Мудрый Юрист

Непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления в механизме прекращения отношения уголовной ответственности *

<*> Filchenko A.P. Non-participation of the suspect or accused to commission of crime in the mechanism of the termination of the relation of criminal liability.

Фильченко Андрей Петрович, докторант Академии Федеральной службы исполнения наказаний (г. Рязань), кандидат юридических наук, доцент.

Статья предлагает теоретический анализ новеллы уголовно-процессуального законодательства - непричастности к совершению преступления, в контексте его относимости к прекращению отношения уголовной ответственности. Авторская критика, основанная на соотнесении непричастности с принципом презумпции невиновности, подтверждает верность законодательного решения об уравнении установленной непричастности и неустановленной причастности с точки зрения правовых последствий.

Ключевые слова: уголовная ответственность, уголовное правоотношение, установленная непричастность, неустановленная причастность, прекращение уголовного преследования.

Article offers the theoretical analysis of the new institute of criminally procedural legislation - non-participation in commission of crime. Non-participation is considered in a context of its reference to the termination of the relation of criminal liability. The author's criticism based on correlation of non-participation with a principle of a presumption of innocence, confirms fidelity of the legislative decision on the equation of the established non-participation and unstated participation from the point of view of legal consequences.

Key words: criminal liability, the criminal legal relationship, the established non-participation, unstated participation, the termination of criminal prosecution.

Как известно, действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ внес в правовую действительность массу законодательных новелл, одной из которых является категория уголовного преследования. Большую часть оснований прекращения уголовного преследования законодатель перечислил в ст. 27 УПК РФ, отграничив их от оснований прекращения уголовного дела. В этой связи со всей актуальностью встает вопрос о соотношении прекращения уголовного преследования и отношения уголовной ответственности, по поводу которого оно и возникает. Надо сказать, что в литературе освобождение от уголовной ответственности иногда отождествляется с отказом от уголовного преследования <1>. Однако более справедливым представляется рассуждение А.Г. Халиулина о необоснованном смешивании понятий "уголовное преследование" и "уголовная ответственность". "Уголовная ответственность, - пишет автор, - это понятие материально-правовое, относящееся к сфере уголовного права, в то время как уголовное преследование - это понятие уголовно-процессуальное, отражающее наименование одной из основных уголовно-процессуальных функций" <2>. Стало быть, эти явления не совпадающие. Не совпадают по объему и основания их прекращения.

<1> Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. С. 15.
<2> Халиулин А.Г. Уголовное преследование как функция прокуратуры Российской Федерации (проблемы осуществления в условиях правовой реформы): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1997. С. 35.

Такой же новеллой законодательства, как и само уголовное преследование, является основание его прекращения - непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Его появление в уголовно-процессуальном законодательстве вызывает искренний исследовательский интерес и, прежде всего, в вопросе соотнесения с прекращением отношения уголовной ответственности.

Прежде чем определить характер данного основания и назвать наличествующее ему соответствие в материальных нормах УК РФ, обратимся к содержанию самого термина "непричастность".

Значение слова "непричастный" предлагает толковый словарь: "не имеющий отношения к чему-либо, не принимавший участие в каком-либо деле" <3>. Несомненно, что правовое значение "непричастности" несколько уже обыденного. Как следует из п. 20 ст. 5 УПК РФ, "непричастность" есть общее понятие, предназначенное для обозначения двух групп юридических фактов: (1) неустановленной причастности и (2) установленной непричастности лица к совершению преступления.

<3> Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-образовательный. М., 2000.

Вторая указанная в законе форма непричастности (установленная непричастность) не вызывает каких-либо спорных моментов и очевидно указывает на необходимость прекращения уголовного преследования в отношении лица, которое, например, располагает подтвержденным алиби, то есть по реабилитирующему основанию. К этим случаям весьма удачно подошла бы формулировка, предложенная М.С. Строговичем, - "ввиду несовершения обвиняемым того деяния, которое ему вменялось в вину" <4>. Следовательно, установленная непричастность может означать, что событие преступления имело место, но причастность к его совершению подозреваемого или обвиняемого удалось достоверно опровергнуть в ходе произведенного расследования по делу. В свою очередь, прекращение уголовного преследования по данному основанию означает, что в ходе расследования получены достоверные данные о совершении преступления не данным, но другим лицом, которое может быть как известно, так и неизвестно. Установленная непричастность также указывает на то, что отношение уголовной ответственности хотя и возникло, но одной из его сторон непричастное к совершению преступления лицо никогда не являлось и не является.

