Мудрый Юрист

Условия содержания заключенных в 1923 - 1930 гг.: организационно-правовые аспекты исправительно-трудовой политики советского государства *

<*> Il'yaguev D.M. Conditions of maintenance of convicts in 1923 - 1930: organizational-law aspects of correctional-labor policy of the soviet state.

Ильягуев Дмитрий Михайлович, преподаватель кафедры государственного и международного права МГУПИ.

В статье анализируется попытка реформирования исправительно-трудовой системы Советского государства, один из основополагающих нормативных актов реформы - Исправительно-трудовой кодекс РСФСР 1924 г., реализация принципиально новой задачи исправительно-трудовой политики - обеспечение условий для реализации воспитательных задач в местах лишения свободы.

Ключевые слова: исправительно-трудовая политика Советского государства, советская пенитенциарная система, прогрессивная система отбывания наказания, условия содержания заключенных, классовый подход, комбинированная система, наблюдательные и распределительные комиссии.

The article analyses the attempt of reform of correctional-labor system of the Soviet state, one of the fundamental normative acts of reform - Correctional-labor Code of the RSFSR of 1924, the realization of this principally new task of correctional-labor policy - ensuring conditions for realization of educational tasks in the places of deprivation of freedom.

Key words: correctional-labor policy of the Soviet state, Soviet penitentiary system, progressive system of service of sentence, conditions of maintenance of convicts, class approach, combination system, supervisory and distributional commissions.

В условиях новой экономической политики начала 20-х годов основное внимание руководителей страны было направлено на приведение мест лишения свободы в надлежащий вид, на организацию службы сотрудников, установление взаимоотношений с различными органами государственной и местной власти, общественными организациями граждан, одним словом - тем хозяйственно-административным, финансовым и правовым оформлением, без которого вообще было бы невозможно проведение исправительной политики. Этот период завершился изданием Исправительно-трудового кодекса. Его проект обсуждался на Всероссийском съезде работников пенитенциарного дела в Москве 18 - 24 октября 1923 г., где серьезной критике подверглась и уголовная, и исправительно-трудовая политика <1>.

<1> См.: Всероссийский съезд работников пенитенциарного дела (18 - 24 октября 1923 г.). Стенографический отчет. М.: ГУМЗ РСФСР. 1923. С. 6.

Вопросам практической реализации порядка и условий исполнения наказаний в 1923 г. и начале 1924 г. большое внимание уделяла Центральная контрольная комиссия рабоче-крестьянской инспекции (ЦКК - РКИ). Программа обследования охватывала все стороны деятельности исправительно-трудовых учреждений, в том числе вопросы режима содержания заключенных. Она выявила ряд серьезных недостатков в деятельности этих учреждений: грубо нарушалась классификация заключенных и порядок их распределения; не соблюдались требования дифференцированного подхода к заключенным различных категорий; не соблюдались сроки рассмотрения дел подследственных заключенных; отмечались серьезные нарушения в кадровых вопросах и т.д. <2>. Кроме того, как отмечалось в специальном циркуляре Главного управления местами заключения от 20 июня 1923 г. N 191, в ряде исправительно-трудовых учреждений привычные тюремные сидельцы ("иваны") образуют сплоченную группу, начинают верховодить заключенными, терроризируя молодых и неопытных товарищей, устраивают связи с другими местами заключения и уголовными элементами, находящимися на свободе.

<2> См.: Желудкова Т.И. Под контролем партии и народа // К новой жизни. 1965. N 9. С. 76 - 77; Роль ЦКК - НК РКИ в совершенствовании организации и деятельности ИТУ в 1923 - 1930 гг. // Труды ВШ МООП СССР. Вып. 18. 1968. С. 115 - 143.

С 1924 г. исполнение всех видов уголовного наказания базировалось на законе - Исправительно-трудовом кодексе РСФСР, где в основу отбывания лишения свободы была положена прогрессивная система, которая учитывала собственно российский и зарубежный опыт, но базировалась она на классовой исправительно-трудовой политике государства. Уже сам факт установления в ст. 34 УК РСФСР различных мест заключения (исправительно-трудовые дома, сельскохозяйственные и ремесленные колонии, переходные исправительно-трудовые дома) с различным режимом содержания заключенных свидетельствовал об этом.

