Мудрый Юрист

Суд российский - взгляд сквозь три столетия

Владислав Быканов, газета "ЭЖ-Юрист".

Бывает нечто, о чем говорят: "Смотри,

вот это новое"; но это было уже в веках,

бывших прежде нас

Книга Экклезиаста

Построение правового государства невозможно без максимально независимых от властей судов, без механизмов, позволяющих корректными, конституционными способами контролировать ситуацию внутри судебной корпорации. Проблема не нова для России. Сегодня поговорим о проекте судебной реформы в петровские времена.

Недавнее высказывание первого лица нашего государства о том, что судейское сообщество превратилось в железобетонную корпорацию, которая не способна уже к самоочищению, напомнило о том, что далеко не первая попытка преобразования судопроизводства в стране не завершена. А какие были взгляды на суды российские, высказанные еще в начале XVIII века?

"Первый русский экономист" о правосудии...

"...От не управления судейского вельми много в мире пакостей и разорения чинится и погибают многие напрасно, ибо многие, в заключении сидя, от голода и от всякой нужды умирают безвременною смертью". "И разбоев и иного воровства множество и всякие обиды происходят в людях не от чего иного, токмо от неправого суда" <*> (здесь и далее - цитаты из книги, указанной в сноске). Спросите прохожих, чьи это слова, но они в ответ лишь пожмут плечами. И даже если скажете, что автор - Посошков Иван Тихонович, реакция, скорее всего, будет такой же. А если спросите, кто такой Макиавелли, с большой долей вероятности скажут вам, что это некий итальянец и вспомнят о его "Государе".

<*> Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве. М.: Экономическая газета, 2011.

Воистину пророка нет в Отечестве своем. Потому что если итальянец писал в упомянутом труде исключительно о формах поведения властителя с подданными, а макиавеллизм стал синонимом коварства и непостоянства политики, то наш соотечественник представил в 1724 году Петру I свою "Книгу о скудости и богатстве" как "изъявление" об устранении замеченных "в российском народе <...> как в правящих судиях, так и в подвластных, многое множество происходящей неправды и всяких неисправностей". И касалась она практически всех сторон жизни: духовности, воинских дел, купечества, крестьянства и даже царского интереса. Особое место в этом "Доношении" занимает правосудие и его переустройство в России тогдашней, но очень многое созвучно и дню сегодняшнему.

Вот что пишет Посошков в "Книге": "Правосудное установление самое есть дело великое, и надлежит его так осмотрительно состроить, чтобы оно ни от какова чина незыблемо было". Не о сегодняшних ли это нормах, согласно которым судьи независимы и подчиняются только закону, а в случае нарушения данного принципа судебные решения подлежат отмене, а виновные - ответственности?

...о коррупции, либерализации наказания и волоките...

Есть в "Книге" слова и о коррупции, правда, в том, современном Посошкову, понимании: "А гостинцев у истцов и у ответчиков отнюдь принимать не надлежит, понеже мзда заслепляет и мудрому очи. Уже бо кто у кого примет подарки, то всячески ему будет способствовать, а на другого посягать, и то дело уже никогда право и здраво рассужено не будет, но всячески будет на одну сторону криво. И того ради отнюдь почести ни малые судье принимать не подобает, дабы в неправом рассуждении пред Богом и царем не согрешить", "а если посланный на поимку воров учинит ворам какую потачку и потачка его ежели явна будет, то, чаю, достоин будет смерти".

Читаем далее: "...чем посадить <...> да морить лет пять иль шесть, то лучше приложить ему наказания или иного какова штрафования, а дней жития человеческого терять не надобно. Человек, на воле будучи, иной подле себя и посторонних человек пять-шесть или и больше может прокормить, а в тюрьме сидя, и себя прокормить не может, но вместо червя будет хлеб есть и в тлю претворять без прибытка". Это разве не о нынешних проектах либерализации наказания за экономические преступления?

Или вот еще: "...и когда кое дело к слушанию готово, то судье, с товарищами слушать, не дожидаясь от истца иль от ответчика докуки о вершенье. Судье надобно помнить то, чтобы даром и единого дня не пропустить, чтоб дела какова из той росписи не вершить и, слушав, чинить решение немедленно, дабы люди Божии в излишних волокитах напрасно не мучились".

