Мудрый Юрист

Объект шантажа *

<*> Ganchenko O.I. Object of blackmail.

Ганченко Олег Игоревич, адъюнкт кафедры уголовного права Краснодарского университета МВД России.

В статье анализируются общественные отношения, нарушаемые шантажом, предлагается их уголовно-правовая характеристика.

Ключевые слова: уголовная ответственность, преступление, шантаж, вымогательство, психическая безопасность, угроза.

In this article the public relations broken by blackmail are analyzed, their criminal and legal characteristic is offered.

Key words: criminal liability, crime, blackmail, extortion, mental safety, threat.

Несмотря на то что в действующем отечественном уголовном законодательстве шантаж не закреплен в качестве самостоятельного состава преступления, такое деяние, включенное в структуру ряда преступлений в качестве способа, обусловливает необходимость выделения соответствующего дополнительного их объекта. А в связи с тем, что шантаж нормативно закреплен в разнородных составах преступлений, представляется уместным рассмотрение обобщенных характеристик общественных отношений, нарушаемых именно шантажом.

Стоит отметить, что в теории уголовного права объект шантажа анализируется преимущественно в контексте конкретных составов преступлений, где он предусмотрен в числе конструктивных или квалифицирующих признаков.

Так, по мнению А.И. Чучаева, дополнительным непосредственным объектом принуждения к даче показаний выступают "интересы подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта и специалиста" <1>. Примечательно, что такой подход к определению объекта шантажа является довольно распространенным, в качестве вариации авторы указывают на интересы личности как дополнительный непосредственный объект преступления, регламентированного ч. 1 ст. 302 УК РФ.

<1> Уголовное право России. Части Общая и Особенная: Учебник / Под ред. А.И. Рарога. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. С. 656. См. также: Бриллиантов А.В., Косевич Н.Р. Настольная книга судьи: преступления против правосудия. М.: ТК Велби; Проспект, 2008. С. 354; Дзидзария Б.Ю. Уголовно-правовая защита прав подозреваемого и обвиняемого: Монография / Под ред. Н.И. Пикурова, Л.А. Букалеровой. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 111; Преступления против правосудия / Под ред. А.В. Галаховой. М.: Норма, 2005. С. 156 - 157.

Как свидетельствуют результаты проведенного нами исследования, во всех без исключения случаях принуждения к даче показаний путем шантажа общественные отношения, складывающиеся в связи с обеспечением интересов личности, терпят урон наряду с правосудием, поскольку такой метод воздействия на человека находится вне рамок закона, существенно влияет на его психику.

В этой связи многие авторы, характеризуя объект шантажа в структуре конкретных составов преступлений, считают необходимым акцентировать внимание на том, что вследствие шантажа нарушаются не всякие интересы личности. Например, И.Д. Рыжкова полагает, что "дополнительным непосредственным объектом вымогательства является эмоционально-волевая сфера личности потерпевшего" <2>.

<2> Рыжкова И.Д. Вымогательство: теоретико-правовой анализ и криминологическая характеристика: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 93.

Как пишет Д.Ю. Жданухин, "в конструкции всех составов, связанных с использованием шантажа, имеется одинаковый дополнительный непосредственный объект - общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность личности. Этот объект при шантаже страдает всегда, а уже в зависимости от того, в какие общественные отношения включена личность потерпевшего, различается основной непосредственный объект" <3>.

<3> Жданухин Д.Ю. Уголовно-правовая характеристика шантажа: Дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005. С. 88.

Очевидно, что при таком подходе авторы стремятся сузить категорию интересов личности как весьма обширную и страдающую в результате совершения множества преступлений, в целях конкретизации объекта шантажа. Вместе с тем к одним и тем же отношениям, по существу, применяются различные способы формулировки. На наш взгляд, изложенные трактовки объекта шантажа в итоге нетождественны в своем смысловом содержании.

Представляется, что эмоционально-волевая сфера личности, конечно же, страдает в результате использования шантажа, так же как и неприкосновенность личности. В то же время думается, что первый из названных объектов присущ скорее истязанию, издевательствам, оскорблению, нежели шантажу. Так и неприкосновенность личности как объект посягательства более характерна для похищения человека, торговли людьми и т.п.