Осуществление исправительно-трудовой политики государства требовало, чтобы режим в местах заключения был лишен всяких признаков мучительства, и, если в предшествующий период времени целью изоляции являлось обеспечение функции защиты нового государства от классовых врагов, то теперь ставилась задача обеспечения нормальных условий для решения воспитательных задач в рамках государственного принуждения. Такое изменение сущности изоляции являлось и следствием изменения контингента. В основу отбывания наказания была положена комбинированная система <3>: разделение всех заключенных на категории и разряды в зависимости от их социального положения и общественной опасности совершенных ими преступлений. По мере исправления заключенные переводились первоначально - в высшие разряды, а впоследствии - в учреждения другого типа с облегченным режимом, режимные требования смягчались, объем льгот, которыми могли пользоваться заключенные, увеличивался.

<3> Эта система не была изобретением советских ученых. Она была известна мировой практике, а элементы этой системы использовались в деятельности мест заключения дореволюционной России.

При назначении режима отбывания наказания классовая принадлежность по-прежнему играла решающую роль. Законодатель сознательно продолжал ставить в неравное положение заключенных из числа рабочих и крестьян и представителей бывших эксплуататорских классов, контрреволюционеров и представителей оппозиционных партий. Такой подход к отбыванию наказания вряд ли был правомерен. Не принадлежавшие к классу трудящихся получали более длительные сроки и отправлялись для отбывания наказания в учреждения с более суровым режимом. В частности, один из ответственных работников Наркомата юстиции писал: "...наша "прогрессивная система" носит определенный классовый характер. Советское государство не может ставить в одинаковые условия, с одной стороны, категорию трудящихся и неимущих, совершивших преступление по несознательности, а с другой - наших классовых врагов, совершивших преступление в силу классовых привычек, взглядов и интересов. Однако классовая политика проводится по отношению к классу в целом, и наше пенитенциарное законодательство не заинтересовано в том, чтобы ущемить данного, конкретного "буржуа" в силу одной лишь формальной принадлежности к враждебному нам классу" <4>. Однако эту точку зрения не разделяли Е.Г. Ширвиндт и Б.С. Утевский. По их мнению, "советская прогрессивная система не была бы целесообразной и жизненной и была бы лишена классового содержания, если бы при ее прохождении все заключенные, независимо от степени их социальной и классовой принадлежности, были поставлены в одинаковые условия" <5>.

<4> См.: Энциклопедия государства и права. М., 1925 - 1927. Т. 2. С. 287.
<5> См.: Ширвиндт Е.Г., Утевский Б.С. Советское исправительно-трудовое право. М., 1931. С. 94 - 95.

Анализ литературных источников и архивных документов дает нам основание утверждать, что прогрессивная система по Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 г. оказалась продекларированной, условия ее реализации не соответствовали тому положению, в котором находилась исправительно-трудовая система. Для ее практической реализации как минимум требовалось: а) привести в соответствие число штатных мест с количеством содержавшихся осужденных и иметь определенный резерв на случай "всплеска" преступности; б) перевести всю систему мест лишения свободы на государственное финансирование; в) более детально разграничить полномочия распределительных и наблюдательных комиссий, которые играли решающую роль в деле реализации, что требовало прогрессивной системы исполнения наказаний.

Особого внимания в связи с анализом условий содержания заключенных в рассматриваемый период требует деятельность распределительных комиссий. Временное Положение о ГУМЗ НКВД РСФСР от 3 ноября 1922 г. определяла их как узковедомственные органы в составе: начальника управления, члена президиума губернского суда и начальника места лишения свободы. Деятельность этих комиссий на съезде и в литературе получила отрицательную оценку, особо подчеркивался бюрократический характер работы, оторванность от лишенных свободы. Такую оценку дала распределительным комиссиям Центральная контрольная комиссия ВКП(б), обследовавшая в 1923 г. места лишения свободы <6>. Реформированные впоследствии распределительные комиссии стали функционировать при губернских (областных) инспекциях мест заключения с участием представителей губернского (областного) суда, рабоче-крестьянской инспекции, совета профсоюзов и комитета помощи освобожденным.

