Мудрый Юрист

О квазиосуществлении решений конституционного суда Российской Федерации *

<*> Kolyushin E.I. On quasi-effectuation of decisions of the constitutional court of the Russian Federation.

Колюшин Евгений Иванович, член Центральной избирательной комиссии РФ, профессор кафедры конституционного и муниципального права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор юридических наук.

Статья посвящена проблеме осуществления решений Конституционного Суда Российской Федерации. На практике при исполнении решений Конституционного Суда далеко не всегда учитывается конституционно-правовой смысл его предписаний, т.е. буквально решение осуществляется, но, по существу, речь идет об искажении его понимания, что можно назвать квазиосуществлением или квазиреализацией.

Ключевые слова: квазиосуществление (квазиреализация) решений суда, Конституционный Суд РФ, судебная практика по вопросам избирательного права и референдума РФ.

The article deals with the problem of effectuation of decision of the Constitutional Court of the Russian Federation. In practice in case of effectuation of decisions of the Constitutional Court the constitutional-law meaning of rulings thereof is not always taken into consideration, i.e. the decision is being effectuated literally, but in fact its understanding is corrupted, it can be called quasi-effectuation or quasi-realization thereof.

Key words: quasi-effectuation (quasi-realization) of decisions of the court; Constitutional Court of the RF; judicial practice on the issues of election law and referendum of the RF.

Проблема осуществления решений Конституционного Суда Российской Федерации в последнее время неоднократно поднималась в публикациях и выступлениях <1>. Сам Конституционный Суд принял решение от 21 апреля 2009 г. "Об информации об исполнении решений Конституционного Суда Российской Федерации", которым утвердил текст информации об исполнении его решений и направил его в органы государственной власти. Как указано в информации, в целях обеспечения режима конституционной законности, совершенствования системы законодательства чрезвычайно важно строгое и неукоснительное исполнение всеми органами государственной власти решений Конституционного Суда. Своевременное и в полном объеме исполнение решений Конституционного Суда служит обеспечению единого конституционно-правового поля в условиях федеративного государства, чем в конечном счете определяется верховенство и прямое действие Конституции Российской Федерации, незыблемость государственного суверенитета как важнейшей составляющей основ конституционного строя Российской Федерации. Как отметил Суд, в процессе совершенствования законодательной и правоприменительной деятельности создание условий, которые бы способствовали безусловной реализации принципа общеобязательности решений Конституционного Суда Российской Федерации, стоит в ряду первоочередных задач.

<1> Так, 25 июня 2010 г. в Санкт-Петербурге состоялась научно-практическая конференция по вопросу реализации решений Конституционного Суда.

Предусмотренная ст. 79, 80 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" обязанность государственного органа в случае, если решением Конституционного Суда нормативный акт полностью или частично признан не соответствующим Конституции Российской Федерации либо из него вытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании, принять новый нормативный акт либо внести необходимые изменения и (или) дополнения в нормативный акт, признанный неконституционным в отдельной его части, предполагает точное исполнение решения Суда, т.е. осуществление соответствующего правового регулирования в соответствии с содержащимся в решении предписанием, исходя из выявленного в решении Суда конституционно-правового смысла рассмотренных им положений нормативных правовых актов.

Суд может признать правовой акт или его часть не противоречащими Конституции РФ, но только в том их смысле, который выявлен при рассмотрении. В связи с этим не только постановляющая (резолютивная) часть решений Суда должна быть принята во внимание, но и те правовые позиции, которые содержатся в мотивировочной части решений.

