Мудрый Юрист

О неправомерности принципа социального равенства *

<*> Osipyan B.A. (Moscow) About lawfulness of principle of social inequality.

Осипян Борис Арташесович - кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института законодательного и сравнительного правоведения при Правительстве РФ (Москва).

Представлен авторский подход к пониманию равенства в обществе и праве. Критически оценивается современное внутригосударственное и международно-правовое регулирование в области дискриминации по тендерному и иным признакам. Предлагается теологическая концепция социального устройства и правовой регламентации прав и свобод.

Ключевые слова: социальное неравенство, тендерные различия, равноправие, эмансипация, Бог.

Author's approach towards understanding of equality in society and law is presented. He critically estimates modern inner-state and international legal regulation in the sphere of discrimination on gender and other characters. Theological concept of social organization and legal reglamentation of rights and freedoms.

Key words: social inequality, gender differences, equality of rights, emancipation, God.

Одна из важнейших проблем права - соотношение принципов справедливости, свободы, равенства и равноправия фактически разных людей и социальных сословий. Аристотель, как и многие мыслители, полагал, что от рождения одни люди по характеру свободны, другие - рабы; и то и другое справедливо и полезно для одних и для вторых <1>. Такое положение естественно и справедливо, "ибо для неравных равное стало бы неравным, если бы не соблюдалась надлежащая мера" <2>, а в самой природе нет ничего сверх меры (meden agan).

<1> Аристотель. Соч.: В 4 т. М., 1984. Т. 4. С. 4, 387.
<2> Платон. Законы: Соч.: В 3 т. М., 1968 - 1972. Т. 3(2). С. 231.

Несколько иначе подходил к определению свободных людей и рабов Ф. Ницше: "Все люди еще теперь, как и во все времена, распадаются на рабов и свободных; ибо кто не имеет двух третей своего дня для себя, тот - раб, будь он в остальном кем угодно: государственным деятелем, купцом, чиновником, ученым... Неравенство прав есть только условие к тому, чтобы вообще существовали права. Право есть привилегия" <3>.

<3> Ницше Ф. Соч.: В 2 т. М., 1991. Т. 1. С. 390; Т. 2. С. 686.

Об искусственном уравнивании людей размышляли и другие философы. "Природа установила громадное различие между людьми в смысле ума и нравственных качеств, - писал А. Шопенгауэр, - общество же, не считаясь с этими естественными различиями, уравнивает всех, вернее, заменяет эти естественные различия искусственной лестницей чинов и сословий, часто диаметрально противоположной порядку природы. Такое мерило очень выгодно для тех, кто обижен природой; те же немногие, которые ею щедро наделены, оказываются в невыгодном положении, а потому удаляются от общества, в котором, таким образом, остается одна мелкота. Общество отталкивает умных людей своим принципом равноправия, т.е. равенством притязаний при неравенстве способностей и заслуг" <4>. Созвучна этому мнению позиция А. Камю: "Политики не сознают, насколько равенство враждебно свободе. В Греции были свободные люди, потому что были рабы" <5>. "Идея, что все люди созданы равными, - считал Э. Фромм, - подразумевает, что все они одинаково имеют неотъемлемое право быть целью самой по себе, а не средством. Сегодня же равенство понимается как эквивалент взаимообмена, что пагубно для развития индивидуальности. Равенство вместо того, чтобы быть условием развития индивидуальности каждого человека, стало характеристикой "безликости", нивелировки человека рыночной экономики" <6>.

<4> Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости. М., 1990. С. 93.
<5> Камю А. Творчество и свобода. М., 1990. С. 320.
<6> Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1993. С. 69 - 70.

Люди рождаются свободными; между тем природного равенства в них нет, есть только духовное, которое можно считать истинным равенством. Следовательно, равенство людей вовсе не означает их одинаковости, а подразумевает лишь их одинаково существенное значение (или предназначение). Как все пальцы одинаково важны для человека, так для Бога все люди равноценны, несмотря на их бесконечные различия: по полу, возрасту, расе, национальности, духовным и душевным качествам и т.д. И как бессмысленно и уродливо было бы искусственно выравнивать по размеру, форме и назначению пальцы одной руки человека, так же неправомерно произвольно уравнивать разных людей.

