Мудрый Юрист

Соглашения в цивилистическом процессе

Курочкин С.А., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии.

В статье рассмотрены отдельные вопросы, связанные с природой соглашений, заключаемых сторонами в связи с рассмотрением дел в суде или в арбитражном суде, их местом в системе реализации права на защиту и роли в оптимизации порядка рассмотрения и разрешения гражданских дел.

Ключевые слова: гражданский процесс; соглашения; гражданское процессуальное право; мировое соглашение.

Agreements in the civil procedure

S.A. Kurochkin

Kurochkin S.A., candidate of legal sciences, associate professor of the department of civil procedure of the Ural state law academy.

The article is devoted to some features of the agreements, which can be conducted by parties in connection with dispute resolution in courts of general jurisdiction and commercial courts, the place of such agreements in human rights protection system, their role in civil procedure sequence optimization.

Key words: civil procedure; agreements; civil procedural law; amicable agreement.

Правосудие по гражданским делам является сложной открытой социальной системой, успешное движение которой от исходного состояния к конечному зависит не только от внешнего управления, но в значительной степени и от внутреннего системного саморегулирования. Построенное исключительно на публичных началах и действующее в публичных интересах гражданское судопроизводство не обеспечит достижение всех целей, которые ставит перед ним общество, не станет эффективным механизмом защиты прав и законных интересов субъектов права, разрешения юридических дел. Не имея возможности оказывать хотя бы в минимальной степени влияние на движение дела, нуждающиеся в защите лица с высокой степенью вероятности будут отказываться от обращения в суд при выборе способов удовлетворения своих интересов. А ведь именно воля управляемых в рамках процесса, но самостоятельных, автономных в материальных отношениях субъектов права составляет основу для принятия решений о совершении либо об отказе от совершения действий, с которыми процессуальное законодательство связывает наступление правовых последствий, в том числе и об обращении в суд. Саморегулирование свойственно гражданскому судопроизводству как открытой социальной системе, обусловлено природой его элементов и связей между ними. Полагаем, что только при сочетании управления и саморегулирования эта система способна достигать цели, которые поставлены перед ней обществом, обеспечивать защиту прав и законных интересов.

Объективно существующее саморегулирование в системе гражданского судопроизводства - это сфера действия правовых начал частного характера, обеспечиваемых имеющимися у участников процесса возможностями свободно, самостоятельно, автономно, по своей воле и независимо от усмотрения власти определять юридически значимые условия совершения процессуальных действий и вступать в отношения, регулируемые процессуальным правом. В гражданском судопроизводстве юридически значимые условия поведения участников определяются нормами процессуального законодательства. Применение таких правил, подчинение частных лиц государственной воле, обеспечивается судом. Вместе с тем в отдельных случаях законодатель наделяет участвующих в деле лиц правом самостоятельно принимать решение о совершении процессуальных действий и вступлении в отношения, регулируемые процессуальным правом.

Так, участникам процессуальных отношений законодательством предоставлена возможность свободно, самостоятельно и беспрепятственно решать вопрос о заключении соглашений по поводу процесса. По соглашению сторон подведомственный суду спор, возникающий из гражданских правоотношений, до принятия судом первой инстанции судебного постановления, которым завершается рассмотрение гражданского дела по существу, может быть передан на рассмотрение третейского суда (ч. 3 ст. 3 ГПК РФ, ч. 6 ст. 4 АПК РФ). Стороны могут урегулировать спор, заключив мировое соглашение или используя другие примирительные процедуры, если это не противоречит федеральному закону. По любому делу на любой стадии процесса и при исполнении судебного акта сторонами может быть заключено мировое соглашение, если иное прямо не предусмотрено федеральным законом. Свобода усмотрения сторон при заключении мирового соглашения ограничивается лишь необходимостью соблюдения прав и законных интересов других лиц, а также соответствия его условий требованиям действующего законодательства. Реализация всех этих норм осуществляется на основе координации интересов сторон в деле выбора способов и форм защиты принадлежащих им прав в условиях их юридического равенства. Начала координации позволяют участвующим в деле лицам решать вопрос о распределении судебных расходов. В отношениях, осложненных иностранным элементом, участники обладают правом выбора суда, компетентного рассматривать споры. Так, в случае, если стороны, хотя бы одна из которых является иностранным лицом, заключили соглашение, в котором определили, что арбитражный суд в Российской Федерации обладает компетенцией по рассмотрению спора, связанного с осуществлением ими предпринимательской и иной экономической деятельности, арбитражный суд в Российской Федерации будет обладать исключительной компетенцией по рассмотрению данного спора (ч. 1 ст. 249 АПК РФ). Вместе с тем свобода подобных соглашений ограничивается публичным началом. Так, заключенное сторонами соглашение не может изменять исключительную компетенцию иностранного суда. Этот далеко не полный перечень можно продолжить. Процессуальный эффект всех этих соглашений основан на признании за ними свойств юридических фактов, с которыми законодательство связывает возникновение, изменение или прекращение процессуальных правоотношений.

Соглашение в правовой системе - это форма совместной реализации субъектами принадлежащей им функции выбора из нескольких возможных вариантов действий. Значение соглашений по поводу процесса определяется их ролью в обеспечении стабильности системы гражданского судопроизводства в изменяющихся условиях, ее устойчивости к воздействиям. Соглашения - инструмент саморегулирования системы. В качестве одного из внутрисистемных регуляторов соглашения обеспечивают адаптацию порядка рассмотрения и разрешения конкретного гражданского дела в суде к материально-правовым отношениям сторон, становятся способом реализации полезных влияний внешней среды. По общему правилу распоряжение процессуальными правами происходит по инициативе участника спорных материальных правоотношений в пределах предоставленных ему диспозитивных полномочий. Вместе с тем при определенных условиях реализация диспозитивности одного лица ставится в зависимость от усмотрения других субъектов права. В таком случае принято говорить о диспозитивном ограничении диспозитивности <1>. Соглашения по поводу процесса - это одна из возможных форм ограничения диспозитивности одного лица усмотрением другого, равного ему в системе процессуальных правоотношений. Соглашения имеют своей целью упорядочение процессуальных правоотношений на основе частных интересов субъектов в ходе рассмотрения и разрешения дела судом, выражающееся в совершении ими совместно либо в отказе от совершения действий, с которыми процессуальный закон связывает наступление правовых последствий.