<6> См.: ГАРФ. Ф. 4047. Оп. 1. Д. 8. Л. 290 - 292.

В целях сохранения и поддержки крестьянских дворов Президиум ВЦИК РСФСР 21 апреля 1925 г. принял постановление, предоставившее губернским распределительным комиссиям право разрешать в период полевых работ отпуска на срок до трех месяцев заключенным крестьянам, в отношении которых распределительные комиссии установят, что они совершили преступление по несознательности в первый раз или вследствие тяжелых материальных условий, но не внушают опасения в смысле побега, и что отпуск их не вызовет недовольства со стороны местного населения. При этом не устанавливались никакие ограничения по статейным признакам осуждения.

В соответствии с ИТК РСФСР 1924 г. при местах лишения свободы создавались наблюдательные комиссии в составе начальника места заключения, народного судьи той территории, на которой размещалось место лишения свободы, и представителя бюро профсоюзов. Комиссии выполняли функции наблюдения за распределением и переводом заключенных из одного разряда в другой, предварительно обсуждали и представляли в распределительную комиссию кандидатуру заключенных о досрочном освобождении. Анализ функций распределительных и наблюдательных комиссий, связанных с режимом отбывания наказания заключенными, показывает, что фактически они совпадали. Вследствие этого одну и ту же проблему (например, перевод заключенного из разряда в разряд) сначала администрация решала с наблюдательной комиссией, а затем вносила свои предложения по этому вопросу в распределительную комиссию. Последняя, обладая большими правами, фактически не несла никакой ответственности за свои действия <7>. Двойное решение одного и того же вопроса приводило к затягиванию принятия решения в условиях постоянной перенаполняемости мест лишения свободы. Отнюдь не случайно в служебной записке заместителя наркома внутренних дел на имя начальника ГУМЗ НКВД РСФСР от 5 апреля 1927 г. предлагалось срочно рассмотреть вопрос о передаче наблюдательным комиссиям некоторых функций распределительных комиссий "в целях упрощения и ускорения дел" <8>.

<7> См.: Чернышев А. Наблюдательные комиссии в местах заключения // Еженедельник советской юстиции. 1927. N 34. С. 1052 - 1054.
<8> См.: ГАРФ. Ф. 4042. Оп. 1. Д. 48. Л. 21.

Процесс реализации прогрессивной системы исполнения наказаний, заложенной в ИТК 1924 г., сопровождался значительными сложностями. Основная причина этого нами усматривается в отсутствии в губерниях (областях) всех типов мест лишения свободы, предусмотренных в законе <9>, переполнением контингента в определенных типах мест лишения свободы (средний показатель их загруженности по тридцати губерниям РСФСР в 1926 г. составлял 164,4%), что приводило к росту недовольства среди заключенных условиями содержания, которое сопровождалось массовыми волнениями. Беспорядки, сопровождавшиеся отказами от работы, голодовками, погромами, угрозами и неподчинением администрации мест заключения, имели место во многих губерниях РСФСР.

<9> См.: Вследствие этого, как усматривается из протокола заседания Президиума Сибирской деткомиссии от 25.02.1928, несовершеннолетние правонарушители содержались в общих местах заключения, а в Сибири в одних камерах и на одинаковых условиях режима со взрослыми. См.: ГАРФ. Ф. 4043. Оп. 1. Д. 154. Л. 16.

Безусловно, сказывались на состоянии режима и непреодолимые тюремные традиции. Из общей массы заключенных в исправительных учреждениях выделялись группы, участники которых обладали уголовным стажем, гордились им и стремились насаждать в массе заключенных тюремные традиции <10>. В целях борьбы с этим явлением, для поддержания самодеятельности заключенных ГУМЗ НКВД РСФСР 25 августа 1925 г. издало "Положение о культурно-просветительской комиссии в местах заключения РСФСР" <11>.

<10> См.: Воеводин М.И. Допровские хулиганы и работа среди них. Изучение преступности и пенитенциарная практика. Харьков: УИТУ УССР, 1928. С. 113.
<11> См.: Циркуляр ГУМЗ НКВД РСФСР N 456. 1925 г.

