Мудрый Юрист

Проблемы применения ст. 210 УК РФ в новой редакции федерального закона от 3 ноября 2009 г. № 245-ФЗ

Быков Виктор Михайлович - доктор юридических наук, профессор кафедры информатизации правовой деятельности факультета ноосферной безопасности и права Тамбовского государственного технического университета.

В статье рассматривается новый Федеральный закон от 3 ноября 2009 г. N 245-ФЗ, которым внесены значительные изменения в ст. 35 и 210 УК РФ. Автор рассматривает такие дискуссионные проблемы, которые возникают в процессе применения нового Закона, как: отграничение преступного сообщества (преступной организации) от организованной группы; привлечение к уголовной ответственности лиц за участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп; о деяниях, предусмотренных ч. 1 ст. 210 УК РФ, совершенных лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии. В результате проведенного исследования вносятся рекомендации по совершенствованию нового уголовного закона.

Ключевые слова: юриспруденция, преступность, сообщество, группа, организаторы, иерархия, лица, рекомендации, закон.

Problems of application of the art. 210 of the Criminal code of the Russian Federation in the version of the Federal Law of the Russian Federation of November 3, 2009, N. 245-FZ

V.M. Bykov

Bykov Viktor Mikhailovich - doctor of legal sciences, professor of the department of informatization of legal activity of the faculty of noosphere security and law of the Tambov state technical university.

The article is devoted to the new Federal Law of November 3, 2009 N. 245-FZ, which considerably amended the art. 35 and 210 of the Criminal code of the Russian Federation. The author analyzes such topical issues, arising in the sphere of application of this law, as separation of the criminal community (criminal organization) from an organized group, responsibility of persons, who participate in gatherings of organizers, leaders and other representatives of organized groups, acts, as provided for by the art. 210 part 1 of the Criminal code of the Russian Federation, if committed by a person, taking a leading position in the criminal hierarchy. As a result of the study the author provides ideas for the improvement of the new criminal legislation.

Key words: jurisprudence, crime, society, group, organizers, hierarchy, persons, advice, law.

Новый Федеральный закон от 3 ноября 2009 года N 245-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" ввел в уголовное право Российской Федерации очень важные изменения в целях усиления борьбы с организованной преступностью <1>.

<1> Российская газета. 2009. 6 ноября.

Приветствуя в целом еще одну попытку законодателя по созданию правовой базы для борьбы с организованной преступностью, вместе с тем мы не можем не указать на некоторые спорные положения нового уголовного Закона, которые могут отрицательно сказаться на борьбе с организованной преступностью. Ниже мы предлагаем читателю некоторые наши замечания относительно указанного нового Закона. Учитывая, что объем статьи не позволяет рассмотреть все новые положения Закона, мы остановимся только на трех из них, которые, на наш взгляд, будут вызывать наибольшие трудности при их практическом применении.

1. Проблемы отграничения преступного сообщества (преступной организации) от организованной группы

В соответствии с новым Законом в ч. 4 ст. 35 УК РФ теперь указывается: "Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды".

Ранее, комментируя этот новый Федеральный закон от 3 ноября 2009 года N 245-ФЗ, мы уже кратко отмечали, что одним из основных недостатков нового Закона о преступном сообществе (преступной организации) является неудачное отграничение законодателем понятия преступного сообщества (преступной организации) от понятия организованной группы <2>.

<2> Быков В. Организация преступного сообщества (преступной организации) // Законность. 2010. N 2. С. 18 - 21.

Новый Закон внес значительные изменения в понятие преступного сообщества (преступной организации). Если ч. 4 ст. 35 УК РФ раньше определяла преступное сообщество (преступную организацию) как сплоченную организованную группу, созданную для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо как объединение организованных групп, созданных для тех же целей, то в новом Законе теперь преступное сообщество (преступная организация) определяется законодателем совсем иначе.