<1> Красавчиков О.А. Диспозитивность в гражданско-правовом регулировании // Категории науки гражданского права. Избранные труды: В 2 т. М., 2005. С. 69.

Но этими обстоятельствами системное значение соглашений в процессе не исчерпывается. Д.Х. Валеев справедливо отмечает, что договор - одно из связующих звеньев в системе частного материального и процессуального права <1>. В процессуальной сфере именно договор показывает взаимопроникновение материального и процессуального права, поскольку в одних случаях гражданско-правовой договор находит свое применение в гражданском и арбитражном процессе, а в других - процессуальный договор подчиняется в том числе некоторым общим требованиям гражданского законодательства о структуре договора, порядке заключения и др. <2>. Заметим, что выраженная Д.Х. Валеевым позиция - это еще и новый взгляд на проблему связи гражданских процессуальных и материальных правоотношений. Так, М.А. Викут ранее указывала, что взаимодействие публичного и частного права находит свое проявление во взаимной связи гражданских процессуальных и материальных правоотношений. Гражданский процесс (судопроизводство) как система процессуальных правоотношений есть средство и форма реализации охранительной функции государства. Поэтому гражданские процессуальные правоотношения имеют правоохранительную природу. Взаимодействуют публичное и частное право в гражданских процессуальных правоотношениях через объект <3>. Общим объектом всей системы гражданских процессуальных правоотношений по тому или иному гражданскому делу является материально-правовой спор или охраняемый законом интерес, который должен разрешить или защитить суд <4>.

<1> Валеев Д.Х. Договор в отраслях цивилистического процесса: приглашение к дискуссии // Правоведение. 2007. N 6. С. 65.
<2> См. подробнее: Валеев Д.Х. Указ. соч. С. 66.
<3> Викут М.А. Взаимодействие публичного и частного права в гражданских процессуальных правоотношениях // Теоретические и прикладные проблемы реформы гражданской юрисдикции. Межвузовский сборник научных трудов / Под ред. В.В. Яркова, Г.А. Жилина, И.М. Зайцева. Екатеринбург, 1998. С. 38.
<4> Викут М.А. Указ. соч. С. 39.

Система цивилистического процесса должна обеспечивать по крайней мере такое же количество возможных вариантов действий, запрос на которые может сформировать система общественных отношений частноправовой сферы. Известно, что искусственным системам присуще заведомо меньшее разнообразие, чем естественным, что порождает необходимость в упрощении реальной действительности, для того чтобы приобрести возможность управлять ею. Подобное ограничение делает невозможным эффективное управление системой, ориентированной на преобладание прямых вертикальных связей, так как в рамках управления, осуществляемого при полном доминировании единственного управляющего субъекта, упрощение действительного объекта управления самым фатальным образом влияет на эффективность управляющей системы <1>. По нашей оценке в гражданском судопроизводстве, построенном на абсолютном доминировании единственного управляющего субъекта (суда), будет достигнуто критическое по характеру упрощение объекта управления, которое полностью лишит процессуальную систему эффективности. Именно этим обстоятельством обусловлена необходимость развития в судопроизводстве горизонтальных связей между субъектами, расширения начал децентрализации. Соглашения по поводу процесса оформляют системные горизонтальные связи между субъектами, позволяют преодолеть искусственное упрощение объекта управления, адаптировать общий модельный порядок разрешения юридического дела к конкретному случаю. Децентрализация управления (в том числе через использование механизма соглашений) предполагает передачу сторонам права на решение вопросов, которые по общему правилу подлежат разрешению судом. Как справедливо отмечает А.А. Павлушина, создание сторонами договора правил своих будущих отношений, доверенное им законом, немногим отличатся от делегированного нормотворчества вообще. Единственным сущностно отличающим такую ситуацию признаком является "индивидуальный" характер создаваемого правила. Признак санкционированности, делегированности принятия нормы, бесспорно, проявляет себя в ситуации самостоятельного урегулирования сторонами договора своих отношений; такое действие доверено им государством в отведенной диспозитивной нормой границах <2>.

<1> Добрынин Н.М. Государственное управление: теория и практика. Современная версия новейшей истории государства. Новосибирск, 2010. С. 94.
<2> Павлушина А.А. Теория юридического процесса: итоги, проблемы, перспективы развития. Самара, 2005. С. 214.

Вариантом реализации рассматриваемых возможностей является свободное заключение сторонами соглашений, связанных с процессом, и дальнейшее признание судом за такими соглашениями свойств юридических фактов, с которыми процессуальный закон связывает наступление тех или иных правовых последствий. Именно последнее обстоятельство - оценка соглашений органом управления - определяет их место в механизме социального регулирования. Так, например, арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено (ч. 1 ст. 148 АПК РФ). Мировое соглашение утверждается судом, при условии что оно не противоречит закону и не нарушает права и законные интересы других лиц. За редким исключением, соглашения играют в системе социального управления роль правовых условий и не являются управленческими актами.

Еще одна грань соглашений в системе управления - это создание при их помощи правил поведения, в определенном смысле норм права. Как отмечает А.А. Павлушина, право состоит не только из общего и всеобщего регулирования, но и из регулирования специального, индивидуального. Правовыми, т.е. входящими, включенными в систему права, должны считаться все названные правила. Правотворчество может быть государственным, делегированным государственным органам, делегированным коллективным или индивидуальным субъектам, субъектам частного права <1>. Т.В. Кашанина указывает на то, что частное и публичное - это две части права. Содержание частного права составляют локальные, а также индивидуальные нормы, среди которых значительное место занимают договоры. Право публичное в основном сконцентрировано в нормах, издаваемых государством <2>. Соглашения в системе управления - это один из механизмов реализации начал децентрализации.

