Мудрый Юрист

Дискуссионность проблемы определения момента начала жизни человека: уголовно-правовые аспекты *

<*> Ivanova I.A. Argumentativeness of problem of determination of the moment of begining of life of a person: criminal-law aspects.

Иванова Ирина Андреевна, член Московского городского вузовского отделения Молодежного союза юристов РФ при МГУ им. М.В. Ломоносова.

В данной статье автором рассматриваются актуальные вопросы, касающиеся момента возникновения у человека права на жизнь, а также перспективы развития национального уголовного законодательства в этой сфере.

Ключевые слова: эмбрион, аборт, право на жизнь, уголовное законодательство.

The author of the article considers the topical issues related to the moment of arising of right to life of a person and also the prospects for development of national criminal legislation in this sphere.

Key words: embryo, abortion, right to life, criminal legislation.

Безусловным и неоспоримым является тот факт, что человеческая жизнь является высшей ценностью, и во всех правовых системах, практически в каждом современном государстве провозглашается уважение к ней и ее защита.

Интересы жизни и здоровья в международном и национальном праве объявлены неприкосновенными и охраняются ними. Так, например, Всеобщая декларация прав человека провозглашает, что каждый имеет право на жизнь. В Международном пакте о гражданских и политических правах закреплено: "Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни". Согласно преамбуле Конвенции о правах ребенка (принятой Резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1989 г.) государства - участники Конвенции, в том числе Россия, принимают во внимание, что "ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения" <1>. Кроме того, в ст. 1 данного документа (согласно которой "ребенком признается существо до достижения 18-летнего возраста") не установлен начальный момент, с которого следует признавать человеческое существо ребенком. По смыслу приведенной статьи ребенком является не только рожденное человеческое существо, но также и то, которое еще находится в материнской утробе и не появилось на свет. Таким образом, если живущее в организме матери человеческое существо признается ребенком, то, следовательно, на него распространяются и все нормы, касающиеся прав и интересов детей, в том числе ст. 6 Конвенции о правах ребенка, в силу которой каждый ребенок имеет право на жизнь. Однако, несмотря на кажущуюся, на первый взгляд, ясность формулировок и урегулированность правовыми нормами этого важнейшего и наиболее ценного нематериального блага, открытым остается вопрос о том, с какого же момента у человека возникает право на жизнь?

<1> Декларация прав ребенка. 20.11.1959 // Права ребенка: основные международные документы. М.: Дом, 1992. С. 9.

Абсолютно справедливым, на наш взгляд, будет являться утверждение о том, что на данном этапе развития правовой мысли, а также степени общественного интереса при обращении к проблеме определения правового статуса эмбриона человека некоего унифицированного мнения не существует, единого согласия в этой области не достигнуто. Это касается и прежде всего уголовного законодательства Российской Федерации, во многом пробельного и серьезно отстающего от ряда прогрессивных (в отношении охраны жизни человека до момента его "физиологического" рождения) государств.

Увеличение количества производимых за год в нашей стране абортов, согласно статистическим данным, не может не ужасать, что свидетельствует в целом об укреплении в общественном сознании мнения о "нормальности" и приемлемости совершаемого. Россия, как ни прискорбно это констатировать, по праву занимает одно из первых мест в мире по числу совершаемых женщинами абортов. Кроме того, в связи с колоссальными темпами развития научных технологий в сфере трансплантации эмбриональных органов и тканей человека (в том числе возможностью использования так называемых стволовых клеток в области медицины и косметологии, проведения экстракорпорального оплодотворения и т.д.), а также отсутствием правовых механизмов защиты и охраны человеческого зародыша от посягательства на его жизнь и здоровье не оставляют ни малейших сомнений в острой необходимости как можно более скорого реформирования уголовного закона и всего законодательного массива в целом.