Законодатель отказался от определения преступного сообщества (преступной организации) как сплоченной организованной группы. И это, в общем-то, правильно, так как в теории уголовного права, и в правоприменительной практике это определение порождало многочисленные споры о том, какую организованную группу считать сплоченной и чем сплоченная группа отличается от устойчивой группы? А устойчивость группы, как указывается в ч. 3 ст. 35 УК РФ, - это признак организованной группы. В принципе, попытка законодателя определить понятие преступного сообщества (преступной организации) через такой признак, как сплоченность преступной группы, признак, который характеризует в основном психологические качества группы, оказалась не вполне удачной.

В новом Законе законодатель теперь пытается определить преступное сообщество (преступную организацию) как организованную группу, имеющую свою собственную структуру. Но это положение нового Закона также, на наш взгляд, не выдерживает критики. Многие организованные группы имеют свою собственную структуру, которая может быть достаточно сложной, но наличие только этого одного признака еще не позволяет их считать преступными сообществами (преступными организациями).

Когда же законодатель пытается раскрыть понятие преступного сообщества (преступной организации) как объединение организованных групп, то такой подход, на наш взгляд, также оказывается несостоятельным, так как не раскрывает основополагающие признаки преступного сообщества (преступной организации), то есть те признаки, которые позволяют отличить это более опасное объединение преступников от обычных организованных групп.

Раскрывая понятие преступного сообщества (преступной организации), следует иметь в виду, что преступное сообщество в целом имеет ряд общих признаков с организованной группой, но имеются и два других признака, которые отличают преступное сообщество (преступную организацию) от организованной группы <3>.

<3> Подробнее о признаках организованной группы см.: Быков В. Признаки организованной преступной группы // Законность. 1998. N 9. С. 4 - 8; Быков В. Признаки организованной группы в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ // Уголовное право. 2001. N 3. С. 6 - 8.

Мы полагаем, что преступное сообщество (преступную организацию) от организованной группы отличают другие более значимые для научно обоснованного понимания преступного сообщества (преступной организации) признаки, и в первую очередь - профессионализм его членов, проявляющийся в способах совершения преступлений. Для членов преступного сообщества (преступной организации) постоянное совершение преступления становится их профессией, основным способом получения преступных доходов, их образом жизни и мышления. Именно профессионализм членов преступного сообщества (преступной организации), проявляющийся в постоянном совершении все новых и новых преступлений, в постоянном совершенствовании способов их совершения, является одним из важных, но не единственным признаком преступного сообщества (преступной организации).

На наш взгляд, профессионализм членов преступного сообщества (преступной организации) во многом позволяет отграничить это наиболее общественно опасное объединение преступников от организованной группы. Однако в рассматриваемой редакции ч. 4 ст. 35 УК РФ законодатель не счел необходимым указать на этот признак преступного сообщества (преступной организации), что по-прежнему порождает определенные трудности в разграничении организованных групп от преступного сообщества (преступных организаций).

Второй признак, который, на наш взгляд, отличает преступное сообщество (преступную организацию) от организованной группы, заключается в наличии связи преступного сообщества (преступной организации) с коррумпированными сотрудниками правоохранительных органов, а также с должностными лицами органов власти и управления. Именно этот признак, наряду с признаком профессионализма в совершении преступлений, является тем признаком, который определяет сущность рассматриваемого преступного формирования и позволяет отграничить преступное сообщество (преступную организацию) от организованной группы.

После того, как новый Закон в литературе подвергся серьезной критике, Пленум Верховного Суда РФ выступил со своими разъяснениями относительно содержания и применения судами этого нового Закона. Пленум Верховного Суда РФ в своем новом Постановлении попытается разъяснить судам новый Закон, и в частности разъяснить, чем же преступное сообщество (преступная организация) отличается от организованной группы, понятие которой указывается в ч. 3 ст. 35 УК РФ <4>.

<4> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 года N 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)" // Российская газета. 2010. 17 июня.

