Мудрый Юрист

Субъект и субъективная сторона преступлений против жизни и здоровья, совершенных в состоянии аффекта

Тухбатуллин Р.Р., следователь по особо важным делам.

Субъектом рассматриваемых преступлений может быть любое физическое лицо, вменяемое и достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста и находящееся в особом психическом состоянии.

Проведенные исследования позволили распределить по возрастным категориям осужденных за совершение убийств в состоянии аффекта следующим образом: до 16 лет - 6%, 16 - 18 лет - 10%, 19 - 24 - 21,5%, 25 - 29 - 23%, 30 - 49 - 33%, 50 и более - 17,5% <*>.

<*> Подробнее об этом: Сысоева Т.В. Указ. работа. С. 85.

Основной процент осужденных приходится на возрастную категорию от 25 до 50 лет. В подавляющем большинстве потерпевшие и осужденные являлись либо супругами, либо сожителями, либо родственниками. Поэтому при разработке и осуществлении системы профилактических мер больше внимания следует обращать именно на указанные возрастные группы в семейно-бытовой сфере.

Как видно из приведенных данных, 16% убийств в состоянии аффекта совершаются несовершеннолетними, из них 6% подростками, не достигшими 16-летнего возраста.

Это свидетельствует о сравнительной распространенности подобных преступлений среди несовершеннолетних. Поэтому Т.В. Сысоева предлагает установить минимальный возраст уголовной ответственности при совершении преступлений, предусмотренных ст. 107 УК РФ, 14 лет. Нет сомнений, указывает она, что в возрасте от 14 до 16 лет несовершеннолетний уже располагает возможностью в достаточной мере осознавать опасность своего противоправного поведения, может сообразовать свое поведение с требованиями, предусмотренными обществом <*>. Сложно согласиться с этим предложением по следующим основаниям. Теория уголовного права придерживается мнения, нашедшего отражение в ч. 2 ст. 20 УК, что привлекать 14-летних к уголовной ответственности следует только за умышленные преступления высокой степени общественной опасности. В анализируемых случаях степень общественной опасности не является таковой, что следует из анализа размера наказания, поскольку это преступления, совершаемые при смягчающих обстоятельствах.

<*> Там же.

Любое преступление как социальное явление реально проявляется в действиях, поведении людей. Поэтому любой поведенческий акт индивида должен быть осознан им и руководим.

"Состояние физиологического аффекта сохраняет способность осознания оценки значения собственного поведения и руководства им в границах нормального течения эмоциональных процессов здорового человека. Проявляясь внешне как импульсивные, автоматизированные движения, аффективные действия сохраняют свою сознательно-волевую основу и с полным основанием могут быть отнесены к разряду волевых поведенческих актов" <*>.

<*> Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлениях. Омск, 2000. С. 45.

Таким образом, состояние аффекта не лишает лицо, совершившее убийство, вменяемости. Оно способно осознавать характер совершаемых действий и руководить ими. Поэтому физиологический аффект следует отличать от патологического. Последний отличается от физиологического аффекта глубоким помрачением сознания, что лишает виновного возможности осознавать свои действия и руководить ими и соответственно исключает основания уголовной ответственности.

Необходимо отметить, что 14,5% <*> осужденных за преступления в состоянии аффекта, хотя и были признаны вменяемыми, но имели те или иные отклонения психики от нормы и страдали различными психическими заболеваниями: психопатией, олигофренией, эпилепсией и т.п. Такого рода болезненные состояния психики, как показывает исследование, у психически неполноценных лиц зачастую обусловливают возникновение способности к неправильным, неадекватным, ошибочным действиям в силу того, что уровень сознательной регуляции у них намного снижен. Такие лица не могут в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими (ст. 22 УК РФ). Закрепленный в данной статье институт в теории уголовного права получил название "ограниченная вменяемость". Не решая вопроса о преступности или непреступности деяния, она дает более широкие возможности для дифференциации и индивидуализации наказания лиц, страдающих психическими аномалиями.

<*> Сысоева Т.В. Указ. работа. С. 87.

