Мудрый Юрист

Концепция реформирования предварительного расследования преступления *

<*> Gulyaev A.P. Reformation conception of preliminary investigation.

Гуляев Анатолий Петрович, НОУ ВПО "Московская академия экономики и права", доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации.

В статье обозначены и обоснованы концептуальные вопросы реформирования следственного аппарата России.

Ключевые слова: аппарат предварительного следствия, правовой статус следователя, правовые и нравственные основы его деятельности.

The article touches upon conception questions of reformation of investigation department of Russia.

Key words: preliminary investigation system, legal status of investigator, legal and moral aspects of investigator's activity.

В настоящее время необходимость осуществления судебной реформы можно считать общепризнанной. Но в части уголовного судопроизводства такая реформа тесно увязана с проблемой реформирования предварительного расследования преступлений, т.е. той самой деятельности, которая в значительной мере предопределяет качество осуществления такой важной государственной функции, как правосудие.

Успешное осуществление функции правосудия немыслимо без качественного расследования преступлений, причем об успешности осуществления государством функции правосудия надо судить не только по тем криминальным деяниям, дела о которых поступают на стол правосудия, но и по тем, которые не попадают на этот стол, хотя должны попадать. Короче говоря, ущербность деятельности органов уголовного преследования делает ущербной и деятельность по отправлению правосудия.

Для успешного разрешения проблемы реформирования предварительного следствия необходимо, по моему убеждению, решить ряд концептуальных вопросов организационного, правового и нравственного характера.

Первый вопрос - это создание единого и самостоятельного государственного аппарата по осуществлению предварительного следствия с изъятием соответствующих подразделений из органов исполнительной власти и сохранением за ними лишь двух уголовно-процессуальных функций в виде дознания: сокращенного досудебного производства по очевидным преступлениям небольшой и средней тяжести (по типу протокольного производства или полицейского расследования) и выполнения неотложных следственных действий по делам так называемой общеуголовной преступности (кражи, грабежи, разбои, насильственные и другие преступления).

Первый и большой шаг на пути создания единого следственного аппарата уже сделан. Но в таких весьма серьезных ведомствах, как МВД, ФСБ, ФСКН, следствие осталось под пятой органа исполнительной власти. Сторонники сохранения такого положения всегда ссылаются на необходимость тесного взаимодействия оперативных аппаратов со специализированным следствием. Все бы было хорошо, если бы только взаимодействие. Вся беда в том (и это подтверждено опытом многих десятилетий), что в тесном взаимодействии обычно доминирующими являются оперативные службы и нередко их личные либо ложные ведомственные интересы, а не интересы законности и справедливости. Да и с правовой точки зрения возникает парадокс: следователь с его особым правовым статусом (давать поручения, требовать содействия и пр.) поставлен на довольствие в таком ведомстве, и проявление неугодной самостоятельности и принципиальности по исполнению закона и использованию полномочий чревато для него плохими последствиями. Между тем взаимодействие независимых следователей (вневедомственных) с оперативными службами может быть не менее и даже более успешным. Об этом свидетельствуют, в частности, опыт бывших прокурорских следователей и опыт нынешнего Следственного комитета РФ.

Второй вопрос - обеспечение организационной независимости единого следственного аппарата в системе государственных органов власти. Предварительное следствие по своей природе и назначению близко к судебной ветви власти, служит осуществлению государственной функции правосудия. Поэтому формирование его руководящих органов должно обеспечиваться не исполнительной и даже не законодательной ветвями власти, а судейским сообществом по специально разработанной и установленной законом процедуре. Убежден, что аналогичный порядок (корпоративный) формирования руководящего состава тем более необходимо установить и в отношении руководителей судебных органов. Идея очевидна: независимая ветвь власти и обслуживающие ее правовые структуры должны быть полностью независимыми от других ветвей власти.

Третий вопрос - правильное определение в законе задач и функций предварительного следствия и следователя, а также его правового статуса. Среди задач необходимо отметить раскрытие преступлений (а саму статью о задачах уголовного процесса вообще целесообразно изложить самостоятельно, вне главы о принципах).

Введенное в УПК искусственно расширенное понятие "судопроизводство" (п. 56 ст. 5) вопреки здравому смыслу и правилам лексики поглощает столь важную, сложную и специфичную деятельность, каковой является расследование преступлений, принижает ее, обозначает безликим досудебным производством. Предварительное расследование стало стадией судопроизводства, а следователь именуется то участником судопроизводства, то должностным лицом, уполномоченным осуществлять предварительное следствие.