Вначале нам следует разобраться с тем, что понимают авторы рассматриваемого Постановления Пленума Верховного Суда РФ под понятием "структурированная организованная группа" и как в Постановлении Пленума разъясняется это новое для уголовного права понятие. В п. 2 Постановления Пленума указывается, что "преступное сообщество (преступная организация) отличается от иных видов преступных групп, в том числе от организованной группы, более сложной внутренней структурой". Но авторы Постановления Пленума при этом не уточняют, о какой структуре организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) идет речь - о психологической или функциональной <5>.

<5> Быков В.М. Преступная группа: криминалистические проблемы. Ташкент: Изд. "Узбекистан", 1991. С. 31 - 33.

Кроме того, судам, а также всем практическим работникам правоохранительных органов, которым предстоит непосредственно применять новый Закон о преступных сообществах (преступных организациях), важно знать, в чем же заключается эта "более сложная внутренняя структура", о которой пишут авторы рассматриваемого Постановления Пленума? Все дело в том, что и организованные группы имеют свою структуру, и эти структуры также могут быть достаточно сложными. По одному этому признаку сложности структуры преступной группы нельзя судить о том, является ли она просто организованной группой или представляет собой уже более опасное преступное формирование - преступное сообщество (преступную организацию).

Действительно, в чем эта "сложность" может проявляться по конкретному уголовному делу? Что следует доказывать по уголовному делу - большое количество членов преступной группы, распространенность ее преступной деятельности на большую территорию, наличие составных частей организованной группы, поддержание преступных связей с другими организованными группами? Но как раз этой конкретики в рекомендациях Постановления Пленума Верховного Суда РФ мы как раз и не находим.

Кроме того, в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ сделана не очень удачная попытка разъяснить, что следует понимать под структурированной организованной группой. "Под структурированной организованной группой", - указывается в Постановлении, - "следует понимать группу лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений, состоящую из подразделений (подгрупп, звеньев и т.п.), характеризующихся стабильностью состава и согласованностью своих действий".

Если следовать логике авторов Постановления Пленума Верховного Суда РФ, то структурированная организованная группа, предусмотренная ныне законом в новой редакции в ч. 4 ст. 35 УК РФ, от организованной группы, предусмотренной в ч. 3 ст. 35 УК РФ, отличается только тем, что она состоит из подразделений и характеризуется стабильностью состава. Однако использованный в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ термин "стабильность состава" использован авторами неудачно и необоснованно, и его использование в тексте Постановления не может помочь судам в разграничении преступного сообщества (преступной организации) от организованной группы.

Напомним, что законодатель в ч. 3 ст. 35 УК РФ характеризует организованную группу как устойчивую группу. Термин же "стабильность", используемый авторами Постановления Пленума Верховного Суда РФ для понимания сути структурированной организованной группы, не вносит в решение проблемы ничего нового. Все дело в том, что в переводе с латинского языка примененный авторами Постановления термин "стабильность" также означает не что иное, как "устойчивость" <6>.

<6> См.: Словарь иностранных слов / Под ред. И.В. Лехина, С.М. Локшиной, Ф.Н. Петрова (главный редактор) и Л.С. Шаумяна. Изд. 6-ое, перераб. и доп. М.: Изд-во "Советская энциклопедия", 1964. С. 609.

Так что рассматриваемая нами проблема остается не разрешенной ни законодателем в ч. 4 ст. 35 УК РФ, ни в рассматриваемом нами Постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

На наш взгляд, Постановление Пленума Верховного Суда РФ не разъясняет также судам достаточно полно и обоснованно еще одно положение нового Закона, а именно - что следует понимать под "более сложной внутренней структурой" организованной группы или преступного сообщества. Это обстоятельство позволяет думать, что рассматриваемое новое Постановление не может оказать практическим работникам правоохранительных органов и судам какую-то серьезную помощь в правильном понимании и применении ст. 35 и ст. 210 УК РФ в новой редакции Федерального закона от 3 ноября 2009 года N 245-ФЗ. Этот признак также является недостаточно определенным, поскольку не указываются в Законе какие-либо конкретные признаки этой самой "сложности", оставляя на усмотрение правоприменителя признание факта наличия сложности структуры преступной группы.

