Мудрый Юрист

К вопросу о правовом определении понятий "религия" и "традиционная религия"

Пчелинцев Анатолий Васильевич, главный редактор журнала "Религия и право", профессор РГГУ, адвокат, кандидат юридических наук.

Статья посвящена исследованию содержательной характеристики понятий "религия" и "традиционная религия", обоснованности использования данных терминов в российском законодательстве. Особое внимание уделяет автор сравнительному анализу нормативного регулирования данного вопроса в европейских государствах. Выводы, изложенные в статье, могут быть использованы в научной деятельности.

Ключевые слова: свобода вероисповедания, религия, традиционная религия, религиозные объединения.

To the issue of legal definition of such concepts as "religion" and "traditional religion"

A.V. Pchelincev

The article deals with understanding of such concepts as "religion" and "traditional religion". It substantiates the use of these terms in the Russian legislation. Particular attention is given to the comparative analysis of normative regulation of this issue in European countries. The conclusions made in the article may be used in scientific work.

Key words: freedom of religion, religion, traditional religion, religious communities.

При анализе проблем свободы вероисповедания и религиозных объединений важно рассмотреть вопросы, связанные с терминологической определенностью и понятийно-категориальным аппаратом, как элементами законодательной техники, имеющими принципиальное теоретическое и методологическое значение. Договориться о терминах и понятиях - значит также договориться и о предмете исследования. Между тем взаимопонимание и способность говорить на одном языке ученых и специалистов, занимающихся проблемами свободы вероисповедания и государственно-конфессиональных отношений, встречаются реже, чем хотелось бы, что существенно ограничивает доступ к пониманию существа исследуемых вопросов. Отчасти такое положение объясняется теоретическим наследием, в котором проблемы научного языка, терминов и дефиниций в искомой области общественных отношений практически не исследовались, поскольку в условиях тотального искоренения религии они не считались актуальными. Современные же отечественные исследователи в сфере свободы совести и вероисповедания, а вслед за ними и законодатель, не всегда успевают за реальными потребностями жизни и нередко используют весьма сомнительный бытовой язык и словарный запас.

В свете сказанного рассмотрим такие проблемные понятия, как "религия" и "традиционная религия".

Сложность состоит в том, что данные термины не содержатся в федеральном законодательстве, в то же время они раскрываются в законах некоторых субъектов Федерации. Неоднократно они применялись и в проектах законов, вносимых в Государственную Думу. Однако законопроекты с подобной терминологией отклонялись как не отвечающие требованиям современной юридической и религиоведческой науки.

Между тем определенность термина "религия" имеет исключительное значение для практики реализации свободы вероисповедания, поскольку производными от этого феномена являются самые разнообразные проявления религиозной жизни, подчас весьма не простые для уяснения, порождающие фундаментальные трудности при попытке классифицировать то или иное мировоззренческое течение как религиозное. Не случайно на практике суды и иные субъекты применения права нередко сталкиваются с вопросом, что следует понимать под религией. Например, в каждой религии существуют свои специфические формы коллективных (групповых) практик, включающих в себя набор мистических обрядов и ритуалов. И если исходить из узкого понимания религии, то неизбежно и узкое понимание признаков религиозного объединения. Это приводит к ограничению религиозных практик и чревато дискриминацией отдельных религиозных объединений, принадлежащих, как правило, к религиозным меньшинствам либо новым религиям. По этой причине современные исследователи по-разному, а порой диаметрально противоположно, объясняют и оценивают деятельность различных объединений граждан, построенных на религиозно-философских, эзотерических, магических и прочих практиках. Не только ученые, но и практические работники, например, не всегда могут прийти к единому мнению о мировоззренческой природе последователей Порфирия Иванова, Космического разума, Звенящих кедров России и других подобных объединений граждан.

Ученый из Казахстана Р.А. Подопригора, исследовавший теоретические проблемы юридического определения религии, пришел к выводу о невозможности законодательного закрепления данного понятия в силу его "необъятности и сложности" <1>. Мы разделяем данную позицию. Не случайно в нормах международного права и в законодательстве зарубежных государств хотя и содержатся различные упоминания о религии, но не дается определения, что под ней понимается. Это связано с тем, что в современных религиоведческих и философских дискуссиях не существует универсального определения религии, которое бы охватывало все религиозные направления современной культуры.