Духовно люди равны, так как созданы Богом из одной и той же смеси, однако у них различное предназначение. Их можно сравнить с глиняными сосудами в большом доме: они изготовлены из одного материала, но одни предназначены для почетного употребления, другие для низкого. "Совершенство Вселенной, говорил в связи с этим св. Фома Аквинский, требует, чтобы в вещах было неравенство, дабы осуществлялись все ступени совершенства (bonitas)" <7>.

<7> Цит. по: Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979. С. 363.

В.В. Соколов писал, что неравенство обусловлено иерархической структурой социального организма, созданного Богом. Стало быть, всякое правомерное равноправие должно устанавливаться в определенном Богом порядке призвания каждого субъекта права в зависимости от их статуса и роли в социальной жизни, а не абстрактно-равнодушно. Богатство и бедность от Бога, но не за личные заслуги или какие-либо другие достоинства, а по непонятному людям Божьему решению. Поэтому бессмысленно и неправомерно уравнивать доходы людей в земной жизни. Полнота жизни достается свободным, а не рабам. Добродетельный человек, хотя и в рабстве, свободен, а злой, хоть и царствует, раб своих пороков <8>.

<8> Соколов В.В. Указ. соч. С. 207.

Отмечая существенные отличия свободы от равенства, Алексис де Токвиль утверждал: "Существование в условиях свободы требует от человека напряжения, больших усилий, связанных с необходимостью быть самостоятельным, делать всякий раз собственный выбор, отвечать за свои действия и их последствия. Высокое удовлетворение, которое приносит она, испытывает не столь широкий круг людей, какой охватывает сторонников равенства. Поэтому демократические народы с большим пылом и постоянством любят равенство, нежели свободу... Нет ничего труднее, чем учиться жить свободным. Кто ищет в свободе чего-либо другого, а не ее самой, тот создан для рабства" <9>. Если человек не может или не хочет следовать своему призванию, то он рано или поздно становится рабом либо собственной плоти, вожделений и страстей, либо суетных желаний других людей, которые удерживают его в услужении. Во всяком случае любая внешняя форма рабства берет начало из внутреннего, душевного рабства самого человека.

<9> Токвиль А. О демократии в Америке. М., 1935. С. 480.

По Цицерону, основное назначение справедливости состоит в том, что она "воздает каждому свое и сохраняет равенство между ними" <10>. "Справедливость, - писал Т. Гоббс, - есть неизменная воля давать каждому человеку его собственное" <11>, что ему свойственно и надлежит воздать с точки зрения Создателя. При этом любые преимущества, привилегии или кажущиеся ущемления должны иметь целью лишь содействие нормальной жизнедеятельности людей. Так, всегда будет справедливым оказывать надлежащую социальную помощь малолетним детям, старикам, женщинам и больным либо предоставлять привилегии для выравнивания их положения в обществе.

<10> Цицерон. О государстве. О законах. М., 1966. С. 57, 126.
<11> Гоббс Т. Соч.: В 2 т. М., 1991. Т. 2. С. 110.

Одним из наиболее важных конституционных критериев возведения права в закон является принцип социально-правовой справедливости, который включает принципы духовного равенства всех людей и их равноправия в рамках стабильного правопорядка. "Справедливое, писал Лейбниц, есть то, что является нравственно возможным" <12>. Следовательно, принципу равноправия чуждо простое арифметическое уравнение равных по абсолютному достоинству, но совершенно различных по своим качествам и призванию людей, которые занимают особое место в естественной социальной иерархии, этот принцип предполагает создание одинаково благоприятных условий, при которых каждый человек имел бы возможность свободно самоопределяться в соответствии с его природными свойствами, приобретенными способностями, а также найденным предназначением. Именно тогда он будет истинно свободным как духовно, так и социально. В этом и заключается суть истинной и достойной жизни, свободного и ответственного общежития и сотрудничества людей, а также суть подлинной справедливости, которая прослеживается в различном предназначении органов единого живого организма.

