Мудрый Юрист

Процессуальные обязанности сторон по уставу гражданского судопроизводства 1864 г. *

<*> Stasyuk I.V. Procedural obligations of the parties under the charter of civil proceedings 1864.

Стасюк Иван Васильевич, старший юрист-аналитик компании "КонсультантПлюс", аспирант кафедры гражданского, арбитражного и административного процессуального права Российской академии правосудия.

В статье рассматриваются нормы Устава гражданского судопроизводства 1864 г., предусматривающие обязанности сторон. Анализируются позиции ученых-процессуалистов по вопросам о процессуальных обязанностях. Автор оценивает влияние, оказанное сложившимися в конце XIX - начале XX в. взглядами на процессуальные обязанности, на современные доктрину и законодательство.

Ключевые слова: Устав гражданского судопроизводства 1864 г., процессуальная обязанность, стороны.

The article deals with the norms of the Statute of litigation, 1864, providing for procedural duties of the parties. Analyzes the position of scientists on the procedural duties. The author assesses the influence that prevailing at the end of the nineteenth - early twentieth century views on the procedural responsibilities to the modern doctrine and legislation.

Key words: The Statute of litigation, 1864, the procedural duty, the parties.

Вопрос о процессуальных обязанностях лиц, участвующих в деле, остается малоизученным. Современное процессуальное законодательство достаточно скупо регламентирует процессуальные обязанности лиц, участвующих в деле, в том числе и сторон, а в науке даже само существование их подвергается сомнению <1>. В этой связи представляется интересным изучить, в каком объеме процессуальные обязанности были предусмотрены в Уставе гражданского судопроизводства от 20 ноября 1864 г. (далее - УГС), несомненно оказавшем огромное влияние на развитие цивилистического процесса в России. Также интерес представляют и взгляды ученых-процессуалистов конца XIX - начала XX в.: именно тогда были сформированы некоторые доктрины, сохраняющие актуальность и сегодня и влияющие на решение вопроса о наличии и содержании гражданских процессуальных обязанностей участвующих в деле лиц. Поэтому мы проанализируем нормы УГС, предусматривающие процессуальные обязанности сторон, а также рассмотрим некоторые научные взгляды на содержание этих норм.

<1> См., напр.: Нохрин Д.Г. Государственное принуждение в гражданском судопроизводстве. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 82.

УГС не содержал статьи, в которой перечислялись бы права и обязанности лиц, участвующих в деле, - в отличие от действующих АПК РФ (ст. 41) и ГПК РФ (ст. 35 ГПК РФ), равно как и ГПК РСФСР 1923 г. (ст. 30) и ГПК РСФСР 1964 г. (ст. 33). Нормы о процессуальных обязанностях были рассредоточены по различным статьям УГС. К обязанностям сторон можно отнести: обязанность соблюдать форму процессуальных документов (ст. ст. 54, 257, 263, 314, 315 УГС), обязанность представить состязательные бумаги при подготовке дела к разбирательству (ст. 312 - 313 УГС), обязанность доказывать свои доводы и возражения (ст. ст. 81, 366 УГС), обязанность уплачивать судебную пошлину и иные сборы (ст. ст. 841, 844 - 846 УГС). При этом, однако, некоторые ученые вовсе отрицали существование у сторон процессуальных обязанностей. Так, по мнению А.Х. Гольмстена, обязанности, лежащие на сторонах в процессе, не являются процессуальными, а имеют всегда специальное юридическое основание: обязанность представить документы является общегражданской обязанностью, обязанность должника представить обеспечение иска или не выезжать с места жительства основана на специальном велении государственного органа. Обязанности в процессе также могут иметь основанием договор (соблюдение договорной подсудности), полицейские требования (соблюдение порядка в судебном заседании), финансовые требования (уплата судебных пошлин и сборов) или иметь бездоговорное основание (возмещение судебных издержек) <2>. Такой вывод А.Х. Гольмстен делал на основании понимания гражданского процесса как юридического отношения, где стороны имеют только права, а суд - только обязанности <3>. Аналогичной позиции придерживался Е.В. Васьковский. Он писал, что тяжущиеся имеют только процессуальные права, но не несут никаких процессуальных обязанностей" <4>. Данный вывод ученый делал исходя из того, что законом сторонам предоставлены определенные права, однако их реализация не может рассматриваться в качестве обязанности, поскольку к этому они не могут быть принуждены властью, кроме того, нельзя усматривать обязанность в том, что предоставлено в интересах самого лица. Таким образом, вывод об отсутствии у сторон процессуальных обязанностей основан на представлении о том, что юридическая обязанность всегда сопровождается угрозой принуждения и концепции, согласно которой с обязанностью обязательно корреспондирует субъективное право.

