шретер отмечал, что французский правопорядок под недобросовестной конкуренцией понимал "всякие недобросовестные и неблаговидные проделки с целью привлечь к себе чужую клиентелу". Таким образом, ключевым в определении наличия недобросовестной конкуренции являлся факт направленности действий торговца на переманивание клиентов у своего конкурента. Анализируя указанную позицию французского законодателя и французской правовой доктрины, С.А. Паращук отмечает, что "в таком случае, создается впечатление, что существует право на "свою клиентелу", то есть на благоприятное для предпринимателя настроение потребителей" <4>. При этом ключевой критический вывод сделан В. Шретером, который указал, что такое определение недобросовестной конкуренции выходит "далеко за пределы положительных норм права, призванных ограждать интересы торгующих", поскольку в таком случае "не только недобросовестное, но и всякое привлечение чужой клиентелы являлось бы незаконным, и тем самым всякая конкуренция стала бы невозможной" <5>. С приведенными точками зрения нельзя не согласиться, ведь перераспределение потребительского спроса, т.е. переход клиентов, товаров либо услуг одного производителя к товарам или услугам его конкурента может возникнуть и по вполне законным причинам, например ввиду предпринятых хозяйствующим субъектом действий по улучшению качества товаров либо услуг либо расширению ассортимента товаров и т.д. Следовательно, желание переманить клиентов конкурента вполне объяснимо, а действия хозяйствующего субъекта по реализации данной цели, если они совершаются, в частности, указанными выше способами, не могут быть признаны недобросовестной конкуренцией.

<3> Зименкова О.Н. Правовое регулирование борьбы с недобросовестной конкуренцией в ЕЭС и в странах - членах сообщества: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1984. С. 20.
<4> Паращук С.А. Недобросовестная конкуренция: содержание и правовые средства ее пресечения: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1995. С. 89.
<5> Шретер В. Недобросовестная конкуренция: Сборник статей по гражданскому и торговому праву. Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича. М.: Статут, 2005. С. 553 - 554.

Ввиду столь широкого подхода к определению недобросовестной конкуренции возникла необходимость очертить основополагающие контуры правового определения данной категории, что впервые было сделано в статье 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г. (далее - Парижская конвенция). В указанной норме сделан акцент на двух аспектах: во-первых, недобросовестной конкуренцией признавались не любые действия лиц, осуществляющих торговлю, а только "акт конкуренции"; во-вторых, такой "акт конкуренции" должен противоречить "честным обычаям в промышленных и торговых делах", а также дается перечень видов недобросовестной конкуренции, не являющийся исчерпывающим. По аналогичному пути, пусть и не сразу, пошло и немецкое законодательство, о чем свидетельствует принятый в Германии Закон о борьбе с недобросовестной конкуренцией 1909 г. ("Reichsgesetz gegen den Unlauteren Wettbewerb v. 7 luni 1909"). В пункте 1 данного закона установлено, что "на того, кто совершает в торговом обороте в целях конкуренции действия, противоречащие добрым обычаям, может быть возложена обязанность прекратить эти действия и возместить ущерб". Анализируя данную норму закона Германии, И.Я. Хейфец приходит к выводу о том, что "законодательство о недобросовестной конкуренции... призвано ограждать конкурирующие предприятия от действий, "противоречащих добрым нравам" <6>. Нельзя не согласится с данным мнением И.Я. Хейфеца, который, с одной стороны, подчеркнул оценочность подхода к установлению в действиях хозяйствующего субъекта акта недобросовестной конкуренции, с другой стороны, отметил, что такая оценка должна производиться с точки зрения характера тех целей, которые преследовал хозяйствующий субъект в конкурентной борьбе.

<6> Хейфец И.Я. Промышленные права и их хозяйственное значение в Союзе ССР и на Западе. М.: Государственное юридическое издательство РСФСР, 1930. С. 152.

Парижская конвенция по охране промышленной собственности, как и Закон Германии о борьбе с недобросовестной конкуренцией 1909 г., давая легальное определение недобросовестной конкуренции, тем самым ввели концепцию установления в законодательстве общего запрета на такого рода действия хозяйствующего субъекта, именуемого также "генеральный деликт". Указанный факт также отмечается, в частности, В.И. Еременко, который подчеркивает, что "в законах, где предусмотрено легальное определение понятия недобросовестной конкуренции, последнее играет роль общего запрета правонарушения (генерального деликта)" <7>.