В отношении иных вопросов режима Кодекс не внес существенных изменений. Порядок получения передач заключенными остался прежним (установлен Положением 1920 г.), однако уменьшилось количество передач, получаемых заключенными среднего и высшего разряда (одна и две передачи, соответственно, в неделю).

Функции надзора за поведением заключенных возлагались на надзирателей. Они вели непосредственное наблюдение за заключенными и исполнением правил, касающихся поддержания дисциплины и чистоты в местах заключения; препятствовали недозволенному общению заключенных между собой и с посторонними лицами; обеспечивали выполнение заключенными распорядка дня; осуществляли обыск заключенных; руководили раздачей пищи и выпиской продуктов; сопровождали заключенных на прогулку, в школу, в амбулаторию, на работу, на свидание и т.д. В развитие отдельных правовых норм Исправительно-трудового кодекса (1924 г.) ГУМЗ НКВД РСФСР в 1925 - 1927 гг. издал ряд циркуляров, связанных с уточнением правового положения должностных лиц и их действий, направленных на укрепление дисциплины среди заключенных.

Переполнение мест заключения значительно осложняло проблему обеспечения питанием. В качестве выхода из положения НКВД РСФСР 14 сентября 1926 г. издал Циркуляр "О приеме с воли передач деньгами для заключенных, не имеющих в местах заключения какого-либо заработка" <12>. Еще одним Циркуляром от 5 октября 1926 г. N 376 НКВД разрешил временно, ввиду крайней ограниченности средств, отпускавшихся на продовольствие для заключенных, принимать с воли передачи и разрешать выписку продуктов питания заключенным, независимо от состояния их в том или ином разряде, два раза в месяц <13>.

<12> См.: Циркуляр от 14.03.1926 N 350 // Бюллетень НКВД. 1926. N 23.
<13> См.: Циркуляр от 05.10.1926 N 376 "О приеме с воли передач и о выписке продуктов питания заключенным независимо от их разряда, два раза в неделю // Бюллетень НКВД. 1926. N 25.

Во время проведения свиданий использовался язык общения, принятый в данной местности. Однако не все надзиратели им владели, как следствие возникали конфликты <14>.

<14> См.: ЦГА Башкирской АССР. Ф. Р-323. Оп. 1 Д. 9. Л. 8.

По условиям содержания в отдельных случаях разрешалось предоставлять заключенным отпуска на воскресенье и праздничные дни. Так, ГУМЗ НКВД РСФСР письмом от 22 августа 1924 г. такое право предоставил начальнику Сокольнического исправдома и председателю распределительной комиссии <15>: в воскресенье и праздничные дни хорошо зарекомендовавшим себя как поведением, так и работой осужденным предоставлялось проведение выходного дня за пределами места заключения в качестве меры поощрения.

<15> См.: Стручков Н.А. и др. Становление советского исправительно-трудового права. Сентябрь 1917 - 1925 гг. / Вып. 1. Ч. 2. Рязань, 1984. С. 24.

В 1927 г. по амнистии в РСФСР освободилось 60 тыс. осужденных, наполняемость мест заключения снизилась почти в два раза. В ноябре ГУМЗ НКВД РСФСР обязал инспекции и начальников мест заключения отделить заключенных из рабочих крестьян с повторной судимостью, если есть основания надеяться на их отрыв от преступного мира, от преступников-профессионалов; рецидивистов подразделить на менее или более опасные группы. Тем самым, по существу, положено начало реализации требования ИТК РСФСР, направленное на устранение вредного влияния худших и наиболее опасных заключенных на остальных <16>.

<16> См.: Якубсон В. Правильная классификация - основа оперативной работы ГУМЗ // Административный вестник. 1928. N 1. С. 56.

В апреле 1928 г. на съезде административных работников РСФСР получила одобрение линия на упорядочение содержания и ужесточение режима. В то же время на совещании начальников административных отделов и их помощников по исправительно-трудовой части, состоявшемся 24 - 25 октября 1929 г., в принятом постановлении (п. 12) было признано необходимым внутреннюю охрану мест заключения организовать из заключенных, осужденных за незначительные преступления" <17>. Представляется, что требование об ужесточении режима как-то мало соотносится с требованием о привлечении к обеспечению охраны заключенных самих правонарушителей, которое впервые встречается в приказе Главного управления местами заключения РСФСР по московским местам заключения от 18 мая 1929 г. N 3210.