Некоторые авторы считают целесообразным отнесение физиологического аффекта к указанному институту. Так, например, А.И. Марцев в своей монографии указывает: "Являясь структурной частью психики человека, эмоциональное состояние, именуемое в законе аффектом, тоже представляет собой психическое расстройство, не устраняющее вменяемости. Поэтому есть все основания для признания того факта, что лицу, действующему в состоянии аффекта, присуща ограниченная вменяемость" <*>.

<*> Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлениях. Омск, 2000. С. 45.

На наш взгляд, данные доводы не совсем убедительны. Считаем отнесение физиологического аффекта к указанной категории нецелесообразным по следующим причинам. Во-первых, следует иметь в виду, что физиологический аффект - это свойство здоровой психики реагировать соответствующим образом на отрицательный раздражитель. Наличие "вторичных условий" (болезненного состояния организма, психопатии, неврозов и других пограничных состояний психики) лишь увеличивает вероятность возникновения аффекта, но возникают они на нормальной физиологической почве. В этой связи справедливой представляется точка зрения О.Д. Ситковской, согласно которой "оценка аффекта должна зависеть не от того, у кого он возник, а от того, насколько выражены симптомы аффекта, имеются ли нарушения сознания, истощение и иные признаки, характеризующие качественное отличие патологического аффекта от физиологического" <*>. Автор обоснованно отмечает, что важным является "изучение симптомов психологического состояния субъекта при совершении им противоправных действий, а не почвы, на которой возникает аффект" <**>. Во-вторых, причиной аффекта являются не психические аномалии, имеющиеся у виновного, а провокационные действия потерпевшего. Это обстоятельство подчеркивается и в ст. 22 УК РФ, где говорится, что "лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии ограниченной вменяемости, то есть не могло в полной мере осознавать значение своих действий или руководить ими вследствие болезненного психического расстройства, подлежит уголовной ответственности".

<*> Ситковская О.Д. Судебно-психологическая экспертиза аффекта. М., 1983. С. 15.
<**> Ситковская О.Д. Там же.

Таким образом, указанные соображения не позволяют нам согласиться с теми авторами, которые высказываются за иное решение вопроса.

Если признаки субъекта (вменяемость, возраст) являются обязательными элементами состава преступления и находят отражение в санкции статьи, то признаки личности виновного, не входящие в состав преступления, должны приниматься во внимание при назначении наказания и в ходе его исполнения.

Признаки личности преступника очень многообразны, но они поддаются научному анализу и обобщению.

С точки зрения социально-демографических и нравственно-психологических признаков по результатам нашего исследования 62% осужденных составили мужчины. Наблюдается большой удельный вес женщин среди лиц, совершающих убийство в состоянии аффекта. Данный факт можно объяснить тем, что женщины становятся жертвами аффектов вследствие психофизиологических особенностей их организма, а также вследствие большой психоэмоциональной нагрузки, которую им приходится испытывать при современном ритме жизни <*>.

<*> Лани К. Эмоции. Психофизиологический этюд. М., 1986. С. 52.

Следует отметить, что большинство осужденных по ст. 107 УК РФ имели достаточно высокий уровень образования. По данным нашего исследования, 12% имели высшее образование, 65% - среднее и среднее специальное, неполное среднее - 19,5% и лишь 3% имели начальное образование.

В 72% случаев виновные, привлеченные по ст. 107 УК РФ, характеризуются (по месту работы, учебы и жительства) положительно <*>.

<*> Сысоева Т.В. Указ. работа. С. 89.

Данные исследования позволяют сделать вывод, что в большинстве случаев рассматриваемые преступления совершаются лицами, не наделенными антиобщественными взглядами.

Преступления для большинства таких лиц - результат случайных жизненных обстоятельств.

Вместе с тем убийства в состоянии аффекта не всегда совершаются случайными преступниками.

Так, 28% виновных на момент осуждения характеризовались отрицательно по месту жительства и работы, 46,5% находились в состоянии алкогольного опьянения, к 15,5% до осуждения применялись меры административного и общественного воздействия, а 12% осужденных по ст. 107 УК РФ были ранее судимы.

