Мудрый Юрист

Ответственность за преступления против собственности, совершаемые путем обмана или злоупотребления доверием, по законодательству советского периода 1926 - 1960 гг. *

<*> Bakradze A.A. Responsibility for crimes against ownership committed by means of deception or abuse of trust in accordance with criminal statute of 1926.

Бакрадзе Андрей Анатольевич, доцент кафедры уголовного права и процесса Государственного университета управления, кандидат юридических наук.

Автор статьи рассматривает эволюцию уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за посягательство на собственность посредством обмана или злоупотребления доверием, по законодательству советского периода с 1 января 1927 г. и до момента принятия 27 октября 1960 г. последнего в истории РСФСР Уголовного кодекса.

Ключевые слова: собственность, незаконное завладение, Уголовный кодекс РСФСР.

The author of article considers evolution of norms of the criminal law providing responsibility for encroachments on the property by means of a deceit or breach of confidence according to the legislation of the Soviet period since January 1, 1927 till the moment of acceptance on October 27, 1960 of the last Criminal code in the history of RSFSR.

Key words: ownership, illegal abstraction, Criminal Code of the RSFSR.

1 января 1927 г. был введен в действие принятый 22 ноября 1926 г. второй сессией ВЦИК XII созыва новый Уголовный кодекс РСФСР.

В гл. 7 УК "Имущественные преступления" предусматривалась ответственность за присвоение и растрату имущества (ст. 168), в которой в ч. 1 раскрывалось только понятие присвоения ("удержание с корыстной целью чужого имущества, вверенного для определенной цели"). Часть 2 этой статьи содержала состав иного преступления - присвоения находки.

По мнению А. Жижиленко присвоение, определяемое в законе как "удержание", "является по своей сущности бездействием"; оно не может быть отнесено к похищению, так как при присвоении, в отличие от похищения, "нет изъятия, а есть только обращение чужого имущества в сферу своего имущественного обладания" <1>.

<1> Жижиленко А. Преступления против имущества и исключительных прав. Л., 1928. С. 40, 48 - 49.

В гл. 3 "Должностные (служебные) преступления" устанавливалась ответственность за присвоение или растрату, совершенные специальным субъектом - должностным лицом "или лицом, исполняющим какие-либо обязанности по поручению государственного или общественного учреждения, - денег, ценностей или иного имущества, находящегося в его ведении в силу служебного положения или исполнения обязанностей" (ст. 116). Часть 1 этой статьи устанавливала наказание в виде лишения свободы на срок до 3 лет. Ч. 2, содержавшая квалифицирующие признаки (особые полномочия у должностного лица, присвоение особо важных государственных ценностей), повышала пределы наказания вплоть до смертной казни.

В УК 1926 г. мошенничество определялось как злоупотребление доверием или обман в целях получения имущества или права на имущество или иных личных выгод (ст. 169). Данное понятие мошенничества обращает на себя внимание тем, что широко (в традициях русской уголовно-правовой доктрины конца XIX - начала XX вв.) определяет предмет мошенничества как любую имущественную выгоду <2>.

<2> Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1971. С. 157.

Однако особенность его состоит не только в этом. Располагаясь в главе "Имущественные преступления", мошенничество, строго говоря, не признавалось хищением. Часть 1 ст. 169 формулировала формальный состав мошенничества, а ч. 2 - материальный, где последствием признавалось "причинение убытка государству или общественному учреждению". В связи с этим Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 28 мая 1954 г. N 5 "О судебной практике по применению Указа Президиума Верховного совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" указывал, что "в частичное изменение Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 28 августа 1947 г. указать судам, что мошеннические действия, причинившие ущерб государственным или общественным учреждениям, предприятиям или организациям, подлежат квалификации по ч. 2 ст. 169 УК РСФСР и соответствующим статьям уголовных кодексов других союзных республик, если они не соединены с хищением государственного или общественного имущества" <3>.

<3> Подробнее об этом см.: Сунчалиева Л.Э. Мошенничество: уголовно-правовой и криминологический аспект: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2004. С. 31 - 32.