<1> Павлушина А.А. Указ. соч. С. 213.
<2> Кашанина Т.В. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ): Автореферат дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1992. С. 10.

Вместе с тем ориентированные только на решение задач судопроизводства соглашения так и остались бы невостребованными. По оценке С.Ю. Филипповой, главное полезное качество, ради которого договор и востребован субъектами, - это возможность посредством договора организовать правовые цели субъектов и выработать план достижения правовых целей сторон договора в процессе их согласованной деятельности <1>. Полагаем, что и применительно к цивилистическому процессу рассматриваемое качество также является актуальным. Соглашения по поводу процесса - это не только инструмент саморегулирования системы, обеспечивающий адаптацию общего порядка рассмотрения и разрешения гражданских дел к материально-правовым отношениям сторон, это не только форма закрепления правил поведения. Соглашения предоставляют участникам производства по делу возможность организовать правовые цели и согласовать план достижения правовых целей сторон в процессе их деятельности. Соглашения об изменении подведомственности или подсудности - лучшая тому иллюстрация.

<1> Филиппова С.Ю. Частноправовые средства организации и достижения правовых целей. М., 2011. С. 90.

Что является основанием допустимости частных соглашений в публичном процессе? Исследование этой проблемы было предпринято М.А. Рожковой - автором "теории процессуального договора и сделки, направленной на защиту прав". Исходным пунктом в ее построении стал принцип диспозитивности. Возможность сторон процесса заключать процессуальные договоры в первую очередь, по ее мнению, обусловлена характерной для отечественного процесса формальной диспозитивностью. Под принципом диспозитивности процессуального права М.А. Рожкова понимает правило, согласно которому стороны процесса вправе по собственному усмотрению осуществлять действия, оказывающие влияние на движение (и развитие) судебного процесса. И поскольку процессуальные договоры призваны воздействовать на движение судебного процесса, по ее мнению, можно говорить о том, что вообще допустимость их вытекает из принципа диспозитивности гражданского и арбитражного процессуального права <1>.

<1> Рожкова М.А. Теория процессуального договора и сделки, направленные на защиту прав // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. N 6 / Под ред. В.В. Яркова. СПб., 2008. С. 188.

Полагаем, что основой диспозитивности является не столько совершение действий, сколько допускаемая законом реализация субъективных прав. Диспозитивность в цивилистическом процессе - это основанная на нормах гражданского (арбитражного) процессуального права юридическая свобода (возможность) участников процессуальных правоотношений реализовывать свою процессуальную правосубъектность и свои субъективные процессуальные права по своему усмотрению в целях оказания влияния на движение процесса. КС РФ было отмечено, что присущий гражданским правоотношениям принцип диспозитивности, в силу которого граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора, распространяется и на процессуальные отношения, связанные с рассмотрением в судах в порядке гражданского судопроизводства споров, возникающих в ходе осуществления физическими и юридическими лицами предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. В гражданском судопроизводстве диспозитивность означает, что процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорных материальных правоотношений, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться процессуальными правами и спорным материальным правом <1>. Таким образом, соглашения по поводу процесса - это форма реализации основанной на нормах гражданского (арбитражного) процессуального права юридической свободы участников процессуальных правоотношений. В настоящее время их допустимость вытекает из норм процессуального права.

<1> Постановление КС РФ от 26 мая 2011 г. N 10-П "По делу о проверке конституционности положений п. 1 ст. 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 2 ст. 1 Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации", ст. 28 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", п. 1 ст. 33 и ст. 51 Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)" в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации" (СПС "КонсультантПлюс").

Предпринятое М.А. Рожковой исследование действующего процессуального законодательства позволило ей также сделать ряд выводов, касающихся "процессуальных договоров" <1>. Во-первых, процессуальный договор может быть заключен с момента возбуждения производства по делу до момента окончания рассмотрения дела, т.е. в период реально ведущегося производства по делу. Во-вторых, процессуальный договор может: 1) прямо предусматриваться нормами процессуального законодательства; 2) допускаться по смыслу диспозитивных процессуальных норм; 3) не будучи предусмотренным или допускаемым законом, заключаться сторонами при условии его непротиворечия императивным предписаниям права. В-третьих, учитывая, что процессуальные договоры не влияют на материальные правоотношения спорящих сторон, а нацелены на оказание воздействия на движение (или развитие) судебного процесса, суд при оценке этих договоров проверяет процессуальную правосубъектность участников этого соглашения. В-четвертых, всякий процессуальный договор нацелен на то, чтобы способствовать осуществлению задач судопроизводства, к которым отнесены: правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел; укрепление законности и правопорядка; предупреждение правонарушений; формирование уважительного отношения к закону и суду. Таким образом, процессуальные договоры нацелены на обеспечение наиболее полного исследования фактических обстоятельств дела, упрощение и ускорение судебной процедуры и пр. В-пятых, процессуальные договоры не допускают как изменения или расторжения по воле сторон, так и признания их недействительными по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством. В-шестых, особенностью процессуального договора является то, что он оформляется не традиционным договором-документом, а в форме совместного заявления (ходатайства) сторон. Это обусловлено тем, что процессуальный договор: 1) адресован суду; 2) призван содействовать осуществлению судопроизводства и потому нацелен на создание не материально-правовых, а процессуальных последствий (движение (развитие) судебного процесса).

<1> См. подробнее: Рожкова М.А. Указ. соч. С. 192 - 193.

Процитированные положения нуждаются, на наш взгляд, в некоторой корректировке. Так, требует переосмысления тезис о том, что процессуальный договор может быть заключен с момента возбуждения производства по делу до момента окончания рассмотрения дела, т.е. в период реально ведущегося производства по делу. Так, например, мировое соглашение может заключаться после рассмотрения дела по существу в рамках проводимых вышестоящими судами проверок, а также на стадии исполнения судебного постановления, т.е. по завершении производства по делу в суде первой инстанции. Целый ряд соглашений, рассматриваемых судами как процессуальные, заключаются до возникновения процесса как такового - соглашения об изменении подведомственности, подсудности. При соблюдении определенных условий они являются действительными, но не имеют смысла без процесса.