<2> Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1885. С. 111 - 112.
<3> Там же. С. 3 - 4.
<4> Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 2003. С. 177.

Далее рассмотрим некоторые процессуальные обязанности сторон, предусмотренные УГС.

1. Обязанности при подаче искового заявления.

К обязанностям на этой стадии можно отнести обязанность истца соблюсти форму искового прошения (ст. 257 УГС) и приложить к исковому прошению определенные документы (ст. 263 УГС). Исключения из этого правила содержались в ст. 54 УГС - подача искового прошения мировому судье допускалась и в устной форме. Согласно ст. 257 УГС в исковом заявлении должны были быть указаны: 1) означение суда, в который прошение подается; 2) имя, отчество, фамилия или прозвище, звание и место жительства как истца, так и ответчика; 3) означение цены иска, за исключением дел, оценке не подлежащих, и случаев, положительно в законе определенных; 4) изложение обстоятельств дела, из коих иск проистекает; 5) указание обстоятельств и законов, на коих иск основан; 6) просительный пункт, заключающий в себе требования истца, т.е. то, о чем он просит суд постановить решение. Статья 263 УГС предписывала приложить к исковому заявлению: 1) подлинные документы, на коих проситель основывает свой иск или копии или же выписки из оных; 2) переводы документов, писанных на иностранных языках; 3) доверенность, когда прошение подается поверенным, за исключением случая, указанного в 3-м пункте ст. 248 (п. 2 ст. 266); 4) исковые пошлины и, в случае надобности, деньги на производство вызова через публикацию; 5) копии прошения и всех приложенных к оному документов по числу ответчиков, за подписью истца. Можно видеть, что содержание данной обязанности мало изменилось до настоящего времени, и содержание нынешних ст. ст. 125 - 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 2002 г. (далее - АПК РФ) и ст. ст. 131 - 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 2002 г. (далее - ГПК РФ) мало отличается от положений ст. ст. 257, 263 УГС. При этом, как отмечалось в объяснительной записке к содержанию этих положений закона, при составлении данных статей имелось в виду, что установление формальностей вредно для гражданского судопроизводства и допустимо установление лишь тех формальностей, которые действительно необходимы <5>.

<5> Судебные уставы 20 ноября 1864 года с рассуждениями, на коих они основаны. СПб., 1866. С. 143.

2. Обязанности при подготовке дела к судебному разбирательству.

В отделении IV и V главы 5 УГС содержались процессуальные обязанности сторон, связанные с началом рассмотрения спора судом. Статья 309 УГС предусматривала обязанность тяжущихся явиться по вызову суда к указанному сроку, а также устанавливала, что тяжущиеся, явившись в суд, должны заявить о месте своего пребывания в городе, в котором находится суд. Однако большинство ученых отрицали наличие у ответчика обязанности являться в суд. Так, В.Л. Исаченко полагал, что явка в суд - право ответчика; если он не пользуется этим правом, то остается вне отношений с судом и не вправе требовать назначения дела к слушанию, такое право принадлежит одному только истцу <6>. С этой позицией соглашался И.Е. Энгельман, указывавший, что обязанность ответчика отвечать по иску превратилась в его право <7>. Е.В. Васьковский считал, что "...сторонам принадлежит право выбора между подчинением и неподчинением постановлениям суда. Ни мер прямого принуждения, ни каких-либо специальных невыгодных последствий с этим не связано...". Ответчик, не явившийся в судебное заседание, писал он, рискует тем, что суд удовлетворит требования истца, но то же самое возможно и тогда, "когда он явится, но ничего не возразит против иска или упустит из виду существенные возражения" <8>.

<6> Исаченко В.Л. Гражданский процесс, практический комментарий на вторую книгу Устава гражданского судопроизводства. Минск, 1910. Т. 1. С. 713.
<7> Энгельман И.Е. Курс русского гражданского судопроизводства. Юрьев, 1912. С. 249.
<8> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 189.

