Мудрый Юрист

Роды вне медицинской организации в свете прецедентного права европейского суда по правам человека

Салагай Олег Олегович, кандидат медицинских наук, начальник отдела специальных вопросов медицинского права Минздравсоцразвития России.

Статья посвящена описанию и анализу имеющейся прецедентной практики Европейского суда по правам человека, касающейся родов на дому. На основании изложенного материала автором делаются определенные предложения по совершенствованию законодательства РФ.

Ключевые слова: роды, европейское право, прецедент.

Homebirth through lens of European Court of Human Rights case-law

O.O. Salagaj

The article is focused on the description and analysis of the existing case-law of the European Court of Human Rights concerning homebirth. Several recommendations for the Russian legislation amelioration were given by the author on the basis of the theoretical analysis performed.

Key words: birth, European law, case-law.

Известно, что в последнее время определенное количество женщин предпочитают родоразрешение вне стен медицинских организаций. Не вызывает сомнения тот факт, что независимо от причин такого выбора медицинское сопровождение роженицы должно соответствовать уровню, обеспечивающему реализацию права женщины на наивысший достижимый уровень здоровья. В то же время открытым остается вопрос о правовом обеспечении такого выбора. Иными словами, вправе ли женщина выбрать роды на дому, а если вправе, то на какую квалифицированную медицинскую помощь она может рассчитывать и в каком порядке ее получать?

В декабре 2010 г. Европейский суд по правам человека вынес решение по делу Ternovszky v. Hungary (Терновски против Венгрии) <1>, анализ которого отчасти позволяет пролить свет на понимание проблемы правового регулирования родов на дому. Заявитель Анна Терновски, гражданка Венгрии, на момент подачи жалобы в Суд была беременна и намеревалась рожать дома. Однако венгерское право косвенно не позволяло ей этого сделать. В соответствии со статьей 101(2) Постановления Правительства Венгерской Республики N 218/1999 (XII.28) медицинский работник, занимающийся какой-либо деятельностью в рамках своей квалификации при отсутствии лицензии или осуществляющий деятельность, не соответствующую закону или лицензии, подлежит наказанию в виде штрафа в размере до 100 тысяч венгерских форинтов. Данная норма трактовалась правоприменителем так, что работник здравоохранения, помогающий при родах на дому, рисковал быть подвергнутым наказанию, и случаи такого наказания (по крайней мере один) были известны. При этом в 2009 г. в Закон о здравоохранении <2> были внесены изменения, закрепившие за Правительством полномочия по определению профессиональных правил и условий, регулирующих роды вне медицинской организации, и случаи, при которых такие роды невозможны. Данный акт Правительством принят не был.

<1> Ternovszky v. Hungary. No. 67545/09. 14 December 2010.
<2> Torveny az egeszsegugyrol 1997. Evi CLIV.

По мнению заявительницы, такое положение вещей нарушало ее права, предусмотренные статьями 8 ("Право на уважение частной и семейной жизни") и 14 ("Запрет дискриминации") Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека.

В состоявшемся обмене мнениями в ходе судебных прений Правительство Венгерской Республики отметило, что статья 8 Европейской конвенции не содержит позитивных обязательств по расширению опций выбора, доступных в системе здравоохранения. Следовательно, право на самоопределение может быть ограничено по усмотрению государств. При этом роды на дому не поощряются во многих государствах - членах Совета Европы, и консенсус относительно права матери на домашние роды, права ребенка на жизнь, здоровье и безопасное рождение <3> между Высокими договаривающимися сторонами не достигнут. Правительство также отметило, что в Венгрии имеется согласованное мнение профессионального сообщества о том, что домашние роды менее безопасны, нежели роды в лечебном учреждении. Начиная с 1997 г. домашние роды в Венгрии являются легитимными, однако не поощряются: врачи, рекомендующие рожать дома, преступают свои профессиональные правила и могут подвергнуться наказанию. Статистика свидетельствует, что в 2008 - 2009 гг. имели место приблизительно 150 домашних родов, притом что к ответственности врач был привлечен лишь единожды. Следовательно, действия заявительницы в известной степени можно считать actio popularis, что ставит под сомнение само право лица считаться жертвой по смыслу Конвенции. Отметим, что actio popularis, т.е. действие лица, обжалующего норму, прямо не затрагивающую его правового интереса, являлось довольно частым в венгерском праве, опосредовав рассмотрение в рамках конституционного судопроизводства таких важных вопросов, как запрет смертной казни, право критиковать действия чиновников, присвоение идентификационных номеров <4>. Европейский суд, однако, с этим доводом Правительства не согласился, справедливо полагая, что само наличие законодательного акта, ставшего причиной спора, является вполне достаточным, чтобы счесть заявительницу жертвой.

<3> Особенно интересно отметить указание Правительства Венгерской Республики на такое право ребенка, как право на безопасное рождение, являющееся частным случаем права на здоровье.
<4> Sadurski W. Rights before courts: a study of constitutional courts in postcommunist states of Central and Eastern Europe. Springer, 2005. P. 377.