Поэтому в процессе отбывания наказания необходимо строго дифференцировать карательно-воспитательные меры в отношении осужденных. Если для "случайных" преступников воспитательные задачи должны сводиться в основном к закреплению положительных нравственных качеств, которыми они уже обладают, то в процессе исправления "неслучайных" преступников основной упор необходимо делать на углубленную воспитательную работу по коренной перестройке их сознания.

В исследуемых составах преступлений субъективная сторона характеризуется определенными особенностями, коренящимися в самом характере этих преступлений. Так как субъект совершает это преступление, находясь в особом эмоциональном состоянии, именуемом аффектом, подлежащем обязательному доказыванию.

Учитывая, что при указанном эмоциональном состоянии сфера сознания (интеллекта) у виновного значительно сужается, затрудняются волевой самоконтроль и критическая оценка сложившейся ситуации. Это накладывает особый отпечаток на все элементы субъективной стороны преступления, и она предстает в некотором "усеченном" виде <*>.

<*> Рогачевский Л.А. Особенности субъективной стороны преступлений, совершаемых в состоянии аффекта // Правоведение. 1983. N 6. С. 82.

Прежде всего это эмоциональное состояние сказывается на формировании и реализации преступного умысла.

Согласно ч. 1 ст. 105 УК РФ убийство есть умышленное причинение смерти другому человеку. Дефиниция убийства, данная в указанной статье, предопределяет, что субъективная сторона убийства характеризуется только умышленной формой вины. Указание в законе на умышленное причинение смерти другому человеку проводит отличие убийства от самоубийства. Еще И.Я. Фойницкий писал, что при убийстве нарушается заповедь "не убий", что означает лишение жизни ближнего, а не самого себя <*>. Таким образом, по ныне действующему УК РФ такое преступление, как причинение смерти по неосторожности, не относится к убийству, в отличие от УК РСФСР 1960 г., и ответственность за него предусматривается ст. 109 УК.

<*> Фойницкий И.Я. Посягательство на личность и имущество // Курс уголовного права. Часть Особенная. СПб., 1890.

Думается, введение в уголовное законодательство нового термина "причинение смерти по неосторожности" заслуживает одобрения. И действительно, вряд ли можно назвать убийством те действия виновного, которые произошли вследствие его легкомыслия либо небрежности и привели к наступлению смерти человека (например, действия медсестры, которая из-за невнимательности производит больному внутривенное вливание ядовитого вещества вместо необходимого лекарства). А.Н. Красиков, в принципе не отрицая необходимости отграничения убийства от неосторожного причинения смерти, однако считает, что наименование ст. 109 УК РФ следует изменить, назвав ее "лишение жизни по неосторожности" <*>.

<*> Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. Изд-во Саратовского ун-та, 1999. С. 150.

Многие ученые еще до принятия нового уголовного законодательства высказались относительно нецелесообразности применения термина "убийство" к случаям неосторожного деяния.

Так, М.Д. Шаргородский еще в 1948 г. предлагал считать убийством только умышленное причинение кому-либо смерти, полагая, что неосторожное лишение жизни к убийству относить нельзя. Обосновывая свою позицию, он приводил следующие доводы: "Под словом "убийца" мы в быту вовсе не понимаем человека, неосторожно лишившего кого-либо жизни, а с точки зрения уголовно-политической нецелесообразно применять понятие самого тяжкого преступления против личности к случаям неосторожного деяния. В других странах соответствующий термин (mord, morder и т.д.) применяется только для самых тяжких случаев умышленного убийства" <*>. Эту точку зрения поддерживал и А.Н. Трайнин <**>. Такие предположения были подвергнуты критике со стороны некоторых ученых-криминалистов. Так, например, Н.И. Загородников отмечал: "Признание неосторожного причинения смерти не убийством, а иным преступлением может быть воспринято как попытка искусственно снизить общественную опасность и отрицательную морально-политическую оценку неосторожного убийства. Признание убийством только умышленного причинения смерти может ослабить борьбу с неосторожным убийством" <***>.

<*> Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1948. С. 38.
<**> Трайнин А.Н. Рецензия на кн.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1948 // Советское государство и право. 1949. N 2. С. 70.
<***> Загородников Н.И. Указ. работа. С. 22.

