Мудрый Юрист

К вопросу о научной полемике в отношении правовой природы заведомо ложного сообщения об акте терроризма

Коновалова А.Б., аспирант Вятского государственного университета.

Терроризм, как многообъектное преступление, посягает на различные сферы жизнедеятельности общества, ставя под угрозу безопасность индивидуально неопределенного круга лиц и социально-материальных ценностей. При этом его дестабилизирующий потенциал заключается не столько в действительных общественно опасных последствиях, поражающих своей масштабностью и бессмысленной жестокостью, сколько в создании состояния общей опасности, психологического дискомфорта, недоверия к власти как не способной обуздать преступность, защитить законные интересы граждан.

Независимо от избранного виновными способа поражения общественной безопасности - физического принуждения, демонстрации намерения применить общеопасное насилие, преднамеренного введения в заблуждение государственных структур по поводу готовящегося акта терроризма - все они оказывают устрашающее воздействие на население, разрушают состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства в целом. Именно поэтому чрезвычайную общественную опасность представляют не только реально состоявшиеся акты терроризма, повлекшие человеческие жертвы, разрушение материальных объектов или техногенные катастрофы, но и угроза их совершения, а также заведомо ложное сообщение о готовящейся террористической акции.

Действительно, безотносительно от намерения и объективной возможности приведения виновными в исполнение высказанных угроз, компетентные органы до опровержения поступившей информации обязаны действовать, исходя из предпосылки существования реальной опасности совершения взрыва, поджога, а равно иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба. Заведомо ложное сообщение об акте терроризма по своим последствиям вполне сопоставимо с деяниями, предусмотренными ст. 205 УК РФ. С одной стороны, оно оказывает негативное морально-психологическое воздействие на население, нагнетая атмосферу страха и беспокойства за собственную жизнь, с другой - наносит значительный материальный вред, связанный с вынужденной остановкой производств, срывом графиков движения транспорта, эвакуацией людей, привлечением спецподразделений и сил оперативного реагирования. Актуализация террористической проблематики во многом обусловлена сохраняющейся негативной тенденцией роста именно заведомо ложных сообщений об актах терроризма, как правило, передаваемых по каналам телефонной связи. Так, по результатам рассмотрения поступивших анонимных заявлений о якобы готовящихся актах терроризма правоохранительными органами Кировской области было возбуждено в 2000 г. 11 уголовных дел, в 2001 г. - 46, в 2002 г. - 40, в 2003 г. - 40, в 2004 г. - 47, в первом квартале текущего года - 15 уголовных дел.

Тем не менее, несмотря на очевидную необходимость отнесения заведомо ложного сообщения об акте терроризма к самостоятельной разновидности последнего, вопрос об уголовно-правовой и криминологической сущности деяния, предусмотренного ст. 207 УК РФ, остается дискуссионным. В частности, отсутствие в диспозиции статьи указания на преследование виновным хотя бы одной из альтернативно закрепленных ст. 205 УК РФ целей как необходимого условия вменения в вину ст. 207 УК РФ позволяет ряду авторов, занимающихся террологическими исследованиями, утверждать о несоответствии названия "Заведомо ложное сообщение об акте терроризма" содержанию признаков данного состава преступления. И как следствие - об исключении указанной нормы из целостного правового механизма предупреждения и пресечения терроризма.

Оспаривая целесообразность законодательной конструкции ст. 207 Кодекса, Емельянов В.П., например, утверждает, что "из названия статьи однозначно усматривается, что ею устанавливается ответственность лишь за заведомо ложное сообщение об акте терроризма, т.е. деяние, подпадающее под признаки ст. 205 УК РФ... тогда как из конструкции ст. 207 УК РФ усматривается совсем иное, поскольку... никаких оговорок относительно того, что имеются в виду лишь деяния террористического характера, не делается" <*>. Указанное построение объективной стороны позволяет, по его мнению, подвести под рассматриваемый состав сообщение практически о любом акте использования общеопасного насилия, тогда как название статьи, безусловно, исключает подобное толкование и выводит заведомо ложное сообщение об акте бандитизма, угона судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава, вандализма, диверсии и других подобных деяний за рамки закрепленного ст. 207 УК РФ состава.

<*> Емельянов В.П. Уголовная ответственность за терроризм и преступления с признаками терроризирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 135.

Преодоление увиденного В.П. Емельяновым противоречия между наименованием и диспозицией ст. 207 УК РФ возможно, на его взгляд, двояким образом: либо введением оговорки "имеется в виду сообщение о деянии, подпадающем под признаки терроризма", либо легализованным расширением списка деяний, квалифицируемых в соответствии со ст. 207 УК РФ, за счет оставления в силе объективной стороны, но с изменением названия нормы на "Заведомо ложное сообщение об угрозе безопасности граждан и объектов собственности" <*>. Применение первого из предложенных вариантов затруднено прежде всего вследствие неоднозначности определения терроризма как самостоятельной правовой категории, противоречивости его законодательно закрепленных признаков. Действующий правовой инструментарий преодоления террористической активности и справедливого наказания виновных представлен на федеральном уровне двумя нормативно-правовыми актами равной юридической силы: Уголовным кодексом, установившим основания и пределы ответственности за терроризм, и Федеральным законом от 25 июля 1998 г. N 130-ФЗ (ред. от 7 марта 2005 г.) "О борьбе с терроризмом". Несмотря на идентичность наименования деяния, борьба с которым выступает предметом регулирования названного Закона, а именно "терроризм", термину, употребленному в ст. 205 УК РФ, очевидно, что законодатель наполнил совершенно разным смыслом юридически значимую дефиницию. Анализ признаков терроризма, содержащихся в ст. 3 рассматриваемого Закона, свидетельствует, во-первых, о неправомерном объединении под единым понятием права трех деяний, сформулированных Уголовным кодексом в виде самостоятельных составов, закрепленных ст. 205, 277 и 360 УК РФ. Во-вторых, двойственность нормативного регулирования обусловлена также несоответствием целей террористической деятельности, предусмотренных соответственно ст. 205 Кодекса и ст. 3 Закона. Так, перечень действий, подпадающих под признаки терроризма, совершенного посредством применения общеопасного насилия (т.е. терроризма в узком смысле слова как деяния, непосредственно предусмотренного ст. 205 УК РФ), фактически расширен законодателем введением в комплексный федеральный закон указания на возможность преследования в качестве самостоятельной цели удовлетворения неправомерных имущественных и (или) иных интересов виновных лиц. Однако Уголовный кодекс, исчерпывающе определяя цели терроризирования, аналогичной формулировки не содержит.