<12> Лейбниц Г.В. Соч.: В 4 т. М., 1982 - 1989. Т. 3. С. 126.

Юридический принцип равноправия проявляется не абстрактно, а лишь в рамках определенного социального и правового порядка. Он предполагает единство и соразмерность различных правовых субъектов, которые как взаимодополняющие члены занимают особенное место в социальном организме и выполняют свойственные им функции в зависимости от возрастных, половых, квалификационных и иных особенностей. В то же время конституционный принцип равноправия не допускает предоставления каких-либо необоснованных правовых привилегий, например кавалерам почетных званий и иных знаков отличия, критериями различия духовно равных субъектов права выступают только их врожденные и благоприобретенные качества и способности.

Таким образом, равенство между людьми может быть только духовным, но не фактическим. Правовой принцип равенства есть лишь законодательное отражение соотношения между духовно равными, но фактически разными субъектами права с их наличными возможностями, но не более того. Внушение неравным людям идеи об их фактическом равенстве может привести к хаосу и беспределу, завистливой вседозволенности духовно несвободных и угнетению духовно свободных людей, но никак не к достижению ими духовного совершенства и установлению справедливого и стабильного порядка. Задача права состоит в том, чтобы найти такое сочетание духовной свободы и равенства возможностей, чтобы каждый человек получил бы то, что ему естественно надлежит, чтобы не было лишнего повода для недовольства из-за несоразмерности внутренней и внешней свободы, чтобы люди не имели возможности злоупотреблять чрезмерной свободой и не были бы вынуждены без необходимости подчиняться чужой воле.

"В окончательном выводе принцип равенства, писал Л. Дюги, есть норма нашего положительного публичного права, обязательная для законодателя, и всякий закон, нарушающий его, является неконституционным. Но в то же время это равенство надо понимать в том смысле, что все люди должны быть равно охраняемы законом, что повинности должны быть не арифметическими, а пропорционально равными. Никогда не следует забывать, что, желая осуществить математическое равенство людей, сильно рискуют сделать неравенство" <13>. Принцип формального равенства всех перед законом является фантастической выдумкой атеистов и политических демагогов и потому не может действовать без нарушения принципа справедливости и надлежащей меры свободы практически неравных людей. Он может только породить необоснованную зависть между людьми, и эта зависть будет гораздо сильнее, нежели сам принцип равенства, и потому более расстроит социальный порядок, чем право сможет устанавливать и поддерживать его. Истинного равенства нельзя достичь посредством законов, т.е. санкционированных угроз или принуждения, оно достигается только через истинную веру в Бога, чувство любви, истины и духовной свободы.

<13> Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С. 119.

Тем не менее закон может в той или иной мере нивелировать неравные дискриминационные условия. Возможно осуществление, так сказать, аффирмативных (стимулирующих) действий правительства по предоставлению определенных привилегий немощным или в прошлом угнетенным членам общества. Однако меры по устранению фактического неравенства людей по принципу "равенства результатов" все же противоречат другому правомерному (или правометрическому) принципу - принципу меритократии, т.е. распределению социальных благ соразмерно с достоинствами каждого человека. Поэтому принцип "равенства результатов" не может быть постоянным правовым принципом, а только временной, сугубо политической мерой государственной политики для уменьшения поляризации различных групп и стабилизации социального порядка.

Подчеркивая "узкий горизонт буржуазного права", классики марксизма писали: "По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определенной стороны... и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального" <14>. Законы многих стран предлагают меры для поддержания равноправия: устанавливают равные права и обязанности граждан; ставят перспективную цель - выравнивание условий жизни людей и устранение чрезмерного богатства или бедности; запрещают пропаганду расового, национального, религиозного или языкового превосходства <15>.

<14> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. М., 1972. Т. 19. С. 20.
<15> Например, ст. 33 Основного Закона ФРГ 1949 г., ст. 130 Конституции Испании 1978 г., ст. 29 Конституции России.