7 августа 1932 г. ЦИК и СНК СССР приняли Постановление "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности" <4>. Данный акт, называемый в литературе чаще всего Законом, впервые среди объектов уголовно-правовой охраны особо выделяет "священную и неприкосновенную основу советского строя" - социалистическую (государственную, колхозную, кооперативную) собственность, заявляя о приоритетности ее защиты; Закон установил драконовские меры наказания за "хищение (воровство)" колхозного и кооперативного имущества, а также "грузов на железнодорожном и водном транспорте", предусмотрев за него смертную казнь, а при смягчающих обстоятельствах - лишение свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества без права у осужденного на амнистию.

<4> СЗ СССР. 1932. N 62. Ст. 360.

Вместе с тем Закон 1932 года не только не раскрыл понятия хищения, но и не ответил на вопрос о том, когда именно он, а не УК РСФСР, подлежит применению при его совершении. Правда, в Постановлении 58-го Пленума Верховного Суда СССР "Об итогах применения в судебной практике Закона от 7 августа 1932 г." указывалось, что данный Закон следует применять только при совершении крупных систематических хищений социалистической собственности <5>.

<5> Уголовное право. Особенная часть. М., 1938. С. 103.

Закон от 7 августа 1932 г. должен был применяться "как в отношении непосредственных воров и растратчиков, так и тех лиц, которые своей бездеятельностью и слабостью руководства и контроля способствовали и попустительствовали этим преступлениям. Должностных лиц счетного аппарата и работников правлений кооперативных центров, не принявших необходимых мер борьбы к предотвращению растрат и хищений, "неуклонно привлекать к уголовной ответственности по ст. 109 УК, а в особо злостных случаях явного непринятия мер к охране кооперативной собственности привлекать к ответственности по Постановлению Правительства 7 августа 1932 г. наравне с виновными, привлекаемыми к ответственности непосредственно за хищения и растраты" (Постановление Президиума Верховного Суда РСФСР от 28 мая 1933 г.).

Таким образом, квалификация деяния по Закону 7 августа 1932 г. возможна не только в случаях совершения самих хищений (активные действия), но и во всех тех случаях, когда виновный своим действием или бездействием способствовал хищениям, явно не препятствовал им, облегчал возможность расхитителям; в зависимости от этого уже может быть решен вопрос о квалификации деяния <6>.

<6> Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.А. Герцензона, А.А. Пионтковского. М., 1939. С. 106 - 107.

Так, действие Закона от 7 августа 1932 г. было распространено Постановлением ЦИК и СНК СССР от 9 января 1933 г. на случаи незаконного расходования гарнцевого сбора <7>, Постановлением ЦИК от 30 января 1933 г. - на лиц, виновных в саботаже сельскохозяйственных работ <8>, Постановлением СНК СССР от 16 февраля 1933 г. - на руководителей учреждений и предприятий за недостаточные или несвоевременные меры борьбы с хищениями и растратами <9>, Постановлением СНК РСФСР от 20 ноября 1934 г. - на случаи разбазаривания хлопка <10>, Постановлением СНК СССР от 1 декабря 1934 г. - на случаи безнарядного расходования поступивших по обязательным поставкам молочных продуктов <11> и т.д. В результате за шесть лет действия Закона от 7 августа 1932 г. только колхозников было осуждено 1800 тыс. человек (в основном, за "колоски"), причем позже было признано, что каждый второй из них был осужден неправильно <12>.

<7> СЗ СССР. 1933. N 2. Ст. 9.
<8> СЗ СССР. 1933. N 6. Ст. 41.
<9> СЗ СССР. 1933. N 13. Ст. 76.
<10> СУ РСФСР. 1934. N 41. Ст. 256.
<11> СЗ СССР. 1934. N 60. Ст. 439.
<12> Ляхов Ю.А., Филимонов Г.А. Суд присяжных. Российская действительность и традиции. М., 1998. С. 9 - 10; Гринберг М.С. Природа и суть агрессивного равнодушия (уголовно-политический аспект) // Государство и право. 1999. N 2. С. 63 - 67; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000. С. 21.