<7> Еременко В.И. Особенности пресечения недобросовестной конкуренции в Российской Федерации // Адвокат. 2000. N 7. С. 2.

Необходимо отметить, что определение недобросовестной конкуренции, данное в Парижской конвенции, в той или иной степени легло в основу многих научных подходов к определению данной правовой категории, отдельные из которых представляется интересным проанализировать.

Так, по мнению О.Н. Зименковой, "недобросовестная конкуренция есть вид капиталистической конкуренции, не соответствующий правилам, обычно применяемым в торговом и промышленном обороте" <8>. В данном случае предложенная редакция определения недобросовестной конкуренции отчасти передает тот правовой смысл, который заложен в Парижской конвенции. Вместе с тем не совсем ясным остается тот факт, что понимает данный автор под "правилами, обычно применяемыми в торговом и промышленном обороте". Анализируя предложенное определение, можно прийти к выводу, что речь идет об обычаях делового оборота. Учитывая тот факт, что далеко не на всех товарных рынках данные обычаи сформированы, предложенный О.Н. Зименковой подход к определению недобросовестной конкуренции видится значительно сужающим критерии оценки действий хозяйствующих субъектов, а во многих случаях и вовсе делающим невозможным признать их актом недобросовестной конкуренции. Более того, Парижская конвенция и Закон Германии о борьбе с недобросовестной конкуренцией 1909 г. говорят только о проверке соответствия акта конкуренции "честным", "добрым" обычаям, а не обычаям вообще, которые далеко не всегда могут отвечать признакам добросовестности. В подтверждение изложенного Э. Маркварт, давая толкование пункта 1 Закона о борьбе с недобросовестной конкуренцией 1909 г., подчеркивает, что данная норма "не ставит перед собой цели защиты "обычного", сложившегося...", поскольку далеко не все практики, складывающиеся в предпринимательской деятельности, могут рассматриваться как добропорядочные", и находит свое применение в качестве механизма проверки "соответствия конкурентных действий требованиям и представлениям о добропорядочности, которые оцениваются с точки зрения разумного, рассматривающего весь правопорядок в целом человека" <9>.

<8> Зименкова О.Н. Правовое регулирование борьбы с недобросовестной конкуренцией в ЕЭС и в странах - членах сообщества: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1984. С. 18.
<9> Маркварт Э. Сравнительный анализ регулирования недобросовестной конкуренции в законодательствах ФРГ, Европейского союза и Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1998. С. 26, 27.

Некоторые ученые-юристы давали определение недобросовестной конкуренции, взяв за основу не общую дефиницию, содержащуюся в пункте 2 статьи 10.bis Парижской конвенции, а тот перечень форм недобросовестной конкуренции, очерченный в пункте 3 указанной нормы. Так, В.А. Дозорцев определял недобросовестную конкуренцию, используя при этом термин "несправедливая", как "сообщение потребителю (потенциальному потребителю) вопреки обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости данных (ложных или соответствующих действительности), способных вызвать у него неправильные представления, дискредитирующие конкурента, его деятельность и (или) товар (в том числе способных вызвать заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товара), либо вызвать смешение с конкурентном, его деятельностью и (или) товаром" <10>. Сходное, но еще более узкое по своему содержанию определение недобросовестной конкуренции дано Ю. Касьяновым, по мнению которого данная правовая категория представляет собой "состязательность независимых хозяйствующих субъектов на товарном рынке с целью получения каких-либо экономических преимуществ или выгод посредством формирования негативного мнения потребителя по отношению к товару своих конкурентов или формирования мнения потребителя по отношению к своему товару, не соответствующего действительности" <11>.

<10> Дозорцев В.А. Недобросовестная конкуренция или несправедливая? // Юридический мир. 1997. N 4. С. 33.
<11> Касьянов Ю. Проблемы российского антимонопольного законодательства // Законодательство и экономика. 2000. N 6. С. 37.

