Мудрый Юрист

Финансовый сектор в системе права: предмет регулирования VS. Метод *

<*> Evdokimov A.Yu. Financial sector in the system of law: subject of regulation vs. method.

В статье развивается аксиологический аспект места финансового сектора в системе права через соотношение предмета и метода регулирования.

Ключевые слова: финансовый сектор, предмет и метод регулирования, финансы.

The financial segment is regarded from the point of its placement at the system of law by preference of the subject as well as the method of regulation.

Key words: financial sector, subject and method of regulation, finances.

  1. Постановка проблемы. Под финансовым сектором нами понимается совокупность всех финансовых правоотношений, включая отношения, опосредующие не только публичные (государственные и муниципальные), но и частные финансы, входящие не только в финансовое, но и в частное (гражданское) право. Категория "финансовый сектор" принята в экономических науках и слабо распространена в юридических, где традиционно сильны категории "отрасль права", "подотрасль", "институт". А "финансовый сектор" порою употребляется в шутку. Ироничная коннотация в таких случаях обусловлена тем, что-де больно уж далеки отношения отрасли финансового права от финансовых частей гражданского права и других отраслей. Посему одной из задач настоящей публикации мы считаем привлечение внимания к финансовому сектору как единому феномену в юриспруденции.

Основная же задача - определить место финансового сектора в системе права через единство и борьбу предмета правового регулирования и метода регулирования финансовых отношений, входящих в сектор. Актуальности этой проблематике придают финансовые кризисы того или иного масштаба, в последнее время понуждающие различные государства концентрироваться на более тщательном регулировании финансовых отношений, а равно и финансового сектора национальных экономик и глобальной финансовой системы. Сразу оговоримся, что определить место финансового сектора не означает в итоге провозгласить, каким отраслям права нельзя его регулировать, а каким можно (или нужно). Можно всем отраслям, но это зависит от конкретной исторической ситуации в том или ином государстве, от развитости его экономики и права. Определить место финансового сектора - это определить его предмет, метод регулирования и их соотношение (аксиологический, ценностный аспект): приоритет предмета над методом или метода над предметом. Учтем, однако, что вопросам предмета и метода в финансовом праве, например, были посвящены полновесные книги, и ограничимся здесь краткими заключениями по этим вопросам и некоторыми проблемными местами. Чтобы достойное внимание уделить менее разработанному аксиологическому аспекту.

  1. Предмет регулирования. Финансовый сектор права регулирует финансы (экономическая категория), т.е. общественные отношения по поводу перемещаемых денежных средств. Эти отношения считаются безэквивалентными - не требующими встречного предоставления за перемещаемые деньги - и противопоставляются товарно-денежным отношениям, требующим за деньги товары, работы, услуги и прочий эквивалент. Финансы, таким образом, обладают следующими признаками <1>: 1) это всегда денежные отношения; 2) возникают на стадии распределения общественного продукта, а не его производства, обмена или потребления; 3) безэквивалентны; 4) осуществляются через денежные фонды как форму аккумулирования денежных ресурсов. Такие отношения существуют объективно в экономике в качестве ее финансового сектора. Другое дело, что часть из них возникает снизу, на добровольной основе, а часть - сверху, по воле законодателя, например обязанность уплатить налог может возникнуть только сверху. Финансовые отношения регулируются различными отраслями права, прежде всего финансовым правом, в центре которого стоят публичные финансы: государственные и муниципальные бюджеты и государственные внебюджетные фонды - плоть и кровь всего Левиафана. Однако и гражданское право регулирует финансовые отношения, такие как финансовая аренда (лизинг) (§ 6 гл. 34 ГК РФ), финансирование под уступку денежного требования (гл. 43 ГК РФ), договор банковского счета (гл. 45 ГК РФ), расчеты (гл. 46 ГК РФ) и трудовое право (выплата денежных поощрений работникам, социальные выплаты), и административное право (выплаты государственным и муниципальным служащим, уплата административного штрафа за административные правонарушения), и многие другие отрасли права. Суть же всего многообразия этих отношений едина - безэквивалентное перемещение денежных средств.
<1> Финансовое право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. М.В. Карасева. М.: Юристъ, 2004. С. 18.

