Мудрый Юрист

Избирательное законодательство как политический инструмент государства: постконституционная эволюция

Саликов Марат Сабирьянович, заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор, первый проректор, заведующий кафедрой конституционного права Уральской государственной юридической академии (Екатеринбург).

Рассматривается эволюция избирательного законодательства в постконституционный период, анализируется политическая подоплека принятия поправок в избирательное законодательство в различные периоды, а также реакция Конституционного Суда РФ на наиболее важные из них.

Ключевые слова: избирательное законодательство, политический процесс, эволюция законодательного регулирования избирательного процесса, политические партии, правовые позиции Конституционного Суда РФ по избирательным делам.

The electoral legislation as a political tool of the state: post-constitutional evolution

M.S. Salikov

The evolution of the electoral legislation in post-constitutional period is considered, the political background of the adoption of amendments to the electoral legislation in different periods and the reaction of the Constitutional Court on the most important of them are analyzed.

Key words: electoral legislation, political process, evolution of legislative regulation of electoral procedure, political parties, legal positions of the Constitutional Court of the RF on electoral cases.

В соответствии со ст. 3 Конституции РФ народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления, а высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы. После принятия Конституции РФ избирательное законодательство претерпело многочисленные изменения, оценка которых может быть произведена лишь по прошествии определенного времени. Двадцатилетний юбилей Конституции - неплохой повод для такого анализа.

Несомненным достижением можно считать введение альтернативных выборов, которое было осуществлено еще в доконституционный период при выборах депутатов двух съездов (Союза ССР и РСФСР). Однако следует заметить, что альтернативность еще не рассматривалась как принцип избирательного права наряду с такими принципами, как принципы всеобщего, равного, прямого, при тайном голосовании избирательного права. Тогда был лишь снят запрет на выдвижение альтернативных кандидатов, чем не замедлили воспользоваться действовавшие тогда на политической арене силы. В настоящее время принцип альтернативных выборов функционирует в полную силу, что является важной демократической свободой <1>.

<1> Имеющееся исключение, касающееся возможности безальтернативных выборов на местном уровне в части избрания депутатов представительных органов муниципальных образований, никоим образом не колеблет сам принцип альтернативных выборов, поскольку применяется исключительно в масштабах отдельных муниципальных образований, при этом установлено дополнительное условие: необходимость набрать абсолютное большинство голосов избирателей, т.е. более 50%.

В развитие конституционных положений был принят ряд федеральных и региональных законов, регламентирующих процедуры выборов депутатов представительных органов и выборных должностных лиц. Так, были приняты Федеральные законы "О выборах Президента Российской Федерации", "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации". Время от времени высказывались предложения о принятии единого избирательного кодекса, что, однако, не было реализовано на уровне Федерации. Что касается субъектов РФ, то некоторые из них, например Свердловская область, пошли по этому пути и приняли свои избирательные кодексы <1>.

<1> Избирательный кодекс Свердловской области от 29 апреля 2003 г. // СЗ Свердловской области. 2003. N 4. Ст. 219.

Своеобразной альтернативой избирательного кодекса России послужил Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации", регламентировавший довольно детально весь избирательный процесс, причем как на федеральном, так и на региональном уровне. Как видно из названия, федеральный законодатель в данном случае "обошел" норму ч. 2 ст. 11 Конституции ("государственную власть в субъектах Российской Федерации осуществляют образуемые ими органы государственной власти") через другую норму Основного Закона - норму п. "в" ст. 71 (регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина относятся к ведению РФ). Таким образом, субъекты Федерации при формировании собственных органов государственной власти должны устанавливать такие избирательные процедуры, которые не противоречат закрепленным в Федеральном законе правилам. Положительным эффектом подобного регулирования является гарантия равенства избирательных прав граждан, проживающих в разных субъектах РФ <1>.

<1> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 21 июня 1996 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 20 Закона Республики Башкортостан "О выборах депутатов Государственного Собрания Республики Башкортостан" в связи с запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан // Вестник Конституционного Суда РФ. 1996. N 4; Постановление Конституционного Суда РФ от 27 апреля 1998 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан "О Президенте Республики Башкортостан" (в ред. от 28 августа 1997 года) и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан "О выборах Президента Республики Башкортостан" // Там же. 1998. N 4 и др.

Вместе с тем налицо излишнее вмешательство центра в вопросы регионального ведения (формирование собственных органов власти), что можно было видеть в ситуации с метаморфозами процедуры "наделения полномочиями" высших должностных лиц субъектов Федерации, после внесения поправок в Закон о гарантиях.

Та же цель - обеспечение равных избирательных прав граждан, но уже на местном уровне - ставилась при принятии Федерального закона "Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления" <1>. Данная цель не вызывает возражений, однако федеральное регулирование предметов регионального ведения и вопросов местного значения в части формирования собственных органов государственной власти и органов местного самоуправления, гарантированные ст. ст. 11 и 73 Конституции соответственно, не должно переходить в тотальное установление организационных процедур реализации указанных функций субъектами Федерации и муниципалитетами. Последние вполне способны самостоятельно их осуществлять с учетом установленных федеральным законодательством принципов и пределов.