Многие посетители районных судов воспримут как описание пережитого ими лично: "Я не знаю, что в том за краса, что так в канцелярию челобитчиков натиснется, что до судьи и дойти не можно".

...о судебном процессе...

Останавливается автор и на организации непосредственно судебного процесса.

"Я по своему мнению судное дело и управление судейское вельми поставляю высоко, более всех художеств, на свете сущих <...> понеже весьма тяжело оно", и "когда случится дел каковых слушать, то надлежит слушать не одними ушами, но и самым умом...", обязательно сравнивая показания, данные непосредственно в заседании, с досудебными: "И когда будут в допросах и станут на очной ставке друг друга уличать, то судье при себе надобно держать ту записку, которая записана в конторе в первых их разговорах, и смотреть прилежно, не будет ли истец или ответчик с первыми своими словами разбиваться. Буде станет говорить не так <...> то надлежит в словах раздробить, чтобы доискаться самой правды", "и коих соперников учинится какая ссылка <...> не общая, то <...> прилежно и рассмотрительно надлежит в них поискать истинную правду, потому что ни в чем такой лжи не обретается, сколько в свидетельстве". Схожи с нынешним пониманием "тайны совещательной комнаты" и предложения о том, что судье "...во время слушания ни с каковым делом побочным не надлежит припускать к себе и ни с кем ни о чем не разговаривать, дабы от прилежного внимания ума судейского не отводили".

...о "народосоветии" и экономическом вреде

Но не только о порядках в суде "доносил" Посошков Петру I. Предлагал он ввести всенародное обсуждение новых законов и уложений: "И написав тои новосочиненные пункты, всем народом освидетельствовать самым вольным голосом, а не под принуждением", объясняя это тем, что "дабы в том изложении как высокородным, так и низкородным и как богатым, так и убогим и как высокочинцам, так и низкочинцам и самым земледельцам обид бы и утеснения от недознания какого-либо их бытия в том новоисправном изложении не было". Ну и чем не о продолжающемся в настоящее время обсуждении образовательных стандартов или недавнего Закона "О полиции" рассуждает "первый русский экономист"? Интересно, что, будучи верным слугой царя, Посошков тем не менее не считает "народосоветие" "снижением" самодержавной власти, так как "...какие статьи Его В-ву угодны, то те тако и да будут, а какие непотребны, те да извергнутся или исправить по пристоинству надлежащему", тем самым показывая, что самодержец может и не согласиться с народным волеизъявлением.

Неправильными считает автор "Книги..." и долгие сроки заключения, видя в этом прямой вред: "...во всех городах и в селах и деревнях нищих и тюремных сидельцев, чаю, что наберется тысяч десятка два-три или больше, и на каждый год хлеба они съедят на худой конец, что тысяч пятьдесят четвертей или шестьдесят. И если положить на человека с хлебом и с харчом и с одеждою их на самый малый оклад по шести рублей на год каждому человеку, то такими тунеядцами казны на каждый год в тлю претворится близ двухсот тысяч рублей. <...> А что тем собиранием своим бед наделает людям, паче же самому великому государю наделает убытков множество, то ничего того не смотрят и не радеют о том". Кроме того, "...долгое сидение великая была им (ворам и разбойникам. - Прим. автора) потачка, а и каторга им не великая угроза, потому что и с каторги уходят", а наказание не достигает своих целей...

Меньше суеты!

Следует признать, что формат газетной статьи не позволяет более подробно остановиться на всех предложениях Посошкова Ивана Тихоновича по переустройству российской судебной системы, например на способах выявления лжесвидетелей или на устройстве государева контроля за судьями, и сравнить их с нынешними реалиями. И остается только сожалеть, что эта "Книга...", как и многие труды других наших соотечественников, мало известна широкому кругу читателей. Быть может, тогда в жизни нашей было бы меньше суеты.

А в заключение приведем слова Посошкова: "А буде же судья поведет суд самый правдивый и нелицеприятный по самой истине как на богатого и славного, так и на самого убогого и бесславного, то от царя будет ему честь и слава, а от Бога - милость и Царство Небесное", потому что "...пока истинное правосудие у нас в Руси не устроится и всесовершенно не укоренится оно, то из-за несправедливого притеснения никакими мерами богатыми нам, яко и в прочих землях, невозможно быть".