Мудрый Юрист

Власть и суеверие: историко-правовой аспект *

<*> Loba V.E. Power and superstition: the historical and legal aspects.

Лоба Всеволод Евгеньевич, начальник отдела по организации НИР и ОКР, старший преподаватель кафедры правовых дисциплин Армавирского государственного педагогического университета, кандидат юридических наук.

В данной статье автор пытается анализировать переплетение закона государственного и церковного на Руси.

Ключевые слова: суеверие, религия, система права, государственная власть.

In this article, the author tries to analyze the intertwining of state and church law in Russia.

Key words: superstition, religion, legal system, the state power.

Нет смысла доказывать, что суеверие как система представлений, обрядов и связанных с ними чувств, взошло на дрожжах древней языческой религии, основанной на многобожии, вместе с наивной верой в волхвов-жрецов. В своей практической деятельности те широко использовали различные магические обряды, колдовство, заклинания, реальные и мнимые чудеса, а также другие действия, дающие веру о существовании в мире таинственных, сверхъестественных сил, доступных только ограниченному кругу избранных лиц. В связи с крещением в 988 г. русского народа, "рядом с веками слагавшейся религиозною системой языческого русского права стали новые для русского народа религиозная система права христианской церкви и система светского законодательства христианского времени; но в народной жизни новая система права боролась со старою, обычною, упорно и продолжительно; а в этой борьбе изменялась народная и религиозная жизнь". Тем не менее в таком главном источнике светского права на Руси XI - XIII вв., как Русская Правда, никак не отразилось отношение власти к суеверию. Это можно объяснить тем, что "проступки, которыми государственная публичная власть не интересовалась и не включала в княжеский кодекс Русскую Правду, церковь превратила в преступления, нарушающие публично-правовые нормы, разбираемые епископами и их чиновниками" <1>. Таким образом, борьба с суевериями возникла и развивалась в рамках традиций христианства, где в области канонического уголовного права действовали, с одной стороны, церковные уставы князя Владимира, Ярослава и других (X - XII вв.), а с другой - законодательные памятники греческого церковного права (Номоканоны, Эклога, Прохирон и др.). Так, одно из важных мест в выражении княжеской воли (Устав князя Ярослава о церковных судах, Устав князя Владимира Святославича о десятинах, судах и людях церковных, Устав великого князя Всеволода о церковных судах, людях и мерилах торговых) занимала борьба с "ведьством", "зелинничьством", "чародеянием", "волхованием" и другими языческими обрядами <2>. При всем разнообразии названий и форм все они выражали колдовство <3>. Как отмечал выдающийся отечественный криминалист Н.С. Таганцев, в нашем праве "понятие об отравлении тесно связывалось с понятием чар и чародейства; обвинения в колдовстве и ведунстве шли обыкновенно в тесной связи с обвинениями в изготовлении зелей и снадобьев" <4>. Мнения, что отравление - "зелейничество" - представляет собой особый вид убийства, придерживались и другие авторы <5>.

<1> Щапов Я.Н. Церковь в Древней Руси (до конца XIII в.) // Русское православие: Вехи истории / Науч. ред. А.И. Клибанов. М.: Политиздат, 1989. С. 33 - 34.
<2> Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. Т. I. Законодательство Древней Руси. М.: Юрид. лит., 1984. С. 140, 149, 191, 251.
<3> Попов А. Суд и наказание за преступления против веры и нравственности по русскому праву. Исследование Ардалиона Попова. Казань: Типолитография Императорского университета, 1904. С. 127.
<4> Таганцев Н.С. О преступлениях против жизни по русскому праву. Исследование Н.С. Таганцева. Т. 2. СПб., типография А.М. Котомина, 1871. С. 84 - 85.
<5> См.: Грибовский В.М. Древнерусское право (краткий обзор чтений по истории русского права). Вып. I (древнейший земско-княжеский период). Петроград: Типография "Двигатель", 1915. С. 95.

Однако светская власть "была не только орудием исполнения наказания за нарушение постановлений, изданных духовенством, но и сама издавала постановления против суеверных обрядов и пр. Так, например, в Жалованной грамоте 1470 г. запрещается "в Инобожских селах Троицкаго Сергиева монастыря играть скоморохам" <6>. В целом, характеризуя отношение власти к проявлениям суеверий, можно констатировать, что оно носило откровенно репрессивный характер: в 1442 г. был сожжен в Можайске вместе со своей женой обвиненный в чародействе боярин Андрей Дмитриевич <7>; архивы Земского суда за 1615 г. сохранили дело о колдовстве, в котором говорилось, что в деревне Мигуны Браславского уезда сожгли живьем за чародейство трех человек <8>; в 1647 г. боярин Стрешнев только за долголетнее знакомство с ведунами подвергся телесным наказаниям и ссылке в Сибирь <9>.