Поскольку всякое право и закон презюмируют природную греховность и корысть людей, то принцип правового равенства должен постепенно трансформироваться в принцип правовой соразмерности, "неравенства неравных" различных субъектов права. В этом контексте установление, например, прогрессивного налога для богатых было бы справедливым и правомерным, а установление, скажем, равного для всех имущественного залога для освобождения из-под стражи нет. В "неравном" отношении законодателя вырисовывается его стремление к достижению социальной солидарности, при которой сильные помогают слабым и таким образом поддерживают гармоничную и стабильную жизнедеятельность "социального организма". Только посредством подобных шагов право и закон могут быть доведены до совершенства, до состояния, когда возникает большая справедливость - справедливость нравственная и духовная, метаправовая и надзаконная. Для того чтобы стать свидетелем и соучастником данного перехода, вовсе не нужно тщетно строить социализм, коммунизм или иное общество всеобщего благоденствия, надо просто верить в Бога и любить его и ближних независимо от своего духовного призвания и социального положения.

Современное право даже на самом высоком, международном, уровне, к сожалению, не делает надлежащих ссылок на духовное происхождение самого права и закона, а также на такие понятия, как Бог, любовь, вера, совесть, достоинство, свободное самоопределение по своему призванию и т.д., а только дает их механико-технические характеристики в усеченном, неполном и превратном виде. Так, Всеобщая декларация прав человека и другие международно-правовые акты, призывая всех к равенству, в то же время служат основой для разработки отдельных деклараций о женщинах, детях, различного рода комитетах, партиях и движениях, вносящих в общество дух разделения и деструктивного соревнования за власть и влияние.

Это порождает административные и судебные тяжбы, политические склоки по поводу представительства в органах государственной власти и управления. Например, в преамбуле Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 1979 г. содержится "неправомерная", по нашему мнению, цель достижения полного равенства между мужчинами и женщинами посредством смены их традиционных ролей в обществе и семье. Статья 4 Конвенции призывает изменять или отменять традиции и законы, вызывающие дискриминацию женщин, т.е. "любое различие, исключение или ограничение по признаку пола, которое ослабляет или сводит на нет признание, пользование или осуществление женщинами прав и свобод человека" (ст. 1 Конвенции). Статья 5 устанавливает цель искоренения предрассудков и упразднения обычаев и прочей практики, которые основаны на стереотипных ролях мужчин и женщин. Статья 11 требует "применения одинаковых критериев отбора при найме на работу", запрещает увольнение беременных женщин и т.д., несмотря на то что все это противоречит конституционному принципу свободы договора и не способствует заинтересованности работодателей и повышению производительности труда. На основе названных и других международно-правовых актов конституции многих государств устанавливают принцип равенства прав и обязанностей мужчин и женщин (например, ст. 19 Конституции РФ) без уточнения его цели, содержания, условий и пределов действия.

Чтобы разобраться в проблеме равенства и равноправия мужчин и женщин, рассмотрим ее духовные и практические аспекты.

С духовной точки зрения между разными полами существует определенное равенство, так как "Бог сотворил человека по образу и подобию Своему, мужчину и женщину, благословил их и нарек им имя: человек, в день сотворения их" <16>. Человеческое достоинство и общее призвание мужчины и женщины одинаковы, как и путь их духовного освобождения и спасения через веру и любовь. Однако они, будучи в равной мере Божьими творениями, имеют дифференцированные на основании пола и душевного склада личное и социальное призвание и назначение. Если женщина является детопроизводителем, кормилицей, воспитательницей детей, то мужчина создает духовные и материальные блага, обновляет и умножает их. Это вовсе не означает, что данное правило не может иметь исключений; более того, мужчина и женщина при необходимости должны быть способны помочь друг другу и вдохновить друг друга, оставаясь каждый на своем месте. Здесь равноправие полов означает не что иное, как право на свободное самоопределение в соответствии с божественным и естественным назначением, на самореализацию согласно их природе, а не в сравнении друг с другом. Последнее может стать поводом для взаимной зависти, неприязни и соревнования друг с другом, нарушения спокойствия и стабильности.