Н.А. Лысак отмечал, что необходимо считать убийством не только умышленное причинение смерти другому человеку, но и неосторожное лишение его жизни. В противном случае понятие "убийство", подчеркивал он, будет искусственно сужено <*>. Однако убедительных аргументов в защиту своей позиции не выдвинул.

<*> Лысак Н.И. Указ. работа. С. 15.

Несмотря на принятие УК РФ 1996 г., изменившего понятие убийства, в литературе продолжают высказываться суждения, что "нельзя ценность человеческой жизни ставить в зависимость от той или иной формы вины" <*>.

<*> Михеев Р.И. Новый Уголовный кодекс России // Материалы Дальневосточной межвузовской научно-практической конференции. 16 - 17 октября. Хабаровск, 1998.

Данные высказывания заслуживают критического отношения, поскольку, несмотря на то что причинение смерти по неосторожности в УК РФ 1996 г. не называется убийством, жизнь человека так и остается высшей социальной ценностью, как сказано в Конституции России. Однако охрана жизни, как и охрана других прав и свобод человека, в УК РФ дифференцируется с помощью различных уголовно-правовых средств, в том числе в зависимости от формы вины содеянного.

Если обратиться к законодательной практике других государств, то можно сделать вывод, что она в большинстве своем единодушна по рассматриваемому вопросу. Так, в УК Франции предусматривается особый отдел, посвященный неумышленным посягательствам на жизнь наряду с преступлениями, именуемыми убийствами. В УК Испании в разделе "Убийство и его виды" предусмотрена ответственность за грубое неосторожное причинение смерти. В УК Швейцарии установлена ответственность за неосторожное лишение жизни <*>. Американское уголовное право предусматривает уголовно-правовую ответственность за убийство по неосторожности <**>.

<*> Красиков А.Н. Указ. работа. С. 150.
<**> Уголовное право США: Сборник нормативных актов. М., 1986. С. 133.

Таким образом, убийство характеризуется только умышленной формой вины. При совершении убийства умысел может быть прямым или косвенным. Данная точка зрения в полной мере соответствует действующему законодательству.

В ст. 107 УК РФ прямо определена форма вины - умысел. Некоторые криминалисты характеризуют его как аффектированный <*>. Аффектированный умысел возникает внезапно в ответ на отрицательные действия потерпевшего и, как правило, реализуется немедленно, стремительно, с непредвиденными последствиями для самого виновного.

<*> Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы // Соц. законность. 1979. N 6. С. 93; Портнов И. Особенности аффектированного умысла // Соц. законность. 1979. N 6. С. 25.

В юридической литературе нет единства взглядов по поводу того, каким должен быть умысел в этом преступлении. Одни криминалисты считают, что убийство в состоянии аффекта может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом <*>. Другие полагают, что рассматриваемые преступления могут совершаться только с косвенным умыслом, поскольку при аффекте "умысел возникает внезапно, человек в значительной мере теряет контроль над своими поступками, не может регулировать их интенсивность. Таким образом, у лица, совершившего преступление в состоянии сильного душевного волнения, умысел направлен на причинение вреда личности, а это значит, что относительно последствий умысел виновного может быть не иначе как косвенным. При косвенном умысле ответственность определяется по фактически наступившим последствиям" <**>.

<*> Сидоров Б.В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. С. 78 - 79; Красиков А.Н. Указ. работа. С. 116.
<**> Ткаченко В.Н. Квалификация убийства и причинение тяжких последствий, совершенных в состоянии сильного душевного волнения // Вопросы криминалистики. М., 1967. N 12. С. 79.

Особую позицию в данном вопросе занимает М.И. Дубинина. Она считает, что преступление может быть совершено в состоянии аффекта только с прямым умыслом - определенным или неопределенным. "Анализ преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, - по мнению М.И. Дубининой, - свидетельствует о том, что виновный предвидит (в общем виде) наступление общественно опасных последствий, выражающихся в причинении физического вреда личности, и желает их наступления, так как эти последствия являются целью его действий. Такие психические признаки характерны только для прямого умысла" <*>.

<*> Дубинина М.И. Уголовная ответственность за преступления, совершенные в состоянии сильного душевного волнения: Автореф. дис. ... канд. С. 15; Шавгулидзе Т.Г. Уголовно-правовое значение аффекта: Автореф. дис. ... докт. С. 24.