"Финансовое право имеет свой предмет правового регулирования, - писал А.И. Худяков, - в качестве которого выступает та часть денежных отношений, возникающих в процессе формирования и распределения публичных денежных фондов, которые по своей экономической природе (выделено мной. - А.Е.) относятся к разряду финансовых отношений". Так в чем же качественное отличие предмета финансового права от предмета, например, гражданского права? В том, что финансовое право регулирует безэквивалентные отношения, а гражданское - эквивалентные (экономический критерий)? Нет, гражданское право также регулирует безэквивалентные отношения. Понятно и то, что публичные фонды могут формироваться и расходоваться не только через публично-правовые, но и через частноправовые отношения, поэтому критерий публичности также не подходит. Так что на самом деле никакого отличия в предмете нет.

Как же тогда разделять отрасли права? Здесь еще могут прийти на помощь методы правового регулирования, источники норм отрасли и система отрасли со всей ее диалектикой подотраслей, институтов и видов правоотношений.

В итоге и сам А.И. Худяков "указал на многоплановость отношений, возникающих в ходе деятельности государства по формированию, распределению и использованию денежных фондов"; "показал, что они являются не только финансово-правовыми, но также гражданско-правовыми, административно-правовыми и т.д."; "с теоретической точки зрения такое явление [использование цивилистических механизмов и правовых конструкций в налоговом праве] возможно лишь в силу связанности, приближенности друг к другу финансово-правовых и гражданско-правовых отношений как имущественных" <2>.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья М.В. Карасевой (Сенцовой) "Научное наследие профессора Алексея Ивановича Худякова" включена в информационный банк согласно публикации - "Финансовое право", 2009, N 12.

<2> Карасева (Сенцова) М.В. Научное наследие профессора Алексея Ивановича Худякова // Худяков А.И. Избранные труды по финансовому праву. СПб.: Юридический центр "Пресс", 2010. С. 23.

Существуют, однако, проблемы по поводу того, относить ли к финансовым некоторые пограничные отношения. Приведем два характерных примера.

  1. Проблема на границе финансового и гражданского права - блок отношений по государственному и муниципальному заимствованию и кредитованию. Профессор А.И. Худяков в 90-е гг. XX в. при разработке теории финансового договора распространил ее и на отношения государственного займа <3>. Отказавшись позднее от своей концепции, он к сфере финансового права относил лишь те отношения публичного заимствования, "которые, являясь организационными (не экономическими), в основном связаны с бюджетным планированием заимствования и управления публичным долгом" <4>; "а к числу финансово-правовых аспектов бюджетного кредитования он относил лишь: а) установление порядка предоставления и планирование бюджетного кредита; б) ведение учета обязательств, возникших в результате бюджетного кредитования, а также осуществление контроля за их исполнением и применение мер финансово-правовой ответственности за нарушение заемщиком срока возврата кредита" <5>. Однако последний подход таит в себе опасность того, что здесь предмет финансового права становится (подобно марксистско-ленинской интеллигенции - прослойке между классами) прослойкой между административным и гражданским правом. Чтобы этого не было, чтобы не растаскивать институт по разным отраслям права, можно оторвать "гражданскую", договорную, часть отношений от гражданского права и все в целом считать финансовым правом <6>, а можно считать этот институт комплексным, межотраслевым.
<3> Худяков А.И. Финансовое право Республики Казахстан. Общая часть. Алматы, 2002. С. 265.
<4> Худяков А.И. Правовые основы государственного и муниципального кредита в РФ // Финансовое право Российской Федерации: Учебник / Под ред. М.В. Карасевой. М.: Юристъ, 2009. С. 525 - 564.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья М.В. Карасевой (Сенцовой) "Научное наследие профессора Алексея Ивановича Худякова" включена в информационный банк согласно публикации - "Финансовое право", 2009, N 12.