<16> Быт. 5: 1 - 3.

Будучи главными каждый в своем деле и в своей жизненной миссии, люди призваны поддерживать полноту и смысл жизни как друг друга, так и будущих поколений. Сравнивать или смешивать роли не только неправомерно, но и несправедливо, невежественно, опасно и деструктивно, ни к чему хорошему это не приведет. Отмечая, что благо и красота не могут вырасти из гордости и соперничества, Т. Гоббс писал: "Дух соревнования противен благой цели, ибо соревнование есть недовольство, испытываемое человеком, который видит себя превзойденным своим конкурентом, и сопровождаемое надеждой сравняться с последним или даже превзойти его в будущем своим собственным дарованием. Зависть же - то же неудовольствие" <17>. "Духовная жизнь мужчины, - полагал Т. Штернберг, - всецело совпадает с суммой человеческой культуры (всемирной историей человечества), потому что человеческую культуру (историю, науку, искусство, литературу и т.п.) создал мужчина... Мужчина вынужден вечно создавать новое, беспрецедентное, не имея предшествующих аналогов и образцов, тогда как женщина способна только подражать в той или иной мере уже формам, придуманным мужчинами, даже в борьбе за так называемую женскую эмансипацию. Оригинальность остается достоянием мужчины, как и гениальность, хотя талантами природа одарила также женщин, быть может, даже щедрее, чем мужчин" <18>.

<17> Гоббс Т. Указ. соч. Т. 1. С. 546.
<18> Мужчина и женщина: В 3 т. СПб., 1990. Т. 1. С. 99, 101.

Было бы весьма странно, если бы на уровне международно-правовых стандартов вводилось правовое предписание или же рекомендация по уравниванию или нивелированию богоустановленных и обычных ролей мужчины и женщины под предлогом их дискриминационного и неравного характера, их фактического неравенства и разноправия при взаимном первоначальном общении. Однако новые веяния в поведении мужчин и женщин в так называемых демократических странах постепенно убеждают нас в том, что правовым "прогрессорам" в какой-то мере удалось изменить или отменить традиционное поведение мужчин и женщин. Р. Коссман писал, что "...сама природа мужчины и женщины не только в области физической, но и в психической жизни во многом отводит для них различные задачи... Если пренебречь принципом разделения труда и поощрять конкуренцию обоих полов в одних и тех же областях труда, то этим будет ослабляться половой диморфизм, который является одним из важнейших средств, с помощью которых природа препятствует накоплению ненормальных черт... и вырождению расы. Вместе с ослаблением диморфизма вырастает и число индивидуумов, неблагоприятно уклоняющихся от нормального типа" <19>.

<19> Мужчина и женщина: В 3 кн. СПб., 1912. Кн. 1. С. 40.

Таким образом, создание на международно-правовом и конституционном уровнях условий для конкуренции полов может привести только к дегенерации народов, к возникновению всякого рода половых и психических извращений и душевных расстройств. История знает немало случаев, когда женщины, добровольно отдаваясь деятельности в традиционно мужских сферах, переставали быть нормальными женщинами и умирали после постигшего их душевного расстройства. Примерно такая же участь может постигнуть и тех женщин, которые, следуя моде, вопреки нормам религии, нравственности и воле своих родных и близких захотят посвятить жизнь, скажем, спортивным соревнованиям по боксу, тяжелой атлетике, культуризму. В лучшем случае, как говорится в басне, они "от ворон отстанут и к павам не пристанут"; а в худшем - будут наказаны Богом за неправомерное упорство и своеволие. В своей басне И.А. Крылов предупреждал всех тех, кто пытался самоопределяться не в соответствии со своим естественным призванием: "Когда не хочешь быть смешон, держися звания, в котором ты рожден" <20>.

<20> Крылов И.А. Басни. М., 1989. С. 185.