<6> Чебышев-Дмитриев А.П. О преступном действии по русскому допетровскому праву. Казань: Типография Императорского университета, 1862. С. 120.
<7> Загоскин Н.П. Очерк истории смертной казни в России. Речь, читанная 5 ноября 1891 г., в торжественном годичном собрании Императорского Казанского университета, ординарным профессором Н.П. Загоскиным. Казань: Типография Императорского университета, 1892. С. 27 - 28.
<8> Левкиевская Е. Мифы русского народа. М.: Астрель; АСТ, 2005. С. 382.
<9> Тимофеев А.Г. История телесных наказаний в русском праве. 2-е изд., перераб. и доп. СПб., Безобразов и комп., 1904. С. 86.

Важнейшей вехой в становлении отечественного уголовного права стало Уложение 1649 г., отразившее социально-экономические и политические процессы укрепления централизованной власти. В отличие от прежних светских законодательных памятников, Уложение на первое место ставит преступное поведение против церкви и религии, ранее отнесенные к церковной юрисдикции. В то же время в памятнике отсутствуют нормы, предусматривающие ответственность за исполнение обрядов и обычаев языческого характера. Патриарх отечественной науки истории права М.Ф. Владимирский-Буданов мотивирует это тем, что по мере удаления от времен язычества ослабляется интерес к преступлениям такого рода, "в этом имеет некоторую долю и практическое здравомыслие русского права" <10>. Вместе с тем нельзя не отметить, что "в 1670 г. сожжена была в срубе монахиня, еретица и ведунья, и с нею вместе ея заговорныя письма и коренья" <11>, а во время восстания Степана Разина известны два случая сожжения за чародейство (1671 - 1672 гг.) <12>. В этой связи можем предположить, что реально репрессия против подобного рода деликтов осуществлялась значительно шире и выходила за рамки закона.

<10> Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права проф. М.Ф. Владимирского-Буданова. 7-е изд. Киев: Издание книжного магазина Н.Я. Оглоблина, 1915. С. 343.
<11> Есипов В.В. Грех и преступление, святотатство и кража. СПб.: Типография А.Ф. Маркса, 1894. С. 22.
<12> Афанасьев А.Н. Славянская мифология. М.: Эксмо: СПб.: Мидгард, 2008. С. 1264.

Новоуказные статьи о татебных, разбойных и убийственных делах 1669 г. к разбойникам, смертным убойцам и всяким воровским людям приравнивали и ведунов <13>, т.е. лиц, занимавшихся чародейством, колдовством <14>.

<13> Чебышев-Дмитриев А. О преступном действии по русскому допетровскому праву. Сочинение А. Чебышева-Дмитриева. Казань: Типография Императорского университета, 1862. С. 210.
<14> Исаев М.А. Толковый словарь древнерусских юридических терминов: от договоров с Византией до уставных грамот Московского государства. М.: Спарк, 2001. С. 21.

Артикулы 1 - 17 Артикула воинского 1715 г. рассматривали как преступление "идолопоклонство, чародейство (чернокнижество)", где субъектом преступления выступает "идолопоклонник, чернокнижец, ружья заговоритель, суеверный и богохулительный чародей...". Они наказывали сожжением за возможность непосредственных сношений с сатаной, если виновный не даст торжественного обета прервать союз с адом, - "категорическая форма преступлений против веры, неизвестная даже Уложению царя Алексея Михайловича" <15>. За эти же деяния смягчалось наказание, "если при этом виновный никому не причинил никакого вреда или вступил в обязательство с сатаной, за поношение Матери Божьей и Святых во второй раз, но по легкомыслию..." <16>.

<15> Загоскин Н.П. Очерк истории смертной казни в России. Речь, читанная 5 ноября 1891 г., в торжественном годичном собрании Императорского Казанского университета, ординарным профессором Н.П. Загоскиным. Казань: Изд. Казанского ун-та, 1892. С. 62 - 63.
<16> Евреинов Н. История телесных наказаний в России. Репринтное издание. Харьков: Прогресс ЛТД, 1994. С. 56 - 57.