При всей неоднозначности категории "процессуального договора" Д.Х. Валеев полагает необходимым ее использование в научном обороте, хотя и говорит о том, что по своей природе такой договор не совсем процессуальный, поскольку последствия могут носить и иной характер, например гражданско-правовой. По этой причине такие договоры он предлагает называть смешанными. С учетом сути данных договоров главным является их процессуальный характер в качестве процессуального действия в сложном юридическом составе, влияющем на возникновение, изменение и прекращение соответствующих процессуальных отношений <1>. Имеются ли сегодня основания объединять все соглашения, заключаемые по поводу рассмотрения гражданского дела в суде, категорией "процессуальный договор"?

<1> Валеев Д.Х. О договоре в цивилистическом процессе // Развитие процессуального законодательства: к пятилетию действия АПК РФ, ГПК РФ и Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации" / Под ред. Е.И. Носыревой. Воронеж, 2008. С. 292.

Природа любого соглашения определяется характером правоотношений, возникающих в связи с его заключением. Проецирование признаков процессуальных правоотношений на различные соглашения, заключаемые в связи с процессом, позволяет сделать ряд выводов. Так, например, отношения, возникающие в связи с заключением соглашений об изменении подсудности, складываются между юридически равными субъектами (сторонами основного материального правоотношения), основываются на координации, а не на субординации, не становятся властеотношениями. Соглашение об изменении подсудности заключается сторонами самостоятельно, автономно. Суд не участвует в заключении такого соглашения, не совершает действий по его санкционированию (утверждению), не становится субъектом отношений, возникающих в связи с заключением сторонами соглашения о подсудности. Как следствие, эти отношения не охватывают своим содержанием одно строго определенное соотношение правомочий и обязанностей между судом и одним из участников процесса.

Подводя итоги многолетней научной дискуссии, Г.Л. Осокина справедливо указывает, что процесс, процессуальное отношение - форма принудительной реализации материально-правовых норм, в связи с чем процессуальные отношения не могут существовать без субъекта, обладающего правомочиями по их принудительной реализации. Поскольку таким субъектом является только суд, то правовое отношение, складывающееся без его непосредственного участия, не может быть процессуальным <1>. Стоит заметить, что у соглашения о подсудности не может быть иных сторон, кроме субъектов основного материального правоотношения. В отличие от мирового соглашения, заключаемого уже в процессе, на момент заключения соглашения о подсудности участники гражданского оборота еще не становятся истцом и ответчиком, не приобретают статуса сторон процесса.

<1> Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М., 2003. С. 56.

В соответствии со ст. 37 АПК РФ подсудность, установленная ст. 35 и 36 АПК РФ, может быть изменена по соглашению сторон до принятия арбитражным судом заявления к своему производству. Аналогичное правило закреплено и в ст. 32 ГПК РФ. Из этого следует, что на момент заключения соглашения процесса как такового еще нет. Это обстоятельство становится определяющим. Процессуальные правоотношения существуют только в сфере самого процесса. За его пределами их нет и быть не может <1>. Кроме того, отношения, возникающие в связи с заключением сторонами пророгационного соглашения, не находятся в постоянном движении: соглашение о подсудности может никогда и не стать основой для выбора суда. Аналогичные выводы можно сделать и в отношении соглашений об изменении подведомственности.

<1> Комиссаров К.И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. Свердловск, 1971. С. 111.

Соглашение о подсудности - это сделка под условием. Таким условием является возникновение спора. В момент заключения такое соглашение наделяет обе стороны равным объемом прав и обязанностей: обратиться с иском в определенный суд и воздержаться от его предъявления в любой другой суд, не согласованный сторонами. Которая из сторон воспользуется своим правом, зависит от наступления условий, лежащих в сфере материального права. В литературе была высказана точка зрения о том, что соглашение о подсудности может быть заключено в уже начатом процессе: п. 2 ч. 2 ст. 33 ГПК РФ и п. 2 ч. 2 ст. 39 АПК РФ предоставляют сторонам на стадии рассмотрения дела право заявлять ходатайство о рассмотрении дела по месту нахождения большинства доказательств. Учитывая, что такое ходатайство должны заявить обе стороны, подразумевается, что ими было достигнуто двустороннее соглашение, изменяющее подсудность уже принятого к производству дела <1>. Несмотря на приведенную аргументацию, полагаем возможным не согласиться с М.А. Рожковой. Правила п. 2 ч. 2 ст. 33 ГПК РФ и п. 2 ч. 2 ст. 39 АПК РФ дают возможность сторонам ставить на разрешение компетентного суда вопрос о передаче дела в другой суд. Основой для такого решения становится уже не воля сторон, а усмотрение суда. Возникающие правоотношения являются в полной мере процессуальными, властными по характеру.

<1> Рожкова М.А., Елисеев Н.Г., Скворцов О.Ю. Договорное право: соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения / Под общ. ред. М.А. Рожковой. М., 2008 (автор главы - М.А. Рожкова).

Приведенные аргументы не позволяют рассматривать в качестве процессуальных ни правоотношения, возникающие в связи с заключением сторонами соглашения о подсудности, ни его само. Процессуальный договор (соглашение) должен быть нацелен на установление, изменение или прекращение процессуальных прав и обязанностей. Природа соглашения о подсудности, на наш взгляд, иная. Процессуальные последствия его заключения установлены законом и определяются его свойствами как юридического факта, который в рамках фактического состава влечет возникновение, изменение процессуальных правоотношений.