Полагаю, что наиболее верной является точка зрения, согласно которой преступления в состоянии аффекта могут совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом.

В силу внезапности, интенсивности аффекта виновный может и не осознавать полностью своих действий, не осмыслить до конца, какой ущерб жизни и здоровью потерпевшего он желает причинить. Но о том, что он все-таки осознает общественную опасность своего деяния, свидетельствуют его действия перед совершением преступления (хватает бутылку, камень, палку, топор, нож, ружье), а потому он не может предвидеть наступления тяжких последствий и не желать этих последствий, хотя и не представляет отчетливо степень их тяжести.

Как правильно отмечает Т.Г. Шавгулидзе, "тот, кто убивает в состоянии аффекта, знает не только то, что от выстрела может умереть человек, но и то, что он убийца, что совершает общественно опасное деяние. Такой именно минимум знаний достаточен, чтобы говорить о сознании общественной опасности как необходимом элементе умысла. При аффектированных преступлениях лицо может осознавать общественно опасный характер своего поведения и предвидеть его общественно опасные последствия, так как в аффекте не исключается сознание фактической и оценочной сторон преступления" <*>.

<*> Шавгулидзе Т.Г. Аффект и уголовная ответственность. С. 90 - 91.

Известный русский адвокат А.Ф. Кони говорил по этому поводу следующее: "Весьма редкие из подсудимых, совершивших преступления под влиянием аффекта, в состоянии изложить подробности решительного момента, но это не мешает им помнить быструю смену и перекрещивание в их душе мыслей, образов, чувств - до сделанного ими удара, до оскорбления выстрела, до расправы ножом" <*>.

<*> Кони А.Ф. Избранные произведения. М., 1956. С. 138 - 139.

В подобных случаях виновный часто имеет неопределенное представление об объективных признаках совершенного им преступления, не конкретизирует в сознании ожидаемые последствия, а желает наступления любого из них. Здесь налицо такая разновидность прямого умысла, как неопределенный, или неконкретизированный. Субъект осознает общественно опасный характер своих действий и что этими действиями причиняет вред жизни и здоровью потерпевшего, желает причинения этого вреда, хотя и не представляет, какой вред он хочет причинить. При прямом умысле, если даже последствия не наступили, уголовная ответственность не исключается, но для установления вины лица и правильной квалификации преступления необходимо принять во внимание конкретную цель, к которой стремился виновный, совершая преступление.

Совершение убийства в состоянии аффекта возможно и с прямым определенным умыслом, когда виновный желает смерти потерпевшего. В таких случаях, отмечают Т.Г. Шавгулидзе и И.П. Портнов, наблюдается ярко выраженное желание достижения преступной цели, и именно это желание выступает источником активности поведения <*>. Причем желание причинить смерть потерпевшему возникает ситуативно, без достаточной мотивации своего поведения.

<*> Шавгулидзе Т.Г. Указ. работа. С. 91; Портнов И. Особенности аффектированного умысла // Соц. законность. 1979. N 6. С. 25.

При этом желание достичь цели (смерти потерпевшего) определяется во многом тяжестью повода, вызвавшего аффект, обстановкой преступления, характером личных взаимоотношений потерпевшего и виновного, психофизиологическими качествами личности последнего. О наличии прямого определенного умысла могут свидетельствовать способ совершения преступления, признание самого виновного, показания свидетелей, некоторые объективные признаки, например характер применяемых орудий при нанесении ударов, важность пораженного органа. Характерно в этом отношении следующее дело.

Между соседями Д. и Ф. сложились личные неприязненные отношения, поскольку Ф. вел себя цинично по отношению к Д. и членам его семьи. При очередном издевательстве Д. схватил ружье и с близкого расстояния одновременно из двух стволов выстрелил Ф. в грудь, отчего тот скончался на месте <*>. Орудие совершения преступления в данном случае является объективным показателем того, что виновный добивался смерти потерпевшего.

<*> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1973. N 3. С. 6 - 9.

Под влиянием внезапно возникшего сильного душевного волнения виновный зачастую совершает активные целеустремленные действия, направленные против потерпевшего, с явным желанием причинить тому конкретный вред, т.е. действует с прямым умыслом.

