Мудрый Юрист

Ответственность подозреваемого (обвиняемого) за заведомо ложный донос

Смолин Сергей Владимирович, начальник следственного управления УМВД России по г. Кирову, адъюнкт ФГКУ "ВНИИ МВД России".

Автор статьи провел анализ имеющихся научных взглядов на проблему ответственности подозреваемых и обвиняемых за заведомо ложный донос. На его основе предложены решения проблемных вопросов квалификации преступления, а также изменения в действующее уголовное законодательство.

Ключевые слова: заведомо ложный донос, преступления против правосудия, ложное обвинение, уголовная ответственность.

The liability of a suspect (accused) for deliberately false denunciation

S.V. Smolin

The author of article carries out the analysis of available scientific views on a problem of responsibility suspected and accused for obviously false denunciation. On its basis decisions of problem questions of qualification of a crime, and also change in the operating criminal legislation are offered.

Key words: Obviously false denunciation, crimes against justice, false charge, criminal liability.

Вопрос об ответственности за заведомо ложный донос подозреваемого и обвиняемого, а также допустимости использования ложного доноса как способа самозащиты обсуждается учеными и практиками не один десяток лет.

О значимости и неоднозначности решения этого вопроса говорит то, что автор при изучении научной и учебной литературы выявил как минимум шесть точек зрения на указанную проблему. Однако прежде чем перейти к их анализу, считаем необходимым привести судебное толкование этой спорной ситуации.

12 мая 1962 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в определении по делу К. указала на то, что "обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по поводу предъявленного ему обвинения" <1>.

<1> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1962. N 8. С. 10.

11 апреля 1990 г. Президиум Верховного Суда СССР в порядке надзора по делу С. постановил: "Обвиняемый несет ответственность на общих основаниях за заведомо ложный донос о совершении преступления лицами, ведущими расследование по его делу" <2>. Публикуя материал по этому делу в "Вестнике Верховного Суда СССР", редакционная коллегия журнала разъяснила: "В том случае, когда обвиняемый дает заведомо ложные показания, касающиеся других лиц, заявляя, например, что преступление совершил не он, и указывает на другое лицо как на преступника или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, его действия следует рассматривать как допустимый метод защиты. Если же обвиняемый совершает заведомо ложный донос, выходя за пределы фабулы предъявленного ему обвинения, как в случае с гр-ном С., он подлежит уголовной ответственности по ст. 180 УК РСФСР (за заведомо ложный донос)" <3>.

<2> Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 8. С. 17.
<3> Там же.

В 1998 г. по делу Н. Верховный Суд РФ дал следующее разъяснение: "Заведомо ложные показания подозреваемого о совершении преступления другим лицом заведомо ложный донос не образуют, поскольку были даны с целью уклониться от уголовной ответственности и являлись способом защиты от обвинения. Приговор (Н. был осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ) отменен и уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления" <4>.

<4> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второе полугодие 1997 г. (по уголовным делам). Определение N 1-Д97-16 по делу Незнамова (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 14 января 1998 г.) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. N 4. С. 15.

Рассматривая в порядке надзора уголовное дело, по которому Беликов был осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ Определением от 7 июня 2010 г. отменила приговор Клинцовского городского суда Брянской области и все последующие решения вышестоящих судов и прекратила уголовное дело в отношении Беликова за отсутствием в его действиях состава преступления. Беликов обвинялся в том, что, будучи допрошенным в качестве подозреваемого по факту кражи, а впоследствии в ходе дачи объяснения следователю прокуратуры с целью введения в заблуждение правоохранительных органов указал заведомо ложные сведения о том, что в помещении ОВД сотрудник милиции Е., превышая свои должностные полномочия, нанес ему несколько ударов монтировкой по телу, после чего получил от него явку с повинной о совершении кражи, которую он на самом деле не совершал, тем самым обвинив Е. в совершении тяжкого преступления, предусмотренного п. "а" ч. 3 ст. 286 УК.

По мнению Верховного Суда РФ, "сведения о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, сообщенные Беликовым в ходе его допроса в качестве подозреваемого и при даче объяснений работнику прокуратуры, как способ защиты от обвинения (выделено мной. - С.С.), не являются заведомо ложным доносом" <5>.

