Мудрый Юрист

К вопросу о точности уголовно-процессуальной терминологии *

<*> Muzhenskaya N.E. On the issue of preciseness of criminal-law terminology.

Муженская Наталья Евгеньевна, ведущий научный сотрудник НИЦ N 5 ВНИИ МВД России по совершенствованию уголовного, уголовно-процессуального законодательства и исследованию проблем расследования преступлений, кандидат юридических наук, доцент.

В статье анализируется проблема точного использования уголовно-процессуальных терминов, связанных, в частности, с участием в уголовном процессе эксперта и специалиста. Показано, что нецелесообразно для обозначения указанных участников уголовного процесса использовать термины "сведущее лицо" и "сведущий свидетель".

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, уголовно-процессуальные термины, судебная экспертиза, эксперт, специалист.

On the question of the accuracy of the criminal procedural terminology The article examines the problem of the exact use of the criminal procedure-related terms, in particular, with the participation in a criminal trial experts and specialists. It is shown that it is inappropriate to refer to these participants in the criminal process to useterms "knowledgeable person" and "skilled witness".

Key words: criminal procedure, criminal procedure terms, forensics, expert or specialist.

Теория права, правотворческая практика выработали определенные требования к структуре и содержанию закона как регулятора общественных отношений. Предписывающий характер его установлений в значительной мере определяют функциональный стиль языка закона и его основной компонент - терминологию. Точность, ясность, логичность языка, которым выражены нормативные предписания, определяют эффективность любого закона, в том числе и процессуального. В то же время "неупорядоченная терминология, отражающая аморфность, неопределенность понятий закона, снижает его информативные возможности, отрицательно сказывается на правоприменении, а также ведет к нескончаемым и бесплодным спорам в теории и на практике" <1>.

<1> Савицкий В.М. Насчет терминологии процессуального закона // Совершенствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. С. 15.

Непременным требованием совершенствования законодательных и иных нормативных правовых актов является единство употребления юридической терминологии не только в рамках отдельно взятого закона, но и во всей соответствующей отрасли законодательства <2>. Кроме того, необоснованное использование терминов вносит элемент дезорганизации в процессы правоохраны, дезориентирует ее субъектов и в целом захламляет правовой материал <3>.

<2> См.: Шматова Е.С. Правовая терминология: проблемы, интерпретации и стремление к унификации // URL: http://confer.hses-online.ru.
<3> См.: Москалькова Т.Н., Черников В.В. Нормотворчество: Научно-практическое пособие. М., 2011. С. 149.

Таковы основные положения, обосновывающие объективную целесообразность точного употребления терминов в праве: правотворчестве и правоприменении.

Анализ современной литературы, посвященной исследованию проблем применения уголовно-процессуального закона и права, показывает, что в работах отдельных авторов присутствуют понятийные и терминологические неточности и даже ошибки. Как видно, даже юристы-правоведы допускают произвольное использование юридических понятий и терминов, применяют (и вовсе не в контексте ретро-анализа) неправовую устаревшую терминологию, употребляют термины, не утвердившиеся в юридической науке и на практике, не свойственные уголовному процессу как отрасли права и т.д. Все это вносит информационную неопределенность в понимание тех или иных вопросов уголовно-процессуального закона и права, приводит к возникновению ненужных теоретических дискуссий, вводит в заблуждение правоприменителей.

Настойчивость и безосновательность, с которой отдельные авторы применяют их в своих публикациях, может свидетельствовать либо о незнании ими современного уголовно-процессуального закона РФ и его терминологии, либо о пренебрежении им. Такие выводы напрашиваются, в частности, при анализе работ, посвященных проблемам участия в уголовном судопроизводстве эксперта и специалиста, производства судебной экспертизы и др.

  1. Так, ряд современных авторов используют для обозначения указанных участников уголовного процесса термин "сведущие лица", что представляется неоправданным с точки зрения требований точного применения норм закона, и даже вредным.

Известно, что участие в отечественном уголовном судопроизводстве лиц, обладающих специальными знаниями в науке, технике, искусстве или ремесле, является воплощением давней, берущей свое начало во временах "Русской Правды" правовой идеи, состоящей в привлечении к разбирательству по уголовному делу людей, обладающих профессиональными знаниями и опытом из разных сфер общественного производства.