Хотелось бы отметить и то, что с точки зрения эмбриологии и биологии ответ на вопрос: "С какого момента человек может считаться носителем субъективного права на жизнь и когда зарождается новая жизнь как таковая?" - представляется более чем однозначным и в полной мере обоснованным. По данным многочисленных исследований, человеческий зародыш <2> проходит в своем внутриутробном развитии три стадии - это, во-первых, проэмбрион (14 дней с момента зачатия), который представляет собой некий "сгусток" клеток; во-вторых, собственно эмбрион (по истечении 8 недель с момента зачатия); и, наконец, плод. Ведущие научные деятели России, в частности, заведующий кафедрой эмбриологии биофака Московского государственного университета профессор, доктор биологических наук В.А. Голиченков и профессор кафедры эмбриологии, доктор биологических наук Д.В. Попов утверждают: "С точки зрения современной биологии (генетики и эмбриологии) жизнь человека как биологического индивидуума начинается с момента слияния ядер мужских и женских половых клеток и образования единого ядра, содержащего неповторимый генетический материал" <3>. Подобную точку зрения разделяет и Р. Петров: "Сперматозоид проникает в яйцеклетку - и это уже человек!" <4>. Среди исследователей за рубежом, полагающих, что жизнь человека берет начало с момента его зачатия, можно назвать американского доктора Эрнста Ханта, убежденного в том, что "оплодотворенная яйцеклетка - не просто клеточная масса без особых своих собственных характеристик. Она на этой стадии не похожа ни на бутон цветка, ни тем более на зародыш животного рода. Это полностью и абсолютно есть жизнь человеческого существа, и она имеет ту же жизнь, какую имеет новорожденный младенец, дитя, подросток и зрелый человек" <5>. Аналогичных взглядов придерживается и известный французский профессор, специалист в области клеточной генетики Парижского университета Иероним Лежен: "Как все ученые, которые беспристрастно наблюдают биологические явления, я считаю, что человеческое существо начинает свою жизнь с момента оплодотворения". Жак Судо говорит о том, что эмбрион человека с момента своего образования существует в виде независимого организма в качестве организованного биологического существа и является самоконтролируемым в осуществлении своей генетической программы. Гаметы, из которых он образуется, доказывают его принадлежность к человеческому роду, что ясно определяется также по особенностям принадлежащей ему генетической структуры. Из этого следует, что зародыш человека представляет собой специфическую биологическую сущность со своей программой жизни и развития, обладает внутренним динамизмом, определяемым и управляемым геномом, направленным на постепенное развитие вплоть до формирования взрослого человека.

<2> Необходимо отметить, что термины "эмбрион" и "зародыш" являются синонимами (прим. авт.). См., напр.: Российский энциклопедический словарь. М., 2001. С. 1844.
<3> Ковлер А.И. Антропология права. М., 2002. С. 456.
<4> Московские новости. 2001. N 1 - 2. С. 15.
<5> Павленко И. Безмолвный крик // Здоровье. 1992. N 1. С. 7.

Говоря о подходах к определению начала жизни, освещаемых в юридической литературе, показательным является тот факт, что большинство ученых-правоведов, в том числе в области уголовного права, склоняются к тому, что "жизнь человеческого эмбриона обладает той значимостью, которая дает основание для ее защиты" <6>, поскольку "биологическая жизнь восходит своим началом к эмбриональному состоянию человеческого организма, социальная жизнь человека начинается с момента его рождения" <7>.

<6> Крылова Н.Е. Ответственность за незаконное производство аборта и необходимость уголовно-правовой защиты "будущей" жизни // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. "Право". 2002. N 6. С. 44.
<7> Селихова О.Г. Конституционно-правовые проблемы осуществления права индивидов на свободу и личную неприкосновенность: Дис. ... канд. юрид. наук.: 12.00.02. Екатеринбург, 2002. С. 73.

Уголовный закон Российской Федерации связывает начало жизни с моментом физиологических родов, т.е. с началом процесса выхода плода из утробы матери <8>. Вместе с тем, как полагает Н.Е. Крылова, предпосылки для установления уголовно-правовой защиты эмбриона в уголовном праве России все же существуют <9>. Автор делает вывод, что косвенным образом признается уголовно-правовая защита не только матери, но и плода. Речь идет об установлении законодателем в качестве квалифицирующих признаков преступления совершение их в отношении беременной женщины. В подобной ситуации вред причиняется фактически двум лицам - матери и ребенку. Так, Н.Г. Иванов отмечает, что "субъект посягает, по существу, на две ценности - жизнь женщины и ее плод, исключая его развитие и в дальнейшем новую человеческую жизнь" <10>. По мнению Г.Н. Борзенкова, "повышенная опасность этого преступления обусловлена тем, что, убивая беременную женщину, виновный уничтожает и плод как зародыш будущей жизни" <11>.