На практике при исполнении решений Конституционного Суда далеко не всегда учитывается конституционно-правовой смысл его предписаний, т.е. буквально решение осуществляется, но, по существу, речь идет об искажении его понимания, что можно назвать квазиосуществлением или квазиреализацией. Такой вывод подтверждается, в частности, реакцией законодателя на некоторые решения Конституционного Суда РФ и судебной практикой по вопросам избирательного права и референдума РФ.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21 марта 2007 г. N 3-П "По делу о проверке конституционности ряда положений статей 6 и 15 Федерального конституционного закона "О референдуме Российской Федерации" в связи с жалобами граждан В.И. Лакеева, В.Г. Соловьева и В.Д. Уласа" признал положение п. 6 ч. 5 ст. 6 Федерального конституционного закона от 28 июня 2004 г. N 5-ФКЗ "О референдуме Российской Федерации", согласно которому на референдум не могут выноситься вопросы о принятии и об изменении федерального бюджета, об исполнении и изменении внутренних финансовых обязательств Российской Федерации, не противоречащим Конституции в соответствии с выявленным его конституционно-правовым смыслом. Как указал Суд, по своему конституционно-правовому смыслу данное положение не допускает вынесения на референдум вопросов, связанных с собственно бюджетными обязательствами Российской Федерации, и не предполагает при этом запрета вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут повлечь изменение расходных обязательств Российской Федерации, учитываемых при формировании расходов федерального бюджета и принятии расходных обязательств вне срока действия федерального закона о федеральном бюджете. При этом в мотивировочной части Постановления указано, что "федеральный законодатель вправе конкретизировать условия и порядок вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут потребовать изменения расходных обязательств государства, с тем чтобы исходя из принципов рациональности и справедливости гарантировать необходимость сбалансированности бюджета и выполнение обязанности государства тратить публичные финансы на реализацию его функций эффективно".

Суд указал, что понятие "внутренние финансовые обязательства Российской Федерации" может быть наполнено различным юридическим содержанием, и рекомендовал федеральному законодателю урегулировать данный вопрос однозначно. Однако законодатель вместо конкретизации правового регулирования в указанной части принял Федеральный конституционный закон от 24 апреля 2008 г. N 1-ФКЗ, которым изменил ст. 6 ФКЗ "О референдуме Российской Федерации" следующим образом: исключил вообще вопрос об изменении федерального бюджета, исполнении и изменении внутренних финансовых обязательств Российской Федерации из перечня вопросов, не подлежащих вынесению на референдум, наряду с вопросами о введении, об изменении и отмене федеральных налогов и сборов, а также об освобождении от их уплаты. Вместо них ч. 5, содержащая перечень вопросов, не подлежащих вынесению на общероссийский референдум, дополнена п. 10 с формулировкой: вопросы, "отнесенные Конституцией РФ, федеральными конституционными законами к исключительной компетенции федеральных органов государственной власти".

Если учесть, что Федеральный конституционный закон от 17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации" такого понятия, как "исключительная компетенция", вообще не содержит, то любое полномочие Правительства, указанное в главе III данного Закона, можно интерпретировать в качестве исключительной компетенции Правительства. Не содержат такого понятия даже положения о федеральных органах исполнительной власти (в них в соответствии с типовым положением устанавливаются исключительные полномочия только руководителя соответствующего органа). В то же время возможно пойти и по пути произвольного деления полномочий Правительства на обычные и исключительные, что делает содержание понятия "исключительные полномочия" еще более юридически неконкретным, размывает возможные рамки установленных Федеральным конституционным законом "О референдуме Российской Федерации" запретов выносимых на референдум вопросов, делая их перечень фактически открытым, позволяя подводить под него не ограниченные определенным кругом вопросы. В то время как правовая позиция Конституционного Суда состояла в том, что понятие "внутренние финансовые обязательства Российской Федерации" может быть наполнено различным юридическим содержанием в зависимости от целей правового регулирования и п. 6 ч. 5 ст. 6 ФКЗ, в части, ограничивающей вынесение на референдум вопроса об изменении и исполнении внутренних финансовых обязательств России, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования, не допускает вынесения на референдум вопросов, связанных с собственно бюджетными обязательствами РФ, и не предполагает при этом запрета вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут повлечь изменение расходных обязательств РФ, учитываемых при формировании расходов федерального бюджета и принятии расходных обязательств, за пределами срока действия федерального закона о федеральном бюджете.

Конституционный Суд РФ неоднократно указывал (Постановления от 25 апреля 1995 г. N 3-П, от 11 ноября 2003 г. N 16-П, от 6 апреля 2004 г. N 7-П, от 14 ноября 2005 г. N 10-П и др.), что общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования вытекает из конституционных принципов правового государства, справедливости и равенства всех перед законом, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы всеми правоприменителями. Неопределенность содержания правовой нормы допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и ведет к произволу, а значит, к нарушению принципов равенства и верховенства закона.