<1> Федеральный закон от 26 ноября 1996 г. "Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления" // СЗ РФ. 1996. N 49. Ст. 5497.

В дальнейшем, как известно, гарантии избирательных прав были дополнены гарантиями, обеспечивающими право на участие в референдуме, что нашло отражение и в названии Закона - "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ" <1>. Внедрение в избирательный процесс технических новшеств, в частности ГАС "Выборы", вызвало необходимость принятия Федерального закона "О государственной автоматизированной системе Российской Федерации "Выборы" <2>.

<1> Федеральный закон от 12 июня 2002 г. "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ" // СЗ РФ. 2002. N 24. Ст. 2253.
<2> Федеральный закон от 10 января 2003 г. "О государственной автоматизированной системе Российской Федерации "Выборы" // СЗ РФ. 2003. N 2. Ст. 172.

Краткий экскурс в новейшую историю в части эволюции избирательного законодательства, разумеется, был бы неполным, если бы в орбиту анализа не были включены такие аспекты, как политическая составляющая, а также конституционно-судебное регулирование.

Дело в том, что названное федеральное законодательство (региональное можно практически не учитывать, поскольку какого-либо самостоятельного значения оно в данной сфере не имеет за исключением небольших "вкраплений", которые дозволено урегулировать на уровне субъектов Федерации) было достаточно подвижным в течение рассматриваемого периода. И речь идет не только и даже не столько о достаточно большом объеме внесенных поправок, включении дополнительных объектов гарантий (референдарные гарантии), новых редакциях или даже о замене старых законов новыми. Представляется более интересным рассмотреть динамику развития избирательного законодательства с точки зрения обеспечения им интересов правящей элиты, т.е. в качестве политического инструмента.

Одним из примеров такой "подвижности" (вернее сказать, таких "шараханий") является смена избирательных систем, применяемых при проведении федеральных парламентских выборов. Как известно, изначально депутаты Государственной Думы избирались по смешанной системе: одна половина избиралась по мажоритарной, вторая - по пропорциональной. Однако позднее весь депутатский корпус стал избираться только по пропорциональной системе. Одним из аргументов была необходимость развития партийной системы. В то же самое время в Федеральный закон "О политических партиях" были внесены изменения, увеличивающие минимальную численность партий с 10 тыс. до 50 тыс. членов, запрещающие региональные партии <1>, а в Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ" - поправки, поднимающие заградительный барьер до 7%.

<1> До этих поправок в Федеральный закон "О политических партиях" были введены нормы о государственном финансировании политических партий. Особых комментариев данное нововведение не требует. Кто платит, тот, как известно, заказывает музыку. Таким образом, правящая элита получала возможность оказывать определенное влияние на существовавшие и формирующиеся политические партии. При этом надо иметь в виду, что после запрета региональных политических партий это влияние оказывается и на субъекты Федерации - через региональные отделения федеральных политических партий.

Несмотря на то что Европейский суд по правам человека, толкуя Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, исходит из того, что ст. 3 Протокола 1 к Конвенции "не порождает какой-либо обязанности ввести определенную систему. например, пропорциональную или мажоритарную в один или два тура" <1>, думается, что для российского общества на современном этапе применение мажоритарной системы полезно именно в плане развития собственно демократического характера выборов. Дело в том, что применение только пропорциональной избирательной системы способствует обезличиванию власти, отдалению ее от рядовых граждан. Главный недостаток пропорциональной системы - отсутствие прямой персональной зависимости депутатов от избирателей и, следовательно, ответственности народных избранников. Депутаты зависят не от источника власти - народа, - а от партийных лидеров соответствующих политических партий.

<1> Цит. по: Сальвиа М. де. Прецеденты Европейского суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002 г. СПб., 2004. С. 1015.

Возвращение мажоритарной избирательной системы к следующим парламентским выборам дает надежду на улучшение ситуации. Смешанная система будет способствовать как развитию партийной системы, так и выявлению новых лидеров, ответственных непосредственно перед электоратом.

Регулирование статуса политических партий и изменения требований к их численности также представляют большой интерес, поскольку напрямую связаны с избирательным процессом. Динамика изменений этого требования в последние двадцать с лишним лет позволяет сделать вывод об отсутствии какой-либо устойчивости в данной сфере. Так, для создания партии по Закону СССР "Об общественных объединениях" требовалось не менее 5 тыс. человек. В первой редакции Федерального закона "О политических партиях" - 10 тыс. человек. Поправки в этот Закон, внесенные 20 декабря 2004 г., закрепили правило о 50 тыс. человек и необходимости наличия не менее чем в половине субъектов региональных отделений не менее 500 членов партии в каждом, а в остальных субъектах - не менее 250 членов партии в каждом. 28 апреля 2009 г. были вновь внесены изменения: установлены периоды, в течение которых требования к общей численности партий и численности региональных отделений постепенно снижались. Например, с 1 января 2012 г. нужно 40 тыс. членов для всей партии и 400 членов партии не менее чем в половине региональных отделений, а в остальных - не менее 150 членов. Наконец, последние изменения в Закон о партиях, внесенные в апреле 2012 г., установили исторически минимальную численность, необходимую для формирования политической партии, - 500 членов.