Раскрывая содержание деятельности следователя, УПК акцентирует внимание лишь на обвинительной стороне его деятельности и не учитывает ее многофункциональность. Это, по сути, подталкивание к обвинительному уклону в расследовании деяний, тем более что из УПК изгнаны принципы объективности и истины. Следователь фактически не является обвинителем, когда еще только исследует деяние, устанавливает (уясняет) наличие или отсутствие события или состава преступления. Более того, он может, по сути, оказаться защитником интересов потенциального или реального подозреваемого либо обвиняемого, в том числе и в тех случаях, когда сам же начинал уголовное преследование лица. Нельзя забывать, что постановление о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица основано на выводах, имеющих вероятностный, версионный характер. И лишь объективное и всестороннее расследование ставит следователя в положение обвинителя или защитника (независимо от того, участвует защитник в деле или нет). Обвинительная позиция - это лишь один из результатов объективного и справедливого расследования, второй - это отказ от ошибочного подозрения или обвинения, ограждение человека от подозрения или обвинения. Кстати, с этим вторым результатом обычно и связана другая функция следователя - разрешение уголовного дела.

Таким образом, необходимо отказаться от такой правовой конструкции действующего УПК, которая ставит его в однозначное положение обвинителя. Оно неполно отражает назначение предварительного расследования да и всего уголовного процесса.

Однозначное обозначение следователя в качестве обвинителя было предопределено неосновательным распространением принципа состязательности судопроизводства на весь уголовный процесс, включая стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. В теории уголовного процесса общепризнано, что российское расследование было и остается смешанным (розыскным с элементами состязательности). У следствия превалируют властно-розыскные полномочия. Они не позволяют говорить о равенстве прав сторон обвинения и защиты при производстве следствия и дознания, а тем более на стадии доследственного производства. Налицо фикция о состязательности производства на стадии расследования. Это вводит в заблуждение участников производства, искажает истинную роль следователя как борца за установление истины и справедливости, работает на его обвинительный статус и увеличивает вероятность обвинительного уклона. Необходимо с учетом изложенного скорректировать правовой статус следователя и представить его в законе как искателя истины и справедливости, в том числе в части обвинения лица, совершившего преступление.

Четвертый вопрос - необходимо в УПК (в статье о задачах (ст. 6) и статье о принципе законности (ст. 7)) четко определить самый главный правовой ориентир следственной работы и следователей - правильное (законное) применение норм Уголовного кодекса как первоосновы ведения самой уголовно-процессуальной деятельности. В основополагающих статьях УПК законодатель, увы, как бы забыл об этом, а на практике законность юридической оценки деяний явно недооценивается, на первом месте - законность применения сугубо процессуальных норм.

Законность применения положений Уголовного кодекса весьма актуальна для современного уголовного процесса вообще, поэтому необходимо принятие особых мер (системы мер) по повышению уровня уголовно-правовой подготовки должностных лиц, ведущих производство по уголовным делам.

Пятый вопрос - это восстановление в уголовно-процессуальном законе таких принципов уголовного процесса, как:

Необходимо также восстановить в правах принцип объективной истины. Нельзя полностью уповать на состязательность судопроизводства. Она хоть и имеет своей целью установление истины, но все же не является надежной гарантией ее достижения. Суду приходится занимать позицию той стороны, которая выигрывает состязание, хотя эта позиция, и судья это порой понимает, не является истинной.

Пополнение нравственно-правовой основы уголовно-процессуальной деятельности будет способствовать формированию предварительного следствия "с человеческим лицом".

Шестой вопрос - серьезный пересмотр формулировок норм Особенной части уголовного права с целью снижения уровня зависимости юридической оценки деяния от различного рода экспертиз, существенно и зачастую неоправданно загромождающих, удлиняющих и удорожающих процесс расследования. Чрезмерная градация уголовной ответственности на законодательном уровне не всегда оправданна. Не случайно уголовный закон расширяет рамки судебного усмотрения. Оно ведь опирается на установленные конкретные обстоятельства совершения деяния.