Кроме того, с 1 января 2008 г. вступили в силу изменения, внесенные в Бюджетный кодекс РФ Федеральным законом от 26 апреля 2007 г. N 63-ФЗ, которыми в п. 3 ст. 169 Кодекса установлено, что проект федерального бюджета и проекты бюджетов государственных внебюджетных фондов РФ составляются и утверждаются сроком на три года - очередной финансовый год и плановый период.

В итоге указанные обстоятельства фактически делают невозможным вообще вынесение на референдум Российской Федерации какого-либо вопроса, так как он либо относится к компетенции какого-либо федерального органа государственной власти, либо требует изменения трехлетнего бюджета, либо и того и другого, по сути, не соответствует высказанным Конституционным Судом позициям.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 14 ноября 2005 г. N 10-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 48 и статьи 58 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", пункта 7 статьи 63 и статьи 66 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" в связи с жалобой Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации" запрет на проведение предвыборной агитации, направленной против всех кандидатов, гражданами лично за счет собственных денежных средств признан Судом не соответствующим Конституции РФ. Судом дано прямое предписание: "...федеральному законодателю надлежит незамедлительно принять меры по урегулированию вопроса о порядке осуществления гражданами права на проведение предвыборной агитации против всех кандидатов".

Во исполнение данного решения Конституционного Суда Федеральным законом от 12 июля 2006 г. N 107-ФЗ внесены изменения в четыре федеральных закона о выборах, в том числе и в Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права и участие в референдуме граждан Российской Федерации". При этом урегулирование порядка осуществления гражданами агитации против всех кандидатов заменено на исключение голосования против всех кандидатов, против всех списков кандидатов. Соответственно впоследствии внесены изменения и во все законы субъектов Российской Федерации о выборах.

Таким образом, вопрос о неконституционном регулировании одного из аспектов участия граждан в избирательной кампании - возможности проведения предвыборной агитации, направленной против всех кандидатов гражданами лично за счет собственных денежных средств, - был решен путем исключения самой возможности голосования против всех кандидатов, списков кандидатов, а соответственно, и такой агитации.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 23 марта 2000 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности части второй статьи 3 Закона Оренбургской области от 18 сентября 1997 года "О выборах депутатов Законодательного Собрания Оренбургской области" в связи с жалобой граждан Г.С. Борисова, А.П. Бучнева, В.И. Лошманова и Л.Г. Маховой" подтверждено право граждан избирать и быть избранными в органы публичной власти путем проведения выборов как в одномандатных, так и в многомандатных округах, в которых распределяется несколько депутатских мандатов, при условии соблюдения такой гарантии участия граждан в выборах на равных основаниях, как наделение каждого избирателя одним голосом либо одинаковым числом голосов. При этом, по мнению Суда, положение о проведении выборов одновременно по одно- и многомандатным избирательным округам, на которые делится территория Оренбургской области, должно сопровождаться нормативным определением объективных критериев отнесения той или иной территории к одномандатному либо многомандатному округу, допускающих проверку обоснованности таких решений, а также условий, при которых исключались бы неравное или искаженное - с точки зрения конституционного содержания - представительство избирателей в законодательном (представительном) органе субъекта Российской Федерации или какие-либо другие формы неравенства при голосовании. Иное ведет к нарушению прежде всего равного активного избирательного права граждан.

Как указал Суд, должны быть определены конкретные критерии отнесения той или иной территории к одномандатному либо многомандатному округу, поскольку одна только возможность преодоления пробелов в законодательном урегулировании таких организационных форм проведения выборов в практической деятельности по организации избирательного процесса не может быть признана достаточной для обеспечения избирательных прав граждан. Законодатель Оренбургской области уполномочен, учитывая особенности административно-территориального устройства области и организации местного самоуправления, плотность населения и другие критерии, таким образом урегулировать механизм проведения выборов, чтобы он служил гарантией равенства при осуществлении как активного, так и пассивного избирательного права. Иначе положению о проведении выборов одновременно по одно- и многомандатным избирательным округам не может быть обеспечен конституционный смысл.