Поэтому М.Ю. Рассказов утверждает, что дополнительный непосредственный объект вымогательства образует "психическая неприкосновенность принуждаемого лица" <4>. Подобного рода рассуждения наблюдаются и в трудах Р.Д. Шарапова, посвященных преступной угрозе <5>. Е.В. Благов обозначает соответствующий объект как психическое здоровье <6>.

<4> Рассказов М.Ю. Уголовная ответственность за вымогательство: Дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2002. С. 33. См. также: Куц В.Н. Ответственность за вымогательство по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Харьков, 1986. С. 7; Третьяк М.И. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика вымогательства. Ставрополь: Ставропольсервисшкола, 2002. С. 17.
<5> Шарапов Р.Д. Преступное насилие. М.: Юрлитинформ, 2009. С. 185.
<6> Благов Е.В. Преступления в сфере экономики: Лекции. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 39. См. также: Иванов Д.А. Уголовно-правовая характеристика преступлений против собственности: Учеб. пособие. М.: Юрлитинформ, 2011. С. 106.

Полагаем, что данный шаг на пути уточнения сферы общественных отношений, нарушаемых шантажом, является весьма продуктивным, поскольку шантаж оказывает непосредственное влияние именно на психику человека. Таким способом осуществляется давление на потерпевшего, результативность которого может быть весьма высокой.

Вместе с тем при характеристике объекта шантажа необходимо указать и на то, что в уголовно-правовой доктрине встречаются и весьма оригинальные точки зрения на данный вопрос. На примере изучения уголовно-правовой характеристики состава принуждения к даче показаний Н.А. Попов приходит к выводу о нецелесообразности выделения самостоятельного объекта шантажа. Автор пишет: "...причинение вреда личности в результате принуждения к даче показаний охватывается рамками единого отношения, направленного на достижение интересов правосудия, следовательно, непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 302 УК России, являются уголовно-процессуальные правоотношения, регламентирующие правила получения информации, способствующей принятию решения по делу (т.е. осуществлению правосудия в широком смысле)" <7>.

<7> Попов Н.А. Принуждение к даче показаний: квалификация и принуждение: Дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2001. С. 77.

Однако такая точка зрения не получила широкого распространения. В частности, с Н.А. Поповым не соглашается А.А. Калашникова, по мнению которой "дополнительным непосредственным объектом принуждения к даче показаний следует признавать общественные отношения, обеспечивающие физическую, психическую и нравственную неприкосновенность личности, а также общественные отношения, складывающиеся в сфере охраны правового режима собственности" <8>. В любом случае выделение дополнительного непосредственного объекта в соответствующих составах преступлений является абсолютно оправданным. В противном случае будет размываться грань между уголовно наказуемыми и остальными деяниями, что особенно наглядно проявляется на примере принуждения к даче показаний, поскольку в уголовном законе криминализировано только принуждение к даче показаний, совершенное способами, закрепленными в ст. 302 УК РФ.

<8> Калашникова А.А. Принуждение к даче показаний (уголовно-правовой аспект): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 52.

В качестве самостоятельного направления при определении объекта шантажа следует обозначить позицию, согласно которой соответствующий дополнительный объект определяется через содержание конкретной угрозы. Так, по мнению А.В. Башкова, дополнительный непосредственный объект вымогательства имеет дифференцированный характер, и таковым могут быть:

"1) честь и достоинство потерпевшего или его близких (при угрозе распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких);

  1. неприкосновенность частной жизни лица (при угрозе распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких);
  2. жизнь и здоровье личности (при угрозе применить насилие или при реализации данной угрозы)" <9>. Подобным образом рассуждают Р.З. Абдулгазиев <10> и А.Г. Уфалов <11>.
<9> Башков А.В. Уголовно-правовые аспекты вымогательства: Дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 24.
<10> Абдулгазиев Р.З. Вымогательство по российскому уголовному праву: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2003. С. 31.
<11> Уфалов А.Г. Проблемы совершенствования уголовно-правового регулирования ответственности за вымогательство и шантаж: Дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 67.

