Мудрый Юрист

Дело по аресту имущества

Калиновский Константин, к.ю.н., ведущий советник Управления конституционных основ уголовной юстиции Конституционного Суда РФ.

Конституционный Суд РФ 31 января 2011 года вынес Постановление N 1-П по делу о проверке конституционности положений ст. 115, 208 УПК РФ и ст. 126 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". Данное решение стало заметным событием в юридической жизни. Во-первых, КС РФ в очередной раз встал на защиту конституционного права собственности и указал на недопустимость его неоправданных ограничений путем применения ареста имущества по уголовным делам. Во-вторых, в Постановлении сформулированы новые правовые позиции, которые, весьма вероятно, окажут влияние как на формирование законодательства, так и на правоприменительную практику.

В указанном деле КС РФ столкнулся с интересной ситуацией. В рамках одного вида судопроизводства - уголовного - предпринимались попытки решить вопросы, отнесенные к сфере гражданского права и судопроизводства, без учета специальных гарантий защиты прав собственников и установленных гражданским законодательством правил и процедур.

Как известно, право собственности регламентируется преимущественно нормами гражданского права, которые применяются в гражданском или арбитражном судопроизводстве. Вместе с тем вопросы собственности затрагиваются и в других отраслях права, в том числе в уголовном праве, предусматривающем штрафы, конфискацию имущества, а также в уголовно-процессуальном праве, регулирующем применение норм уголовного права. Кроме того, в уголовном процессе существует институт гражданского иска, так называемый соединенный процесс, при котором в рамках уголовного дела одновременно рассматривается гражданско-правовой вопрос о возмещении вреда, причиненного преступлением. Пределы же применения норм гражданского права в уголовном деле и степень "вторжения" уголовно-процессуальных средств в сферу гражданско-правовых отношений не определены с достаточной ясностью ни в законодательстве, ни в юридической науке. Это порождает противоречивую правоприменительную практику.

Так, имущество одного из заявителей - ЗАО "Недвижимость-М" - было арестовано в уголовном деле по гражданскому иску потерпевшего ОАО "Банк "Левобережный", который требовал обратить на это имущество взыскание по договору залога. Залог же обеспечивал выплату кредита, похищенного неустановленными лицами. При этом владелец арестованного имущества (ЗАО "Недвижимость-М") статуса гражданского ответчика в уголовном деле не имел.

Имущество другого заявителя - ООО "Соломатинское хлебоприемное предприятие" - также было арестовано по уголовному делу в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданских исков потерпевших, которые являлись участниками конкурсного производства в связи с признанием данного юридического лица несостоятельным (банкротом). Органы предварительного следствия и суды, осуществляющие производство по уголовному делу, отказались принимать во внимание п. 1 ст. 126 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". Согласно данной норме на основании решения арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства ранее наложенные аресты на имущество должника снимаются и не допускается наложение новых арестов и иных ограничений распоряжения его имуществом.

Иск - гражданский, дело - уголовное

Для разрешения поставленных вопросов КС РФ, опираясь на свои предыдущие решения, сформулировал новое конституционно-правовое положение о разграничении видов судопроизводств. Исходя из требований ст. 46 - 53, 118, 120, 123 и 125 - 128 Конституции РФ, федеральный законодатель закрепляет способы и процедуры судебной защиты по отношению к отдельным видам судопроизводства и категориям дел. При этом учитываются особенности соответствующих материальных правоотношений, характер рассматриваемых дел, существо и значимость вводимых санкций и правовые последствия их применения.

Этим не исключается возможность установления в рамках того или иного вида судопроизводства особых процедур, которые должны обеспечить эффективность судебной защиты прав и свобод человека и гражданина по определенным категориям дел. Однако, вводя такие процедуры, законодатель обязан соблюдать принципы, лежащие в основе организации и осуществления правосудия, разграничения судебной юрисдикции, обеспечения прав и свобод человека и гражданина. Не вправе отступать от этих требований и правоприменитель при уяснении смысла и толковании норм применяемого закона.

Данное конституционно-правовое положение было использовано КС РФ для анализа института гражданского иска в уголовном деле. Как указал КС РФ, предусматривая в уголовном судопроизводстве особую процедуру - институт гражданского иска, федеральный законодатель преследовал цель обеспечить более эффективную защиту субъективных гражданских прав и скорейший доступ к правосудию.