<*> Емельянов В.П. Ответственность за заведомо ложное сообщение об акте терроризма в России и на Украине: сравнительный анализ // Российская юстиция. 2000. N 1. С. 50.

Впредь до устранения терминологической неопределенности, затрудняющей реализацию действующего антитеррористического законодательства, путем внесения взаимообусловленных изменений и в УК РФ, и в Федеральный закон использование столь неоднозначно понимаемой категории, как "деяние, подпадающее под признаки терроризма", в целях отграничения смежных правовых категорий представляется неоправданным.

Признавая нецелесообразность рассмотренного способа детализации содержания уголовно-правовой нормы, В.П. Емельянов предложил второй вариант совершенствования законодательной конструкции, закрепленной ст. 207 УК РФ. А именно - исключить из названия статьи термин "терроризм" и как следствие - распространить ее действие на пресечение заведомо ложных сообщений о любых противоправных посягательствах, совершаемых общеопасным способом, безотносительно от субъективной направленности и целеполагания виновных. Думается, предложенное В.П. Емельяновым понимание конструктивных особенностей диспозиции ст. 207 УК РФ имеет в своей первооснове его же утверждение о том, что по своей конструкции состав заведомо ложного сообщения об акте терроризма относится к числу тех многочисленных составов преступлений, которые лишь "в отдельных случаях и при определенных обстоятельствах могут обретать характер терроризирования" <*>.

<*> Емельянов В.П. Уголовная ответственность за терроризм и преступления с признаками терроризирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 11 - 112.

Представляется, однако, что заведомо ложное сообщение об акте терроризма обладает всеми признаками, комплексное сочетание которых характеризует содеянное как терроризм, но совершенный с использованием исключительно информационного способа воздействия на адресат терроризирования. Анализ зарубежного и отечественного законодательства, научных публикаций, посвященных террористической проблематике, позволяет утверждать, что всякой террористической акции свойственны следующие основополагающие признаки: применение или угроза применения особо опасных форм и методов насилия и массового устрашения, порождающих общую опасность; направленность на достижение социально значимых целей; повышенная общественная опасность вследствие неперсонифицированности актов насилия; опосредованность достижения планируемого результата посредством всеобщей дестабилизации и устрашения населения. Именно органическое единство вышеперечисленных признаков, присущее и заведомо ложному сообщению об акте терроризма, доказывает необходимость рассмотрения ст. 207 УК РФ в качестве структурного элемента комплексного механизма пресечения террористической активности.

Таким образом, действующая редакция ст. 207 УК РФ выводит за рамки правового регулирования заведомо ложные сообщения о поджогах, взрывах и иных действиях, не имеющих террористического характера, но по своим поражающим последствиям идентичных актам терроризма. Несмотря на востребованность в уголовно-правовом запрете распространения не соответствующих действительности сведений о подготовке общеопасных действий, не отвечающих признакам терроризирования, криминализация таковых не должна осуществляться путем произвольного толкования конкретной нормы уголовного закона, устанавливающей ответственность исключительно за заведомо ложное сообщение именно об акте терроризма.

Статья 207 УК РФ справедливо подвергается критике в части определения конструктивных признаков закрепленного в ней состава преступления. Неоднозначность и неопределенность формулировок, использованных законодателем, завуалированность признаков субъективной стороны состава, проблематичность доказывания, обусловленная игнорированием в законе юридических фактов, идентифицирующих именно заведомо ложное сообщение об акте терроризма и при этом реально доказуемых, вызывают сложности квалификации и применения рассматриваемой нормы. По данным ИЦ при УВД Кировской области, за период с 2000 по первый квартал 2005 г. общее количество уголовных дел, возбужденных по ст. 207 УК РФ, составило 184 дела. Лишь 30 из них были завершены постановлением обвинительного приговора, подавляющее же большинство не получило надлежащего разрешения в рамках судебного разбирательства и было приостановлено производством или прекращено еще на этапе предварительного расследования.

И все же значительные трудности правоприменения, а также излишняя лояльность законодателя при установлении санкции за указанное преступление не должны нивелировать общепревентивное и карательное воздействие рассматриваемой нормы. Признание правомерности отнесения противоправного деяния, закрепленного ст. 207 УК РФ, к самостоятельной разновидности терроризма, безусловное распространение на него всех составообразующих признаков названного преступления, с учетом специфики способа устрашения и понуждения, будет способствовать оптимизации антитеррористического законодательства, комплексному использованию предоставленного Уголовным кодексом инструментария пресечения терроризма.