<5> Карасева (Сенцова) М.В. Указ. соч. С. 27 - 28; Худяков А.И. Правовые основы государственного и муниципального кредита в РФ // Там же.
<6> Что, кстати, соответствовало бы методическому правилу систематизации отрасли финансового права, введенному и обоснованному самим профессором А.И. Худяковым: если правоотношение возникает между субъектами (институтами) финансовой системы разного уровня, то оно принадлежит институту более высокого порядка. См.: Худяков А.И. Финансовое право Республики Казахстан. Особенная часть. Алматы, 2001. С. 325.
  1. Другой пример: проблема на границе финансового и административного права. Возникает вопрос о месте существующих в бюджетном законодательстве неимущественных мер принуждения, их отношении к предмету бюджетного (финансового) права - особенно тех неимущественных мер, которые не урегулированы уголовным и административным правом <7>, например, назначение министром финансов в федеральные органы исполнительной власти, бюджетные учреждения уполномоченных по федеральному бюджету (п. 3 ст. 166 БК РФ), предупреждение о ненадлежащем исполнении бюджетного процесса (абз. 2 ст. 282 БК РФ). С одной стороны, выражая солидарность с С.В. Овсянниковым, И.А. Покровским, Б.Б. Черепахиным и Г. Еллинеком <8>, можно отнести этот вопрос на усмотрение законодателя как находящийся в сфере свободы усмотрения правотворцев, вольных решать, к какой отрасли права отнести те или иные меры и в каком Кодексе (Бюджетном или об административных правонарушениях) их закрепить. С другой стороны, можно опереться на доктринальные положения, выработанные российской наукой финансового права. "В науке финансового права утвердилось мнение, что предметом бюджетного права являются разнообразные отношения, возникающие в связи с образованием, распределением и использованием денежных средств, составляющих государственные и местные бюджеты" <9>. Как известно, "предметом финансового права являются отношения, возникающие в процессе финансовой деятельности государства и муниципальных образований" <10>. "Поскольку значительная часть образования, распределения и использования государственных денежных фондов (доходов) осуществляется в процессе государственного управления как деятельности органов исполнительной власти, финансовое и административное право используют сходные методы правового регулирования, главным образом метод властных предписаний. Однако при всем сходстве этих отраслей они различаются по предмету регулирования. Отношения, которые непосредственно связаны с выполнением органами государственного управления функций по образованию, распределению и использованию государственных денежных фондов, входят в предмет финансового права" <11>. Таким образом, в предмет входят только те неимущественные отношения, которые "непосредственно связаны" с финансовыми имущественными отношениями. Вообще предмет финансового права составляют имущественные и связанные с ними неимущественные отношения. Теперь встает вопрос о характере этой связи: непосредственная связь (прямая) или опосредованная связь (косвенная). Учтем общеязыковое толкование слова: "непосредственный - прямо следующий после кого-чего-нибудь, прямо вытекающий из чего-нибудь, без посредствующих звеньев, участников" <12>. Другими словами, для непосредственности необходимым условием является отсутствие промежуточного звена.
<7> Необходимость данной оговорки вызвана тем, что Бюджетный кодекс РФ и другое бюджетное законодательство содержит нормы, в т.ч. отсылочные, о мерах:
  1. административно-правового принуждения: наложение штрафа (абз. 6 ст. 282, абз. 4 п. 2 ст. 284, ст. ст. 289 - 291, 301 БК РФ, ст. ст. 15.14, 15.15 и 15.16 КоАП РФ);
  2. уголовно-правового принуждения: ст. ст. 289, 293, 296 - 303 БК РФ, ст. ст. 285.1, 285.2 УК РФ;
  3. гражданско-правового принуждения: неустойка (пеня) - п. 1 ст. 284, абз. 5 п. 3 ст. 41 БК РФ, ст. ст. 330 - 333 ГК РФ;
  4. дисциплинарного принуждения (абз. 2 п. 4 ст. 284 БК РФ).
<8> Овсянников С.В. Формы и пределы взаимодействия гражданского и налогового права // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. N 1. С. 94; Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 2004. С. 374 - 375; Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2003. С. 44 - 47; Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве // Сборник трудов профессоров и преподавателей Иркутского гос. ун-та. Иркутск, 1926. С. 273.
<9> Финансовое право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. М.В. Карасева. М.: Юристъ, 2004. С. 187.
<10> Там же. С. 23.
<11> Финансовое право: Учебник / Отв. ред. Н.И. Химичева. М.: Юристъ, 2004. С. 49.
<12> Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. 18-е изд., стереотип. М.: Рус. яз., 1986. С. 350.

Итак, связь предлагается считать по правоотношениям:

  1. если неимущественное правоотношение возникает из имущественного, то считать его связанным непосредственно;
  2. если неимущественное правоотношение (а) связано с другим неимущественным (б), а уже оно (б), в свою очередь, возникает из имущественного отношения (в), то считать отношение (а) связанным опосредованно;
  3. если неимущественное правоотношение (А) связано через несколько неимущественных отношений (Б.1, Б.2 и т.д.) с имущественным отношением (В), из которого возникает одно или несколько неимущественных отношений (Б.1 и (или) Б.2 и (или) т.д.), то считать отношение (А) связанным опосредованно.