Оценивая приведенные выше определения недобросовестной конкуренции, С.Н. Кондратовская указывает, что данные определения "необоснованно сужают составляющий ее перечень действий, тем самым лишают добросовестных хозяйствующих субъектов возможности эффективно защищаться" <12>. Соглашаясь с приведенной точкой зрения С.Н. Кондратовской, необходимо отметить, что, во-первых, данные определения не просто сужают перечень действий, которые могут быть квалифицированы как акт недобросовестной конкуренции, а делают этот перечень закрытым, что может расходиться с той концепцией, которая содержится в Парижской конвенции. Также необходимо выделить и другие особенности указанных определений, которым следует дать научный анализ. Представляется, что в определении, предложенном В.А. Дозорцевым, речь идет лишь о тех недобросовестных действиях, которые направлены на дискредитацию конкурента путем направления негативной информации при этом исключительно в адрес потребителей. Непонятной является причина сужения круга адресатов дискредитирующей информации лишь до потребителей, поскольку, во-первых, распространение недостоверной информации о хозяйствующем субъекте среди его конкурентов также может оказать негативное влияние на его деловую репутацию. Во-вторых, в таком случае представляется необходимым уточнить, какие лица подразумеваются под потребителями: непосредственно граждане как конечные адресаты производимой продукции либо оптовые контрагенты, являющиеся хозяйствующими субъектами. Также следует отметить, что случаи, когда хозяйствующий субъект распространяет сведения, не соответствующие действительности, в отношении производимой и реализуемой им продукции или оказываемых услуг, тем самым вводя в заблуждение в отношении потребительских свойств, количества, качества его товаров или услуг, в предложенном В.А. Дозорцевым определении не рассматриваются, следовательно, можно предположить, что такие действия не будут признаваться недобросовестной конкуренцией. Вместе с тем следует иметь в виду, что пункты 2 и 3 статьи 10.bis Парижской конвенции устанавливают два самостоятельных вида недобросовестной конкуренции, один из которых запрещает дискредитацию конкурента (пункт 2), другой - распространение вводящей в заблуждение информации о товарах или услугах хозяйствующего субъекта, распространяющего данную информацию.

<12> Кондратовская С.Н. Правовые проблемы пресечения недобросовестной конкуренции на товарных рынках: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2005. С. 34.

Определение недобросовестной конкуренции, приведенное Ю. Касьяновым, вообще не содержит запрет на недобросовестные действия хозяйствующих субъектов, направленные на возникновение смешения, в том числе выраженные в незаконном использовании средств индивидуализации, принадлежащих хозяйствующему субъекту-конкуренту, что абсолютно недопустимо, поскольку, как отмечал И.Я. Хейфец, "институт ограждения товарных знаков является самым существенным в системе борьбы с недобросовестной конкуренцией" <13>.

<13> Хейфец И.Я. Указ. соч. С. 154.

Следует рассмотреть определение недобросовестной конкуренции, предложенное В.И. Еременко, по мнению которого недобросовестной конкуренцией может быть признано "любое виновное действие, противоречащее деловым обычаям, профессиональной этике или добропорядочности при осуществлении хозяйственной деятельности в целях конкуренции, которое причиняет или может причинить вред" <14>. Данное определение, безусловно, является более полным. Следует обратить внимание также на то обстоятельство, что, вводя в определение недобросовестной конкуренции термин "вина", В.И. Еременко относит данную правовую категорию к правонарушениям, где установление вины в той или иной форме является неотъемлемым элементом квалификации того или иного деяния как противоправного. Однако некоторыми учеными-юристами ставится под сомнение тот факт, является ли "вина" необходимым признаком недобросовестной конкуренции. Так, Э. Маркварт указывает, что "с субъективной стороны для квалификации конкурентных действий как нарушения правил добропорядочности не требуется наличие вины"; "субъективное отношение лица, совершившего действия, объективно подпадающие под действие статьи 1 Закона о недобросовестной конкуренции, не является необходимым признаком для применения данной статьи", а "вопрос виновности приобретает значение при решении вопроса о возмещении ущерба, причиненного недобросовестными конкурентными действиями" <15>.

<14> Еременко В.И. О пресечении недобросовестной конкуренции // Вопросы изобретательства. 1992. N 1 - 2. С. 29.
<15> Маркварт Э. Указ. соч. С. 26.

Относимость недобросовестной конкуренции к категории "правонарушение" прослеживается и у К.Ю. Тотьева, который определяет недобросовестную конкуренцию как "правонарушение", которое "совершается хозяйствующим субъектом и посягает на отношения в сфере реализации свободы экономической деятельности и осуществления добросовестной конкуренции" <16>.

<16> Тотьев К.Ю. Конкуренция и монополии: Правовые аспекты регулирования: Учеб. пособие. М.: Юристъ, 1996. С. 111.