В разные периоды развития отечественного уголовного судопроизводства деятельность таких лиц осуществлялась как участие межников, весовщиков, монетчиков, сторонних людей, сведущих людей, а также экспертов при производстве осмотра, освидетельствования и судебной экспертизы <4>. Это находило свое отражение в нормативных правовых актах, относящихся к уголовно-процессуальной сфере, в частности, Судной Новгородской грамоте 1471 г., Уложении 1649 г., Своде законов уголовных (1832 г., 1842 г., 1857 г.), Уставе уголовного судопроизводства 1864 г., Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР (1922 г., 1923 г., 1960 г.) и других.

<4> Подробнее см.: Муженская Н.Е. Развитие правового института судебной экспертизы: фрагменты истории // Государство и право. 2009. N 8. С. 78 - 87.

Длительное время (до 1918 г.) для обозначения участников уголовного процесса, приглашаемых в случаях, "когда для точного уразумения встречающегося в деле обстоятельства необходимы специальные сведения или опытность в науке, искусстве, ремесле, промысле или каком-либо занятии", в законодательстве использовался термин "сведущие люди" (ст. 325 и др.) <5>. Незначительный период времени (с 1918 по 1921 гг.) <6>, наряду с появившимся в правовой литературе еще в середине XIX в. <7> термином "эксперт" <8>, уголовно-процессуальное законодательство использовало и термин "сведущие лица" <9>.

<5> См.: Устав уголовного судопроизводства. 1864 г. // Свод законов Российской империи. Ч. I. Т. XVI. Ст. 112 (далее - УУС). Ст. ст. 326, 336 и др. содержали также термин "врач", обозначающий конкретного специалиста, участвующего в уголовном процессе - судебного медика.
<6> См.: Постановление Наркомздрава и НКЮ от 24 октября 1921 г. "Положение о судебно-медицинских экспертах"// СУ. 1921. N 75. Ст. 616.
<7> См.: Куницын А. Историческое изображение древнего судопроизводства в России. СПб., 1843. С. 99.
<8> См.: Декрет ВЦИК от 7 марта 1918 г. N 2 "О суде" // СУ. 1918. N 26. Ст. 420 (347); Постановление Наркомздрава от 28 января 1919 г. "О правах и обязанностях государственных медицинских экспертов" // СУ. 1919. N 3. Ст. 36, и др.
<9> Термин "сведущие лица" появился в правовой литературе в начале XX в. (см., напр.: Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915. С. 284).

Как видно, в этот период времени происходило закрепление новой терминологии в данной сфере. И уже в УПК РСФСР (1923 г.) термин "эксперт" (от лат. expertus - опытный) как более точный, краткий, благозвучный и, быть может, даже казавшийся на тот момент более современным, был оставлен законодателем для обозначения лиц, обладающих специальными сведениями или опытностью в науке, искусстве, ремесле, промысле или каком-либо занятии, привлекаемых в уголовное судопроизводство для использования их знаний и опыта.

Очевидно, что указанная терминология объективно сложилась и использовалась в то время, когда ни законодатель, ни судебная практика, ни правовая теория не были готовы к тому, чтобы отчетливо разглядеть различие задач, выполняемых такими лицами: технического помощника, консультанта (специалиста) - с одной стороны, и исследователя (эксперта) - с другой, а также осознать необходимость в связи с этим их правового разделения.

Лишь в 1966 г. с введением в УПК РСФСР (1960 г.) ст. 133.1 "Специалист" последовало законодательное закрепление такого участника уголовного процесса, как специалист, а также и соответствующего этому термина. При этом были обозначены особые задачи специалиста в уголовном процессе, установлен порядок их осуществления и т.д.

Современный уголовно-процессуальный закон (УПК РФ) уже не содержит терминов "сведущие лица", "сведущие люди". Они заменены терминами "эксперт" и "специалист", обозначающими участников уголовного процесса, различные задачи, а также правовое положение которых (индивидуальный набор прав и обязанностей) предопределило их обособление в законе (ст. ст. 57, 58 УПК РФ).

Именно поэтому попытка ряда современных авторов <10> включить в правовой оборот такой обобщающий термин, как "сведущие лица", представляется малопродуктивной, противоречащей современному УПК РФ, а также превалирующей тенденции развития уголовно-процессуального закона и права, работающей на обеспечение прав участников уголовного процесса и состоящей в детализации максимальной "прописанности" <11> всех правовых правил и процедур, а потому - бесперспективной. Кроме того, требование точного исполнения закона предполагает и четкое, логичное, понятное и достаточно полное изложение норм закона.