Применим данный подход к вопросу о неимущественных мерах принуждения. Сделаем две оговорки. Во-первых, учтем, что основаниями применения мер принуждения могут быть отклонения в динамике (реализации юридического содержания) имущественных правоотношений и связанных с ними властно-исполнительных, контрольных и иных неимущественных бюджетных правоотношений. Во-вторых, меры принуждения и отношения по их применению могут быть имущественными и неимущественными. Применим правила формальной логики и получим выводы, отвечающие требованиям истинности суждений. А именно: 1) за нарушения имущественных отношений возможно применение имущественных и неимущественных мер, последние из которых следует считать связанными непосредственно и относить к предмету бюджетного права; 2) за нарушения неимущественных бюджетных отношений также возможно применение имущественных и неимущественных мер, последние из которых следует считать связанными опосредованно и не относить к предмету бюджетного права.

Схематически вывод (1) представляет собой следующий случай:

И -> НеИ.

А вывод (2) - такой случай:

И -> НеИ -> НеИ.

Здесь И -> означает связь с имущественными отношениями тех неимущественных <13>, за нарушения которых возможно применение неимущественных мер принуждения.

<13> Данные неимущественные отношения должны иметь такую связь с имущественными, чтобы входить в предмет бюджетного права, т.е. чтобы за их нарушение в бюджетном праве вообще устанавливалась ответственность.

Все же изложенное решение вопроса о месте неимущественных мер принуждения при его логической стройности может быть оценено как сложное для законодателя и правоприменителя, однако оно вполне уместно как доктринальное решение с учетом того, что наука в футурологическом ее аспекте обязана быть готова к вызовам будущего.

  1. Метод регулирования. Метод регулирования финансовых правоотношений на протяжении истории мог соответствовать или не соответствовать регулируемому посредством его предмету. Это можно выразить более радикально и более мягко. Если сказать мягко, то метод соответствовал предмету, когда отношения регулировались диспозитивным методом, более характерным частному (гражданскому) праву, и метод не соответствовал предмету, когда отношения регулировались императивным методом, методом властных предписаний, характерным для публичных отраслей права. Следовательно, в первом случае финансовые отношения тяготеют к тому, чтобы регулироваться гражданским правом, а во втором случае - административным, или шире - государственным, правом. Если же выразиться радикально, то регулируемому предмету соответствовало отсутствие определенного метода, какого бы то ни было. Ибо абсолют предмета требует ничтожности метода и возможности выбирать и использовать различные методы, другими словами - требует свободы. Тогда не соответствовало регулируемому предмету наличие определенного стабильного метода. Ниже при рассмотрении истории будет заметно, что усиление метода ведет к систематизации правового регулирования финансового сектора, однако и к его формализации и размыванию предмета, поскольку наличие системы, твердого метода и структуры финансового сектора позволяет включать туда не только собственно финансовые отношения, но и связанные с ними неимущественные отношения, что на примере рассматривалось выше. Можно сделать вывод о диалектике борьбы предмета и метода: сила предмета требует слабости метода, однако исторически метод имеет свойство постепенно расти, развиваться и усиливаться, и чем сильнее со временем становится метод, тем дискретнее предмет, поскольку предмет при этом расширяется и включает в себя новые элементы, включение коих обусловливается именно методом, а не предметом из самого себя. Вместе с тем, кроме борьбы предмета и метода, возможен путь единения этих феноменов. Пройти по сему пути я предлагал в своей философской работе "Предмет-метод познания и необходимость иррационального" <14>. Нельзя обойти вниманием возможность единства предмета-метода и теперь, в настоящей работе, учитывая, однако, что познание и правовое регулирование не одно и то же, хотя имеют кое-что общее, и предмет-метод правового регулирования, конечно, нуждается в отдельном исследовании и особом подходе.
<14> Евдокимов А.Ю. Предмет-метод познания и необходимость иррационального // Современные проблемы познания в социально-гуманитарных и естественных науках: материалы Всероссийской научной конференции, 13 - 14 октября 2009 г. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2010. С. 282 - 285; Евдокимов А.Ю. К вопросу о методологии в теории государства и права // Студенты в правовой науке: Сб. науч. трудов. Вып. 10: Материалы научной студенческой конференции (Воронеж, 10 - 17 апреля 2010 г.) Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2010. С. 55 - 59.
  1. Предмет-метод. Предмет-метод регулирования финансовых отношений приходится эксплицировать из экономической сферы бытия и соответствующей науки, исследующей его, а также, как уже говорилось, из философии. Можно при этом предложить различные подходы.