Анализируя изложенные мнения, уместно привести позицию Д.И. Серегина, который не склонен рассматривать данную правовую категорию, лишь возводя ее в рамки правонарушения. Так, Д.И. Серегин, анализируя статьи 4 и 10 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" (Закон о конкуренции 1991 г.) <17>, указывает, что нормы о недобросовестной конкуренции содержат "правила поведения, обязательные для выполнения всеми хозяйствующими субъектами, находящимися в конкурентных отношениях, а не "признаки правонарушения". Из указанного Д.И. Серегин делает вывод о том, что "недобросовестная конкуренция является прежде всего объектом правового запрета, входя в содержание юридической обязанности конкурентных правоотношений", а свойства правонарушения она приобретает лишь тогда, когда хозяйствующий субъект не соблюдает запрет на такого рода действия, что влечет за собой возникновение возможности применения мер юридической ответственности <18>.

<17> Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 16. Ст. 499.
<18> Серегин Д.И. Недобросовестная конкуренция как правовая категория: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 78.

Если исходить из положений действующего в настоящий момент российского законодательства в рассматриваемой сфере, а именно из статей 4, 14 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <19> (далее - Закон о защите конкуренции) и статьи 14.33 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях <20>, то следует поддержать позицию Д.И. Серегина, поскольку согласно нормам указанных нормативных правовых актов недобросовестная конкуренция приобретает статус правонарушения только после того, как антимонопольный орган установит в действиях хозяйствующего субъекта все признаки недобросовестной конкуренции и признает факт несоблюдения законодательных запретов на совершение актов недобросовестной конкуренции. При этом установление факта наличия вины на данном этапе правоприменения не производится. Лишь после вынесения антимонопольным органом решения, признавшего действия хозяйствующего субъекта актом недобросовестной конкуренции в соответствии с положениями статьи 14 Закона о защите конкуренции, согласно части 6 статьи 4.5 КоАП РФ возникают основания для привлечения лица, "пренебрегшего" запретами на недобросовестную конкуренцию, к административной ответственности. На указанном этапе антимонопольный орган рассматривает недобросовестные конкурентные действия хозяйствующего субъекта уже с точки зрения наличия в них состава административного правонарушения, установленного статьей 14.33 КоАП РФ, в том числе и вины, как его субъективной стороны, применяя тот подход, который регламентирован статьей 2.1 КоАП РФ.

<19> СЗ РФ. 2006. N 31 (ч. 1). Ст. 3434.
<20> СЗ РФ. 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 1.

Определяя правовую сущность недобросовестной конкуренции, С.А. Паращук указывал, что данное явление можно рассматривать в том числе и как "злоупотребление правом конкуренции" <21>.

<21> Паращук С.А. Указ. соч. С. 92.

Анализируя сущность недобросовестной конкуренции с точки зрения применения к ней правовой конструкции "злоупотребления правом", следует понимать, что исходя из своего правового смысла "злоупотребление правом" представляет собой действия лица по использованию принадлежащего ему права таким образом, что такое использование противоречит сущности данных прав, его реальному целевому назначению, поскольку, как отмечал В.П. Грибанов, оно проявляется "в незаконных конкретных формах в рамках дозволенного законом общего типа поведения" <22>. Следовательно, рассматривая указанный подход к сущности недобросовестной конкуренции, ученые-юристы исходят из определения понятия "злоупотребление правом" и "шиканы" как одного из его проявлений.

<22> Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М.: Российское право, 1992. С. 31.

Так, Д.И. Серегин отмечает, что "недобросовестная конкуренция достаточно редко осуществляется только лишь с целью причинить вред конкуренту", поскольку, совершая акт недобросовестной конкуренции, хозяйствующий субъект прежде всего имеет цель "получения собственной прибыли" <23>. В подтверждение обоснованности позиции Д.И. Серегина следует привести пример такого проявления недобросовестной конкуренции, как действия хозяйствующего субъекта по введению в заблуждение в отношении производимой им продукции, в частности в отношении ее качества, количества, потребительских свойств.

<23> Серегин Д.И. Указ. соч. С. 77.

Также необходимо иметь в виду, что злоупотребление правом возможно только в случае, если предмет злоупотребления, а именно само право, установлен законом. Из изложенного следует тот факт, что вид недобросовестной конкуренции, выраженный во введении хозяйствующим субъектом в гражданский оборот товаров с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности или приравненных к ним средств индивидуализации хозяйствующего субъекта-конкурента, реализуемых им товаров, не может являться злоупотреблением правом, поскольку действия по использованию чужой интеллектуальной собственности без согласия правообладателя являются противоправными в силу в том числе положения статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации <24>.