Напомним, что статья 8 Конвенции устанавливает, что каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Суду, следовательно, надлежало прежде всего проверить, имело ли место вмешательство в частную жизнь заявителя, а также было ли данное вмешательство законным.

Согласно сложившейся прецедентной практике Европейского суда по правам человека (в частности, дело "Pretty v. The United Kingdom" <5>) "личная жизнь" является широким понятием, охватывающим, кроме прочего, различные аспекты физической и социальной идентичности, включая право на личную автономию, личное развитие, право устанавливать и развивать отношения с другими людьми или внешним миром. Данное понятие включает также право на уважение решения быть или не быть родителем (дело "Evans v. The United Kingdom" <6>). Следовательно, принимая во внимание фундаментальный принцип личной автономии, лежащий в основе статьи 8 Конвенции, а также тот факт, что свобода должна быть обеспечена возможностью выбора, право решать вопрос о рождении ребенка включает право выбора обстоятельств родительства.

<5> Pretty v. The United Kingdom. No. 2346/02. ECHR 2002-III.
<6> Evans v. The United Kingdom [GC]. No. 6339/05. ECHR 2007-IV.

Таким образом, законодательство, которое влияет на возможность медицинского работника оказывать помощь роженице, которую он желал бы оказать при прочих обстоятельствах, безусловно представляет собой вмешательство в осуществление права на личную жизнь будущей матери.

Установив сам факт вмешательства в личную жизнь, Суд обратился к вопросу законности данного вмешательства. Согласно практике Европейского суда по правам человека (в частности, дело "Rekvenyi v. Hungary" <7>) концепция законности предполагает не только соответствие действий национальному законодательству, но и предъявляет определенные качественные требования к самому законодательству. Такими требованиями являются, в частности, предсказуемость и отсутствие произвольности. По мнению ЕСПЧ, в случаях, когда осуществление права предполагает выбор в сферах, урегулированных законом, государство должно обеспечить адекватную защиту права в данной регуляторной схеме, гарантируя, что закон является доступным и предсказуемым, а индивидуумы могут регулировать свое поведение сообразно ему. Такая регуляция должна обеспечивать надлежащий баланс между соответствующим правом личности и интересами общества при большой степени усмотрения государства.

<7> Rekvenyi v. Hungary [GC]. No. 25390/94. ECHR 1999-III.

В контексте домашних родов вышеописанный подход означает, что мать, имея право выбора, должна быть обеспечена соответствующими правовыми и институциональными средствами, делающими реально возможным ее выбор, за исключением случаев, когда другие права требуют установить определенные ограничения. Право выбора предполагает в данном случае юридическую определенность того, что выбор законен и не повлечет за собой прямых или косвенных санкций. Описанные же выше противоречия в венгерском законодательстве, формально не исключающем возможность родов на дому, но допускающем санкции в отношении способствующих роженице медицинских работников, создают неконкретность, могущую привести к произволу. Отсутствие правовой определенности ограничивает выбор заявительницы, что, по мнению Суда, несовместимо с понятием предсказуемости и, следовательно, законности.

Руководствуясь вышеизложенными соображениями, Европейский суд по правам человека шестью голосами против одного счел право А. Терновски, гарантированное статьей 8 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека, нарушенным и присудил ей компенсацию в размере 1250 евро (расходы на адвоката).

Какие последствия данный прецедент Европейского суда будет иметь для правовой системы Российской Федерации? Поскольку решение вынесено не против России, национальному законодателю не надлежит приводить свое право в соответствие с теоретическими построениями Суда. Однако необходимо учитывать, что при принятии решений ЕСПЧ ориентируется на свою прецедентную практику, соблюдая принцип res judicata. Следовательно, в случае подачи жалобы против Российской Федерации по аналогичным основаниям весьма вероятно, что решение Суда будет идентичным. Это особенно важно принимать во внимание, поскольку процесс родов на дому не нашел до настоящего времени детального регулирования в отечественном законодательстве: запрета на такие роды в целом не имеется, однако нормы, детализирующие порядок реализации права на роды вне стен лечебно-профилактического учреждения, отсутствуют. Подобное положение вещей не является уникальным для Российской Федерации: детальное регулирование домашних родов отсутствует (кроме описанного случая Венгерской Республики), например, в США (на федеральном уровне) и в Великобритании.

В связи с изложенным представляется целесообразным рассмотреть вопрос о внесении изменений в действующее российское законодательство, регулирующее вопросы оказания акушерской помощи, в части закрепления права на роды вне организации здравоохранения и порядка оказания медицинской помощи при таких родах (вполне возможно также установление перечня медицинских противопоказаний к таким родам). При этом необходимо помнить, что, несмотря на определенную популярность домашних родов, при разработке нормативных правовых актов следует исходить из объективных интересов защиты здоровья матери и ребенка, а не сезонной моды.