Вместе с тем гражданско-правовые требования о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением (вне зависимости от того, подлежат они рассмотрению в гражданском или уголовном судопроизводстве), разрешаются в соответствии с нормами гражданского законодательства. Потому суды общей юрисдикции при анализе в уголовном судопроизводстве вопросов, касающихся отношений собственности, не должны допускать подмены частноправовых механизмов разрешения споров о собственности уголовно-процессуальными средствами, направленными на достижение публично-правовых целей уголовного судопроизводства. В производстве по гражданскому иску в уголовном деле, включая принятие обеспечительных мер в виде наложения ареста на имущество, не должны создаваться препятствия для правильного и своевременного осуществления правосудия по уголовным делам, равно как не должно чрезмерно ограничиваться право собственности лица, на имущество которого наложен арест.

На этой основе КС РФ пришел к следующим выводам.

  1. Применение в отношении лиц, на которых законом возложена материальная ответственность за действия подозреваемых или обвиняемых, меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество предполагает установление личности подозреваемого, обвиняемого. Практически это означает запрет применения по нераскрытым преступлениям ареста имущества лиц, не являющихся подозреваемыми и обвиняемыми, в целях обеспечения гражданского иска.
  2. Наложение в порядке обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска ареста на имущество лица, несущего по закону материальную ответственность за чужие действия перед гражданским истцом по уголовному делу, предполагает предварительное привлечение владельца имущества в качестве гражданского ответчика. Такое толкование закона, с одной стороны, наделяет собственника комплексом прав, закрепленных ч. 2 ст. 54 УПК РФ для гражданского ответчика, а с другой - позволяет проверить наличие оснований для вынесения данного решения.
  3. Положение ч. 1 ст. 115 УПК РФ (предполагающее в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска наложение ареста на имущество лиц, несущих по закону материальную ответственность за действия подозреваемого или обвиняемого) означает, что арест может быть наложен на имущество лишь того лица, которое по закону несет за действия подозреваемого или обвиняемого материальную внедоговорную ответственность, вытекающую из причинения вреда.

Изложенная правовая позиция, закрепленная и в резолютивной части Постановления от 31.01.2011 N 1-П, на наш взгляд, окажет наиболее значительное влияние на практику применения норм УПК РФ о гражданском иске и средствах его обеспечения. Согласно этой позиции в уголовном деле возможно рассмотрение гражданских исков к лицам, которые несут ответственность перед истцом исключительно по закону. Таким законом является ГК РФ, ч. 1 ст. 1064 которого из общего правила о возмещении вреда его причинителем делает исключение: обязанность возмещения вреда может быть возложена законом на иное лицо.

Данное предписание конкретизируется в ряде положений ГК РФ:

Ответственность иных лиц возможна и на основании ст. 1095 ГК РФ, которая закрепляет ответственность за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги, продавцом или изготовителем товара, исполнителем, независимо от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Следовательно, запрещается привлекать в качестве гражданских ответчиков, налагать арест на имущество и даже в принципе предъявлять и рассматривать в уголовном процессе гражданские иски к лицам, которые несут ответственность перед истцом не по закону, а по договору, в том числе залога, поручительства, банковской гарантии, страхования. Вопрос о взыскании ущерба с данных лиц по договорам подлежит разрешению в порядке гражданского (арбитражного) судопроизводства, так как выяснение действительности подобных договоров, условий их заключения и фактического выполнения обязательств сторонами не связано непосредственно с целями осуществления правосудия по уголовным делам и относится к сфере гражданского судопроизводства. В рамках производства по гражданскому делу как пострадавший от действий обвиняемого, так и в некоторых случаях сам обвиняемый вправе предъявить имущественные требования к лицам, несущим на договорной основе ответственность за действия причинителя вреда.

  1. Часть 3 ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с абз. 9 п. 1 ст. 126 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" не предполагает наложение ареста на имущество должника, находящегося в процедуре конкурсного производства, либо сохранение ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество должника после введения данной процедуры для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами.

Приведенный вывод КС РФ основан на том, что специальные нормы гражданского законодательства о банкротстве, устанавливающие особый режим имущественных требований к должнику и обеспечивающие принцип равенства кредиторов, должны пользоваться приоритетом перед общими правилами производства по гражданскому иску в уголовном процессе. Иное вело бы к созданию необоснованных преимуществ для кредиторов, заявивших гражданский иск в уголовном деле, перед другими кредиторами, не заявившими такого иска.

Ограничения для меры принуждения

КС РФ в Постановлении от 31.01.2011 N 1-П проанализировал также вопрос о сохранении ареста имущества после приостановления производства по уголовному делу.

Поводом для этого послужила ситуация с арестом недвижимого имущества, принадлежащего Л.И. Костаревой, которой было запрещено не только распоряжаться им, но и пользоваться - сдавать в аренду. По версии следственных органов, данное имущество фактически было приобретено на средства, добытые преступным путем сыном заявительницы, и доходы от аренды этого имущества предназначались для финансирования преступной деятельности.