<1> Подопригора Р.А. Государство и религиозные организации (административно-правовые вопросы). Алматы: Аркаим, 2002. С. 45 - 55.

О невозможности в принципе выработать такое определение в свое время высказался академик РАН Л.Н. Митрохин: "Можно даже констатировать, что адекватное формально-логическое определение религии дать вообще невозможно; ее сущность постигается лишь в результате выявления ее конкретных многообразных форм и существенных характеристик" <2>.

<2> Новая философская энциклопедия: В 4 т. М., 2001. Т. 3. С. 437.

В настоящее время в научном религиоведении имеется около 200 определений понятия "религия", среди которых можно выделить эксклюзивистские, настаивающие на абсолютности какой-либо одной религии, и инклюзивистские, дающие самые широкие дефиниции религии. Профессор Е.И. Аринин, анализируя феномен религии и многообразие форм его проявлений, приводит в приложении к учебному пособию по религиоведению сто наиболее распространенных в науке дефиниций "религия" <3>. Основная причина такой методологической разноголосицы, по мнению одного из ведущих отечественных религиоведов профессора И.Я. Кантерова, коренится в сложности самого феномена религии, множестве форм и способов ее проявления, что побуждает искать различные подходы к ее изучению <4>.

<3> Аринин Е.И. Религиоведение (Введение в основные концепции и термины): Учеб. пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Академический Проект, 2004. С. 288 - 310.
<4> Кантеров И.Я. Экспертные советы как субъекты конфессиональной политики // Религия и право. 2004. N 1. С. 10 - 12.

Слово "религия" в переводе с латинского означает "связывать". Религия - это то, что связывает верующего с чем-то "абсолютным". Наиболее распространенной ошибкой при определении религии является признание необходимости веры в Бога. Очевидным примером, доказывающим обратное, является классический буддизм, который не основан на идее Бога-творца; а в индуизме и язычестве вообще исповедуется многобожие.

Несмотря на неопределенность и сложность вопроса, тем не менее в настоящее время в законах некоторых субъектов Федерации сделана смелая попытка раскрыть данное понятие. Так, в ст. 1 действующего Закона Республики Тува от 16 марта 1995 г. "О свободе совести и религиозных организациях" содержится следующее понятие религии: "Религия - одна из форм общественного сознания, совокупность мистических представлений, покоящихся на вере в сверхъестественные силы и существа, которые являются предметом поклонения" <5>.

<5> Тувинская правда. 1995. 23 мая.

Это понятие так же раскрывается в ст. 1 Закона Республики Бурятии от 23 декабря 1997 г. "О религиозной деятельности на территории Республика Бурятии": "Религия - исторически обусловленная форма общественного сознания, являющаяся совокупностью представлений и культовой практики, основанных на вере в действительные и сверхъестественные силы и существа, которые являются объектом поклонения" <6>.

<6> Ведомости Народного Хурала Республики Бурятия. 1998. N 21.

Как видим, одно понятие в разных законах имеет различную содержательную трактовку, что вряд ли оправдано с точки зрения требования единства используемого в законодательстве понятийного аппарата. С содержательной стороны данные понятия также далеко не безупречны. Например, религия может выступать не только формой общественного сознания, как это следует из содержания упомянутых законов, но и формой индивидуального сознания. Кроме того, по мнению социолога религии В.И. Гараджи, есть религии, в которых на первом месте стоят ритуал, эмоции и их выражение в танце, а вера есть нечто второстепенное, вероучение, догма и теология могут отсутствовать. Это относится не только к примитивным религиям. Иудаизм представляет собой религию, в которой на первом месте стоит поведение, а не верования или переживания <7>.

<7> Гараджа В.И. Религиоведение. М.: Аспект-пресс, 1995. С. 165.