Желание придать соглашению о подсудности процессуальный характер вынуждает квалифицировать в качестве процессуального, например, и условие гражданско-правового договора о месте его исполнения. Как известно, в соответствии с п. 4 ст. 36 АПК РФ иск, вытекающий из договора, в котором указано место его исполнения, может быть предъявлен также в арбитражный суд по месту исполнения договора (эту норму иногда рассматривают в качестве косвенного соглашения о подсудности). Несколько иную, но во многом сходную позицию занимает М.А. Рожкова. По ее мнению, заключение соглашения о подсудности дает основание заинтересованной стороне предъявить иск в суд (арбитражный суд), избранный самими сторонами. Наличие в силу такого соглашения у суда (арбитражного суда) компетенции влечет за собой принятие иска к производству и его последующее разрешение; в случае дефектности такого соглашения у суда отсутствует компетенция на рассмотрение передаваемого спора, и в силу этого наступает такое последствие, как возвращение искового заявления. Таким образом, процессуальные последствия являются прямым следствием наличия или отсутствия у суда (арбитражного суда) компетенции, но не самого соглашения о подсудности. Отсюда М.А. Рожкова делает вывод об отсутствии у соглашения о подсудности непосредственных процессуальных последствий <1>.

<1> Рожкова М.А., Елисеев Н.Г., Скворцов О.Ю. Указ. соч.

Таким образом, методологически правильным будет, на наш взгляд, ставить вопрос не о процессуальных соглашениях, а о соглашениях, связанных с процессом. Некоторые из соглашений хотя и "нацелены на оказание воздействия на движение судебного процесса", оказывают самое непосредственное влияние на динамику материальных правоотношений спорящих сторон. Так, например, заключенное с уступками мировое соглашение представляет собой также и новацию основного материального правоотношения. Материально-правовые элементы содержат соглашения о подсудности и подведомственности, соглашения сторон по обстоятельствам дела (ст. 70 АПК РФ) и некоторые другие. Оценка таких соглашений без учета материальной правосубъектности может оказаться неполной. Кроме того, как известно, процессуальная правосубъектность в значительной мере производна от материально-правовой. Нельзя согласиться и с тем, что процессуальные договоры не допускают как изменения или расторжения по воле сторон, так и признания их недействительными по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством. Изменение и расторжение по взаимному согласию допустимы до тех пор, пока соглашение не было исполнено и не стало фактом в рамках процессуального состава, не легло в основу совершенного судом процессуального действия. После этого соглашение в значительной мере утрачивает самостоятельное значение. В отношении третейского (арбитражного) соглашения судами было прямо указано на возможность применения норм ГК РФ для оценки его действительности.

Дискуссионными являются выдвинутые М.А. Рожковой тезисы о том, что всякий процессуальный договор нацелен на то, чтобы способствовать осуществлению задач судопроизводства: правильному и своевременному рассмотрению и разрешению гражданских дел; укреплению законности и правопорядка; предупреждению правонарушений; формированию уважительного отношения к закону и суду. Решение этих задач осуществляется в публичных интересах. Соглашения по поводу процесса заключаются сторонами в их собственных, частных интересах. Именно их удовлетворение становится целью изменения общего порядка реализации права на защиту, изменения порядка производства по делу, целью заключения соглашений. Оценка заключенных соглашений с позиции их роли в решении указанных задач осуществляется законодателем и судом. Именно поэтому основным ориентиром при решении вопроса о допустимости тех или иных соглашений, связанных с процессом, становится их нормативное закрепление. Суд сопоставляет совершенные сторонами действия с гипотезой процессуальной нормы, выявляет их свойства как юридических фактов, с которыми процессуальный закон связывает наступление тех или иных правовых последствий. По этой причине нуждается в корректировке и упомянутая ранее позиция М.А. Рожковой о том, что "процессуальный договор может допускаться по смыслу диспозитивных процессуальных норм и, не будучи предусмотренным или допускаемым законом, заключаться сторонами при условии его непротиворечия императивным предписаниям права". Без указания в законе на последствия заключения соглашений они не приобретают процессуального значения, оставаясь в сфере материального права. Обособление процессуальных действий происходит за счет признания за ними особого характера, нормативного регулирования порядка их совершения, закрепления для них особой процессуальной формы. Система гражданского процесса допускает совместную реализацию управляемыми субъектами функции выбора из нескольких возможных вариантов процессуальных действий только в случаях, прямо указанных в законе.

Насколько важна традиционная форма соглашений для их системного действия? По некоторым оценкам, действующее процессуальное законодательство, предусматривающее односторонние действия сторон, прямо устанавливает и возможность совершения действия, являющегося результатом совместной воли спорящих сторон, т.е. закрепляет допустимость процессуального договора, оформляемого совместным заявлением, ходатайством, протоколом <1>. Становятся ли такие действия соглашениями? В определенных случаях реализация в цивилистическом процессе диспозитивности одного лица ставится в зависимость от усмотрения других субъектов права. Соглашения по поводу процесса - это одна из возможных форм ограничения диспозитивности одного лица усмотрением другого. Другой такой самостоятельной формой, на наш взгляд, является требуемое процессуальным законом двустороннее проявление воли на совершение процессуальных действий, оформляемое совместным заявлением, ходатайством в процессе. Совершение процессуальных действий, являющихся результатом обоюдной воли спорящих сторон в форме совместного заявления, ходатайства, протокола, - это не процессуальный договор.

<1> Рожкова М.А. Указ. соч. С. 190.

Вместе с тем полагаем возможным согласиться с М.А. Рожковой в том, что весьма скромный перечень общепризнанных на сегодня процессуальных договоров может быть существенно расширен за счет договоров, в законе прямо не поименованных <1>, и ориентиром в этом может стать опыт таких стран, как Франция и ФРГ. В Германии стороны вправе заключить любой процессуальный договор (не только в случаях, предусмотренных законом), предметом которого является любое процессуальное действие или воздержание от действия. К иным (не предусмотренным законом, но сформированным судебной практикой) видам процессуальных договоров относятся: 1) договорный отказ от подачи искового заявления (ничтожными являются те соглашения, которые изменяют или отменяют императивные нормы ГПУ Германии); 2) договорное обещание забрать исковое заявление из уже возбужденного производства; 3) договорный отказ от обжалования судебных актов; 4) договорное обещание забрать (не забирать) поданную жалобу на судебный акт; 5) договорный отказ от заключения мирового соглашения; 6) договорное ограничение возможности обжалования судебных актов; 7) обещание при вступлении в силу судебного акта не требовать принудительного исполнения и др. <2>.