<10> См., напр.: Селина Е.В. Применение специальных познаний в российском уголовном процессе: Дис. ... д.ю.н. Краснодар, 2003; Зайцева Е.А. Пленум Верховного Суда РФ: судебная экспертиза по уголовным делам // Законность. 2011. N 3. С. 14, и др.
<11> См.: Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI веке. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2008. С. 224.

Таким образом, ясно, что термин "сведущие лица" не может ни заменить собой термины "эксперт" и "специалист", ни применяться наряду с ними, так как это не позволит точно отразить существо правового положения эксперта и специалиста как самостоятельных участников уголовного судопроизводства, а напротив, приведет к загромождению норм УПК РФ, тавтологии и, как следствие, - трудностям правоприменения.

  1. Схожая проблема возникает и в связи с использованием в работах некоторых авторов термина "сведущий свидетель". Сразу следует заметить, что в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве данный термин никогда не употреблялся, так как ни прежде, ни теперь (в УПК РФ) такого участника уголовного судопроизводства, как сведущий свидетель, не существовало. Этот термин, выражающий якобы существующего участника уголовного процесса, фигурирует исключительно в теоретических исследованиях. Причем из них видно, что авторы, поддерживающие идею нужности такого участника уголовного процесса и утверждающие, что такой участник реально существует, в разные периоды развития уголовного процесса усматривали в нем сущностно различное правовое содержание.

Правовая и теоретическая неопределенность существа такой фигуры в уголовном процессе, обусловленная фактическим ее отсутствием, подтверждаются на уровне закона тем, что законодатель не признает целесообразность выделения такой фигуры в качестве самостоятельного участника уголовного процесса. Многолетние попытки отдельных теоретиков доказать ее существование оказались неудачными. Теоретическое же "выращивание" такого участника уголовного процесса, не основанное на реальной потребности в нем, не только не имеет смысла, но и вредно, поскольку не способствует верному пониманию правоприменителями норм УПК РФ.

Даже краткий обзор развития термина "сведущий свидетель" и того, что под ним подразумевалось отдельными авторами в разные периоды развития уголовного процесса, позволяет в этом убедиться.

По нашему наблюдению, впервые термин "сведущий свидетель" был употреблен в 1847 г. Г. Блосфельдом, который, несколько преувеличивая роль врача в уголовном процессе, рассуждал, в частности, таким образом: "...судебная медицина, хотя как техника подчиняется юриспруденции, но как наука часто владычествует над последнею до того, что мнения и решения врача служат основанием выводов судьи; даже тогда, когда по скудости средств своей науки врач не в состоянии устранить всех сомнений, судья тем не менее должен согласиться с мнением первого, буде не откроется возможность судебным следствием привести дело в полную ясность. Каждый видит, что врач здесь является уже не просто помощником судьи, но он есть сведущий свидетель, исследователь (выделено мной. - Н.М.) и возвышается нередко на степень судьи, оставляя одну формальную часть последнему. Поэтому-то врач при осмотрах мертвых тел по закону занимает первое место, и его свидетельства считаются полными доказательствами, если они составлены по правилам судебной медицины, и не выходят из предметов медицинского обслуживания, следовательно, не касаются юридических предметов" <12>.

<12> Блосфельд Г.А. Начертание судебной медицины для правоведов, приспособленное к академическим преподаваниям в российских университетах. Казань, 1847. С. 4.

Как видно, изначально этот термин возник и вошел в правовой обиход как синоним термина "сведущее лицо", подразумевающее под собой одновременно и специалиста, и эксперта. Основополагающими в этом участнике уголовного процесса автору виделись качества лица, владеющего специальными сведениями, в частности, из области судебной медицины. Это становится понятным, если учесть, что Г. Блосфельд не являлся правоведом <13>.

<13> Блосфельд Г.А. (1798 - 1884) - врач; профессор судебной медицины Казанского университета. Среди его трудов: "Критический разбор смертности, повреждений и изложение форм, соблюдаемых при судебно-врачебных осмотрах мертвых тел" (1846); "О пьянстве в судебно-медицинском и медико-полицейском отношениях" (1846), и др.