<17> См.: Ширвиндт Е. К двенадцатилетию советской исправительно-трудовой политики // Административный вестник. 1929. N 11. С. 15.

Для дальнейшего совершенствования практики исполнения наказания в виде лишения свободы важное значение имели обследования положения дел в этих учреждениях, проведенные в 1923 и 1927 гг. комиссиями ЦКК - РКИ (органами партийно-государственного контроля). Результаты обследования 1927 г. нашли отражение в постановлении ВЦИК и СНК от 26 марта 1928 г. "О карательной политике и состоянии мест заключения" <18>. Принимая конкретные меры по совершенствованию деятельности мест лишения свободы, основывавшиеся на выводах Комиссии ЦКК - РКИ и Постановлении ВЦИК и СНК от 26 марта 1928 г. "О карательной политике и состоянии мест заключения", ВЦИК и СНК РСФСР 30 октября 1929 г. приняли постановление "Об упразднении распределительных комиссий при инспекциях мест заключения". Одновременно был подписан и новый Закон о наблюдательных комиссиях, значительно расширивший их компетенцию <19>.

<18> См.: Еженедельник советской юстиции. 1928. N 14.
<19> См.: СУ РСФСР. 1929. N 81. С. 795.

В результате этих преобразований наиболее существенные вопросы деятельности мест заключения стали осуществляться ГУМЗ НКВД и его структурными подразделениями. Этим устранялось ненормальное положение, при котором фактическими хозяевами в местах заключения являлись распределительные и наблюдательные комиссии, а администрация лишь выполняла их волю в решении наиболее существенных вопросов исполнения наказаний <20>.

<20> См.: II Всероссийский съезд административных работников. М., 1929.

В интересах укрепления дисциплины, при общем росте контингента, руководство ГУМЗ НКВД РСФСР санкционировало в 1929 г. формирование в 30 местах заключения товарищеских судов из числа заключенных. Цели деятельности этого общественного формирования получили закрепление в "Инструкции о товарищеских судах в исправительно-трудовых учреждениях" <21>: а) оказание морально-воспитательного воздействия на заключенных, совершивших те или иные поступки; борьба со всякого рода отрицательными явлениями среди осужденных и, особенно, со старым бытом; развитие у заключенных чувства ответственности перед коллективом. При этом классовый подход к подбору состава судов имел решающее значение. Судьями могли стать только трудящиеся из лучших ударников на производстве, в исключительном случае могли избираться и ударники из числа бывших рецидивистов. Применялась упрощенная форма рассмотрения дел. В ряде случаев товарищеские суды принимали к производству дела, не входящие в их компетенцию, имели место и серьезные злоупотребления: товарищескими судами выносились решения о лишении свидания и передач на срок до одного месяца, о незачете рабочих дней в срок отбытого наказания за весь период содержания в месте заключения, об оставлении в месте лишения свободы сверх срока, установленного приговором <22>.

<21> См.: Сборник основных приказов, циркуляров и инструкций Народного комиссариата юстиции и Народного комиссариата внутренних дел РСФСР за 1918 - 1928 гг. о деятельности мест лишения свободы ГУМЗ МВД СССР. М., 1959. С. 45 - 47.
<22> См.: От тюрем к воспитательным учреждениям. М., 1934. С. 198 - 199.

Таким образом, реализация исправительно-трудовой политики в 1923 - 1930 гг. свелась преимущественно к вопросу самоокупаемости тюрем, что интересовало начальников мест лишения свободы в большей степени, чем вопросы изоляции заключенных. Постоянное переполнение исправительных учреждений и недостаточность материальных средств сводили на нет усилия администрации по поддержанию порядка среди заключенных. В результате, как объективно отмечал Ф.Х. Ахмадеев <23>, места лишения свободы не могли надлежащим образом исполнять этот вид уголовного наказания, а обозначившаяся в 1928 г. реорганизация системы мест лишения свободы только в большей степени обострила обстановку в местах заключения.

<23> См.: Ахмадеев Ф.Х. и др. Становление и развитие органов советской милиции и исправительно-трудовых учреждений. Уфа: УВШ, 1993. С. 49.