<4> Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970. Т. 2. С. 175.

Несколько иная ситуация складывается с первой формой непричастности - неустановленной причастностью. Прекращение уголовного преследования по данному основанию имеет место, когда причастность лица к совершению преступления не установлена. По сути, введение данного термина в УПК РФ является следствием произведенной замены ранее использовавшейся законодательной формулировки одного из реабилитирующих обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу, - "при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств", которое закреплялось в п. 2 ст. 208 УПК РСФСР 1960 г.

В основу применения неустановленной причастности как основания прекращения уголовного преследования законодателем положен принцип презумпции невиновности. Автором первой формулировки презумпции невиновности считается Чезаре Беккариа, который противопоставил ее пытке в своем широко известном труде "О преступлениях и наказаниях", подготовленном в 1764 г. <5>. Однако несмотря на то, что презумпция невиновности является европейской новеллой, практически весь XIX век и первую половину XX века ни в законодательстве западных государств континентальной Европы, ни России окончательное нормативное закрепление в качестве правового принципа она не находила. В России впервые в истории российского и советского права презумпция невиновности в статусе принципа была закреплена в ст. 14 "Обеспечение подозреваемому, обвиняемому и подсудимому права на защиту. Презумпция невиновности" Основ законодательства Союза ССР и Союзных Республик о судоустройстве в редакции от 13 ноября 1989 г. <6>.

<5> Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 259 - 274.
<6> Введены в действие Постановлением Верховного Совета СССР от 13 ноября 1989 г. N 757-1.

В действующем законодательстве принцип презумпции невиновности закреплен ст. 14 УПК РФ. Наличие данного принципа в уголовно-процессуальном законодательстве обусловлено его закреплением ст. 49 Конституции РФ. Ф.К. Шахкелдов пишет: "Принцип презумпции невиновности обвиняемого означает, что в случае, если виновность не установлена достоверно, то обвиняемый должен быть признан невиновным и полностью реабилитирован... он тесно связан с оправдательным приговором, который означает признание подсудимого невиновным и влечет за собой его реабилитацию" <7>.

<7> Шахкелдов Ф.Г. Концептуальные аспекты презумпции невиновности в уголовном процессе: генезис и тенденции совершенствования: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Ростов н/Д, 2006. С. 20.

Основываясь на данных нормативных установлениях и теоретических воззрениях, нетрудно понять, почему законодатель фактически уравнял неустановленную причастность и установленную непричастность. Следуя букве закона, неустановленная причастность (а по сути, недоказанность участия) по своим правовым последствиям считается равнозначной доказанной невиновности - реабилитирующему для конкретного лица основанию, аналогичному прекращению уголовного дела за отсутствием события или состава преступления (п. 1 и п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ). И здесь кроется противоречие, ведь "считается" вовсе не одно и то же, что "является". Исследовав проблему правовых презумпций, А.А. Крымов пришел к выводу: "Презумпция невиновности - это опровержимое предположение. С точки зрения природы презумпция невиновности является искусственной презумпцией, а не "подлинным обобщением жизненного опыта", так как подавляющая масса привлеченных к уголовной ответственности лиц оказываются виновными, число невиновных составляет единицы" <8>. Отчасти такое заключение соответствует действительности, ведь недоказанность участия вполне может стать следствием неудовлетворительной организации работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, приведшей к неустановлению причастности к преступлению фактически виновного в нем лица. Правда состоит в том, что прекращение уголовного преследования по данному основанию - вынужденная мера со стороны следователя (дознавателя), который, исчерпав предоставленные законом возможности по собиранию дополнительных доказательств, не установил истину, не доказал и не опроверг причастность лица к совершению преступления.

<8> Крымов А.А. Правовые презумпции в уголовном процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 18 - 19.

Надо сказать, что термин "неустановленная причастность" по содержанию своих правовых последствий фактически равен использовавшемуся в п. 2 ст. 202 УПК РСФСР 1923 года термину "недостаточность улик для предания обвиняемого суду" и примененному в п. 2 ст. 208 УПК РСФСР 1960 г. термину "недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления". Все эти законодательные формулировки отличаются лишь редакционно, но не по сути. Как справедливо указал в свое время М.С. Строгович, "обвинение категорически не отвергнуто, виновность не исключена: для предания суду улик недостаточно, их не удалось собрать, но все же возможно, что обвиняемый совершил преступление" <9>.