Позже к изучению сведущего свидетеля как якобы реального участника уголовного процесса, обратились и юристы. Так, И.Я. Фойницкий вслед за Ю. Глазером, Л. Владимировым и другими, рассматривая сущность сведущего свидетеля, исходил в своих рассуждениях из представления о нем уже как об участнике, в котором преобладают свойства свидетеля, а не лица, обладающего специальными сведениями. При этом автор основывался на ложном убеждении в том, что показания такого свидетеля являются для суда более ценными. И.Я. Фойницкий писал буквально следующее: "В ряду таких особенно ценных свидетелей стоят сведущие свидетели, которые при наблюдении за происходящим обладали специальными познаниями, дававшими им возможность более правильно понять его и обратить внимание на обстоятельства, для непосвященных неважные и потому ими не замеченные, в действительности же крайне существенные; таковы, например, врачи у постели больного" <14>.

<14> Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1912. 4-е изд. Т. 2. С. 278.

И.Я. Фойницкий находил различие между сведущими свидетелями и сведущими людьми в том, что "они призываются дать показание об обстоятельстве, ими наблюдавшемся случайно, не но поручению суда или сторон, а не мнение (выделено мной. - Н.М.) о значении его", и отмечал, что "часто функции сведущего свидетеля и сведущего лица оказываются... переплетающимися". Из данных тезисов следует, что автор не допускал правомерность получения от сведущих свидетелей мнения их, т.е. умозаключений, выводов по поводу наблюдавшихся ими обстоятельств преступления и т.д., а также по существу указывал на сложность определения правового статуса такого участника уголовного процесса, как сведущий свидетель.

Пытаясь найти обоснование правовому положению сведущего свидетеля и признавая приоритет действия нормы ст. 693 УУС о том, что "сведущие люди не могут быть избраны из лиц, участвующих в деле, или из состоящих по делу свидетелями, судьями или присяжными заседателями", а также сожалея, что УУС "воспрещает соединять функции свидетеля и сведущего лица", И.Я. Фойницкий пришел к сомнительному, с точки зрения теории уголовного процесса, заключению о неверности существования в законе такого запрета <15>. Очевидно, именно эти рассуждения авторитетного ученого позволили в дальнейшем ряду авторов вновь обращаться к вопросу о сведущем свидетеле, интерпретируя его порой под свои научные интересы.

<15> Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 279.

Так, Ю. Глазер, поддержавший идею о сведущем свидетеле, отмечал, что он, так же как и обычный свидетель, получает сведения по делу вне его производства, однако вне какого-либо предварительного задания о наблюдении им тех или иных фактов и обстоятельств или явлений, а от обычного свидетеля отличается наличием специальных знаний из той области, к которой относится наблюдаемый факт. Таким сведущим свидетелем, по его мнению, может явиться, например, врач, лечивший человека, заболевшего и умершего в результате насилия (побои, раны, яд и т.п.), а показания такого врача являются достоверным отчетом о произведенном наблюдении за течением болезни <16>.

<16> Цит. по: Никифоров В.М. Экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1947. С. 98.

В.М. Никифоров, полагая правильным, что УПК РСФСР не содержит категории "сведущие свидетели", и ссылаясь на позицию Ю. Глазера, рассуждал об их существе следующим образом: "В самом деле, какие основания имеются для выделения этой группы? Ставить эту группу свидетелей в равное положение с экспертами нельзя хотя бы потому, что они, будучи часто заинтересованными участниками дела, не смогут удержаться на той степени объективности, которая необходима эксперту. Лечащий врач и как специалист, и как лицо, наблюдавшее больного, может сообщить о больном значительно больше, чем лицо, не сведущее в медицине. Но он является лицом, заинтересованным по делу, ибо он несет ответственность за правильность проводимого им лечения. Сведущие свидетели не могут претендовать на получение процессуальных прав эксперта, т.е. на такое качество, которое дается лишь лицу, не заинтересованному в исходе дела. При допросе их как обычных свидетелей они не лишены возможности сообщить правосудию все им известное по делу, так как они восприняли это в свете специальных знаний.

Судебная практика строго следит за недопущением свидетелей в суд в качестве экспертов" <17>.

<17> Никифоров В.М. Указ. соч. С. 98.