В ст. ст. 312 - 317 УГС раскрывался порядок письменной подготовки дела. Согласно ст. 312 УГС количество состязательных бумаг ограничивалось четырьмя: исковое прошение, ответ, возражение и опровержение. В ст. 313 УГС была предусмотрена обязанность ответчика представить письменный ответ на исковое прошение. Далее, нормы УГС содержали требования к состязательным бумагам: в ответе должно было быть указано, признает ли ответчик требование или нет, а также изложены обстоятельства, на которых основан спор ответчика, и приложены доказательства (ст. ст. 314 - 315 УГС). От ответчика требовалось также представление копий документов, а также иных документов, установленных в ст. ст. 263 и 264 УГС.

Любопытно, что наличие у сторон обязанности представлять состязательные бумаги отрицалось еще при обсуждении проекта УГС. Отмечалось, что нельзя не предоставить сторонам право отказаться от представления состязательных бумаг, если они посчитают это излишним <9>. Такая же точка зрения высказывалась и в научной литературе. Так, не усматривал в положениях ст. 313 УГС обязанности ответчика К.И. Малышев. Он отмечал, что "право защиты, принадлежащее ответчику, требует только, чтобы он был извещен об иске и чтобы ему была доставлена возможность высказаться против иска, но воспользуется он этой возможностью или нет - это уже его дело" <10>.

<9> Судебные уставы 20 ноября 1864 года... С. 169.
<10> Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. СПб., 1876. Т. 1. С. 378.

Между тем в научной литературе указывалось и на недостаточность норм УГС в части санкций за нарушение требований ст. ст. 313 - 317 о порядке представления состязательных бумаг. И.Е. Энгельман обращал внимание, что УГС не содержит последствий неисполнения обязанности представить отзыв на иск, за исключением права истца требовать немедленного назначения дела к слушанию <11>. Между тем, по мнению ученого, "весьма желательно, чтобы по более сложным делам установилась практика требовать непременно представления письменного ответа", под угрозой вынесения заочного решения в случае его непредставления. Данный подход ученый объяснял тем, что судье значительно легче будет установить обстоятельства дела на основании письменных объяснений сторон, а не по доводам ответчика, представленным лишь в устном состязании <12>. К.Н. Анненков также высказывал мнение, что УГС должен предусматривать санкции за нарушение требований, предъявляемых законом к представлению состязательных документов. Он писал, что УГС предусматривал лишь последствия непредставления ответа на исковое заявление, однако не содержал последствий представления ответа с нарушением установленных УГС правил, например, представление ответа без копий. В этой связи К.Н. Анненков считал, что закон должен предусматривать последствия не только на случай непредставления состязательных бумаг в установленный срок, но и последствия нарушения формы их представления <13>. Такие последствия должны, по его мнению, выражаться в оставлении поданного документа без движения <14>.

<11> Энгельман И.Е. Указ. соч. С. 250.
<12> Там же. С. 252.
<13> Анненков К.Н. Опыт комментария к Уставу гражданского судопроизводства. СПб., 1887. Т. 1. С. 370.
<14> Там же. С. 378.

Таким образом, положения о письменной подготовке дела содержали нормы об обязанностях сторон, однако эти нормы не всегда были подкреплены специальными неблагоприятными последствиями, что позволяло делать вывод о том, что обязанность представлять состязательные бумаги есть лишь право стороны, а не ее обязанность. Между тем следует признать, что данные нормы были включены в текст УГС в том числе для установления надлежащего порядка рассмотрения дела и разрешения спора, а следовательно, выполняли также и публичную функцию. Поэтому некоторыми авторами (Анненков, Энгельман) вполне логично указывалось на необходимость включения в закон последствий нарушения требований УГС о предварительной подготовке дела. С другой стороны, данные нормы служили и самим сторонам, указывая, каким именно образом должна была производиться подготовка дела и какие процессуальные действия сторонам надлежит совершать. В связи с этим интересно отметить, что порядок подготовки дела в УГС был регламентирован значительно подробнее и четче, чем это сделано в ныне действующих АПК РФ и ГПК РФ. Так, УГС содержал перечень представляемых состязательных бумаг, требования к их форме и содержанию, а также сроки представления. Такого последовательного изложения в современных кодексах мы не найдем, в связи с чем в литературе неоднократно обращалось внимание на необходимость более четкой регламентации стадий подготовки дела к судебному разбирательству и раскрытия доказательств <15>. Таким образом, потребность в надлежащем регулировании подготовки дела к разбирательству, установлении прав и обязанностей лиц, участвующих в деле, и последствий неисполнения обязанностей ощущалась уже при принятии УГС 1864 г.