<9> Строгович М.С. Указ. соч. Т. 2. С. 174 - 175.

Поэтому нельзя не признать, что если в случае установленной непричастности совершение преступления подозреваемым или обвиняемым собранными в ходе расследования доказательствами исключается, то при неустановленной причастности - всего лишь не подтверждается. В этой связи мы полностью разделяем мнение, согласно которому исключение из уголовно-процессуального закона термина "недоказанность" и замещение его новым - "непричастность" - в полной мере не решило проблем ни правового, ни морального характера при прекращении уголовного преследования в отношении лица, находившегося в статусе подозреваемого или обвиняемого <10>.

<10> Лифанова Л.Г. Прекращение уголовного преследования за непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2005. С. 75.

В тех ситуациях, когда лицо фактически является причастным к совершенному преступлению, но этого не удалось установить, очевидно, что отношение уголовной ответственности с прекращением уголовного преследования фактически не прекращается, а продолжает течь в пределах сроков давности с возможным открытием новых обстоятельств, которые, возможно, укажут на причастность лица к совершенному деянию. Да и само уголовное дело, возбужденное по факту совершенного преступления, подлежит дальнейшему расследованию в обычном порядке или в крайнем случае приостановлению по п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ до установления виновного лица. Именно поэтому прекращение уголовного преследования по основанию неустановленной причастности реабилитирующим назвать можно лишь юридически, но не всегда фактически.

Различная природа видов непричастности как оснований прекращения уголовного преследования объясняет неудачность тавтологичной формулировки п. 20 ст. 5 УПК РФ (определение непричастности через установленную непричастность), которую законодатель оказался не в силах преодолеть. Эта на первый взгляд логическая ошибка как раз и объясняется нелогичным включением в непричастность каких-либо иных случаев, кроме установленной непричастности.

Это также означает, что неустановленная причастность по сути представляет собой самостоятельное "условно-реабилитирующее" основание прекращения уголовного преследования, которое не всегда говорит об отсутствии вступления лица в охранительное правоотношение уголовной ответственности. Самостоятельность указанного основания не входит в противоречие с принципом презумпции невиновности, однако с точки зрения законодательной техники оно вполне конструктивно могло бы занять свое место среди других оснований прекращения уголовного преследования. Но это только на первый взгляд.

Если же разобраться в проблеме глубже, то можно увидеть, что с криминологической точки зрения прекращение уголовного преследования, будь то за "недоказанностью" или за "неустановленной причастностью", всегда влечет невольную стигматизацию лица как "возможно причастного к совершению преступления", формирует негативное общественное мнение, а зачастую может приниматься во внимание как личностная характеристика, препятствующая реализации некоторых прав (устройства на работу, продвижения по службе и т.п.). Таким образом, невиновность лица при применении данного основания ставится под сомнение (как, впрочем, и профессионализм сотрудников, представляющих сторону обвинения). К сожалению, преодолеть данные процессы, которые обязательно вызовет к жизни признание в качестве самостоятельного основания "неустановленной причастности", будет неимоверно трудно, если не сказать: невозможно. В известной степени это будет означать как минимум первый шаг, а как максимум - возврат к своего рода "презумпции виновности", период которой наша страна уже переживала в первые десятилетия существования Советской власти. В это время наблюдалось резко негативное отношение к презумпции невиновности, выражающееся в неприятии ее советскими лидерами, законодателем, учеными, что объяснялось восприятием данного принципа как института буржуазного права, противоречащего идее социализма и соответствующего ему пути развития. В итоге в период с 1917 г. по середину 1940-х гг. полная формула презумпции невиновности в СССР не находила своего законодательного закрепления.