Конечно, в связи с тем что для аффекта характерна внезапность возникновения умысла на причинение вреда, не может быть и речи о стадии приготовления, но случаи покушения в аффектированных умыслах вполне возможны.

И. Портнов пишет, что "поведение потерпевшего подчас бывает настолько предосудительным, бессердечным и жестоким, что у виновного, охваченного гневом, конкретное желание лишить потерпевшего жизни не реализуется лишь по обстоятельствам, от него не зависящим" <*>.

<*> Портнов И.П. Совершение преступлений в состоянии сильного душевного волнения (ст. 104, 110 УК РСФСР): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1972. С. 13 - 14.

Таким образом, не отрицая возможности совершения убийства в состоянии аффекта с прямым определенным умыслом, полагаю, что оно совершается преимущественно с прямым неопределенным умыслом. Сказанное подтверждается результатами обобщения и анализа судебной практики. Так, по данным исследования, проведенного Т.В. Сысоевой <*>, в 45% случаев убийства в состоянии аффекта совершаются с прямым неопределенным умыслом и лишь в 15% был установлен прямой определенный умысел.

<*> Сысоева Т.В. Указ. работа. С. 80.

Убийство в состоянии аффекта может быть совершено и с косвенным умыслом. По данным проведенного исследования, убийства в состоянии аффекта совершались в 38,5% случаев от общего числа уголовных дел с косвенным умыслом. В данном случае виновный сознает, что своими ударами причиняет вред жизни и здоровью потерпевшего, но не представляет себе, какие последствия могут повлечь его действия, и сознательно допускает их или безразлично относится к ним. Активность его воли распространяется лишь на действия, а к наступлению возможных последствий она пассивна. Преступник безразличен к последствиям. Устремленность к самим действиям, представляющим значимость для субъекта в данный момент, и выступает в его сознании как желаемый результат <*>.

<*> Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступления. Киев, 1977. С. 41.

В таких случаях превалирует цель действия или так называемой аффектированной разрядки, а не последствий. В этом заключается отличие косвенного умысла от прямого неопределенного умысла. При последнем виновный, ударяя потерпевшего ножом, ломом, камнем и т.д., предвидит неизбежность или возможность наступления общественно опасных последствий (интеллектуальный момент), желает их наступления (волевой момент), хотя и не может точно определить величину причиненного своими действиями вреда.

Рассмотрим типичный пример убийства в состоянии аффекта, совершенного с косвенным умыслом.

К. была осуждена по ст. 103 УК РСФСР. Она пришла домой и застала свою дочь и ее сожителя Т. в нетрезвом состоянии. Т. был в халате, вел себя развязно. Она потребовала, чтобы он ушел из квартиры, но Т. стал угрожать ей, а дочь заявила, чтобы она сама уходила из дома, ударила ее в грудь, а затем бросила в нее стакан с пивом. В состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения К. схватила кухонный нож и нанесла им удар дочери - все произошло мгновенно. Как пояснила осужденная, она очень любила дочь и глубоко переживала случившееся. Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР приговор изменила, переквалифицировав действия К. со ст. 103 УК на ст. 104 УК РСФСР <*>.

<*> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1993. N 7. С. 15.

Аффект оказывает значительное влияние на возникновение, динамику и реализацию умысла. Умысел на убийство возникает в тот момент, когда субъект уже находится в состоянии аффекта. Возникает внезапно аффект и тут же сразу, как бы в его "недрах", возникает умысел на убийство. Субъект, находясь в состоянии аффекта, не может одновременно находиться в состоянии покоя, поскольку психологическая природа аффекта такова, что ему в любом случае требуется немедленная "разрядка в действиях". Поэтому и умысел реализуется незамедлительно, что делает невозможным наличие стадии приготовления. Однако немедленное реагирование на действия потерпевшего не исключает возможности совершения виновным различных сложных длящихся действий (например, преследования потерпевшего). При этом следует иметь в виду, что умысел должен быть реализован в то время, пока субъект находится в состоянии аффекта. Умысел возникает в аффекте и изживает себя вместе с ним.