"Если бы сопоставить список самых замечательных мужчин и женщин в области поэзии, живописи, ваяния, музыки, истории, естествознания и философии, приводя по каждому предмету по полдюжины имен, писал О. Вейнингер, то оба списка нельзя было бы сравнивать друг с другом... при внимательном рассмотрении лица женского списка доказывают только мужественность гения" <21>. "Женщина, - считал Й. Мюллер, - никогда не может сделаться мужчиной, как и мужчина женщиной. Природой и человеческими обычаями установлено, что каждому из них отведен свой особый круг действий, но руководить всем может только одна рука. "Да будет он твоим господином" - это не устареет никогда, и полное равноправие женщины, о котором мечтают фанатики идеи эмансипации, так же неосуществимо, как и многие другие утопии, волнующие людей целые тысячелетия... Люди, стремящиеся освободить и осчастливить женщину, начиная от Стюарта Милля, все сосредоточивают свое внимание только на внешнем, правовом положении женщины, они даруют женщинам всевозможные вольности, за исключением одной - свободы и права быть женщиной" <22>.

<21> Вейнингер О. Пол и характер. М., 1997. С. 69 - 70.
<22> Мужчина и женщина. СПб., 1912. Кн. 1. С. 192.

Женская эмансипация, по сути, есть освобождение женщины от самой себя, лишающее ее шанса оставаться женщиной вопреки объективным законам природы, которые невозможно и опасно изменять или отменять неправомерными международно-правовыми актами или выдуманными конституциями. "Женщины могут быть образованными, - полагал Гегель, - однако для высших наук, философии и некоторых произведений искусства, требующих всеобщего, они не созданы. Женщины могут обладать воображением, вкусом, изяществом, но идеальным они не обладают..." <23>.

<23> Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 215 - 216.

Кстати говоря, равноправие устанавливается не только между мужчинами и женщинами, но и между детьми, слабоумными и стариками, которые, в отличие от женщин, не претендуют на роль полностью дееспособных сильных мужчин. Проблема женской эмансипации не вовне, а внутри женщины. Последней надо освободиться от комплекса неполноценности, психологии рабыни, от суеверий и невежества, необоснованной зависти или гордости, мелких корыстных расчетов, которые заставляют ее становиться украшением или прислугой для мужчин. Сам принцип равноправия полов требует равномерного регулирования одинаковых правовых отношений и жизненных обстоятельств. Предполагается не только отсутствие существенных различий, но и наличие значительного тождества сравниваемых правовых субъектов и отношений между ними. Из-за биологических, физиологических, душевных, интеллектуальных и функциональных различий правомерна особая защита женщин и законодательное установление определенных привилегий для них, чтобы они могли свободно и ответственно следовать своему призванию и назначению. При наличии ряда женский привилегий (для женщин нет обязанности служить в армии, работать в ночную смену, поднимать допустимые для мужчин тяжести и т.д.) принцип полного равноправия мужчин и женщин становится недостижимым, несправедливым и неправомерным. Несмотря на то что международное право шагнуло слишком далеко вперед в части установления целого ряда женских привилегий, в мире, к счастью, не существует мужского движения против этих привилегий - за равноправие с женщинами. Статья 3 Конвенции N 89 о ночном труде женщин в промышленности 1948 г. запрещает использование женщин на работах в ночное время на государственных и частных промышленных предприятиях, однако разрешает мужчинам работать ночью ради благополучия своих жен и детей. Конвенция N 127 о максимальном грузе, допустимом для переноски одним трудящимся, 1967 г. устанавливает максимальный вес для мужчин до 55 кг, а для женщин - значительно ниже, причем запрещает перенос тяжестей вручную в период беременности и в течение 10 недель после родов.

Все законодательно оформленные привилегии женщин свидетельствуют о фактическом неравенстве и неравноправии. Такое положение конституционно зафиксировано почти во всех странах мусульманского Востока (Кувейте, Бахрейне, ОАЭ, Катаре, Саудовской Аравии), где женщины, как и немусульмане, лишены избирательных прав, а также нередко - права на труд. В западных странах, таких, как Великобритания, США, Швейцария, только в 1970-х гг. женщины формально получили равные права с мужчинами. Например, в Швейцарии в 1971 г. решением национального референдума женщины были допущены к выборам в представительные органы власти, причем после их признания в том, что служба в армии, тяжелые работы в промышленности и сельском хозяйстве это не их дело, что лучше всего они разбираются в домашнем хозяйстве и воспитании детей и что их родина - это родина их мужей. До сих пор только в 17 из 50 штатов США признан принцип равноправия мужчин и женщин. В Бельгии же юридическое неравенство полов, в частности супругов, сохраняется и поныне <24>.