Исчерпывающе не можем сказать, но со второй четверти XVIII в. в общественном мнении все более широкое распространение получает падение веры в чародейство, "и вместе с этим падением видоизменяется и самый характер деяния, именуемого волшебством; из категории религиозных деликтов оно переходит в разряд наказуемых обманов" <17>. "Указ 1731 г. называет колдунов "мнимыми волшебниками", и по-прежнему угрожает им сожжением..." <18>.

<17> Ширяев В.Н. Религиозные преступления. Историко-догматические очерки. Ярославль: Типография губернского правления, 1909. С. 273 - 275.
<18> Малиновский И. Лекции по истории русского права. Ростов н/Д: Губернская типография, 1908. С. 307.

Знаковым этапом формирования отечественного уголовного права стал Свод законов Российской империи 1832 г., явившийся итогом длительной и кропотливой работы по упорядочению узаконений, уходящих к древнейшим памятникам права. Здесь интересные положения можно обнаружить, например, в главе четвертой "О подложном проявлении чудес, лжепредсказаниях, колдовстве и чародействе", которая под страхом уголовной ответственности запрещает гадание, толкование снов, колдовство, чародейство и т.д. <19>.

<19> Свод законов уголовных. СПб.: Отпечатано в Типографии II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1832. С 72.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 - 1885 гг., в разделе "О преступлениях против веры и о нарушении ограждающих оную постановлений", закрепляет ответственность за разрытие могилы для совершения суеверных действий (ст. 256 Уложения редакции 1845 г. <20>; ст. 268 Уложения редакции 1857 г. <21>; ст. 234 Уложения редакции 1866 г. <22> и редакции 1885 г.) <23>.

<20> Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб.: Отпечатано в Типографии II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1845. С. 62 - 63.
<21> Свод законов Российской империи, повелением государя императора Николая I составленный. 1857 г. С. 69.
<22> Свод законов уголовных. Книга первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1866. С. 59.
<23> Свод законов уголовных. Часть первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1885. С. 51.

Отделение третье "О подложном проявлении чудес и других сего рода обманах" главы III "О нарушении общественнаго спокойствия, порядка и ограждающих оные постановлений" Уложения в редакции 1845 г. различного рода проявление суеверий относит не к преступлениям против веры, а уже против общественного благоустройства <24>. Следует указать, что известным дореволюционным криминалистом А.А. Лохвицким было предложено делить суеверия на: 1) ложные чудеса; 2) религиозное самозванство; 3) колдовство; 4) кликушество <25>.

<24> Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб.: Отпечатано в Типографии II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1845. С. 314 - 316.
<25> Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. Сочинение Александра Лохвицкого, доктора прав. 2-е изд-е, испр. и доп., сведенное с кассационными решениями. СПб.: Скоропечатня Ю.О. Шрейера, 1871. С. 325.

Применяются санкции и за убийство младенца чудовищного вида или даже не имеющего человеческого образа по невежеству и суеверию согласно ст. 1940 Уложения издания 1845 г.: "Кто, в случае, когда какою-либо женщиною будет рожден младенец чудовищнаго вида, или даже не имеющий человеческаго образа, вместо того чтоб донести о сем надлежащему начальству, лишить сего урода жизни, тот за сие, по невежеству или суеверию, посягательство на жизнь существа, рожденнаго от человека и следственно имеющаго человеческую душу, приговаривается..." <26>. В дальнейшем эта норма закрепляется в ст. 1469 Уложения издания 1866 г. <27> и Уложения издания 1885 г. <28>.

<26> Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб.: Отпечатано в Типографии II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1845. С. 497.
<27> Свод законов уголовных. Книга первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1866. С. 361.
<28> Свод законов уголовных. Часть первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1885. С. 299.

Один из крупнейших отечественных дореволюционных криминалистов, И.Я. Фойницкий, рассматривая с точки зрения Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (ст. ст. 2172 - 2187 "О воровстве - мошенничестве") <29> различные случаи мошенничества в форме обмана, справедливо относил сюда и ворожбу, которая понималась им как "ложные уверения о существовании на стороне виновного способности предсказывать будущее" <30>. Также законодатель более строгое наказание предусматривал за мошенничество, "когда для совершения обмана употреблены были суеверные обряды..." (п. 6 ст. 1671 Уложения издания 1866 г. <31> и 1885 г.) <32>.