<8> Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Особенная часть / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова. М., 1996. С. 16.
<9> Крылова Н.Е. Ответственность за незаконное производство аборта и необходимость уголовно-правовой защиты "будущей" жизни // Вестник Моск. ун-та. Серия 11. "Право". 2002. N 6. С. 51 - 52.
<10> Уголовное право. Особенная часть / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. С. 53.
<11> Курс уголовного права. Особенная часть. Том 3: Учебник для вузов / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: ИКД Зерцало-М, 2002. С. 118; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.М. Лебедев. С. 262.

Статья 106 Уголовного кодекса указывает на то, что жизнь ребенка охраняется в процессе родов <12>, в то же время посягательство на плод, находящийся в утробе матери, убийством не считается и может влечь уголовную ответственность за незаконное производство аборта или причинение тяжкого вреда здоровью женщины <13>.

<12> Уголовный кодекс Российской Федерации. М.: Издательство "Омега-Л", 2007. С. 48.
<13> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.М. Лебедев. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 253.

Принимая во внимание тот факт, что в нашей стране нет законодательно закрепленного запрета на осуществление абортов, необходимо отметить, что в перспективе ближайшего будущего проведение реформирования уголовного законодательства в части, касающейся охраны жизни и здоровья эмбриона, не представляется возможным в полной мере. Во многом это обосновывается прежде всего возникающим конфликтом интересов матери и еще не рожденного ребенка, который на современном этапе развития национального законодательства всегда решается в пользу родительницы. Во всяком случае, на сроке беременности до 12 недель <14> матери предоставляется полная свобода выбора: оставлять уже существующий человеческий организм (пусть и пока в утробе, но все же существующий) в живых или умертвлять. Это положение регламентировано, в частности, ст. 36 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, в которой закрепляется, что "каждая женщина имеет право самостоятельно решать вопрос о материнстве" <15>. Более того, некоторые авторы настаивают на невозможности, а порой и вовсе на отсутствии необходимости в уравнении жизни (и, соответственно, уравнении уголовной ответственности за посягательство на жизнь) человеческого зародыша в утробе матери и жизни уже родившегося человека. "Эмбрион человека, несомненно, свидетельство зарождения новой жизни, но пока человек не родился, вести речь можно лишь о жизни именно эмбриона" <16>. Безусловно, позиция С.В. Тасакова имеет право на существование, поскольку речь не идет о возможности законодательного закрепления тождественности объема правосубъектности человека, который уже появился на свет и зародыша. Однако, несомненным остается и то, что прямое закрепление в нормах УК положений о защите эмбриона непосредственно (а не определение состояния беременности женщины в качестве квалифицирующего признака преступлений, закрепленных в ч. 2 ст. 105, 117 и т.д.) криминологически обосновано в полной мере и, безусловно, необходимо.