На наш взгляд, исходя из сказанного выше, ч. 4 ст. 35 УК РФ в редакции нового Закона следовало бы сформулировать следующим образом: "Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией): если оно совершено такой организацией, которая имеет устойчивую внутреннюю структуру; члены которой при совершении преступления проявляют высокий профессионализм; поддерживают постоянные коррупционные связи с представителями правоохранительных органов, органов власти и управления; целью создания такой организации является постоянное совершение любых умышленных преступлений для получения постоянного преступного дохода; а при совершении преступлений все лица, входящие в преступное сообщество (преступную организацию), действуют под единым руководством".

Выше мы уже указывали, что целью создания такой организации является постоянное совершение любых умышленных преступлений для получения преступного дохода, и это должно быть указано в ст. 210 УК РФ. В новой редакции ст. 210 УК РФ указывается, что объективную сторону рассматриваемого преступления составляет наряду с созданием преступного сообщества (преступной организации) и руководство таким сообществом (организацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями.

Кроме того, как указано в новом Законе, объективную сторону организации преступного сообщества (преступной организации) составляют также координация преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами, разработка планов и создание условий для совершения преступлений такими группами или раздел сфер преступного влияния и преступных доходов между ними, совершенные лицом с использованием своего влияния на участников организованных групп.

Однако в этой части нового Закона мы усматриваем некоторые противоречия. Дело в том, что в ч. 4 ст. 35 УК РФ указывается, что преступное сообщество (преступная организация) может состоять из объединения организованных групп, действующих под единым руководством, а в новой редакции ст. 210 УК РФ говорится только о координации преступных действий, о создании устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами.

Как можно понять из текста нового Закона, эти организованные группы не входят в преступное сообщество (преступная организация), так как являются самостоятельно действующими организованными группами. Таким образом, в отличие от создания и руководства преступным сообществом в новой редакции ст. 210 УК РФ уголовная ответственность дополнительно устанавливается за координацию преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами, которые, надо понимать, не входят в преступное сообщество.

На наш взгляд, в этом случае законодатель необоснованно расширяет действие уголовного закона за пределы ответственности преступного сообщества (преступной организации), что вряд ли является обоснованным. Ведь законодатель в ст. 210 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за создание и руководство преступным сообществом (преступной организацией), а установление только связи с другими организованными группами, очевидно, не должно подпадать под действие этого нового уголовного Закона.

Приведенное выше разъяснение Постановления Пленума Верховного Суда РФ о самом кардинальном понятии нового Закона - о понятии преступного сообщества (преступной организации) - никак не сможет помочь судам в решении этого одного из самых сложных вопросов. Мы полагаем, что авторам Постановления Пленума Верховного Суда РФ не удалось убедительно разграничить структурированную организованную группу от организованной группы, используя такие признаки, как устойчивость и стабильность личного состава преступных групп, так как при ближайшем рассмотрении эти признаки оказались одними и теми же.

Между тем это неудачное разъяснение Постановления Пленума Верховного Суда РФ не столь безобидно, как это может показаться на первый взгляд. Неудачное и необоснованное разъяснение нового Закона в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ весьма чревато, на наш взгляд, серьезными ошибками следователей, прокуроров и судов, которым в будущем предстоит расследовать и рассматривать в суде уголовные дела по ст. 210 УК РФ.

В следственной и судебной практике эта неопределенность самого закона, а также неудачные попытки его разъяснения в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ ведут к неверной и необоснованной квалификации отдельных преступлений по ст. 210 УК РФ. Речь идет о распространенной на следственной практике так называемой квалификации с запасом, когда преступления, совершенные организованными группами, могут квалифицироваться по статье, предусматривающей более строгое наказание, а именно по ст. 210 УК РФ.