<1> Там же. С. 192.
<2> См.: Брановицкий К.Л. Процессуальный договор в доктрине гражданского процесса ФРГ // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 12. С. 31.

Ориентиром для российского законодателя в расширении соглашений по поводу процесса может стать и французский опыт. Л. Кадье предлагает развернутую классификацию соглашений относительно процесса, существующих во французском праве <1>. К их числу он относит договоры, касающиеся будущего спора, и соглашения, касающиеся возникшего спора. К договорам, касающимся будущего спора, в свою очередь, отнесены: 1) соглашения, направленные на то, чтобы избежать судебного разбирательства (в том числе: а) предупреждение судебного разбирательства посредством вынесения третейского решения; б) предупреждение судебного разбирательства путем проведения переговоров), а также 2) соглашения, направленные на то, чтобы урегулировать судебное разбирательство (в том числе: а) оговорки, касающиеся предъявления иска, и б) оговорки, касающиеся судебного рассмотрения дела). Соглашения, касающиеся возникшего спора, включают: 1) соглашения, касающиеся судебного разбирательства (в том числе соглашения, касающиеся возбуждения дела в суде, и соглашения о ходе судебного разбирательства), а также 2) соглашения, касающиеся судьи (касающиеся его: а) компетенции; б) обязанностей). Конечно, далеко не все из них будут восприняты в российских условиях.

<1> См. подробнее: Кадье Л. Соглашения относительно процесса во французском праве (о контрактуализации разрешения споров) // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. N 6 / Под ред. В.В. Яркова. СПб., 2008. С. 167 - 183.

Построенная по аналогичному принципу классификация соглашений по поводу процесса в российском праве может быть представлена следующим образом:

  1. Соглашения, касающиеся будущего спора.

1.1. Соглашения, направленные на то, чтобы избежать судебного разбирательства.

1.1.1. Соглашение о передаче дела на рассмотрение третейского суда (международного коммерческого арбитража).

1.1.2. Соглашение о претензионном порядке.

1.1.3. Соглашение о применении процедуры медиации (медиативная оговорка).

1.2. Соглашения, направленные на урегулирование порядка рассмотрения спора в суде.

1.2.1. Соглашения, касающиеся предъявления иска.

1.2.2. Соглашения, касающиеся порядка судебного рассмотрения дела.

  1. Соглашения, касающиеся возникшего спора.

2.1. Соглашения, касающиеся судебного разбирательства.

2.1.1. Соглашения, касающиеся возбуждения дела в суде.

2.1.2. Соглашения о ходе судебного разбирательства.

Обобщая сказанное, отметим, что соглашения по поводу процесса - это допускаемая процессуальным законодательством форма совместной реализации участвующими в деле лицами функции выбора из нескольких возможных вариантов процессуальных действий в целях изменения общего порядка реализации права на защиту.

Расширение спектра возможностей для участников производства по делу в суде самостоятельно решать вопрос о заключении соглашений по поводу процесса отражает увеличение доли частноправовых начал в системе гражданского процесса. Как справедливо указывал Н.М. Коршунов, главной особенностью процесса проникновения частного права в публичную сферу общественных отношений является стимулирование при помощи частноправовых средств индивидуально-правового начала возникновения, содержания и реализации правоотношений. Поскольку частноправовой метод регулирует общественные отношения на основе консенсуса их участников, проникновение частного права в публичную сферу обеспечивается прежде всего использованием в ее рамках различных договорно-правовых средств, которые имеют источником объективированные начала свободы личности и других субъектов <1>. Элементы стимулирования при помощи частноправовых по природе средств указанных ранее начал возникновения, содержания и реализации правоотношений нетрудно сегодня заметить и в процессуальной сфере. С некоторой долей условности можно увидеть в этом проявление в российском гражданском процессе общемировой тенденции контрактуализации.

<1> Коршунов Н.М. Конвергенция частного и публичного права: проблемы теории и практики. М., 2011. С. 117.

Учеными довольно высоко оценивается ее потенциал в системе социального управления. В правовой сфере контрактуализация как явление получила развитие в международном торговом обороте. Так, по оценке Н.Г. Вилковой, контрактуализация состоит в регулировании хозяйствующими субъектами на основе предоставляемой им правом свободы договора своих отношений в максимальной степени предписаниями заключаемого ими контракта <1>. С этой точки зрения контрактуализация в процессе может быть охарактеризована как регулирование участниками процесса отношений, возникающих в связи с производством по делу в суде, на основе предоставленной им законодательством свободы процессуальных соглашений в значительной мере условиями заключаемого ими соглашения. Конечно, контрактуализация в процессе никогда не станет абсолютной. По оценке В.Г. Вельяминова, "контрактуализация" в идеале понимается как полное автономное регулирование правоотношений "контрактом без права" (self-contained contract, "lawless contract"). Иными словами, за контрактом признается сила самодостаточного источника права для отношений между сторонами <2>. Ни одно государство не станет передавать участникам гражданского оборота полное автономное регулирование процессуальных отношений с участием государственного суда "контрактом без права", признавать за соглашением "силу самодостаточного источника права для отношений между сторонами". Правосудие по гражданским делам не должно стать диспозитивным полностью - законодатель и правоприменитель могут лишь расширить действие частных, диспозитивных начал там, где это целесообразно, оправданно, эффективно по целому ряду показателей, а потому необходимо для дальнейшего совершенствования порядка рассмотрения и разрешения гражданских дел. По этим причинам пределы контрактуализации в процессе заданы публичным порядком, интересом общества в справедливой судебной процедуре. С другой стороны, практика международного коммерческого арбитража свидетельствует о возможности (но не эффективности) его полной делокализации, рассмотрении спора исключительно на основе соглашения сторон.

<1> Вилкова Н.Г. Договорное право в международном обороте. М., 2004.
<2> Вельяминов Г.М. Международное экономическое право и процесс. М., 2004. С. 289.