<15> См., напр.: Решетникова И.В. Состязательная система доказывания // Российская юстиция. 2003. N 9. С. 32; Шашмурин Л.Л. Диспозитивность и состязательность в гражданском судопроизводстве: теория и практика // Российское правосудие. 2010. N 7. С. 52 - 55.

3. Обязанность доказывания.

В соответствии со ст. 366 УГС истец должен был доказать свой иск, а ответчик - свои возражения по иску. Такое же правило содержалось и в ст. 81 УГС - применительно к производству у мировых судей. Общие правила доказывания содержались также в ст. ст. 367 - 368 УГС. В ст. 367 УГС содержались запрет суду самостоятельно собирать доказательства по делу и требование основывать решение только на доказательствах, представленных сторонами. Согласно ст. 368 УГС, судья был вправе назначить срок для представления доказательств, если им будут установлены обстоятельства, по которым доказательства не представлены. Применительно к представлению отдельных видов доказательств были предусмотрены специальные обязанности. Так, относительно представления письменных доказательств УГС содержал обязанность представлять письменные доказательства по требованию другой стороны (ст. 442 УГС), при этом лицо, требующее представить доказательство, должно было обозначить как сам документ, так и основания, по которым оно полагает, что документ находится у другой стороны (ст. 443 УГС). Применительно к допросу свидетелей предусматривалась обязанность лица, ходатайствующего о вызове свидетеля, разъяснить обстоятельства, о которых следует допросить свидетеля, а также указать его звание, фамилию, имя или прозвище и место жительства (ст. 374 УГС).

Наибольшее внимание обязанности доказывания было уделено Т.М. Яблочковым. При этом обязанность доказывания он понимал как бремя доказывания (pro-bandi), которое между тем не может рассматриваться как личная обязанность тяжущегося: "Этот onus не должен быть понимаем как личная обязанность данной стороны утверждать и доказывать известный факт. Мы не спрашиваем, кто должен утверждать и доказывать, нас интересует другой вопрос: что должно быть утверждаемо и доказано" <16>.

<16> Яблочков Т.М. Бремя утверждения (onus proferendi) в гражданском процессе. Петроград, 1916. С. 4.

Е.В. Васьковский также считал, что доказывание не является обязанностью сторон. Бремя доказывания представляет собой, с точки зрения Е.В. Васьковского, технический термин, не равноценный обязанности доказывания. Стороны вольны не совершать никаких процессуальных действий, но поскольку сторона, желающая выиграть дело, должна доказать обстоятельства, на которых она основывает свои требования, то используется данный термин <17>.

<17> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 243.

Большинство авторов все же не отрицали существование обязанности доказывания, а точнее, не рассматривали специально вопрос о том, можно ли считать доказывание процессуальной обязанностью. Интересно отметить, что основное внимание при этом ученые уделяли вопросу о том, какие материальные факты и какой стороной подлежат доказыванию.

Так, К.И. Малышев писал, что обязанность истца доказать свой иск не означает, что он должен доказать его сразу при подаче иска, но только то, что ответчик не может быть обвинен в том, что не доказал свои возражения, если иск не доказан истцом <18>.

<18> Малышев К.И. Указ. соч. С. 274.

И.Е. Энгельман также отмечал, что обязанность доказывания лежит в первую очередь на истце, а у ответчика же существуют обязанности только доказывать свои возражения: если ответчик просто отрицает иск, он не должен ничего доказывать <19>.

<19> Энгельман И.Е. Указ. соч. С. 287.

М.И. Малинин писал, что сущность учения об обязанности доказывать заключается не в одном том общем положении, что каждая из тяжущихся сторон должна доказывать на суде свои заявления о спорных обстоятельствах дела, но главным образом в том, что одна из тяжущихся сторон должна доказывать свои заявления прежде, другая после <20>. И далее автор посвящает свое сочинение вопросу о том, какие факты в различных делах надлежит доказывать истцу, а какие ответчику. Между тем М.И. Малинин затрагивал и интересный процессуальный аспект обязанности доказывания. Он отмечал, что суд первой инстанции делает вывод об обязанности доказывания только при вынесении решения по делу, и только в апелляционной инстанции стороны могут вести спор о том, на ком лежит обязанность доказывания и исполнена ли она. Следовательно, делает вывод ученый, обязанность доказывания не может быть предметом частного производства и отдельного определения суда. Исключением может служить только случай, предусмотренный ст. 368 УГС, когда судья предлагает представить сторонам доказательства в обоснование тех утверждений, которые они не доказали. Но и здесь, полагает М.И. Малинин, окончательно вопрос об обязанности доказывания решается только при вынесении решения, и определение, вынесенное на основании ст. 368 УГС, не может считаться обязательным для суда <21>.