<5> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 7 июня 2010 г. N 83-Д10-2.

Из приведенных судебных решений видно, что при одном и том же стремлении избежать ответственности обвиняемый может быть освобожден от ответственности за заведомо ложный донос, а может и быть привлечен к ней <6>.

<6> См.: Мартыненко Н.Э. Уголовно-правовая оценка заведомо ложного доноса обвиняемого // Труды Академии управления МВД России. 2008. N 1 (5). С. 77.

Таким образом, по нашему мнению, согласно отечественной судебной практике наличие состава заведомо ложного доноса зависит от следующих основных аспектов:

Необходимо отметить, что проанализированная нами судебная практика существенно повлияла на оценку некоторых содержащихся в научных публикациях точек зрения по рассматриваемой проблеме.

Господствующая в научных источниках позиция полностью соответствует решению Верховного Суда РФ по делу Незнамова и заключается в том, что, если ложные сведения относятся к предмету доказывания (предъявленному обвинению) и сделаны с целью самозащиты, ответственность за заведомо ложный донос не наступает <7>. В этой позиции, по мнению А. Горелика, достаточным критерием отграничения преступного оговора от непреступного являются его цели (самозащиты) <8>. Сторонник указанной позиции И. Фаргиев рассматривает ложное заявление, в котором обвиняемый утверждает, что преступление совершило другое лицо, или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, как допустимый метод защиты <9>. Хотя такая позиция содержится в большинстве комментариев к УК РФ и учебной литературе, она совершенно справедливо подвергается серьезной критике, основной аргумент которой заключается в том, что рассматриваемая позиция позволяет виновным лицам законным способом избежать уголовной ответственности в ущерб интересам других лиц и правосудия <10>.

<7> См., напр.: Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: понятие, система, юридический анализ и проблемы квалификации. Хабаровск, 2001. С. 85; Новиков В. Некоторые вопросы уголовной ответственности за заведомо ложный донос о совершении преступления (ст. 306 УК РФ) // Уголовное право. 2003. N 1. С. 47; Чурилов Ю.Ю. Проблемы оговора в судебной практике // Мировой судья. 2008. N 11. С. 18 - 21.
<8> См.: Горелик А.С., Лобанова Л.В. Преступления против правосудия. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2005. С. 261.
<9> См.: Фаргиев И. Заведомо ложный донос (актуальные вопросы судебной практики // Уголовное право. 2007. N 5. С. 64.
<10> См., напр.: Волосова Н.Ю. К вопросу об ответственности обвиняемого за заведомо ложные показания и оговор заведомо невиновного лица // Право и общество: истоки, современность и перспективы: Сборник трудов Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, ноябрь 2006 г. Новокузнецк: НФ КемГУ, 2007. С. 42.

Приверженцы второй позиции, в основном практические работники, раскритиковали решение Верховного Суда РФ по делу Незнамова, посчитав, что Верховный Суд РФ не имел уголовно-правовых оснований для прекращения уголовного дела и что мотив нарушения требований закона и цель осуществления защиты не имеют значения для наступления в этом случае ответственности по ст. 306 УК <11>. Аргументируя эту позицию, С. Зеленин отметил, что решение высшей судебной инстанции ограничивает потерпевшему от заведомо ложного доноса доступ к правосудию и противоречит зафиксированному в ст. ст. 46, 52 Конституции РФ положению о том, что каждому гарантируется право на судебную защиту <12>. С наиболее жесткой критикой всей сложившейся в стране судебной практики по рассматриваемому вопросу выступил М. Гончаров, с точки зрения которого "распространенное мнение правоприменителей о том, что в данном случае заявления подсудимого о преступлении необходимо расценивать как способ защиты, законодательно не обосновано и по своей сути является глубоким заблуждением, поскольку в ст. 306 УК РФ не предусмотрены какие-либо ограничения в части субъекта этого преступления, который в данном случае является общим" <13>. В рамках рассматриваемой позиции были высказаны радикальные, основанные на американской правовой практике предложения ввести уголовную ответственность подозреваемых и обвиняемых за заведомо ложные показания и предоставить право суду выходить за рамки предъявленного во время предварительного расследования обвинения <14>. У этой позиции также немало противников, справедливо, на наш взгляд, заостряющих внимание на том обстоятельстве, что она фактически возлагает на обвиняемого обязанность доказывать свою невиновность или самому изобличить себя, противоречит нравственным принципам и, прежде всего, презумпции невиновности, гуманному отношению к человеку, его праву на защиту <15>.