Во-первых, это единство предмета-метода, когда предметом являются отношения по перемещению денежных средств, а методом - собственно перемещение оных средств: по воле прежнего владельца средств, отдающего их (добровольно), или по воле нового владельца, получающего их. Обратите внимание, как просто это предстает: без государства, публичности и частности, равенства или подчиненности сторон правоотношения и т.д. - просто воля плательщика или воля получателя денег. Но эта воля может быть выражена в договоре (при диспозитивном методе) или в нормативном и правоприменительном актах (при императивном методе).

Во-вторых, это единство предмета-метода, когда предметом выступают перемещаемые деньги, а методом - перемещение денег. Точнее сказать, предмет - это размер, сумма денег, которая должна быть перемещена, а метод - это фактическое наполнение этого размера, наличие перемещаемых денег или их отсутствие.

В-третьих, это единство предмета-метода, когда предмет - это номинальная стоимость, выраженная в знаковой (словесной или числовой) форме, а метод - это часть реальности, соответствующая номинальной стоимости, будь то банкноты, монеты, расчетные документы или счет, фиксируемый только на бумаге да на мониторе и в памяти ЭВМ. Каждая из этих частей реальности имеет свою номинальную стоимость, которая может быть еще и пересчитана по курсу в другие валюты, драгоценные металлы и иные права требования и материальные блага. Можно было бы сказать, что метод в данном случае является содержанием предмета-формы. Однако это не совсем точно. Форма здесь недостаточно пуста (формальна), а содержание недостаточно полно без формы. Ведь мы показываем единство предмета и метода, о чем не стоит забывать. Так что в данном случае, как во всех трех, предмет и метод неразрывны, они дополняют друг друга, они выступают двумя аспектами одного смысла, двумя сторонами одного феномена. Правда, некоторая сложность тут состоит в том, что труднее мыслить метафизически, чем диалектически. Феноменальный мир (сущее, реальность) слишком диалектичен, слишком он приучает мозг к диалектическому мышлению. И когда "вдруг" требуется увидеть единство, бывает трудно сорвать с мозга шоры диалектики. Более того, порою может казаться, что любое единение, всякое единство - ложь, натяжка, условность. Но благословен тот, кто не задерживается в этом умонастроении.

  1. Философия истории финансового сектора в отечественной юриспруденции. Речь пойдет о философии истории, дабы не излагать всех исторических подробностей в масштабах Российского государства, что потребовало бы отдельной публикации, а сконцентрироваться на концептуальном аспекте, стоящем в центре внимания настоящей работы, - соотношении предмета и метода регулирования в дореволюционный период, в СССР и в постсоветский период.
  2. До революций предмет превалировал над методом.
  3. Советское государство и право установили примат метода над предметом.
  4. В постсоветский период предмет нанес ответный удар, однако затем, когда метод показал, что не сдается, сложилась ситуация, которую можно оценить как примерный паритет сил предмета и метода. Все эти перипетии имели важнейшее значение в развитии финансового сектора юриспруденции, причем как науки, так и законодательной и правоприменительной практики, в формировании системы отраслей права и делении институтов между отраслями. Скажу больше: в этом соль процессов, именуемых сменой парадигмы, применительно к российскому финансовому праву как отрасли, как науке и даже как учебной дисциплине. В общем это тот случай, когда говорят: трудно переоценить значение.

Важно и то, что аналогичную переоценку ценностей относительно предмета и методов управления пережила и российская экономика, пытаясь переломиться из административно-командного хозяйствования в рыночную, или открытую, модель. Подобная смена парадигмы предпринималась и в политической сфере. Однако нельзя не отметить, что смена парадигмы не была доведена до конца ни в экономике, ни в юриспруденции, ни тем более в политике. Более того, ныне наблюдается реставрация предшествующей парадигмы.