<24> СЗ РФ. 2006. N 52 (ч. 1). Ст. 5496.

Учитывая указанные обстоятельства, относить к "злоупотреблениям правом" допустимо лишь некоторые проявления недобросовестной конкуренции, такие как недобросовестное приобретение и использование хозяйствующим субъектом исключительных прав на товарный знак, запрет на которые установлен частью 2 статьи 14 Закона о защите конкуренции. В данном случае хозяйствующий субъект "формально" реализовал предусмотренное законом право на подачу заявки и регистрацию исключительных прав на товарный знак. Однако данные действия имели злой умысел, поскольку, во-первых, были приобретены исключительные права на обозначение, которое использовалось конкурентом в качестве средства индивидуализации производимых им товаров до даты приоритета по свидетельству о регистрации указанного товарного знака, а также приобрело определенную известность среди потребителей и ассоциативную связь с данным хозяйствующим субъектом. Во-вторых, целью данных действий являлось препятствование хозяйствующим субъектом - правообладателем такого товарного знака в использовании тождественного товарному знаку обозначения хозяйствующим субъектом-конкурентом и, следовательно, причинение вреда конкуренту.

Говоря о научных подходах к определению недобросовестной конкуренции и выявлению правовой сущности данного явления, необходимо дать оценку и его легальному определению применительно к российскому законодательству.

Законодательство Российской Федерации, регулирующее вопросы пресечения актов недобросовестной конкуренции, пусть и не сразу, равно как и законодательство Германии в данной сфере, пришло к той концепции правового регулирования, которая содержится в Парижской конвенции и Законе Германии о борьбе с недобросовестной конкуренцией 1909 г., выраженной в установлении в законодательстве легального определения недобросовестной конкуренции, служащего "общей оговоркой" или "генеральным деликтом" запрета на конкретные формы недобросовестной конкуренции, приобретшие четкое выражение и наиболее широкое распространение, а также указание на возможность признания недобросовестными любых иных актов конкуренции, подпадающих под критерии "генерального деликта".

Так, легальное определение недобросовестной конкуренции было введено Федеральным законом от 25 мая 1995 г. N 83-ФЗ путем внесения изменения в Закон о конкуренции 1991 г. При этом определение недобросовестной конкуренции, содержащееся в пункте 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции 2006 г., не претерпело каких-либо кардинальных изменений по сравнению с тем определением, которое существовало в российском законодательстве о защите конкуренции первоначально, менялся лишь перечень форм недобросовестной конкуренции как путем изменения редакции изначально указанных в статье 10 Закона о конкуренции 1991 г., так и путем внесения новой формы, связанной с приобретением и использованием исключительных прав на средства индивидуализации.

Можно отчасти согласиться с замечанием О.А. Городова, который указал на то, что определение недобросовестной конкуренции, содержащееся в пункте 10.bis Парижской конвенции, "фактически не перекликается с понятием недобросовестной конкуренции по российскому законодательству", поскольку последнее в качестве условий признания действий хозяйствующего субъекта в рамках конкурентных отношений недобросовестными указывает на установление противоречия данных действий "целому спектру юридических, моральных, экономических и социальных предписаний" <25>. Вместе с тем представляется более верным, что российский законодатель взял за основу определение, данное в Парижской конвенции, и, не отходя от общей концепции "оценочности" данной правовой категории, отошел от чересчур ярко выраженной абстрактности данного определения, придав легальному определению недобросовестной конкуренции более четкие критерии, сформулировал ясный перечень признаков, которые необходимо установить для признания действий хозяйствующего субъекта актом недобросовестной конкуренции. Учитывая изложенное, определение недобросовестной конкуренции, содержащееся в настоящий момент в пункте 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции, представляется весьма удачным. Однако некоторые ученые-юристы придерживаются иного мнения. Так, С.Н. Кондратовская недостатком считает отсутствие в легальном определении недобросовестной конкуренции фигуры потребителя и видит необходимость внесения в данное определение соответствующего дополнения <26>. Схожего мнения придерживается С.А. Паращук, который, предлагая свое видение легального определения недобросовестной конкуренции, указывает на действия, которые "причиняют или могут причинить имущественный и (или) моральный вред" не только "предпринимателям-конкурентам", но и "потребителям" <27>. Противоположная точка зрения относительно фигуры потребителя при выявлении и пресечении недобросовестной конкуренции предложена И.Я. Хейфецом, который со ссылкой на "германскую доктрину" и "практику" указывает, что "закон о недобросовестной конкуренции в своем основании имеет в виду ограждение не потребителя, а находящихся в конкурентных отношениях торгово-промышленных деятелей" <28>. Сходной точки зрения придерживается Э. Маркварт, который, выделяя различное целевое назначение законодательств о защите прав потребителей и о недобросовестной конкуренции, указывает, что последнее направлено "на защиту добросовестной конкуренции, то есть определенного (добросовестного) поведения хозяйствующих субъектов-конкурентов на рынке, а защита потребителей является для этой сферы регулирования лишь "побочным эффектом", но не основной целью" <29>.