В качестве утешительного момента следует отметить тот факт, что приведенные в законодательстве Тувы и Бурятии понятия хотя и не совершенны, но все же дают широкое, а не узкое определение религии на основе характеристик конкретной религии. Это не позволяет существенным образом ограничить признаки религиозного объединения и различные проявления религиозной деятельности.

Итак, не следует пытаться определение религии заключить в законодательные рамки, поскольку невозможно нормативно закрепить понятие того, что не имеет в науке общепринятого и устойчивого определения. Выработка данного понятия - это задача не юридической, а религиоведческой науки. Однако от того, какое определение религии возьмет законодатель в качестве исходного и рабочего, зависит формулирование признаков религиозного объединения и понятия религиозной деятельности, отличие религиозных объединений от иных некоммерческих организаций, построенных по мировоззренческим, филантропическим либо иным основаниям. Такое понятие, с нашей точки зрения, должно быть максимально широким и охватывать все формы религиозных практик, какими бы абстрактными они ни казались.

Именно к такому подходу призывает и Комитет по правам человека ООН, который в своем Общем комментарии к ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах указывает: "Статья 18 защищает теистические, нетеистические и атеистические убеждения, а также право не исповедовать никакой религии или убеждений. Термины "убеждения" и "религия" подлежат широкому толкованию. Применение статьи 18 не ограничено традиционными религиями или религиями и системами убеждений, обладающими институциональными особенностями или практикой, которые аналогичны имеющимся в традиционных религиях. Комитет поэтому с беспокойством рассматривает любую тенденцию проявления дискриминации в отношении любой религии или системы убеждений по любым причинам, в том числе по той, что они недавно созданы или представляют религиозные меньшинства, по отношению к которым преобладающее религиозное сообщество может испытывать враждебность" <8>.

<8> Замечание общего порядка (Общий комментарий) N 22(1993) Комитета по правам человека на ст. 18 МПГПП, 20 июля 1993 г., 48-я сессия, параграф 2. Цит. по: Свобода религии и убеждений. Основные принципы (философия, законодательство, защита свободы совести). М., 2010. С. 315, 389.

Проблемным является и вопрос, связанный с термином "традиционная религия", хотя, как мы видим из цитируемого выше комментария, он иногда применяется в международной практике и практике других государств.

Ни в Конституции Российской Федерации, ни в законодательстве данный термин не определен, хотя и предлагался в проекте преамбулы Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" и даже в качестве наименования одного из проектов Федерального закона "О традиционных религиях в Российской Федерации". Однако в дальнейшем законодатель отказался от этого термина. Вместо данного термина в действующем Законе появилась следующая формулировка преамбулы: "Федеральное Собрание Российской Федерации... признавая особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, уважая христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России... принимает настоящий Федеральный закон".

Думается, что законодатель не случайно проявил осторожность, отказавшись от данного термина. Действительно, термину "традиционная религия", нередко используемому в обыденной жизни, непросто дать нормативно четкое и однозначное толкование. Однако используемая в преамбуле Закона конструкция "уважая... религии", на наш взгляд, еще более расплывчата и не определенна. В Законе не должно быть места подобным оценочным суждениям.

Вернемся к преамбуле рассматриваемого Федерального закона. Среди "уважаемых" наряду с православием, исламом, буддизмом и иудаизмом в ней названы христианство и другие религии. Однако, во-первых, могут ли эти "другие" религии, например язычество, рассматриваться как часть исторического и духовного наследия России? Во-вторых, означает ли это неуважение к другим религиям, не названным в Законе, - индуизму, конфуцианству, даосизму или тантризму, - не являющимся частью этого наследия? При нынешней формулировке преамбулы Закона вопрос о традиционных религиях остается открытым. Кроме того, добавка "и другие" внесла неопределенность и заведомо принизила попытку законодателя особо выделить "уважаемые" (читай: традиционные) религии.