И.Л. Петрухин, пытаясь обосновать существование сведущих свидетелей и рассматривая их как один из видов свидетелей, отмечал, что "в науке советского уголовного процесса представляется возможным различать две группы свидетелей". Первая из них, по его мнению, - "это лица, которые восприняли имеющие значение для дела обстоятельства вне производства по делу, на основе общедоступных, не имеющих специального характера, представлений". А вторая - "лица, воспринявшие указанные обстоятельства вне производства по делу на основе имеющихся у них познаний в науке, технике, ремесле, искусстве" которых, как пояснял автор, "иногда именуют сведущими свидетелями" <18>.

<18> Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 57.

Сущностно иную точку зрения, а точнее, ту, которая изначально была высказана в теории относительно фигуры сведущего свидетеля (Г.А. Блосфельдом и др.), разделяют ряд современных авторов, которые усматривают в ней именно свойства лица, обладающего специальными знаниями. Таковы позиции, например, Е.В. Селиной, Ю.К. Орлова, Е.А. Зайцевой и др.

Между тем обоснование практической ценности такого участника уголовного процесса, как сведущий свидетель, приведенное, в частности, Е.В. Селиной, не отличается новизной. Помимо сомнительного по объективности утверждения о бесспорности существования "таких свидетельств", а также повторения аргументов И.Я. Фойницкого и Ю. Глазера о враче, только уже "наблюдавшем, как у человека случился болевой приступ", автор не сообщила на этот счет ничего нового и убедительного. Напротив, в свете отдельных утверждений Е.В. Селиной, идея сведущего свидетеля представляется еще более эфемерной: "Институт показаний, включающих выводы на основе специальных познаний, в теории именуется институтом сведущего свидетеля, хотя такие показания могут давать и потерпевший, и подозреваемый, и обвиняемый". И далее: "Сведущий свидетель, компетентность которого не подтвердилась, лишается привилегий таких свидетелей: его мнения, выводы, диагнозы доказательственного значении не имеют" <19>. Во-первых, закон не предусматривает получения от свидетеля каких-либо выводов и т.п. А во-вторых, возникает вопрос: зачем нужен сведущий свидетель, если, как утверждает автор, "такие показания могут давать и потерпевший, и подозреваемый, и обвиняемый".

<19> Селина Е.В. Указ. соч. С. 144.

Поддерживая идею существования сведущего свидетеля в уголовном процессе, Ю.К. Орлов усмотрел уже две разновидности именно таких свидетелей. К первой из них он относит, например, лечащего врача, а в качестве сведущего свидетеля второй категории называет "специалиста, в смысле ст. 58 УПК". Такая позиция автора объясняется им тем, что УПК РФ не содержит специальной нормы, предусматривающей допрос специалиста. А потому именно в качестве сведущего свидетеля видится ему возможность проведения допроса специалиста. Разъясняя свой взгляд на сущность показаний сведущих свидетелей, автор заметил: "...если факты, сообщенные обычным свидетелем, вполне доступны для анализа следователю и суду, то обстоятельства, подмеченные сведущим свидетелем, обычно нуждаются в интерпретации с позиций соответствующих специальных познаний. Поэтому в таких показаниях важны не только "голые факты, но и их истолкование специалистом" <20>. Как видно, автор поддерживает тезис И.Я. Фойницкого о преимущественной ценности показаний такого специалиста (сведущего свидетеля) перед показаниями любого другого свидетеля, что, как уже указывалось, неверно ни с позиции сложившейся теории уголовного процесса, ни с точки зрения норм действующего УПК РФ.

<20> Орлов Ю.К. Судебная экспертиза как средство доказывания в уголовном судопроизводстве. М., 2005. С. 52 - 53.

А кроме того, буквально истолковывая слова Ю.К. Орлова, получается, что для того чтобы оценить показания сведущего свидетеля - "обстоятельства, подмеченные сведущим свидетелем", следователь и судья должны еще призвать специалиста, для того чтобы "интерпретировать их с позиций соответствующих специальных познаний". Само по себе это представляется абсурдным. Вместе с тем здесь кроется недопустимая с точки зрения доказательственного права, сложившейся теории уголовного процесса и норм действующего УПК РФ, однако настойчиво проводимая в ряде работ современных авторов и в том числе указанного автора идея о том, что для оценки доказательств, в частности, заключения эксперта, следователь и суд должны приглашать специалиста.