В.Г. Вельяминов, критически осмысляя процессы контрактуализации, справедливо указывает, что ее апологетика абстрагируется от двух исключительно важных обстоятельств: 1) во-первых, автономия воли, свобода договора, торжествующие в современном обязательственном праве, очень далеки от столь же широкого принципиального подхода в сфере регулирования прав собственности, не говоря о публично-правовом регламентировании в основном всей, включая торговую, социальной структуры общества. Не может быть полной победы индивидуалистической концепции автономии воли в "отдельно взятом" секторе, в договорном праве, внутри всей правовой системы, сохраняющей достаточно жесткие ограничения такой автономии в других секторах системы; 2) во-вторых, нельзя абстрагироваться от того, что "контракт без права" не может быть контрактом без контроля и защиты власти. Власть остается главным оплотом стабильности всей системы правоотношений в любом обществе <1>. Указанные В.Г. Вельяминовым обстоятельства - это "инфраструктурные ограничения" для контрактуализации в правовой системе, основанные на требованиях публичного порядка. Автономия воли, свобода процессуальных соглашений, отсутствие контроля распорядительных действий сторон - все эти начала частного права, будучи абсолютизированными, не позволят обеспечить участникам процесса гарантированное ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. <2> право на справедливое судебное разбирательство.

<1> См. подробнее: Вельяминов Г.М. Указ. соч. С. 291.
<2> СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

Вместе с тем сбалансированная контрактуализация - это, на наш взгляд, одно из наиболее перспективных направлений развития гражданского процесса, заслуживающее самого пристального внимания российского законодателя. Недаром в зарубежной литературе встречаются мнения о том, что "попутный ветер сопутствует сегодня контрактуализации!" <1>. Именно с ее помощью может быть обеспечено правовыми средствами увеличение доли частноправовых начал в цивилистическом процессе, обусловленное объективными требованиями повышения эффективности, укрепления начал саморегулирования в системе гражданской юрисдикции. Эта роль контрактуализации была отмечена Л. Кадье. По его оценке, после возникновения спора использование договора происходит в рамках самого судебного института как инструмент управления судебным разбирательством <2>. Контрактуализация покоится на смещенных или метафорических понятиях договора, поскольку в действительности она состоит прежде всего в использовании определенной процедуры разработки норм, правил и решений договорного типа, в использовании феноменов участия заинтересованных сторон как в форме простого присоединения, так и в форме настоящих переговоров <3>. В этом, на наш взгляд, проявляется инструментальная сторона контрактуализации. Ее внедрение потребует закрепления в процессуальном законе не только основанной на принципе диспозитивности процедуры разработки и принятия заинтересованными сторонами правил договорного типа, но также и правовых последствий реализации таких правил, признания за действиями сторон свойств процессуальных юридических фактов.

<1> См.: Цивилистические правовые традиции под вопросом (по поводу докладов DoingBusiness Всемирного банка): Пер. с франц. / Франсуа Барьер и др. М., 2007. С. 126.
<2> Кадье Л. Указ. соч. С. 168.
<3> Там же. С. 182.

Востребована ли сегодня контрактуализация российским гражданским процессом? Каким будет социальный эффект от ее внедрения в систему гражданской юрисдикции? При ответе на эти вопросы полагаем возможным отметить два важных обстоятельства.

Модернизация системы гражданского судопроизводства требует анализа избранных приемов и способов регулирования, ведь соответствие применяемых правовых средств цели управленческого воздействия - это основное условие его эффективности. Как было справедливо отмечено В.В. Глазыриным и В.И. Никитинским, соответствие избранных правовых средств цели - необходимая предпосылка эффективности и всех других средств действия правовых норм; неправильный выбор средств исключает или снижает эффективность правового регулирования <1>. Этими причинами обусловлена необходимость оценки эффективности норм процессуального законодательства и частных соглашений сторон в регулировании гражданского (арбитражного) процесса. Правовые нормы - это основной, но не единственный регулятор отношений, возникающих в связи с рассмотрением в суде гражданских дел. Как отмечается, преувеличение роли нормативной системы, ее социально-творческого значения и, соответственно, преуменьшение действия других социальных регуляторов, других факторов ведут к определенной политико-правовой практике, возлагающей надежды главным образом на механизмы государственного регулирования, контроля и принуждения <2>. В настоящее время вектор задан несколько иной. Одним из приоритетов государственной политики стало развитие частной инициативы. Президент РФ в своем Послании ФС РФ отметил: "Измениться должны мы сами. Необходимо преодолеть широко распространенные представления о том, что все существующие проблемы должно решить государство или кто-то еще, но только не каждый из нас на своем месте. Личный успех, поощрение инициативы, повышение качества общественной дискуссии, нетерпимость к коррупции должны стать частью нашей общенациональной культуры, именно частью общенациональной культуры" <3>. В этих условиях реализация в гражданском процессе начал диспозитивности, предоставление сторонам возможности согласованными действиями влиять на движение гражданского дела должны вызвать "наибольшее напряжение частной предприимчивости и энергии", основанной на свободе и личном интересе.

<1> Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. Эффективность правовых норм. М., 1980. С. 88.
<2> Венгеров А.Б., Барабашева Н.С. Нормативная система и эффективность общественного производства. М., 1985. С. 95.
<3> См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 12.11.2009 // Российская газета. N 214. 2009. 13 нояб.

Задолго до процитированного Послания Президента РФ В.В. Ярков указал, что последовательное развитие частноправового начала в методе процессуального регулирования означает усиление активности сторон и возможности влияния их распорядительных действий на динамику гражданского и арбитражного процесса. Так, в развитии судопроизводства большую роль должны играть акты саморегуляции поведения сторон, их влияние на подготовку дела к разбирательству, формирование доказательственного материала, совершение действий по приостановлению процесса, его окончанию без вынесения судебного решения, порядок оплаты расходов и решение иных процессуальных вопросов <1>. Высказанные тезисы в значительной мере предвосхитили развитие как отечественного, так и зарубежного процессуального законодательства. Так, в гражданском процессе Германии руководящая роль сторон настолько возросла, что им предоставлена возможность договариваться посредством договора о процессуальных последствиях самого процесса <2>. В Белоруссии сегодня соглашение сторон является основанием для приостановления производства по делу (ч. 6 ст. 161 ГПК Республики Беларусь). И если в этом случае приостановление происходит по усмотрению суда, то в процессе рассмотрения хозяйственных споров обращение сторон к посреднику в целях урегулирования спора обязывает хозяйственный суд приостановить производство по делу (абз. 5 ч. 1 ст. 145 ХПК Республики Беларусь).