Таким образом, Конституционный Суд, установив конституционность законодательного регулирования проведения выборов представительного органа по разномандатным избирательным округам, установил также условия, при которых обеспечивается конституционный смысл такого регулирования - нормативное установление объективных критериев отнесения к одно- либо многомандатному округу, а также привел примеры таких критериев - особенности административно-территориального устройства субъекта РФ и организации местного самоуправления, плотность населения.

Вместе с тем Федеральный закон "Об основных гарантиях...", не препятствуя урегулированию в законе о выборах образования разномандатных избирательных округов, не упоминает требование об определении в законе соответствующих критериев. Не содержат таких критериев и законы субъектов РФ.

Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что сам Конституционный Суд РФ далеко не всегда способствует правильному применению интерпретированных им положений законодательства. Так, взаимосвязанные положения подп. "а" п. 1 и подп. "а" п. 8 ст. 29 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" признаны не соответствующими Конституции РФ Постановлением Конституционного Суда РФ от 22 июня 2010 г. N 14-П в части, лишающей гражданина Российской Федерации, получившего вид на жительство на территории иностранного государства, возможности быть членом территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса. Исследуя общие положения указанных норм Федерального закона, Суд сделал четкий вывод только относительно членов территориальной избирательной комиссии и не касался статуса членов иной избирательной комиссии с правом решающего голоса, хотя Федеральный закон "Об основных гарантиях..." содержит в указанных положениях ст. 29 ограничения по статусу членов избирательных комиссий с правом решающего голоса не только применительно к территориальным комиссиям, но и избирательным комиссиям иных уровней. Вместе с тем в законах ряда субъектов РФ были скорректированы соответствующие ограничения в отношении членов избирательных комиссий разного уровня с правом решающего голоса (подп. 1 ч. 1 и подп. 1 ч. 9 ст. 23 Закона Тамбовской области от 05.09.2005 N 355-З "О выборах депутатов Тамбовской областной Думы", в ред. от 08.11.2010 N 703-З; п. 1 ст. 20, ст. 17 Закона Владимирской области от 13.02.2003 N 10-ОЗ "Избирательный кодекс Владимирской области", в ред. от 01.09.2010 N 77-ОЗ и др.). Вместе с тем во исполнение требования указанного Постановления Конституционного Суда РФ в законодательстве должно быть предусмотрено отсутствие соответствующего запрета в отношении членов территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса (целесообразно предусмотреть его отдельным положением). В то же время не исключено, что потребуется в дальнейшем разъяснение правовых позиций указанного Постановления, возможно, в порядке ст. 83 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Конституционный Суд РФ в Определении от 9 декабря 2002 г. N 347-О отказал в принятии к рассмотрению запроса Конституционного суда Республики Карелия относительно конституционности содержащегося в республиканском законодательстве положения о том, что при равном числе голосов избирателей избранным считается кандидат, который зарегистрирован ранее другого кандидата. Конституционный Суд РФ в указанном Определении признал сам запрос недопустимым, поскольку республиканским судом оспаривалось аналогичное положение федерального законодательства, не примененное в конкретном деле. Конституционный суд Республики Карелия в Постановлении от 12 мая 2003 г. по делу о проверке на соответствие Конституции Республики Карелия некоторых положений п. 5 ст. 50 Закона Республики Карелия "О выборах депутатов представительных органов и глав местного самоуправления в Республике Карелия" исследовал обстоятельства соответствующего дела и установил, что разница по времени регистрации между заявителем и кандидатом, победившим на этих выборах, составила 9 минут, при этом заявитель пришел на регистрацию первым, но уступил свою очередь кандидату-женщине, которая в результате именно этого обстоятельства была признана избранной, поскольку оба кандидата набрали одинаковое количество голосов. Аналогичная ситуация, как отметил республиканский Суд, возникала неоднократно, и в этой связи констатировал, что оспариваемое правовое предписание, содержащееся в словах "при равном числе полученных голосов избранным считается кандидат, зарегистрированный ранее", необоснованно ограничивает активное и пассивное избирательное право граждан, поскольку определение результатов выборов зависит не только от волеизъявления избирателей, но и от обстоятельств, не отвечающих требованиям юридического равенства и справедливости, устанавливающих необоснованные преимущества одних кандидатов перед другими, что нарушает принципы равного избирательного права и свободных выборов.