<24> Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира. М., 1993. С. 21.

Говорить о равенстве мужчин и женщин в жизни также нелегко. "В крупнейшем в Японии акционерном обществе "Тойота", пишет Ц. Инако, не работает ни одной замужней женщины. В компаниях, где отсутствует подобная практика, создается тем не менее атмосфера, при которой считается естественным уход женщины с работы после выхода замуж... Средняя заработная плата женщин составляет 56% от заработной платы мужчин. При таком положении даже среди специалистов по семейному праву господствует мнение о естественности экономической зависимости жены от мужа" <25>.

<25> Инако Ц. Современное право Японии. М., 1981. С. 232 - 233.

Статистические данные говорят, что во всех развитых странах (Дании, Франции, ФРГ, Швеции, Греции и т.д.) средняя зарплата женщин ниже, чем мужчин, на 10 - 40%, т.е. принцип равной оплаты за равный труд не действует <26>. Даже Закон о минимальной зарплате и рабочем дне для женщин в 1923 г. был объявлен Верховным Судом США неконституционным по причине его несоответствия принципу свободы заключения трудовых договоров <27>.

<26> Там же. С. 102.
<27> Мишин А.А. Государственное право буржуазных стран и стран, освободившихся от колониальной зависимости. М., 1976. С. 100.

Неравенство женщин и мужчин обусловлено также их душевным складом и психическими особенностями. "Женщина, писал И. Кант, бывает благонравной только по принуждению и не скрывает, что она больше хотела бы быть мужчиной, ибо тогда ее склонности имели бы больше простора и больше свободы; но ни один нормальный мужчина не желает стать женщиной... Женщина в браке становится свободной, мужчина утрачивает в нем свою свободу" <28>. Даже в быту, по моим личным наблюдениям, многие американки ввиду их веры в возможность фактического равенства мужчин и женщин болезненно воспринимают любое естественное проявление мужской галантности по отношению к ним как к "слабому и прекрасному полу", поскольку усматривают в нем демонстрацию неравноправия полов.

<28> Кант И. Соч.: В 6 т. М., 1963 - 1966. Т. 6. С. 558, 560.

Наиболее угрожающую форму стремление к равноправию может принимать в брачных отношениях. Рыночный характер отношений заставляет законодателя признать брачный договор, который, по сути, полностью отрицает духовные и традиционные основы института семьи как духовного и нравственного единства любящих и доверяющих друг другу людей. Наличие брачного договора фактически превращает семью в разновидность хозяйственного кооператива или общества с ограниченной ответственностью, создаваемых на основе материально-технических расчетов. Между тем если в гражданском законодательстве различные виды экономической, технической и иной хозяйственной кооперации и совместной деятельности вполне правомерны, то для семьи, которая имеет религиозное, нравственное и традиционное происхождение, брачный контракт не может считаться таковым, так как духовные и нравственные отношения не могут превращаться в предмет торга или договора о чем-то вещественном, материальном, в предмет взаимных споров, судебных тяжб и соперничества. Что касается правомерных оснований для расторжения брака, то закон должен предусмотреть следующие основания: неспособность супруга к брачному сожительству, добровольное самокалечение супруга, заболевание неизлечимой болезнью, безвестное отсутствие или злонамеренное оставление одного из супругов другим, хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта или изменения пола без согласия другого супруга и т.д.