<29> Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб.: Отпечатано в Типографии II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1845. С. 572 - 573.
<30> Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву. Сравнительное исследование Ив. Фойницкого, представленное в юридический факультет С.-Петербургского ун-та для получения степени магистра прав. СПб.: Типография товарищества "Общественная польза", 1871. С. 131.
<31> Свод законов уголовных. Книга первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1866. С. 417.
<32> Свод законов уголовных. Часть первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1885. С. 349.

В примечании к ст. 115 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. говорится: "Если при покушении на преступление подсудимым, по крайнему невежеству или суеверию, употреблены были только средства вполне и очевидно недействительные для совершения преступления, как то: нашептывания, наговоры, заклинания и т.п., то он подвергается наказанию как за преступный умысел по статье 111 сего Уложения" <33>. Этими положениями был разрешен достаточно сложный в доктринальном отношении вопрос, положивший конец научным дискуссиям, а именно: всякое покушение с негодными средствами наказуемо на общих основаниях, за исключением случаев использования абсолютно безвредных средств по крайнему невежеству или суеверию <34>.

<33> Свод законов уголовных. Часть первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Т. XV. СПб., 1885. С. 21.
<34> Полный курс уголовного права: В 5 т. / Под ред. А.И. Коробеева. Т. I. Преступление и наказание. СПб.: Издательство Р. Асланова "Юридический центр Пресс", 2008. С. 559 (автор главы - Т.Г. Понятовская).

Уголовное уложение 1903 г. уже не упоминает об ответственности за ложное проявление чудес и другие обманы (колдовство, "чародеяние", лжепредсказание), "которые были бы несовместимы с социальными понятиями двадцатого века" <35>. В то же время одним из видов преступлений признано "нарушение уважения к усопшим", где объективная сторона выражается в похищении или поругании действием умершего, преданного или не преданного земле и совершении над умершим оскорбляющих нравственность действий (ст. 79). При этом более строгое наказание предусматривается в случае, если эти действия совершены по суеверию, неразумию, невежеству или в состоянии опьянения <36>.

<35> Есипов В.В. Уголовное уложение 1903 г., его характер и содержание. Варшава: Типография Варшавского учебного округа, 1903. С. 173.
<36> Познышев С.В. Религиозные преступления с точки зрения религиозной свободы. К реформе нашего законодательства о религиозных преступлениях. М.: Университетская типография, 1906. С. 254.

Кроме этого, в ст. 49 законодатель счел необходимым ввести ненаказуемость покушения на преступление, учиненное очевидно негодным средством, выбранным по крайнему невежеству или суеверию <37>.

<37> Есипов В.В. Уголовное уложение 1903 года, его характер и содержание. Варшава: Типография Варшавского учебного округа, 1903. С. 32.

Известные исторические события февраля и октября 1917 г. потребовали возникновения и развития нового права, основанного на другой идеологии. Однако в нашем распоряжении нет данных о каких-либо крупных реформах, осуществленных Временным правительством в области уголовного права. "Законодательные акты (т.е. те, которые вносили изменения в законы Российской империи) принимались в форме постановлений Временного правительства. Нормативные акты, которые хотя и принимались в порядке верховного управления, но являлись по сути дела реализацией законов Российской империи, принимались в виде указов Временного правительства" <38>.

<38> Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций: В 3 т. Т. 1. Общая часть. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 129.

В ст. 120 УК РСФСР 1922 г., построенного на социалистической доктрине уголовного права, имелась норма следующего характера: "Совершение обманных действий с целью возбуждения суеверия в массах населения, а также с целью извлечь таким путем какие-либо выгоды, карается лишением свободы на срок до одного года или принудительными работами на тот же срок". Указанная норма нашла свое отражение и в УК РСФСР в редакции 1926 г. (ст. 123).

Великая Отечественная война "оставила в силе все основные положения, основные институты Общей части уголовного права, оставила она в основном в силе и все основные составы Особенной части" <39>.

<39> Герцензон А.А., Грингауз Ш.С., Дурманов Н.Д., Исаев М.М. История советского уголовного права. М.: Юрид. издательство Министерства юстиции СССР, 1948. С. 432.