<11> См.: Нафиев С., Васин А. Право на защиту - не беспредельно // Законность. 1999. N 4. С. 5 - 7; Николаев М. Привлечение к уголовной ответственности за заведомо ложный донос // Законность. 2000. N 8. С. 25
<12> См.: Зеленин С. Пределы допустимой защиты // Российская юстиция. 1998. N 12. С. 27.
<13> Гончаров М. Заведомо ложный донос - не способ защиты // Законность. 2009. N 8. С. 31 - 32.
<14> См., напр.: Мазунин Я. Уголовная ответственность подозреваемых (обвиняемых, подсудимых) за заведомо ложные показания // Уголовное право. 2004. N 3. С. 49; Горбулин С.Б. Проблемы ответственности за умышленный обман суда некоторыми участниками уголовного судопроизводства // Пятьдесят лет кафедре уголовного процесса УрГЮА (СЮИ): Материалы Междунар. науч.-практич. конф. г. Екатеринбурга. Екатеринбург, 2005. Ч. 1. С. 205.
<15> См., напр.: Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 88; Горелик А.С., Лобанова Л.В. Указ. соч. С. 260 - 261; Коробеев А.И., Кулешов Ю.И. Лжесвидетельство: наболевшие проблемы правовой ответственности // Российский судья. 2005. N 7. С. 36 - 39.

Сторонники третьей позиции высказали диаметрально противоположное мнение, предложив, исходя из сложившейся практики и нравственных принципов, законодательно закрепить за обвиняемым (подозреваемым, подсудимым) право "на ложь", т.е. на сообщение любых ложных сведений, если это является способом его защиты. Так, Р. Куссмауль рассматривает "право на ложь" как один из обязательных элементов права на защиту в широком смысле этого понятия <16>.

<16> См.: Куссмауль Р. Право на ложь и право на молчание как элементы права на защиту // Российская юстиция. 2003. N 2. С. 33 - 35.

Четвертая позиция ставит наличие состава заведомо ложного доноса в зависимость от процессуального статуса лица, привлекаемого к уголовной ответственности. В. Блинников и В. Устинов утверждают, что ложный донос лица должен квалифицироваться по ст. 306 УК в тех случаях, когда оговор невиновного лица совершается субъектом до возбуждения против него уголовного преследования, а оговор после этого не образует состава заведомо ложного доноса <17>. Во многом сходная точка зрения была высказана И. Дворянсковым, акцентировавшем внимание на процессуальном статусе лица на стадии возбуждения уголовного дела по ст. 306 УК, когда еще нет ни подозреваемых, ни обвиняемых. По мнению И. Дворянскова, если лицо подозревается, обвиняется по другому делу, оно может быть субъектом заведомо ложного доноса, так как имеет процессуальный статус заявителя <18>. На наш взгляд, предложенные В. Блинниковым, В. Устиновым и И. Дворянсковым аргументы поставленную проблему, по сути, не решили, авторы сосредоточились только на формальной стороне вопроса, на выяснении наличия или отсутствия процессуальных отношений без учета необходимости обеспечения прав и интересов обвиняемых (подозреваемых).

<17> См.: Блинников В.А., Устинов В.С. Лжесвидетельство: уголовно-правовые, криминологические, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты. Ставрополь, 1999. С. 52.
<18> См.: Дворянсков И.В. Преступления, нарушающие процессуальные условия получения доказательств // "Черные дыры" в российском законодательстве. 2003. N 3. С. 235.