Седьмой вопрос - необходимость серьезной корректировки практики квалификации деяний с учетом того, что принцип презумпции невиновности, в той его части, что неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого, распространяется не только на доказанность обстоятельств совершения деяния, но и на квалификацию деяния. Юридическая оценка деяния как преступления должна иметь под собой бесспорные основания, быть понятной и воспринимаемой заинтересованными людьми и обществом. Когда же в самом обществе происходит раскол по поводу оценки деяния как преступления, а тем более среди самих специалистов-юристов, то должен срабатывать принцип "сомнения толкуются в пользу обвиняемого". В противном случае приговор суда не может претендовать на справедливость. Это особенно актуально по делам, получающим общественный резонанс, в том числе с политическим оттенком (хулиганство, неповиновение властям, экстремизм, разжигание национальной или религиозной розни и т.п.), т.е. по так называемым резиновым статьям. Само наличие в законе таких понятий (неконкретных), допускающих субъективизм, осложняет практику их применения, делает весьма уязвимым Уголовный кодекс. По таким делам следователи нередко пытаются заручиться лексическими и другими экспертизами, но сам факт назначения подобных экспертиз и полученные заключения экспертов не устраняют противоположных оценок среди заинтересованных лиц и в общественном сознании. Поэтому в подобных ситуациях при оценке деяний надо руководствоваться толкованием объективно существующих сомнений в пользу обвиняемого. Кстати сказать, современная информационная практика позволяет следователям и судьям избавиться от корпоративного снобизма и чрезмерной самоуверенности при юридической оценке деяний. А сложность таких оценок делает целесообразным использование в необходимых случаях экспертных оценок по квалификации деяний (в помощь следователю и суду).

Они не должны забывать, что служат обществу и в таком вопросе, как оценка общественной опасности деяния, не грех прислушиваться к голосу этой самой общественности.

Восьмой вопрос - это оптимальное разграничение подследственности между следственным аппаратом и органами дознания. В основу разграничения, на мой взгляд, должно быть положено три критерия:

К компетенции органов дознания следовало бы отнести преступления небольшой и средней тяжести, совершенные в условиях очевидности. Причем целесообразно установить две альтернативные формы производства дознания: в протокольной форме (когда это легковыполнимо) и в общей форме, но с определенным упрощением. Все это позволит сконцентрировать следственный аппарат на расследовании только тех преступлений, по которым действительно необходимо проведение предварительного следствия (как более высокой ступени по профессиональному уровню).

Полагаю уместным высказать следующую идею организации расследования в форме дознания в системе МВД: владеть навыками осуществления дознания, применять их на практике и осуществлять их по профилю своей деятельности должны все оперативные (в широком смысле слова) службы органа дознания. Им придется выполнять в основном типовые процессуальные действия. В этом случае специализированные подразделения дознания можно либо ликвидировать, либо оставить как вспомогательные подразделения. Такая организация дознания в системе органов внутренних дел позволит осуществлять его достаточно широко и тем самым освободить следователей для более сложной и ответственной работы.

Девятый вопрос - признать одной из самостоятельных форм дознания выполнение неотложных следственных действий по делам, по которым обязательно производство предварительного расследования, с конкретным и четким описанием в законе условий возбуждения таких дел и выполнения неотложных следственных действий. В числе таких условий должны быть: перечень преступлений, по которым допускается данная форма дознания, и установка на то, что она используется в тех случаях, когда орган предварительного следствия по каким-либо причинам не может своевременно приступить к расследованию совершенного деяния, а промедление может отрицательно отразиться на сборе и закреплении доказательств.

Десятый вопрос - это достойная оплата труда следователей. Профессия следователя уникальна и весьма ответственна. Следователь должен знать и применять уголовное право, уголовный процесс, криминалистику, в определенной мере гражданское право, вникать в любую другую отрасль законодательства и подзаконные акты, с которыми связано расследуемое деяние (финансовое, предпринимательское, таможенное, строительное и т.д.). О значении принимаемых им решений едва ли надо говорить, это и без того всем ясно. Поэтому так важны стабильность и профессионализм следственных кадров. К сожалению, этот вопрос является в наше время весьма и весьма проблемным, что крайне отрицательно сказывается на состоянии законности, объективности и справедливости предварительного следствия.

Заключение. Перечисленные выше вопросы едва ли исчерпывают всю проблему реформирования следственного аппарата в стране. Но я хотел привлечь внимание заинтересованных лиц к тем вопросам, которые, на мой взгляд, являются весьма актуальными на сегодняшний день.