Сказанное вовсе не означает, что термин "традиционные религии" (или "традиционные религиозные объединения") не имеет права на существование в федеральном законодательстве. На необходимости использования этого понятия настаивают и некоторые специалисты в области конституционного права <9>. Хотя у такого подхода имеются и противники <10>. Но в этом случае законодателю, очевидно, придется дать исчерпывающий перечень традиционных религий и религиозных объединений (без добавления "и другие") и возможные пути получения этого статуса. Подобный опыт имеется в ряде европейских государств. Например, в ст. 5 Закона Литовской Республики "О религиозных общинах и сообществах" (1995 г.) называются девять традиционно существующих в Литве религий, представляющих часть исторического, духовного и социального наследия Литвы. Это католики латинского обряда, католики восточного обряда, евангелисты-лютеране, евангелисты-реформаты, православные, старообрядцы, иудеи, мусульмане-сунниты и караимы. Чтобы получить статус государственного признания, т.е. традиционной религии, необходим срок не менее 25 лет после первичной регистрации в Литве <11>.

<9> Понкин И.В. Правовые основы светскости государства и образования. М.: Про-Пресс, 2003. С. 121 - 138; Кузнецов М.Н., Понкин И.В. Противоречит ли понятие "традиционные организации" Конституции России? // НГ-Религии. 2001. 28 ноября.
<10> См., например: Бурьянов С.А. Свобода совести. Отношения Российского государства с религиозными объединениями // Закон и право. 2003. N 9. С. 17.
<11> Протопопов А.О. Религия и закон. Правовые основы свободы совести и деятельности религиозных объединений в странах СНГ и Балтии. Сборник правовых актов. М.: Юриспруденция, 2002. С. 207.

Испанское законодательство о религиозной свободе разделяет религии и религиозные организации с учетом истории их возникновения, развития и поддержки среди населения. Они делятся на четыре группы: 1) католическая церковь; 2) достаточно глубоко укоренившиеся церкви; 3) церкви, не обладающие статусом укоренившихся, но зарегистрированные в реестре; 4) религиозные группы, называемые сектами или новыми религиозными движениями <12>.

<12> Моран Г. С испанской точки зрения. Религия и права человека. На пути к свободе совести / Сост. Л. Воронцова, А. Пчелинцев, С. Филатов. М.: Наука, 1996. С. 92 - 94.

Статья 13 Конституции Республики Болгария определяет, что "традиционная религия в Республике Болгария - восточно-православное вероисповедание" <13>.

<13> Конституции государств Европы: В 3 т. Т. 1 / Под общ. ред. Л.А. Окунькова. М.: НОРМА, 2001. С. 396.

Похожий законодательный опыт имеется и в Конституции Греции, ст. 3 которой гласит: "Господствующей в Греции религией является религия восточно-православной Церкви Христовой" <14>.

<14> Там же. С. 646.

То есть в рамках светской модели государственно-конфессиональных отношений, схожей с российской, наблюдается определенная дифференциация религий и религиозных организаций в зависимости от их исторического вклада в становление и развитие нации, культуры, быта и традиций народов. Государство при этом, как правило, занимает позицию благожелательного нейтралитета по отношению ко всем религиям; религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Именно по такому пути пошла Республика Тува. В ст. 2 упомянутого Закона "О свободе совести и религиозных организациях" названы три традиционные для данного региона религии: шаманизм, православие и буддизм. Однако почему и по каким критериям законодатель субъекта Федерации выделил именно эти религии, к сожалению, в законе не прописано.

Таким образом, несмотря на всю сложность вопроса, нельзя исключить в будущем возможности использования в федеральном законодательстве термина "традиционные религии" ("традиционные религиозные объединения"). Критериями выделения таких религий, по нашему мнению, являются: а) история возникновения религии; б) укорененность религии на конкретной территории и ее вклад в духовное и культурное развитие народа; в) поддержка данной религии значительной частью населения.

С учетом федерального устройства Российской Федерации в различных субъектах Федерации могут выделяться характерные именно для данного региона традиционные религии и религиозные объединения. Сделано это должно быть корректно, без ущемления достоинства представителей религий, не подпадающих под данное определение.

Пока же с учетом наметившейся в нормативной практике тенденции к употреблению терминов "религия" и "традиционная религия" требуется широкая научная дискуссия вокруг данных терминов и понятий. Целью такой дискуссии является наработка теоретического и эмпирического материала для возможных законодательных предложений по правовому определению данных понятий либо отказу от них.