Оригинальная точка зрения на поставленную правовую проблему была высказана Н. Мартыненко, который предложил привлекать к уголовной ответственности за заведомо ложный донос обвиняемых и подозреваемых только в тех случаях, когда они предпринимают попытки уйти от ответственности не путем дачи показаний, а путем невербальных действий, т.е. искусственно создают доказательства обвинения <19>. По нашему мнению, такая позиция не основана на требованиях закона и не вполне проработана в теоретическом плане. Во-первых, общественная опасность заведомо ложного доноса и без подтверждения ложного сообщения искусственно созданными доказательствами вполне очевидна. Поэтому нет ни юридических, ни нравственных оснований для признания такого не подтвержденного искусственно созданными доказательствами ложного доноса непреступным. Более того, как указывает С. Зеленин, такая позиция нарушает принципиальное требование Конституции РФ о высшей ценности и равной защите законных интересов, прав и свобод человека и гражданина <20>. Во-вторых, из предложенной Н. Мартыненко позиции не ясно, какие именно действия будут признаваться преступными: или искусственное создание доказательств обвинения конкретного невиновного лица, или создание доказательств обвинения вообще, вне связи с конкретным невиновным лицом, или доказательств собственной непричастности к преступлению, либо все перечисленные действия.

<19> См.: Мартыненко Н.Э. Указ. соч. С. 78.
<20> См.: Зеленин С. Указ. соч. С. 27.

На наш взгляд, более правильное направление решения проблемы было избрано А. Федоровым и А. Шнитенковым, которые считают границей дозволенного использования ложного доноса как способа самозащиты границы прав и свобод другого человека. В связи с этим ложный донос, сделанный в порядке самозащиты, не влечет уголовной ответственности по ст. 306 УК только в том случае, если не содержит ложных сведений о совершении этого преступления другим, конкретно указанным (выделено мной. - С.С.) лицом <21>. Эта позиция была полностью поддержана О. Баевым и Л. Лобановой, по мнению которых, заведомо ложный донос подозреваемого, обвиняемого о совершении инкриминируемого ему преступления иным названным им лицом нельзя признавать допустимым средством защиты <22>. Для решения рассматриваемой проблемы О. Баев предлагает либо дополнить ст. 306 УК новой частью, либо ввести в УК отдельную правовую норму, которая бы предусматривала ответственность за заведомо ложный донос лица о совершении инкриминируемого ему преступления называемым им лицом <23>. Л. Лобанова предлагает сконструировать состав нового преступления - оговор заведомо невиновного лица, субъектами которого должны быть не только подозреваемый или обвиняемый, но и любые другие лица, заведомо ложно обвиняющие конкретное невиновное лицо в преступлении <24>.

<21> См.: Федоров А.В. Преступления против правосудия (вопросы истории, понятия и классификации). Калуга: Изд-во АКФ "Политоп", 2004. С. 151; Шнитенков А.В. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос // Российская юстиция. 2007. N 12. С. 44 - 45.
<22> Баев О.Я. Посягательства на доказательственную информацию и доказательства в уголовном судопроизводстве (правовые и криминалистические средства предупреждения, пресечения и нейтрализации последствий: проблемы и возможные решения) // СПС "КонсультантПлюс"; Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности: Дис. ... докт. юрид. наук. Казань, 2000. С. 106 - 107.
<23> См.: Баев О.Я. Указ. соч.
<24> См.: Лобанова Л.В. Указ. соч. С. 110 - 111.

В целях проверки обоснованности предложенной нами точки зрения и перспектив возможности ее применения в практической деятельности мы опросили практических работников (следователей, дознавателей и оперативных сотрудников ОВД) и получили следующие результаты:

  1. подавляющее большинство опрошенных (51%) высказалось за необходимость предусмотреть в УК уголовную ответственность подозреваемого (обвиняемого) за оговор заведомо невиновного лица отдельной правовой нормой;
  2. 27% опрошенных рассматривают оговор заведомо невиновного лица как допустимый способ защиты подозреваемого и обвиняемого;
  3. 6% опрошенных полагают возможным привлекать к уголовной ответственности за оговор заведомо невиновного лица подозреваемого или обвиняемого по ст. 306 УК;
  4. только 3% опрошенных рассматривают заведомо ложный донос как обстоятельство, отягчающее ответственность при назначении наказания.