Между тем само уголовное дело было приостановлено на основании п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ в связи с тем, что подозреваемые скрылись и находятся в международном розыске. Как утверждала заявительница, арест на имущество в виде запрета им пользоваться, не освобождая ее от обязанности нести расходы по содержанию и эксплуатации принадлежащих ей офисных помещений, причиняет ей ежемесячные убытки в размере от 60 тыс. рублей до 150 тыс. рублей. Кроме того, он фактически влечет за собой принудительное банкротство с последующим отчуждением ее имущества.

КС РФ признал ч. 9 ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с ч. 3 той же статьи и п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они не предусматривают эффективных средств защиты законных интересов собственника имущества, на которое наложен арест для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, в случаях приостановления предварительного следствия по уголовному делу в связи с тем, что подозреваемый, обвиняемый скрылся от следствия. При этом Суд исходил из следующего.

В существующей системе правового регулирования действительно допускается сохранение действия меры принуждения в виде ареста имущества на все время приостановления предварительного следствия, то есть до истечения сроков давности уголовного преследования. Это означает, что при неустановлении местонахождения подозреваемого или обвиняемого, скрывшегося от следствия, арест имущества, находящегося у лиц, которые сами подозреваемыми или обвиняемыми по уголовному делу не являются, перестает быть временной мерой, которая применяется в рамках закрепленных в законе сроков. Подобный арест практически превращается для названных лиц в неопределенное по срокам ограничение права собственности. При этом собственнику не обеспечивается возможность воспользоваться эффективными средствами правовой защиты, с тем чтобы понесенные им убытки не превышали действительно неизбежных, а сами ограничения не ставили под угрозу существо данных прав.

Причем в законодательстве не прописано не только предотвращение убытков собственника в виде отмены запрета пользования арестованным имуществом в случае приостановления дела, но даже возмещение таких убытков в будущем, если дело завершится оправдательным приговором. Расходы собственника по содержанию арестованного имущества и неполученные доходы от его возможного использования не отнесены законом к процессуальным издержкам (ст. 131 - 132 УПК РФ) и не подлежат возмещению в порядке реабилитации (ч. 3 и 5 ст. 133 УПК РФ). Законность ареста имущества исключает и возмещение вреда по ст. 1070 ГК РФ в гражданском судопроизводстве.

Кроме того, сохранение ареста на имущество в случаях приостановления предварительного следствия на неопределенный срок при отсутствии эффективного механизма защиты прав собственника по владению, пользованию и распоряжению этим имуществом по своему содержанию сопоставимо с конфискацией имущества, применяемой по приговору суда. В результате нарушается и принцип презумпции невиновности, на основании которого до вступления в законную силу обвинительного приговора на обвиняемого, а тем более на третьих лиц не могут быть наложены ограничения, сравнимые по степени тяжести с уголовно-правовыми мерами принуждения.

Признавая перечисленные нормы неконституционными, КС РФ предписал федеральному законодателю внести в УПК РФ необходимые изменения, чтобы обеспечить эффективную защиту права собственности лицам, на чье имущество в рамках производства по уголовному делу, предварительное расследование по которому приостановлено, наложен арест для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска.

Представляется, что законодателю следует решить и более общую проблему: УПК РФ не регламентирован вопрос о применении по приостановленному делу не только ареста имущества, но и других длящихся мер процессуального принуждения: подписки о невыезде, залога, домашнего ареста, отстранения от должности, удержания изъятых вещественных доказательств. Неограниченное по времени действие названных мер также не согласуется с выработанной КС РФ правовой позицией.

До решения описанной проблемы законодателем в Постановлении от 31.01.2011 N 1-П на основе принципа прямого действия Конституции РФ сформулированы рекомендации для правоприменителя. Следственные органы до приостановления предварительного следствия обязаны принять все возможные меры к доказыванию виновности причастных к преступлению лиц и обстоятельств, подтверждающих преступное происхождение или использование арестованного имущества. Если будет установлена осведомленность собственника арестованного имущества об этих обстоятельствах, то он сам подлежит уголовному преследованию, а имущество - хранению в качестве вещественного доказательства. Если же причастность такого лица к преступлению не установлена, в случае приостановления предварительного следствия по уголовному делу требуется рассмотрение вопроса об отмене наложения ареста или изменении содержания данной меры принуждения. В частности, при надлежащем контроле за движением полученных денежных средств запрет пользования имуществом может быть отменен.

Таким образом, исполнение Постановления КС РФ от 31.01.2011 N 1-П должно осуществляться не только законодателем, но и органами предварительного расследования и судами.