Стоит отметить, что данный подход к определению объекта угрозы является довольно распространенным в науке уголовного права <12>. Однако, по нашему мнению, уязвимость такой точки зрения заключается в том, что за пределами объекта преступления остается вред, фактически причиненный психике (психической неприкосновенности) человека. Причем наличие этого вреда мало кем отрицается в современной юридической литературе.

<12> См.: Коробеев А.И. Преступные посягательства на жизнь и здоровье человека: Монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 243.

Показательны в этом плане рассуждения Р.Д. Шарапова, который пишет: "...угрожая убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, виновный не совершает действий, непосредственно направленных на причинение тяжкого физического вреда потерпевшему, и таким образом не создает непосредственной опасности для его жизни или здоровья, которая характерна для физического насилия - покушения на убийство или причинения тяжкого вреда здоровью. Объектом последних как раз и выступает безопасность жизни и здоровья человека. Угроза же есть типичный вид психического насилия, при котором виновный лишь воздействует на психику потерпевшего с целью устрашения и подрыва его психического благополучия" <13>.

<13> Шарапов Р.Д. Преступное насилие. М.: Юрлитинформ, 2009. С. 185. См. также: Лукьянова И.В. Угроза как преступление: социальная обусловленность криминализации и проблемы ответственности. Калуга, 2004. С. 60.

Размышляя относительно уголовно-правового значения принуждения, В.Г. Зарипов отмечает определенное его сходство с шантажом, хотя и указывает на то, что "угроза такого рода (при шантаже. - О.Г.) более подходит под понятие "понуждение", так как она направлена на совершение нежелательных действий со стороны преступника в будущем и не обладает степенью интенсивности, которая свойственна принуждению" <14>. В этой связи интерес представляет точка зрения автора по вопросу об объекте принуждения. По мнению В.Г. Зарипова, "принуждение посягает... на такое присущее любому человеку право, как право свободного волеизъявления, то есть способность самому по собственному усмотрению совершать какое-либо действие или воздерживаться от его совершения. Поэтому именно это право (свободного волеизъявления) следует признать основным объектом, на который посягает любое принуждение" <15>. Аналогичной точки зрения придерживаются Ю.Л. Шевцов <16>, Н.А. Скорилкина <17> и В.В. Калугин <18>.

<14> Зарипов В.Г. Физическое и психическое принуждение в уголовном праве: понятие, виды, ответственность: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 111.
<15> Там же. С. 131.
<16> Шевцов Ю.Л. Уголовно-правовая борьба с вымогательством имущества (по материалам Республики Беларусь): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Минск, 1992. С. 10.
<17> Скорилкина Н.А. Групповые формы вымогательства: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1995. С. 18.
<18> Калугин В.В. Физическое и психическое принуждение в уголовном праве. Ставрополь: Ставропольсервисшкола, 2001. С. 20. См. также: Мизина О.В. Уголовно-правовая оценка принуждения в системе обстоятельств, исключающих преступность деяния: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владивосток, 2009. С. 9.

Полагаем, что изложенные идеи вполне применимы и к шантажу, поскольку основной его сущностью является склонение потерпевшего к варианту поведения, выгодному виновному. При этом такой вариант поведения шантажируемого нежелателен для него самого, т.е. он не является актом его свободной воли. Конечно же, свобода воли человека является относительной и может быть стеснена даже какими-либо объективными обстоятельствами. Вместе с тем навязывание выгодного виновному варианта поведения характеризует общественную опасность такого поступка, поскольку происходит своего рода вторжение в психический компонент потерпевшего. Причем это вторжение, само собой разумеется, ориентировано не на благо потерпевшего; оно осуществляется в противоправных интересах шантажиста.

Таким образом, имеются основания утверждать, что объектом шантажа являются общественные отношения, складывающиеся в связи с обеспечением права человека на свободное волеизъявление.