<1> Ярков В.В. Влияние реформы частного права на развитие системы и форм гражданской юрисдикции // Теоретические и прикладные проблемы реформы гражданской юрисдикции. Межвузовский сборник научных трудов / Под ред. В.В. Яркова, Г.А. Жилина, И.М. Зайцева. С. 60.
<2> Брановицкий К.Л. Указ. соч. С. 30.

Второй фактор, который должен, на наш взгляд, учитываться при решении вопроса о внедрении начал контрактуализации в гражданском процессе, - это целесообразность создания условий для сотрудничества сторон. По оценке С.Ю. Филипповой, сотрудничество представляет собой неопределенное по конкретному содержанию отношение к контрагентам и всей социальной группе, которое можно охарактеризовать как позитивное деятельное намерение устранить любые препятствия, возникающие на пути достижения согласованной правовой цели <1>. Предоставление участникам производства по делу в суде возможности самостоятельно и беспрепятственно решать вопрос о заключении соглашений по поводу процесса - это одно из важнейших условий реализации в цивилистическом процессе начал сотрудничества, неопределенного по конкретному содержанию, но позитивного отношения к участникам производства по делу, выражающегося в деятельном намерении устранить любые препятствия на пути реализации согласованной правовой цели и оптимизировать затраты на ее достижение.

<1> Филиппова С.Ю. Указ. соч. С. 150.

Уместным здесь также будет привести позицию ведущих зарубежных правоведов. Так, отвечая на вопрос о том, приносит ли контрактуализация процесса вред или пользу, Л. Кадье отмечает, что "в сфере правосудия контрактуализация может быть благом, если она вносит гибкость в отправление правосудия и в ход судебных процедур, одновременно служа целям демократизации правосудия и избегая того, чтобы стать инструментом разложения публичной службы правосудия и приватизации государственной функции. Проблема заключается в пределах контрактуализации... Контрактуализация представляется нам оправданной в сфере материального разрешения спора, а также в области управления судопроизводством и судебными процедурами. Содействовать контрактуализации правосудия на вышеуказанных условиях означает просто способствовать облегчению принятия обществом судебной деятельности, т.е. способствовать укреплению социальной связи" <1>. Полагаем, что эти тезисы могут послужить ориентиром для апологетов широкого внедрения договорных начал в гражданское судопроизводство - для всех тех, кто абсолютизирует роль соглашений в регулировании процессуальных соглашений.

<1> Кадье Л. Указ. соч. С. 183.

References

Krasavchikov O.A. Discretionary in civil legal regulation // Krasavchikov O.A. Category science of civil law. Selected Works: In 2 vol. M., 2005. P. 69.

Valeev D.Kh. The agreement in the sectors civil procedure: an invitation to debate // Legal. 2007. No. 6. P. 65.

Vikut M.A. The interaction of public and private law in civil procedural legal relationships // Theoretical and applied problems of reform of the civil jurisdiction. Interuniversity collection of scientific papers / Ed. by V.V. Yarkov, G.A. Zhilin, I.M. Zaytsev. Ekaterinburg, 1998. P. 38.

Dobrynin N.M. Public Administration: Theory and Practice. The current version of the modern history of the state. Novosibirsk, 2010. P. 94.

Pavlushina A.A. The theory of the legal procedure: results, problems and prospects. Samara, 2005. P. 214.

Kashanina T.V. Decentralization in legal regulation (structural analysis): Abstract of Dissertation. Doctor of Legal Sciences. M., 1992. P. 10.

Filippova S.J. Private law means of achieving the organization and legal purposes. M., 2011. P. 90.

Rozhkova M.A. The theory of procedural agreement and transactions aimed at protecting the rights // Russian Yearbook of civil and arbitrazh procedure. 2007. No. 6 / Ed. by V.V. Yarkov. St. Petersburg, 2008. P. 188.

Valeev D.Kh. About the contract in the civil procedure // Development of procedural law: the 5th anniversary of the APC, CPC and the Federal Law "About arbitration courts in the Russian Federation" / Ed. by E.I. Nosyreva. Voronezh, 2008. P. 292.

Osokina G.L. Civil proceedings. The general part. M., 2003. P. 56.

Rozhkova M.A., Eliseev N.G., Skvortsov O.J. Contract law: the agreement on jurisdiction, international jurisdiction, conciliation, arbitration and the international agreements / Ed. M.A. Rozhkova. M., 2008 (author of the chapter - M.A. Rozhkova).

Branovitsky K.L. The procedural agreement in the doctrine of Civil Procedure Federal Republic of Germany // Arbitration and Litigation. 2010. No. 12. P. 31.

Cadiet L. Agreement on the process in French law (application of a treaty to resolve the dispute) // Russian Yearbook of civil and arbitration process. 2007. No. 6 / Ed. by V.V. Yarkov. St. Petersburg., 2008. P. 167 - 183.

Korshunov N.M. The convergence of private and public law: problems of theory and practice. M., 2011. P. 117.

Vilkova N.G. Contract law in the international circulation. M., 2004.

Velyaminov G.M. International Economic Law and Procedure. M., 2004. P. 289.

Kudryavtseva V.N., Nikitinsky V.I., Samoschenko I.S., Glazyrin V.V. The effectiveness of legal norms. M., 1980. P. 88.

Vengerov A.B., Barabashev N.S. The regulatory system and the efficiency of social production. M., 1985. P. 95.

Yarkov V.V. The influence of the reform of private law on the development of systems and forms of civil jurisdiction // Theoretical and applied problems of reform of the civil jurisdiction. Interuniversity collection of scientific papers / Ed. by V.V. Yarkov, G.A. Zhilin, I.M. Zaytsev. Ekaterinburg, 1998. P. 60.