<25> Городов О.А. Недобросовестная конкуренция: теория и правоприменительная практика. М.: Статут, 2008. С. 23.
<26> Кондратовская С.Н. Указ. соч. С. 29.
<27> Паращук С.А. Указ. соч. С. 114.
<28> Хейфец И.Я. Указ. соч. С. 152
<29> Маркварт Э. Указ. соч. С. 17, 18.

Соглашаясь с мнениями И.Я. Хейфеца и Э. Маркварта, видится явным тот факт, что законодатель осознанно и обоснованно не включил фигуру потребителя в легальное определение недобросовестной конкуренции, поскольку ключевой целью пресечения актов недобросовестной конкуренции является защита самой конкуренции на том или ином товарном рынке, а не интересов отдельных потребителей.

Также активному научному обсуждению подлежит и дальнейшее развитие правового регулирования вопросов недобросовестной конкуренции в законодательстве Российской Федерации, оценка целесообразности сосуществования в одном законе двух институтов конкурентного права: института правового регулирования монополистической деятельности и института недобросовестной конкуренции.

С.А. Паращук выделяет два направления возможного развития законодательства о недобросовестной конкуренции и указывает, что разработка и принятие специальных нормативных актов о пресечении недобросовестной конкуренции по сравнению с существованием единого нормативного правового акта, охватывающего оба указанных института конкурентного права, является более эффективным шагом, что, по его мнению, подтверждается зарубежным опытом <30>.

<30> Паращук С.А. Указ. соч. С. 81.

Сходного мнения придерживается Д.И. Серегин, который видит необходимость внесения изменений и дополнений в целях разделения двух институтов конкурентного права, а также расширения перечня форм недобросовестной конкуренции, что может быть достигнуто лишь принятием отдельного закона о защите от недобросовестной конкуренции, который повысит значимость данного института <31>.

<31> Серегин Д.И. Указ. соч. С. 61.

Противоположной точки зрения придерживается В.И. Еременко, который считает, что развитие российского законодательства в данной сфере должно идти по пути дополнения существующих видов недобросовестной конкуренции новыми "развернутыми составами правонарушения" <32>. Проанализировав указанные точки зрения, необходимо отметить следующее.

<32> Еременко В.И. Правовое регулирование конкурентных отношений в России и за рубежом: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2001. С. 23.

Сосуществование институтов монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции в одном законе вполне объяснимо, так как борьба с этими явлениями и составляет предмет регулирования законодательства о защите конкуренции. Дискуссионным представляется и тот факт, что, сосуществуя в одном нормативном правовом акте, данные институты смешиваются, поскольку уж слишком сильны их различия, которые неоднократно анализировались и конкретизировались в научной литературе как авторами, чьи позиции в настоящей работе уже рассматривались, так и другими учеными- юристами, в частности А.Н. Варламовой <33>. Думается, что название закона "Федеральный закон о защите конкуренции" и подразумевает наличие в нем правовой регламентации всех правоотношений в данной сфере, что как раз и видится эффективным. Во-вторых, действующий Закон о защите конкуренции выработал четкие критерии относимости действий хозяйствующих субъектов к актам недобросовестной конкуренции, поэтому не видится целесообразным введение "рамочного" закона только для того, чтобы выделить данный правовой институт. Необходимо, исходя из практики правоприменения, выявлять те проявления недобросовестной конкуренции, которые прямо не охватываются статьей 14 Закона о защите конкуренции, однако получили настолько широкое распространение, что только обобщение и формализация проявлений в конкретный запрет позволит наиболее эффективно их пресекать, а также дать сигнал рынку в целом о недопустимости такого рода действий.

<33> См.: Варламова А.Н. Конкурентное право России. М.: Зерцало-М, 2008. С. 347 - 349.