Вернемся к соотношению предмета и метода в трех исторических периодах. До революции финансовое право стало сравнительно благополучно развиваться в рамках гражданского права, а также политэкономии и отчасти теории государственного (социального) управления. Это обусловлено неизбежной на первых порах слабостью метода относительно предмета. Метод слаб, потому что всегда вторичен, ибо сначала должно появиться то, что надо регулировать, а затем уже способы, как его регулировать. Подобно тому, как финансовые отношения отпочковались от товарно-денежных отношений, так же и финансовое право отпочковалось от отрасли, регулирующей имущественные (и личные неимущественные) отношения, - от гражданского права. Хотя уже тогда было понятно, что отношения по поводу финансовых средств, тем более государственных, отличаются от обычных гражданских отношений типа купли-продажи, мены или подряда. Но в то же время у них обнаруживалось нечто общее с дарением или завещанием. Одним словом, финансовые отношения рассматривались как разновидность имущественных, т.е. как часть предмета регулирования гражданского права. Этого было достаточно, учитывая слабость метода.

В советский период устанавливается примат метода над предметом. Это было обусловлено и естественным историческим процессом развития методов правового регулирования, и "противоестественными" историческими обстоятельствами, а именно курсом на построение суперэтатистской системы общественных отношений. Сильное государство создавало сильное право. Правовое регулирование должно было доминировать над регулируемым им. Праву надлежало подчинить себе реальность и управлять ею. Необходим был сильный метод. Право как совокупность норм создавалось почти исключительно сверху, поэтому очень редко опиралось на обычаи (делового оборота), на договоры, т.е. на формы (источники) права, формирующие его снизу. Поэтому предмету правового регулирования в определенном смысле было практически невозможно прорваться в объективное право. А кроме того, поэтому предмет дискретировался, распадался, включал сторонние явления, будучи малоценен, малоинтересен при правотворчестве. Метод в этом смысле учитывался больше и был важнее. Как результат - в финансовом секторе юриспруденции энтропия росла.

Были и другие причины, например отсутствие в советском финансовом праве кодифицированного нормативного правового акта. Или, например, незаинтересованность в тщательной регламентации социалистических финансов части советской номенклатурной элиты (в целях манипуляции ими). Особенно если вспомнить схему: "субъективное право - юридическая обязанность - гарантия права - ответственность за нарушение права", то в финансовом секторе СССР дело с гарантиями и ответственностью обстояло весьма туго. Ответственность имеется в виду не уголовная или административная (карательная), а внутриотраслевая - финансово-правовая и гражданско-правовая, т.е. правовосстановительная, компенсационная.

Энтропия росла. При этом значительная часть финансовых правоотношений стала частью отрасли административного права. В постсоветский период ее назовут финансами публичными (государственными и муниципальными), а гражданско-правовую часть - финансами частными, но пока государственный сектор достигает 100%, с исключениями на период нэпа, на перестроечные кооперативы и с некоторыми другими. Однако это не означает, что при советской власти часть отношений просто изъяли из предмета гражданского права и поместили в административное. Нет, эти отношения прежде всего были сформированы заново - в условиях суперэтатизации бытия, построения нового государства и общества. Но сформировались они в лоне публичного права и его императивного метода правового регулирования. Да и могло ли быть иначе, если все хозяйствующие субъекты были по нынешней терминологии публичными, были частью государственного механизма, а значит, отношения между ними были административными. Финансовым отношениям среди них было трудно претендовать на то, чтобы стать исключением. Такая логика до сей поры пользуется популярностью у некоторых юристов и ученых, особенно административистского склада.

В постсоветский период, как уже говорилось, складывается примерный паритет сил предмета и метода. Но для этого предмету надо было наверстать упущенное. Поэтому-то сейчас финансовое право и связанные с ним учебные дисциплины нередко разрабатываются и преподаются на кафедрах гражданско-правовых дисциплин <15>. Предмет нанес ответный удар. Однако, повторимся вновь, смена парадигмы не была доведена до конца.

<15> Например, на юридическом факультете муниципального государственного учреждения "Институт права и экономики" в г. Липецке. Однако кафедры административных дисциплин в России пока преподают дисциплины финансово-правового цикла чаще, чем цивилисты.

Можно выразиться жестче и концептуальней, сказав, что в первый период суть финансовых правоотношений определял предмет, во второй период - определял метод, ныне же в третий период - определяет ничто.

Но вот после мирового финансового кризиса и глобальной рецессии последовала череда рекомендаций Международного валютного фонда и других сообществ финансовому руководству (правительствам) государств по усилению императивного регулирования экономик, метод наносит новые удары, весы предмета-метода вновь закачались - конец истории откладывается.