Наряду с Законом от 7 августа 1932 г. продолжали оставаться в силе статьи УК об ответственности за различные виды хищений с тем, чтобы, как было указано в Постановлении Президиума Верховного Суда РСФСР от 28 мая 1933 г., "тяжесть судебной репрессии по Закону 7 августа направить не по отдельным случаям незначительных растрат и хищений, а по случаям крупных, злостных и организованных хищений и растрат" <13>.

<13> Дерендяев В.Н. Уголовная ответственность за присвоение вверенного имущества: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1996. С. 58.

Пленум Верховного Суда СССР (сентябрь 1937 г.) подтвердил, что по Закону от 7 августа 1932 г. должны квалифицироваться случаи злостных, крупных растрат и присвоений...

Действие Закона было распространено специальными государственными актами на некоторые деяния, представляющие собой не хищения, а иные виды преступных посягательств на собственность.

Сессия ВЦИК СССР в январе 1933 г. постановила "применять к лицам, уличенным в саботаже сельскохозяйственных работ... во вредительском преуменьшении норм высева, вредительской работе по пахоте и севу, ведущей к порче полей и снижению урожая, в умышленной поломке тракторов и машин, в уничтожении лошадей как к расхитителям колхозной собственности Постановление 7 августа 1932 г. об охране социалистической собственности" <14>.

<14> СЗ СССР. 1933. N 6.

В целях устранения существующего разнобоя по вопросам квалификации хищений и установления единства законодательства об уголовной ответственности за их совершение Президиум Верховного Совета СССР 4 июня 1947 г. издал два Указа - "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" и "Об усилении охраны личной собственности граждан" <15>.

<15> Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. N 19.

Указы установили дифференцированную ответственность за посягательства не только на социалистическую и личную собственность, но и внутри первой - на государственную и общественную. Так, согласно первому Указу, кража, присвоение, растрата "или иное хищение" государственного имущества наказывались заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой (ст. 1). Те же действия по отношению к колхозному, кооперативному "или иному общественному имуществу" наказывались, кроме конфискации, заключением в лагере на срок уже от пяти до восьми лет (ст. 3).

При наличии квалифицирующих обстоятельств (повторности, организованной группы, крупного размера) хищение государственного имущества наказывалось заключением в лагере на срок от десяти до двадцати пяти лет с конфискацией имущества (ст. 2), а хищение общественного имущества - заключением в лагере на срок от восьми до двадцати лет с конфискацией имущества (ст. 4).

При этом ст. 5 Указа предусматривала лишение свободы на срок от двух до трех лет или ссылку на срок от пяти до семи лет за недонесение органам власти "о достоверно известном готовящемся или совершенном" хищении при квалифицирующих обстоятельствах (ст. ст. 2 и 4) <16>.

<16> Надо сказать, что по данному Указу квалифицировались в практике и случаи присвоения найденного или случайно оказавшегося у виновного имущества, заведомо принадлежащего государству или общественной организации. См., например: Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 106; Куринов Б.А. Уголовная ответственность за хищение государственного и общественного имущества. М., 1954. С. 29 и др.

Вопросам соотношения Указов Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. и соответствующих норм продолжавшего действовать тогда УК РСФСР 1926 г. было посвящено другое Постановление Пленума Верховного Суда СССР - от 22 августа 1947 г. (N 12-6). Согласно ему в связи с принятием Указов 1947 года не подлежали применению как Закон от 7 августа 1932 г., так и нормы УК РСФСР 1926 г. о хищении (ст. 59-3а, 116, 162, 165, 166, 166-а, 167 и ч. 2 ст. 169).

Таким образом, ни в Уголовном кодексе 1922 г., ни в Уголовном кодексе 1926 г. не проводится разграничения ответственности за мошенничество в форме хищения и за причинение имущественного ущерба при отсутствии признаков хищения. Можно отметить тот факт, что аналогичная ситуация сложилась и в мировой практике. Практически ни в одном иностранном уголовном законодательстве мы не найдем разделение имущественных преступлений на хищения и корыстные посягательства без признаков такового. В российской юридической практике лишь с Уголовного кодекса 1960 г. проявляется тенденция к разграничению этих деяний <17>.

<17> Подробнее об этом см.: Никишин Д.Л. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (уголовно-правовой и криминолог. аспекты): Дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2001. С. 28 - 29.