<14> См., напр.: Крылова Н.Е. Биоэтические и уголовно-правовые вопросы трансплантации эмбриональных (фетальных) органов и тканей человека // Правоведение. 2006. N 6. С. 117.
<15> См.: Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1993. N 33.
<16> См.: Тасаков С.В. Нравственные основы уголовно-правовых норм, направленных на охрану личности, ее прав, свобод и законных интересов: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук: 18.01.2010. Екатеринбург, 2010.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на уголовные законы ряда стран, прямо или косвенно признающих за эмбрионом человека право на существование. Так, например, Закон ФРГ "О реформе уголовного права" говорит о недопустимости принуждения беременной женщины к прерыванию беременности посредством нарушения обязанности ее содержания, выразившееся в уклонении от этой обязанности "недостойным образом" <17>. Весьма интересными в этом отношении представляются и нормы УК Норвегии, закрепляющие и ответственность мужчины, от которого забеременела женщина: "...мужчина, избегающий оказывать помощь или поддержку забеременевшей от него женщине в связи с ее беременностью или родами, которая может обоснованно требоваться от него в сложившихся обстоятельствах, в результате которых она совершит преступление против своего плода" влечет наложение соответствующих санкций в виде штрафа или тюремного заключения сроком до 3 лет. Кроме того, предписывается обязанность мужчины предпринять какие-либо действия для предотвращения вышеуказанного преступления <18>. Согласно п. 219 УК Германии 1871 г. (по состоянию на 17 августа 1999 г.) "женщина должна сознавать, что еще не родившийся человек в каждой стадии беременности имеет собственное право на жизнь и что поэтому прерывание беременности в правовом обществе принимается во внимание только в исключительной ситуации" <19>, под которой подразумевается следующее: прерывание беременности должно быть показано по медицинским показаниям с учетом условий жизни беременной в настоящее время и в будущем с целью предотвращения опасности для жизни женщины или опасности нанесения значительного ущерба физическому или душевному состоянию беременной женщины, и если нельзя предотвратить опасность другим допустимым для нее способом <20>. Устанавливается также уголовная ответственность за прерывание беременности без медицинского заключения, агитацию за прерывание беременности и сбыт средств для осуществления аборта и многое другое. Как видим, германский уголовный закон далек от того, чтобы рассматривать нерожденное человеческое существо как не обладающее самостоятельными правами часть организма матери, напротив, законодатель приравнивает аборт к убийству человека. В УК Франции 1992 г. содержится специальная глава "О преступных деяниях в области биомедицинской этики" с разделом "О защите человеческого эмбриона", в соответствии с которым зачатие человеческих эмбрионов экстракорпоральным методом в исследовательских, научных или экспериментальных целях, а также осуществление каких-либо экспериментов над эмбрионом наказывается на срок семь лет тюремного заключения и штрафом <21>. Уголовные кодексы Испании, Эстонии, Грузии, Азербайджана содержат нормы об ответственности за отдельные преступления в сфере биоэтики, связанные с незаконным использованием эмбриональных тканей, а также искусственное оплодотворение женской яйцеклетки с иной целью, нежели человеческое воспроизводство и многие другие <22>. На Украине, помимо установления ответственности за умышленное убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности, также выделяются квалифицирующие признаки деяний в составе преступления, предусматривающего незаконное введение в организм наркотических средств или психотропных веществ, осуществленные в отношении беременной женщины, и нанесение телесных повреждений, отнесенных к категории тяжких по признаку прерывания беременности. Кроме того, предусматривается санкция за незаконное производство аборта, если оно повлекло длительное расстройство здоровья, бесплодие или смерть потерпевшей. Аналогичные нормы содержатся в Уголовных кодексах Литовской Республики и Республики Молдова <23>. В отдельных штатах Америки посягательство на жизнь плода расценивается как убийство; например, УК штата Нью-Йорк закрепляет положение о том, что убийством является не только причинение смерти какому-либо лицу, т.е. живущему человеку, но и "неродившемуся ребенку", которым женщина была беременна более 24 недель <24>. Определенную сложность представляют собой дела, в которых вред был причинен беременной женщине, которая впоследствии родила мертвого ребенка. По этому поводу Дж. Дресслер пишет, что современные медицинские технологии позволяют достаточно точно установить причину случившегося и в случае получения необходимой доказательственной базы в отношении обвиняемого, последний должен быть осужден за убийство. Таким образом, отмечается, что "понятие "человеческого существа" должно включать в себя и еще не появившегося на свет ребенка" <25>. В Аргентине и Швейцарии аборт возможен лишь в исключительных случаях, а именно когда того требует спасение жизни женщины или сохранение ее здоровья <26>.