Конституционный Суд РФ в Определении от 12 ноября 2008 г. N 1050-О-О "О прекращении производства по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 59 Закона Калининградской области "О выборах депутатов представительных органов местного самоуправления Калининградской области" в связи с жалобой гражданина В.В. Худенко" прекратил производство по делу о проверке конституционности аналогичного положения, поскольку указанный Областной закон утратил силу в связи с вступлением в силу Закона Калининградской области от 18 марта 2008 г. N 231 "О муниципальных выборах в Калининградской области". Вместе с тем Федеральный суд высказал по данному вопросу правовые позиции. В частности, было признано следующее. Действующее в настоящее время в Калининградской области правовое регулирование определения избранного на выборах кандидата при равном числе поданных за кандидатов голосов не содержит более положения о юридическом значении момента регистрации кандидата избирательной комиссией. Тем самым законодателем Калининградской области устранена возможность повлиять на результаты выборов для самой избирательной комиссии, которая не была обязана произвести в первую очередь регистрацию именно того кандидата, который направил соответствующее заявление раньше. Пункт 2 ст. 86 данного Закона, предусматривающий, что при равном числе полученных зарегистрированными кандидатами голосов избранным считается кандидат, уведомивший избирательную комиссию о своем выдвижении раньше, и представляющий собой, по существу, новую редакцию оспариваемого В.В. Худенко законоположения, особое значение, как и Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" (п. 1 и 2 ст. 33), придает волеизъявлению выдвигаемого кандидата, его активным действиям. Таким образом, неопределенность в вопросе о конституционности оспаривавшегося В.В. Худенко положения п. 2 ст. 59 Закона Калининградской области "О выборах депутатов представительных органов местного самоуправления Калининградской области" устранена.

Конституционный Суд РФ косвенно признал, что исключение из правового регулирования определения избранного на выборах кандидата при равном числе поданных голосов положения о юридическом значении момента регистрации кандидата избирательной комиссией устранило возможность повлиять на результаты выборов для самой избирательной комиссии, которая не была обязана произвести в первую очередь регистрацию именно того кандидата, который направил соответствующее заявление раньше. При этом условие "уведомивший избирательную комиссию о своем выдвижении раньше" признается Судом приемлемым.

В законодательстве имеется также иной способ определения результатов выборов в рассматриваемой ситуации. В законодательстве многих субъектов РФ, а также в положениях о выборах законодательных (представительных) органов государственной власти новых субъектов РФ, утвержденных указами Президента РФ, установлено, что при равном числе полученных зарегистрированными кандидатами голосов избирателей избранный кандидат определяется жребием в порядке, установленном соответствующей избирательной комиссией до начала этой процедуры, что также не нарушает требований юридического равенства.

Ситуации, когда два кандидата набрали наибольшее и при этом равное число голосов избирателей, нередки при проведении муниципальных выборов, особенно в небольших муниципальных образованиях. В этой ситуации, чтобы не признавать выборы несостоявшимися, необходим правовой механизм, который обеспечивал бы определение результатов выборов, ни в коей мере не связанный с усмотрением комиссии.

Следует заметить, что даже формально приведенная позиция Конституционного Суда РФ в законодательстве не учтена. Более того, в ряде субъектов РФ в случае получения равного числа голосов избранным признается кандидат, зарегистрированный ранее (примеры: ч. 5 ст. 75 Закона Тамбовской области от 05.09.2005 N 355-З "О выборах депутатов Тамбовской областной Думы", в редакции от 08.11.2010 N 703-З, ч. 2 п. 5 ст. 33 Закона Республики Адыгея от 04.08.2005 N 351-ОЗ "О выборах депутатов Государственного Совета - Хасэ Республики Адыгея", в ред. от 08.11.2010 N 389; абз. третий ч. 1 ст. 80, ч. 5 ст. 81, абз. четвертый ч. 1 ст. 92, ч. 5 ст. 93 и ч. 1 ст. 98 Закона Курской области от 03.12.2009 N 106-ЗКО "Кодекс Курской области о выборах и референдумах", в ред. от 14.07.2010 N 56-ЗКО, и др.).