УК РСФСР 1960 г. содержал норму об ответственности за нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви (ст. 142) <40>. Постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР "О применении статьи 142 Уголовного кодекса РСФСР" от 18 марта 1966 г. к нарушениям законов об отделении церкви от государства и школы и школы от церкви относило, в частности, совершение обманных действий с целью возбуждения религиозных суеверий в массах населения. "Поскольку закон говорит не просто об обмане, а о совершении обманных действий, то в данном случае предполагается не словесное описание ложных "божественных чудес" или распространение подобных случаев, а фальсификация явлений объективного мира, как правило, с использованием физических, химических и иных закономерностей, призванная воочию "убедить" верующих в божественной силе (инсценировки с "чудотворными" иконами, "святыми" мощами и т.п.) <41>. Законом РСФСР от 18 октября 1991 г. N 1763-1 эта норма была исключена <42>.

<40> Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. Ю.Д. Северина. М.: Юрид. литература, 1985. С. 290.
<41> СПС "КонсультантПлюс".
<42> Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами / Сост. И.Я. Козаченко, Т.В. Кондрашова, З.А. Николаева, Г.П. Новоселов, Т.Ю. Погосян. Екатеринбург: Деловая книга, 1994. С. 115.

Интересно, что в период действия УК РСФСР 1960 г. суеверный мотив сыграл решающую роль по одному из конкретных уголовных дел. Так, в Постановлении Президиума Верховного Совета РСФСР по делу С. было отмечено, что "покушение с негодными средствами, по общему правилу, влечет за собой уголовную ответственность, так как негодное покушение свидетельствует об общественной опасности личности преступника. Только в тех случаях, когда негодное покушение по явному невежеству субъекта (например, колдовство) не представляет собой общественной опасности, но не может влечь уголовной ответственности" <43>.

<43> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1961. N 4. С. 6. Цитируется по: Курс российского уголовного права. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М.: Спарк, 2001. С. 333.

"Ввиду того что литература и законодательные памятники являются картиной умственного развития общества, на основании изложенного можно было бы заключить, что суеверие почти совершенно исчезло среди людей нашего времени, и порадоваться такому успеху цивилизации. Но подобный вывод был бы совершенно неправилен, ибо многочисленные факты доказывают вполне ясно, что суеверие глубоко засело" <44>. Эти пророческие слова, сказанные еще в позапрошлом веке, как никогда актуальны в сегодняшние дни. В результате системного кризиса в очередной раз получает самое широкое распространение вера в колдунов, черных и белых магов, экстрасенсов, чародеев, предсказателей. Кстати, не всегда это является общественно безопасным, но всегда небесплатным. Так, по данным 2008 г., минимальная стоимость услуг салонов магии и отдельных целителей для Москвы и Санкт-Петербурга составляла от 1000 (убрать дыру в ауре) до 8000 руб. (избавиться от венца безбрачия) <45>.

<44> Левенстим А. Суеверие и уголовное право. СПб.: Центральная типо-литогр. М.Я. Минкова, 1897. С. 4.
<45> Российская газета. 2008. 4 декабря. N 249.

Острота обозначенной проблемы становится еще более очевидной, если учесть, что на сегодняшний день рынок этих услуг практически никак не регулируется. Так, в частности, вследствие невозможности установления объективной связи между совершаемыми действиями и обещаемым результатом невозможно распространить механизм гражданско-правового регулирования на отношения по оказанию услуг гадалками, магами, астрологами и т.п.

В нашем представлении и уголовно-правовая воля власти по данному вопросу плохо выражена. Вот почему А.Э. Жалинский и А.Э. Козловская в сложившейся ситуации предлагают за оказание услуг различных магов, чародеев при определенных обстоятельствах введение уголовной ответственности как за незаконное предпринимательство (ст. 171 УК РФ) либо мошенничество (ст. 159 УК РФ) <46>. Несомненно, что новоявленные маги, гадалки, экстрасенсы и т.д. приносят вред отношениям собственности и экономическим интересам государства. Однако, как отмечал А.А. Тер-Акопов, еще Ветхий Завет предупреждал о чрезвычайной опасности для духа, души и тела человека волхования, ворожбы, гадания, астрологии <47>. Отсюда следует, что, учитывая распространение данного негативного явления и специфических обстоятельств его совершения, необходимо запретить его в качестве самостоятельной уголовно-правовой нормы, определив объектом общественные отношения, сложившиеся в области охраны жизни и здоровья.

<46> Жалинский А.Э., Козловская А.Э. О возможности правового регулирования деятельности по оказанию оккультных услуг // Журнал российского права. 2006. N 11. С. 60 - 64.
<47> Тер-Акопов А.А. Законодательство Моисея: система правонарушений // Российская юстиция. 2004. N 2. С. 41.