Таким образом, на наш взгляд, можно констатировать, что заведомо ложный донос лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, о совершении инкриминируемого ему преступления другим конкретным лицом (оговор) является недопустимым средством защиты, так как приводит к существенному ограничению прав и свобод оговариваемого лица. Однако, несмотря на очевидную общественную опасность такого оговора, по мнению автора, оговор со стороны лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, не должен быть квалифицирован по ст. 306 УК в той редакции, в которой существует и применяется эта уголовно-правовая норма. На наш взгляд, проблема здесь заключается в том, что под доносом и в лексическом, и в уголовно-правовом смысле понимается информация о преступлении, еще не известная правоохранительным органам, которая инициирует деятельность органов расследования по проверке доноса, а при оговоре лицо сообщает информацию о событии, которое уже является предметом проверки или расследования. Поэтому оговор, хотя и очень похож на донос, но, по нашему мнению, не является доносом и не может быть квалифицирован по ст. 306 УК, так как в соответствии с ч. 2 ст. 3 УК применение уголовного закона по аналогии не допускается. В связи с изложенным возникла необходимость ввести в уголовный закон новую уголовно-правовую норму, которая предусматривала бы ответственность за оговор, совершенный лицом, в отношении которого осуществляется уголовное преследование.

Пристатейный библиографический список

  1. Баев О.Я. Посягательства на доказательственную информацию и доказательства в уголовном судопроизводстве (правовые и криминалистические средства предупреждения, пресечения и нейтрализации последствий: Проблемы и возможные решения) // СПС "КонсультантПлюс".
  2. Блинников В.А., Устинов В.С. Лжесвидетельство: Уголовно-правовые, криминологические, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты. Ставрополь, 1999. 340 с.
  3. Волосова Н.Ю. К вопросу об ответственности обвиняемого за заведомо ложные показания и оговор заведомо невиновного лица // Право и общество: истоки, современность и перспективы: Сборник трудов Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, ноябрь 2006 г. Новокузнецк: НФ КемГУ, 2007.
  4. Гончаров М. Заведомо ложный донос - не способ защиты // Законность. 2009. N 8.
  5. Горбулин С.Б. Проблемы ответственности за умышленный обман суда некоторыми участниками уголовного судопроизводства // Пятьдесят лет кафедре уголовного процесса УрГЮА (СЮИ): Материалы Междунар. науч.-практич. конф. г. Екатеринбург. Екатеринбург, 2005. Ч. 1.
  6. Горелик А.С., Лобанова Л.В. Преступления против правосудия. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2005. 503 с.
  7. Дворянсков И.В. Преступления, нарушающие процессуальные условия получения доказательств // "Черные дыры" в российском законодательстве. 2003. N 3.
  8. Зеленин С. Пределы допустимой защиты // Российская юстиция. 1998. N 12.
  9. Кокорев Л.Д. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. 224 с.
  10. Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: понятие, система, юридический анализ и проблемы квалификации. Хабаровск: РИЦ ХГАЭП, 2001. 152 с.
  11. Куссмауль Р. Право на ложь и право на молчание как элементы права на защиту // Российская юстиция. 2003. N 2.
  12. Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности: Дис. ... докт. юрид. наук. Казань, 2000. 305 с.
  13. Мазунин Я. Уголовная ответственность подозреваемых (обвиняемых, подсудимых) за заведомо ложные показания // Уголовное право. 2004. N 3.
  14. Мартыненко Н.Э. Уголовно-правовая оценка заведомо ложного доноса обвиняемого // Труды Академии управления МВД России. 2008. N 1 (5).
  15. Нафиев С., Васин А. Право на защиту - не беспредельно // Законность. 1999. N 4.
  16. Николаев М. Привлечение к уголовной ответственности за заведомо ложный донос // Законность. 2000. N 8.
  17. Новиков В. Некоторые вопросы уголовной ответственности за заведомо ложный донос о совершении преступления (ст. 306 УК РФ) // Уголовное право. 2003. N 1.
  18. Фаргиев И. Заведомо ложный донос (актуальные вопросы судебной практики) // Уголовное право. 2007. N 5.
  19. Федоров А.В. Преступления против правосудия (вопросы истории, понятия и классификации). Калуга: Изд-во АКФ "Политоп", 2004. 238 с.
  20. Чурилов Ю.Ю. Проблемы оговора в судебной практике // Мировой судья. 2008. N 11.
  21. Шнитенков А.В. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос // Российская юстиция. 2007. N 12.