В п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ дается разъяснение, что считать структурным подразделением преступного сообщества (преступной организации). В целом это разъяснение не вызывает особых возражений, кроме одного. На наш взгляд, следовало все же указать, что все структурные подразделения преступного сообщества (организации) подчиняются лицу, осуществляющему общее руководство преступным сообществом (преступной организации), совершают преступления по единому плану и подчиняются общей дисциплине, которая установлена для всех членов преступного сообщества (преступной организации).

2. Проблемы привлечения к уголовной ответственности лиц за участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп

Новый Закон в ст. 210 УК РФ впервые установил уголовную ответственность за участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп в целях совершения хотя бы одного из указанных в ст. 210 УК РФ преступлений.

К этой части нового Закона у нас также имеются некоторые замечания. Прежде всего, на наш взгляд, не следует в уголовном законе использовать термин "лидер", взятый из социальной психологии и который своей большой неопределенностью в уголовном законе будет порождать трудности в применении этой нормы уголовного закона. Достаточно в уголовном законе указать на организаторов и руководителей, как это уже сделал законодатель выше.

Кроме того, с учетом сказанного нами выше является неприемлемым указание в данном уголовном Законе на цели совершения хотя бы одного из указанных в ст. 210 УК РФ преступлений. На наш взгляд, в данном месте нового Закона речь должна идти о совершении любых умышленных преступлений, иначе круг лиц, которых будет можно привлечь к уголовной ответственности за участие в таком собрании, необоснованно уменьшится...

Для нас эта новелла уголовного Закона представляет особый интерес. Дело в том, что, исследуя ст. 210 УК РФ еще в старой редакции, мы сравнительно давно пришли к выводу, что объективной стороной организации преступного сообщества охватывается также "организация и проведение воровских сходок с целью обсуждения планов совместных действий, определение способов отмывания денег и решения других спорных вопросов" <7>.

<7> Быков В. Объективная сторона организации преступного сообщества // Законность. 2002. N 10. С. 14.

Однако наше предложение в то время оказалось незамеченным в науке уголовного права и, естественно, не было востребовано ни законодателем, ни судебной практикой. В новом Законе эта наша идея, наконец, оказалась востребованной законодателем. Теперь уголовная ответственность, как мы видим, установлена за само "участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений".

В п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ его авторы также пытаются разъяснить вопрос об уголовной ответственности "лица, принявшего участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп, когда на таком собрании совместно обсуждались вопросы, связанные с планированием или организацией совершения деяний, указанных в диспозиции части 1 статьи 210 УК РФ".

Как вообще понимать эту новую для российского уголовного права норму? Мы сейчас оставляем в стороне спорный вопрос о том, как следовало законодателю правильно назвать это собрание организаторов и руководителей организованных групп - собрание, заседание, воровская сходка или еще как-нибудь. Дело ведь в конце концов не в названии, а в содержании деятельности этого криминального сборища. В связи с этой новеллой уголовного права, прежде всего, возникает другой важный вопрос: будут ли нести уголовную ответственность все лица, которые присутствовали на этом собрании? Или уголовной ответственности подлежат только те лица, которые активно выступали на этом собрании "джентльменов удачи"?

На наш взгляд, законодатель в ч. 1 ст. 210 УК РФ предусмотрел уголовную ответственность только за участие в собрании организаторов и руководителей организованных групп, а не за присутствие на таких собраниях. А это означает, что к уголовной ответственности должны привлекаться только те лица, которые активно участвуют в обсуждении всех или хотя бы некоторых вопросов повестки дня этого "уважаемого собрания", а не просто на нем присутствуют.

Если же встать на другую точку зрения и привлекать к уголовной ответственности лиц только за один факт их присутствия на этом собрании, то это будет означать так называемое объективное вменение, то есть возложение уголовной ответственности на лицо за причиненный результат без наличия вины, которое не допускается российским уголовным законом. И эту позицию в новом Законе и Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, на наш взгляд, следовало бы четко сформулировать и указать.