Справедливо стоя на страже конституционно-правового смысла той или иной правовой позиции, Конституционный Суд РФ, видимо, должен при формулировании таких позиций учитывать возможности, механизмы их осуществления, что, к сожалению, происходит не всегда. Так, в Постановлении от 30 октября 2003 г. N 15-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы и жалобами граждан С.А. Бунтмана, К.А. Катаняна и К.С. Рожкова" КС РФ исследовал понятия "агитация" и "информирование", использовав для разграничения их содержания такой критерий, как цель. Критерием, позволяющим различать предвыборную агитацию и информирование, может служить лишь наличие в агитационной деятельности специальной цели - склонить избирателей в определенную сторону. В то же время Суд заявил, что любого рода информирование о выборах также оказывает воздействие на избирателей.

В Постановлении от 15 января 2002 г. N 1-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 64 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и статьи 92 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина А.М. Траспова" Конституционный Суд указал, что гражданин А.М. Траспов. вправе обратиться в суд общей юрисдикции за защитой своих нарушенных прав. При этом в мотивировочной части Постановления содержалась и такая правовая позиция: "...принцип соразмерности требует использования в каждом конкретном случае нарушений избирательных прав соответствующего способа восстановления или компенсации, учитывающего их специфику". Суд указал на использование компенсаторных механизмов для устранения последствий обнаруженных нарушений.

После выборов практически невозможно восстановление нарушенного избирательного права в случае незаконной отмены регистрации кандидата путем отмены результатов выборов, чтобы это не сопровождалось нарушением избирательных прав других граждан. Поэтому Конституционный Суд РФ в указанном Постановлении высказался за компенсацию судом негативных последствий нарушения пассивного избирательного права кандидата, которому незаконно отказано в регистрации. Суды должны находить адекватные формы и способы защиты пассивного и активного избирательного права и не могут ограничиваться одной только констатацией нарушения избирательных прав. При этом Конституционный Суд РФ исходил и из обязанности восстановления доброго имени гражданина на основе признания и возмещения государством причиненного вреда (видимо, здесь следовало также учитывать, что заявитель по профессии адвокат, а отказ в регистрации его кандидатом был основан на неправильной подготовке им документов).

Законодательство и судебная практика до настоящего времени не вышли за рамки гражданско-правового понимания компенсаторных механизмов в случаях нарушения избирательных прав граждан. Видимо, речь могла бы идти о солидных (применительно к уровню выборов) денежных компенсациях, включающих, безусловно, и возмещение произведенных на избирательную кампанию расходов. Возможно возложение обязанностей на победителя и средства массовой информации предать гласности допущенные в отношении кандидата нарушения и т.д.

Решение, содержащееся в Постановлении Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 г. относительно конституционности норм, касающихся регламентирования предвыборной агитации, значительно повлияло на судебную практику, поскольку Конституционный Суд РФ наполнил нормы закона в части квалификации деятельности как агитационной, по существу, новым содержанием. Вместе с тем Конституционный Суд не разъяснил, как определять эту цель, чтобы не стирать границы между этими избирательными действиями и в то же время не допускать под видом информирования агитационных по своему воздействию на избирателей материалов. После принятия этого Постановления в практике избирательных комиссий и в судебной практике наблюдается большая пестрота при разграничении материалов, информирующих о выборах, и агитационных материалов, преобладают субъективные оценки, что не способствует становлению единых подходов. Судебная практика квалификации действий как информационных или агитационных при использовании таких форм, как листовки, плакаты, массовые мероприятия и др., колеблется между презюмированием агитационной цели в силу факта появления материала, действия во время избирательной кампании и необходимостью доказывания наличия агитационной цели.