Возвращаясь к вопросу возможного существования в уголовном процессе сведущего свидетеля, отметим в связи с этим позицию Е.А. Зайцевой, которая считает, что "процессуальная фигура сведущего свидетеля позволяет "легализоваться" в рамках уголовного судопроизводства лицам, применявшим свои специальные познания в непроцессуальной форме". В качестве сведущего свидетеля, полагает автор, следует допрашивать "частных экспертов, которые проводили по просьбе сторон (потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей, защитника, обвиняемого) несудебную экспертизу" <21>. Представляется, однако, что и в этом случае отсутствует объективная необходимость в обособлении фигуры сведущего свидетеля в уголовном процессе, поскольку норма ч. 4 ст. 271 УПК РФ предусматривает возможность допроса в судебном заседании лица, явившегося в суд по инициативе сторон либо в качестве свидетеля, либо специалиста.

<21> Зайцева Е.А. Концепция развития института судебной экспертизы в условиях состязательного уголовного процесса: Дис. ... д.ю.н. М., 2008. С. 291 - 292.

Анализ указанных источников свидетельствует, как видно, не только об отсутствии единства представлений о сущности так называемого сведущего свидетеля, но и практической потребности в нем.

Кроме того, необходимо отметить, что в теории уголовного процесса давно выработаны и реализованы в нормах уголовно-процессуального закона РФ концептуальные позиции относительно: существа доказательств, правил их оценки, процессуального положения участников уголовного процесса и в том числе свидетеля, эксперта, специалиста и т.д. В соответствии с этими позициями в уголовном судопроизводстве: никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК РФ); свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызывается для дачи показаний (ч. 1 ст. 56 УПК РФ), при этом закон не предусматривает никакого деления свидетелей по каким-либо критериям. Вместе с тем закон установил точные и исчерпывающие положения, определяющие правовой статус эксперта (ст. 57 УПК РФ) и специалиста (ст. 58 УПК РФ) в уголовном процессе, а также правовое положение даваемых ими заключений и показаний (ст. 80 УПК РФ). Таким образом, совершенно очевидно, что в уголовном судопроизводстве ни терминологически, ни по сути места для сведущего свидетеля не существует.

Подводя итог вышеизложенному, следует подчеркнуть важность точного использования правовой терминологии для теории и практики уголовного процесса.

Литература

  1. Блосфельд Г. Начертание судебной медицины для правоведов, приспособленное к академическим преподаваниям в российских университетах. Казань, 1847. С. 4.
  2. Зайцева Е.А. Концепция развития института судебной экспертизы в условиях состязательного уголовного процесса: Дис. ... д.ю.н. М., 2008. С. 291 - 292.
  3. Зайцева Е.А. Пленум Верховного Суда РФ: судебная экспертиза по уголовным делам // Законность. 2011. N 3. С. 14.
  4. Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI веке. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2008. С. 224.
  5. Куницын А. Историческое изображение древнего судопроизводства в России. СПб., 1843. С. 99.
  6. Москалькова Т.Н., Черников В.В. Нормотворчество: научно-практическое пособие. М., 2011. С. 149.
  7. Муженская Н.Е. Развитие правового института судебной экспертизы: фрагменты истории // Государство и право. 2009. N. 8. С. 78 - 87.
  8. Никифоров В.М. Экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1947. С. 98.
  9. Постановление Наркомздрава от 28 января 1919 г. "О правах и обязанностях государственных медицинских экспертов" // СУ. 1919. N 3. Ст. 36.
  10. Орлов Ю.К. Судебная экспертиза как средство доказывания в уголовном судопроизводстве. М., 2005. С. 52 - 53.
  11. Декрет ВЦИК от 7 марта 1918 г. N 2 "О суде" // СУ. 1918. N 26. Ст. 420 (347).
  12. Постановление Наркомздрава и НКЮ от 24 октября 1921 г. "Положение о судебно-медицинских экспертах" // СУ. 1921. N 75. Ст. 616.
  13. Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 57.
  14. Савицкий В.М. Насчет терминологии процессуального закона // Совершенствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. С. 15.
  15. Селина Е.В. Применение специальных познаний в российском уголовном процессе: Дис. ... д.ю.н. Краснодар, 2003.
  16. Устав уголовного судопроизводства. 1864 г. // Свод законов Российской империи. Ч. I. Т. XVI. Ст. 112.
  17. Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915. С. 284.
  18. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1912. 4-е изд. Т. 2. С. 278.
  19. Шматова Е.С. Правовая терминология: проблемы, интерпретации и стремление к унификации // URL: http://confer.hses-online.ru.