3. О деяниях, предусмотренных ч. 1 ст. 210 УК РФ, совершенных лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии

Новым Законом законодатель установил также уголовную ответственность за деяния, предусмотренные ч. 1 и ч. 2 ст. 210 УК РФ, совершенные лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии (ч. 4 ст. 210 УК РФ). При применении на практике этой новой нормы могут возникнуть некоторые трудности, поэтому это положение нового уголовного Закона нуждается в некоторых разъяснениях. Во-первых, что это за лица, занимающие высшее положение в преступной иерархии? Во-вторых, что следует понимать под преступной иерархией?

Недостаточная ясность этой части нового Закона уже породила в литературе активную дискуссию. Так, например, А. Мондохонов считает, что "положения ч. 4 ст. 210 УК РФ должны касаться "воров в законе", неофициально занимающих высшее положение в преступной иерархии, а также криминальных лидеров организованных преступных объединений, не относящихся к "воровской среде" <8>.

<8> Мондохонов А. Специальный субъект организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней) // Уголовное право. 2010. N 5. С. 57.

В связи с этим А. Рагулин и В. Фефелов справедливо указывают: "Очевидно, что термин "лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии" является скорее криминологическим, чем уголовно-правовым. Но если обозначенная указанным термином категория введена в уголовный закон, то необходимо установить ее юридическое значение, т.е. содержание как составной части квалифицирующего признака преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ" <9>.

<9> Рагулин А., Фефелов В. О понятии лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии // Уголовное право. 2010. N 5. С. 69.

Поэтому обоснованно и предупреждение, которое делают И. Никитенко и Т. Якушевой о том, что "включенный в ст. 210 УК РФ новый квалифицирующий признак совершения преступления лицом, "занимающим высшее положение в преступной иерархии", безусловно, породит сложности на практике, поскольку эти дефиниции - "высшее положение", "преступная иерархия" - имеют во многом оценочный характер" <10>.

<10> Никитенко И., Якушева Т. Организация преступного сообщества: проблемы квалификации // Уголовное право. 2010. N 5. С. 61.

Ранее мы, комментируя новый уголовный Закон, уже отмечали, что это положение нового уголовного Закона нуждается в некоторых дополнительных разъяснениях <11>. Как нам правильно понимать эту новую норму? Что это за новый субъект уголовного права - "лицо, занимающие высшее положение в преступной иерархии", указанное в ч. 4 ст. 210 УК РФ нового уголовного Закона? Как же на практике установить, занимает ли это лицо высшее положение в преступной иерархии или нет? Надо думать, что это те же самые создатели, организаторы и руководители преступного сообщества (преступной организации), об уголовной ответственности которых выше уже указано в ч. 1 ст. 210 УК РФ.

<11> Быков В. Организация преступного сообщества (преступной организации) // Законность. 2010. N 2. С. 21.

Как же в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ разъясняется эта новая норма? Авторы Постановления рекомендуют судам: "Решая вопрос о субъекте преступления, указанного в части 4 статьи 210 УК РФ, судам надлежит устанавливать занимаемое этим лицом положение в преступной иерархии, в чем конкретно выразились действия такого лица по созданию или по руководству преступным сообществом (преступной организацией) либо по координации преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами либо по разделу сфер преступного влияния и преступных доходов, а также другие преступные действия, свидетельствующие о его авторитете и лидерстве в преступном сообществе (преступной организации)".

Далее авторы Постановления разъясняют, что о лидерстве такого лица в преступной иерархии могут свидетельствовать наличие связей с экстремистскими и террористическими организациями, а также наличие коррупционных связей.

Авторы Постановления Пленума Верховного Суда РФ предприняли, на наш взгляд, неудачную попытку объяснить уголовно-правовые понятия путем обращения к социально-психологическим понятиям. В науке уголовного права существует четкое понятие организатора преступления (ч. 3 ст. 33 УК РФ). Надо ли авторам Постановления для объяснения надуманной фигуры - "лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии" - обращаться еще к понятию лидерства, заимствованного из социальной психологии?