Обычно существование виновности как презумпционного принципа уголовного процесса связывают с деятельностью А.Я. Вышинского. Как указывалось в советской уголовно-процессуальной литературе, "в условиях культа личности имела некоторое распространение точка зрения А.Я. Вышинского, согласно которой под истиной понималась высокая степень вероятности виновности обвиняемого в совершении преступления" <11>. Надо сказать, что "презумпция виновности" являлась скорее принципом деятельности А.Я. Вышинского, поскольку в своих научных работах как исследователь он признавал презумпцию невиновности <12>. Однако судебная практика, в которой автору приходилось действовать в качестве государственного обвинителя, оказалась весьма далека от идеалов, положенных им в основу книги "Теория судебных доказательств". На практике ни один из принципов в пользу подсудимого, провозглашенных советским законодательством и обоснованных им в работе не действовал, поскольку "само государство сочло необходимым внести соответствующие исключения из закона, а партийные органы разрешили применение физического насилия, пытки в качестве основного способа получения признательных доказательств" <13>. Презумпция "виновности" вылилась в масштабные репрессии советских граждан, которые всерьез рассматривались как средство борьбы с преступностью не только практиками, но и теоретиками <14>. "Репрессия, - писал А.Я. Вышинский, - важное и необходимое дело. Наша государственная власть имеет тысячи возможностей применять репрессии, не прибегая к суду" <15>. Во многом это явилось продолжением идей В.И. Ленина, оправдывавшего террор, в том числе и с помощью правовых средств. Так, в 1922 г., в то время, когда гражданская война была закончена, тем не менее он написал т. Курскому письмо, в котором требовал, чтобы судом был "обоснован" и через суд <16> был узаконен именно террор <17>. Последствия действенности принципа "презумпции виновности" всем известны и требуют отдельного разговора. Важно, что зияющая глубиной бездна опасности данного принципа предостерегает даже от малейших попыток приближения или возвращения к нему.

<11> Вышинский А.Я. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1966. Часть общая. С. 60.
<12> Он же. Теория судебных доказательств в советском праве. С. 162 - 169.
<13> Правовая наука и юридическая идеология России: Энцикл. слов. биогр. / Отв. ред. В.М. Сырых. М., 2011. Т. 2. С. 182.
<14> См. об этом подробнее: Шляпочников А. Преступность и репрессия в СССР // Проблемы уголовной политики. Кн. 1. М., 1935. С. 75 - 100.
<15> Вышинский А.Я. Суд и прокуратура. М., 1937. С. 39.
<16> В качестве судов в это время рассматривались также революционные трибуналы (см.: Крыленко Н. Возникновение и первые месяцы работы революционных трибуналов // Проблемы уголовной политики. М., 1937. Кн. III. С. 30 - 54).
<17> Цит. по: Крыленко Н.В. Ленин о суде и уголовной политике: к десятилетию смерти 1924 - 1934. М., 1934. С. 111.

Таким образом, презумпция невиновности - мощный правовой и социальный аргумент, совершенно обоснованно препятствующий признанию неустановленной причастности в качестве самостоятельного основания прекращения уголовного преследования.

Подводя итоги, отметим следующее. Новелла, которую представляет собой такое основание прекращения уголовного преследования, как непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления, объединяет две группы юридических фактов (установленную непричастность и неустановленную причастность), различающихся по своей природе.

Достоверно установленная непричастность лица к совершению преступления означает, что подозреваемый и обвиняемый привлекался к уголовной ответственности необоснованно, безосновательно, поскольку никогда не являлся субъектом охранительного уголовно-правового отношения. Является реабилитирующим основанием прекращения уголовного преследования.

Неустановленная причастность не устраняет сомнений в причастности лица к совершению преступления, а в случае фактической причастности не прекращает отношения уголовной ответственности, субъектом которого лицо стало с момента совершения деяния, содержащего все признаки состава преступления. Считается реабилитирующим основанием прекращения уголовного преследования в силу действия принципа презумпции невиновности вплоть до его возможного опровержения в установленном законом порядке.

С точки зрения законодательной техники нормативное определение непричастности является неудачным, поскольку оно: 1) тавтологично в определении непричастности через установленную непричастность; 2) противоречиво с точки зрения включения в непричастность причастности, хотя бы и неустановленной. Однако уравнение установленной непричастности и неустановленной причастности все же криминологически обоснованно, и решение проблемы неудачности законодательной формулировки должно лежать исключительно в редакционной плоскости. Разделение данных оснований в законе и закрепление их как самостоятельных поставит под сомнение презумпцию невиновности, что может создать трудности в реализации своих прав и свобод лицами, состоявшими в статусе подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления, но причастность к преступлению которых достоверно не была установлена.