<20> Малинин М.И. Комментарий к 366 ст. Уст. гражд. судопр. (Обязанность доказывания). Одесса, 1878. С. 2 - 3.
<21> Там же. С. 90 - 92.

Вопрос о том, какие факты подлежат доказыванию, получил широкое освещение и у К.Н. Анненкова. В частности, ученый сделал вывод, что не подлежат доказыванию вопросы права, а только вопросы факта <22>, а также о том, что отрицательные факты также подлежат доказыванию наряду с фактами положительными <23>.

<22> Анненков К.Н. Опыт комментария к Уставу гражданского судопроизводства. СПб., 1887. Т. 2. С. 10.
<23> Там же. С. 13.

В то же время затрагивались и процессуальные вопросы обязанности доказывания. В частности, споры вызывало содержание ст. 368 УГС, предусматривающей право суда указать сторонам на недоказанные обстоятельства. В официальных разъяснениях УГС пояснялось, что данное правило нельзя расценивать в качестве отступления от принципа состязательности, так как суд на основании указанной нормы не указывает сторонам на доказательства и самостоятельно доказательства не собирает, а только определяет обстоятельства, по которым должны быть представлены имеющиеся у тяжущихся доказательства <24>. С этим был согласен А.Х. Гольмстен. По его мнению, в данном случае не нарушается личная автономия сторон, так как в данном случае суд лишь заявляет о недостаточности доказательств того или иного обстоятельства и уже "дело сторон озаботиться о представлении доказательств" <25>. Другой позиции придерживался К.Н. Анненков. Он полагал, что данное правило представляет собой исключение из принципа состязательности и по этой причине подлежит ограничительному толкованию; следует определить, "в каких границах суд должен пользоваться правилом ст. 368 и при наличии каких условий суд имеет законный повод ко вмешательству во взаимные отношения сторон в процессе" <26>. Необходимость проявления определенной активности судом отстаивал Т.М. Яблочков. Так, он считал, что судья вправе принять во внимание обстоятельство, подтвержденное представленными доказательствами, даже если стороны на данное обстоятельство не указывали <27>. Близкую к этому позицию ранее высказывал К.И. Малышев. Он отмечал, что доказательства "есть общее достояние сторон" и "нельзя сказать, чтобы доказательства, представленные одной стороной, служили всегда исключительно в ее пользу" <28>.

<24> Судебные уставы 20 ноября 1864 года... С. 203.
<25> Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 158 - 159.
<26> Анненков К.Н. Указ. соч. С. 21.
<27> Яблочков Т.М. Указ. соч. С. 39.
<28> Малышев К.И. Указ. соч. С. 283.

Анализировался учеными и вопрос о сроках представления доказательств. По этому вопросу был сделан вывод о том, что стороны вправе представлять доказательства на протяжении всего рассмотрения дела и даже в суде апелляционной инстанции <29>.

<29> Там же. С. 285.

Таким образом, предметом исследования ученых-процессуалистов были в основном материальные аспекты доказывания. Это во многом вытекало из понимания доказывания как бремени, а не процессуальной обязанности (Яблочков). Следует также отметить, что процессуальный порядок доказывания в УГС был урегулирован значительно подробнее, чем сейчас. Например, порядку представления письменных доказательств были посвящены ст. ст. 439 - 455 УГС, где подробно регулировалось, в каких случаях стороны вправе требовать друга у другу письменные доказательства и каким образом они должны быть представлены. То же можно отнести и к иным видам доказательств.

4. Обязанность добросовестно пользоваться процессуальными правами.