Сразу же возникает и такой вопрос: а чем принципиально действия лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии, по созданию или руководству преступным сообществом (преступной организацией) отличаются от тех же действий, указанных в ч. 1 ст. 210 УК РФ? И в чем заключается объективная необходимость появления в уголовном Законе этого нового квалифицирующего признака и почему эти лица не могут привлекаться к уголовной ответственности только по ч. 1 ст. 210 УК РФ? Или законодатель считает привлечение к уголовной ответственности указанных лиц по ч. 1 ст. 210 УК РФ недостаточным правовым средством для борьбы с этими лицами? Если это так, то законодателю следует просто перенести санкцию ч. 4 ст. 210 УК РФ как более строгую в ч. 1 этой же статьи и не создать дополнительные трудности в применении нового Закона.

Нам представляется, что надуманность и избыточность этого квалифицирующего признака преступления, установленного в новом уголовном Законе, очевидна. Этим обстоятельством объясняются и те трудности авторов Постановления Пленума, с которыми они столкнулись, вынужденные разъяснять эту совершенно неудачную уголовно-правовую норму.

Рассматриваемый нами новый квалифицирующий признак преступления, предусмотренный ч. 4 ст. 210 УК РФ, несет в себе одну опасность, которую надо предвидеть. Весьма возможно, что следователи, которые будут не в состоянии доказать, что какое-то лицо занимает высшее положение в преступной иерархии, встанут на путь квалификации этих преступлений с так называемым запасом.

По этой же причине при расследовании рассматриваемых преступлений может распространиться незаконная практика, как мы уже писали выше, когда некоторые следователи будут вменять этот квалифицирующий признак всем тем лицам, которые будут обоснованно привлекаться по ч. 1 ст. 210 УК РФ. На наш взгляд, законодателю следует как можно скорее отменить этот недостаточно обоснованный, избыточный квалифицирующий признак, предусмотренный в настоящее время в ч. 4 ст. 210 УК РФ.

Выявленные нами недостатки и отдельные спорные положения рассмотренного нами нового Закона и Постановления Пленума Верховного Суда РФ не следует относить только на счет и ответственность их авторов. В науке уголовного права должны быть глубоко исследованы и разработаны все спорные теоретические проблемы, на решении которых и должно было быть основано уголовное законодательство об ответственности лиц, совершающих преступления в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций). Пока этого не сделано, то законодателю вряд ли удастся создать приемлемые нормы, которые теперь не совсем удачно сформулированы в ст. 35 и 210 УК РФ.

Библиография:

  1. Быков В. Организация преступного сообщества (преступной организации) // Законность. 2010. N 2. С. 18 - 21.
  2. Быков В. Объективная сторона организации преступного сообщества // Законность. 2002. N 10. С. 14.
  3. Быков В. Признаки организованной преступной группы // Законность. 1998. N 9. С. 4 - 8.
  4. Быков В. Признаки организованной группы в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ // Уголовное право. 2001. N 3. С. 6 - 8.
  5. Быков В.М. Преступная группа: криминалистические проблемы. Ташкент: Изд. "Узбекистан", 1991. С. 31 - 33.
  6. Мондохонов А. Специальный субъект организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней) // Уголовное право. 2010. N 5. С. 57.
  7. Никитенко И., Якушева Т. Организация преступного сообщества: проблемы квалификации // Уголовное право. 2010. N 5. С. 61.
  8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 года N 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)" // Российская газета. 2010. 17 июня.
  9. Рагулин А., Фефелов В. О понятии лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии // Уголовное право. 2010. N 5. С. 69.
  10. Российская газета. 2009. 6 ноября.
  11. Словарь иностранных слов / Под ред. И.В. Лехина, С.М. Локшиной, Ф.Н. Петрова (главный редактор) и Л.С. Шаумяна. Изд. 6-ое, перераб. и доп. М.: Изд-во "Советская энциклопедия", 1964. С. 609.