Мы считаем, что для народов с многовековыми христианскими традициями брачный контракт - это "микроб узаконенного разврата", который может вызвать лишь душевную аллергию, несовместимую с духовным иммунитетом и смыслом создания семьи. "При брачном контракте, отмечал Э. Фромм, вместо того, чтобы любить друг друга, супруги довольствуются совместным владением тем, что имеют: деньгами, общественным положением, домом, детьми... Собственническая сущность людей в браке ведет к деградации любви - основы брака и семьи, ибо любовь нельзя "иметь", как тело, чувства и внимание супруга (партнера), а можно быть только любящим и любимым" <29>.

<29> Фромм Э. Иметь или быть. М., 1986. С. 75 - 76.

В условиях законодательно закрепленного брачного контракта женщина, образно говоря, уже выходит не замуж, а только на очередную охоту за мужчинами. Разумеется, с точки зрения атеистов, ратующих за спасение человечества через создание открытого гражданского общества и так называемого правового государства, такое положение дел представляет собой существенный прогресс в развитии средств для угождения человеческой плоти, хотя на самом деле это деградация людей, социальных нравов, ценностей и отношений.

Представляется, что все имеющиеся в международно-правовых актах "недоразумения" по поводу равенства и равноправия возникают из атеистически ложного понимания соотношения принципов равенства, равноправия, права, меры, призвания, порядка и т.д. Дело в том, что само право есть упорядоченное равенство, а не уравненный порядок; оно должный порядок, а не всевозможное равенство в условиях беспорядка. Только надлежащий порядок может быть правомерным и законным, а равенство и равноправие бывают только тогда, когда они вытекают из надлежащего порядка, объективно установленного основным законом волей Бога. Иными словами, принцип равенства в правах и свободе воли должен быть подчинен истинной мере и надлежащему порядку, а не наоборот, как это ныне принято в мировом сообществе. В противном случае будет то, что мы наблюдаем сегодня: расшатывающийся и деградирующий правопорядок, обилие законов и т.д. "Если распределение будет равным, говорил Сюн-Цзы, тогда не хватит на всех; если уравнять власть, станет невозможным единство и порядок; если все будут равны, никого не заставишь работать. Подобно тому, как существует небо и земля, существуют различия между теми, кто наверху, и теми, кто внизу" <30>.

<30> Афоризмы о юриспруденции. М., 1999. С. 84.

Отсюда вытекает общий вывод: все хорошо на своем месте и в свое время, потому не следует пытаться насаждать равноправие вопреки божественным определениям и правопорядку.

Bibliography

Aforizmy o jurisprudencii. M., 1999.

Aristotel'. Sock: V 4 t. M., 1984.

Ciceron. O gosudarstve. O zakonah. M., 1966.

Djugi L. Konstitucionnoe pravo. Obshhaja teorija gosudarstva. M., 1908.

Fromm Je. Imet' ili byt'. M., 1986.

Fromm Je. Psihoanaliz i jetika. M., 1993.

Gegel' G.V.F. Filosofija prava. M., 1990.

Gobbs T. Sock: V 2 t. M., 1991.

Inako C. Sovremennoe pravo Japonii. M., 1981.

Kamju A. Tvorchestvo i svoboda. M., 1990.

Kant I. Soch.: V 6 t. M., 1963 - 1966.

Krylov I.A. Basni. M., 1989.

Lejbnic G.V. Soch.: V 4 t. M., 1982 - 1989.

Marks K., Jengel's F. Soch. M., 1972.

Mishin A.A. Gosudarstvennoe pravo burzhuaznyh stran i stran, osvobodivshihsja ot kolonial'noj zavisimosti. M., 1976.

Muzhchina i zhenshhina: V 3 t. SPb., 1990.

Muzhchina i zhenshhina: V 3 kn. SPb., 1912.

Nicshe F. Soch.: V 2 t. M., 1991.

Platon. Zakony: Soch.: V 3 t. M., 1968 - 1972.

Reshetnikov F.M. Pravovye sistemy stran mira. M., 1993.

Shopengaujer A. Aforizmy zhitejskoj mudrosti. M., 1990.

Sokolov V.V. Srednevekovaja filosofija. M., 1979.

Tokvil' A. O demokratii v Amerike. M., 1935.

Vejninger O. Pol i harakter. M., 1997.