<17> См., напр.: Уголовно-правовая защита основных прав и свобод человека и гражданина по законодательству ФРГ. М.: МАКС Пресс, 2002. С. 70.
<18> Уголовное законодательство Норвегии / Науч. ред. и вступ. статья д-ра юрид. наук, проф. Ю.В. Голика; пер. с норвеж. В. Жмени. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003. С. 208 - 209.
<19> Уголовный кодекс ФРГ; пер. с нем. М., 2000. С. 127 - 131.
<20> См., напр.: Серебренникова А.В. Основные черты Уголовного кодекса ФРГ. М.: Диалог МГУ, 199. С. 68 - 69.
<21> См., напр.: Уголовный кодекс Франции / Науч. ред. Л.В. Головко, Н.Е. Крыловой; пер. с франц. Н.Е. Крыловой. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002; Крылова Н.Е. Основные черты Уголовного кодекса Франции. М.: Издательство "Спартак", 1996. С. 93.
<22> См.: Уголовный кодекс Испании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Ф.М. Решетникова; Уголовный кодекс Грузии / Науч. ред. З.К. Бигвава; пер. И. Мериджанашвили. СПб., 2002; Уголовный кодекс Эстонской Республики / науч. ред. и пер. В. Запевалова. СПб., 2001; Уголовный кодекс Азербайджанской Республики / Науч. ред., предисл. И.М. Рагимова; пер. Б.Э. Аббасова. СПб., 2001. С. 136 - 138.
<23> См.: Уголовный кодекс Литовской Республики / Науч. ред. д-р юрид. наук, доц. Н.И. Мациева; вступ. ст. д-ра юрид. наук, проф. В. Павилониса, д-ра юрид. наук, доц. А. Абрамавичюса, д-ра юрид. наук, доц. А. Дракшене; пер. с лит. канд. филол. наук, доц. П. Казанскене. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003. С. 242, 245 - 248; Уголовный кодекс Республики Молдова / Вступ. ст. канд. юрид. наук А.И. Лукашова. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003. С. 224, 231, 234 - 235.
<24> См. напр.: Уголовное право Соединенных Штатов Америки: Сборник нормативных актов / Отв. ред. И.Д. Козочкин. М., 1986. С. 133.
<25> Козочкин И.Д. Уголовное право США: успехи и проблемы реформирования. СПб.: Издательство "Юридический центр Пресс", 2007. С. 316 - 317.
<26> См.: Уголовный кодекс Аргентины / Науч. ред. и вступ. ст. д-ра юрид. наук, проф. Ю.В. Голика; пер. с исп. Л.Д. Розейнгурта. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003. С. 86; Уголовный кодекс Швейцарии / Вступ. ст. члена Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации Ю.Н. Волкова; науч. ред., предисл. и пер. с нем. канд. юрид. наук А.В. Серебренниковой. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2002. С. 163.

Таким образом, проанализировав вышеприведенные документы, нетрудно прийти к выводу о том, что закрепление права на жизнь человеческого эмбриона еще до момента рождения, а также установление запрета на использование человеческих эмбрионов для научно-исследовательских целей может рассматриваться в качестве базы для правового регулирования репродуктивных прав человека в нашем государстве. Однако нельзя обойти стороной и то, что Конституция РФ провозглашает невозможность установления ограничений права на жизнь, в то время как нормы Основного Закона гласят: "...основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения" <27>. Поэтому рациональным представляется внесение корректировок в законодательство высшего уровня, в том числе и во избежание возможных противоречий с отраслевым законодательством, в данном случае, уголовным. Более того, данное конституционное положение закрепит право на жизнь как абсолютную ценность и будет способствовать формированию гуманного и морально оправданного отношения к человеческому эмбриону в современном мире, а также позволит по-новому взглянуть на проблему искусственного прерывания беременности и право женщины на аборт.

<27> Конституция России. М.: "ЛексЭст", 2004. С. 13.

Однако решение многих проблем, связанных с надлежащей правовой защитой зародыша, представляется возможным исключительно посредством проведения комплекса мероприятий, в том числе направленных на укрепление института семьи, а также совокупностью мер морально-этического воспитания. Приведенные аргументы, на наш взгляд, убедительно доказывают, что человек является человеком с момента своего зачатия. Научные, философские знания и попросту здравый смысл предупреждают, что подобное отношение к этой актуальной проблеме, к ценности жизни может привести не только к падению человеческой личности, но и к массовому уничтожению огромного количества людей.