УГС не содержал норм, аналогичных нынешним нормам ч. 2 ст. 41 АПК РФ и ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, предусматривающих обязанность лиц, участвующих в деле, добросовестно пользоваться своими процессуальными правами. Единственной нормой УГС, содержащей санкцию за недобросовестное пользование процессуальными правами, была норма ст. 562 УГС, согласно которой штраф за неосновательный спор о подлоге документа увеличивался, если суд признавал спор недобросовестным. Между тем интересным представляется освещение проблемы недобросовестности сторон в литературе. По мнению Е.В. Васьковского, постановка вопроса о том, обязаны ли тяжущиеся быть добросовестными, неправильна, так как ведет к отождествлению с добросовестностью в материальном праве. Однако это, по мнению ученого, недопустимо, так как в гражданско-правовых отношениях (при заключении сделки) интересы сторон совпадают, в то время как в гражданском процессе они противоположны <30>. Между тем Е.В. Васьковский полагает возможным говорить о злоупотреблении процессуальными правами, которое представляет собой осуществление тяжущимися своих прав для достижения целей, не согласных с целью процесса - правильного и скорого разрешения дела <31>. При этом злоупотреблением правом ученый признает только умышленные действия лица. Для борьбы со злоупотреблением правом, по мнению Е.В. Васьковского, следует прибегать к следующим мерам: "...возложение издержек производства на виновную в недобросовестном ведении дела сторону, возмещение ею причиненных этим ее противнику убытков и штраф, заменяемый арестом на случай несостоятельности" <32>. Стоит отметить, что ученым не был затронут вопрос о том, каким образом следует устанавливать наличие умысла у лица на недобросовестное поведение и каким образом следует его разграничивать с добросовестным заблуждением или неумением вести дело. Схожую позицию высказывал А.Н. Гедда, полагавший, что борьба с недобросовестностью возможна и при состязательном начале, что она не нарушает свободы тяжущихся, если, конечно, не разуметь под этою свободою что-то безграничное, безбрежное, не знающее никакой меры" <33>.

<30> Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. М., 1913. С. 676.
<31> Там же. С. 678.
<32> Там же. С. 679 - 680.
<33> Гедда А.Н. Недобросовестность сторон в гражданском процессе: заметки из судебной практики // Журнал Министерства юстиции. 1910. N 1. С. 8.

Скептически относился к необходимости установления обязанности добросовестного поведения в суде Н.Н. Розин. По его мнению, нельзя в законе предусмотреть обязанность сторон показывать в суде правду, так как это противоречит принципу состязательности. В задачу суда, как пишет Н. Розин, не входит установление того, насколько указания стороны отвечают действительности, а только разрешение правового спора сторон <34>. Мерой же противодействия лжи в процессе автор считает введение обязательного участия адвокатов в процессе, которые смогут уберечь сторону от неправомерных притязаний другой стороны <35>. Следует признать, что проблема злоупотребления процессуальными правами актуальна и сейчас, при этом достаточно ясных критериев квалификации деяния в качестве злоупотребления процессуальным правом не имеется в законодательстве и не выработано судебной практикой.

<34> Розин Н.Н. Ложь в процессе // Право. Еженедельная юридическая газета. 1910. N 48. С. 2897.
<35> Там же. С. 2900.

Нами сделан лишь краткий, не претендующий на полноту обзор положений УГС об обязанностях лиц, участвующих в деле, а также взглядов ученых-процессуалистов на проблему процессуальных обязанностей. Между тем он позволяет нам сделать следующие выводы. Устав гражданского судопроизводства 1864 г. основывался на принципах состязательности и диспозитивности, активности сторон при ограниченной активности суда. Это привело к тому, что количество процессуальных обязанностей по УГС невелико, причем большинство из них не сопровождается какими-либо санкциями. Это позволило некоторым ученым утверждать, что процессуальные обязанности у сторон вовсе отсутствуют, что выводилось из принципов состязательности и диспозитивности процесса (Васьковский) и понимания гражданского процесса как правоотношения, где у тяжущихся имеются процессуальные права, а суда - обязанности (Гольмстен). Существенное значение придавалось и отсутствию санкций за нарушение процессуальных обязанностей. Отсутствие санкций позволяло ученым делать выводы о том, что процессуальное действие, названное в законе обязанностью, в действительности является процессуальным правом. В целом такое представление об обязанности сторон сохраняется и в настоящее время, как законодательстве, так и в доктрине. Так, АПК РФ и ГПК РФ предусматривают в основном те же процессуальные обязанности, что и УГС, процессуальные обязанности в основном не сопровождаются процессуальными санкциями. Доктрина также исходит из того, что в процессуальном правоотношении (как и во всяком другом правоотношении) права обязательно корреспондируют с обязанностями, а непременным атрибутом юридической обязанности является санкция <36>. Это приводит к тому, что процессуальная обязанность занимает достаточно скромное место в правовом регулировании гражданского и арбитражного судопроизводства.

<36> Подробнее об этом мы писали ранее. См.: Стасюк И.В. Методологические предпосылки исследования обязанности в науке гражданского процессуального права // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. N 3. С. 5 - 10.