Резкое снижение этого потолка вызывает довольно много вопросов. Разумеется, в условиях неокрепшей партийной системы наличие жестких требований, включая большую численность, являлось в определенной степени препятствием к созданию новых партий. Однако можно ли серьезно говорить о федеральной политической партии, насчитывающей 500 членов? Думается, такая партия не сможет быть реальной силой не только на общенациональном уровне, но даже на региональном, а в большинстве случаев - и на муниципальном <1>.

<1> Подробнее см.: Саликов М.С. Партийная система России: динамика конституционно-правового регулирования // Рос. юрид. журн. 2012. N 4.

Анализ результатов прошедших в 2013 г. региональных и местных выборов свидетельствует о том, что новые непарламентские партии сумели "пробиться" в представительные органы, по сути, в единичных случаях. В такой ситуации сохранять запрет на создание региональных и местных политических партий по меньшей мере недальновидно. Представляется, что территории должны иметь право и возможность создания своих партий, отражающих и отстаивающих региональную и муниципальную специфику в соответствующем представительном органе, а граждане, там проживающие, - соответственно право объединяться в такие партии, имеющие целью решение сугубо региональных и местных вопросов. Тем более что первоначально законодательство не запрещало создание как минимум региональных партий, а ч. 2 ст. 55 Конституции РФ, как известно, устанавливает запрет на издание законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина. Внесение обозначенных поправок в Закон о политических партиях не отменило, но, думается, умалило право граждан на объединение в политические партии регионального уровня.

Синдром "маятника" не обошел стороной и так называемый заградительный барьер. Как известно, первоначально он был установлен на уровне 5%, позднее увеличен до 7%, затем был принят компромиссный вариант, когда партиям, набравшим 5 - 6%, предоставлялась возможность получить 1 - 2 места в Государственной Думе, наконец, теперь барьер снова возвращен на прежний уровень в 5%. Заградительный барьер в принципе имеет смысл лишь в том случае, если правительство формируется парламентским большинством. В иной ситуации он вообще должен отсутствовать либо составлять небольшую величину, не более 3%. Россия не относится к тем государствам, где правительство формируется парламентским большинством. Для демократических стран Европы, где выборы проводятся по партийным спискам (на основе смешанной или полностью пропорциональной системы), 7% считается дискриминационным заградительным барьером. Там барьер не превышает 5%, но чаще всего составляет 3 - 4% <1>. В России чрезмерный барьер может рассматриваться только как норма, ущемляющая права граждан, так как не представленными в федеральном парламенте оказываются интересы значительного количества избирателей. Столь высокий заградительный барьер выгоден лишь партии, имеющей подавляющее большинство в парламенте и не желающей видеть в нем сильных политических соперников <2>.

<1> Сафаров М. Реформа партийной системы в России сквозь призму демократии и федерализма // Казанский федералист. 2006. N 1 - 2. С. 46.
<2> Подробнее см.: Саликов М.С., Саленко А.В. Политическая модернизация России // Рос. право: образование, практика, наука. 2010. N 3.

Касаясь нормы, предусматривающей отмену порога явки избирателей, можно согласиться с мнением бывшего председателя Центральной избирательной комиссии РФ А.А. Вешнякова, который назвал такое решение довольно спорным <1>. С одной стороны, заслуживает внимания тезис о том, что органы государственной власти как в центре, так и на местах должны формировать избиратели с активной гражданской позицией, т.е. те, кто осознанно принимает участие в выборах. С другой стороны, легитимность выборов, в которых приняли участие, скажем, 1% избирателей, вызывает серьезные сомнения. Власти, по нашему мнению, следовало бы как раз сосредоточиться на воспитательной, агитационной работе по формированию у избирателей активной гражданской позиции, а не отмахиваться от них, таким образом "решая" проблему абсентеизма. Ссылки на западный опыт (на страны, где отсутствуют такого рода требования) в данной ситуации не корректны, поскольку там гражданское общество уже сформировано, нам же еще предстоит его сформировать.

<1> Официальный сайт Центральной избирательной комиссии РФ. URL: http://www.cikrf.ru.

Отмена графы "против всех кандидатов" в избирательных бюллетенях также не может быть воспринята положительно. Дело в том, что решение, принимаемое избирателями в ходе голосования, разумеется, должно быть осознанным. Никто не вправе предопределять решения, которое может быть принято избирателями как в пользу того или иного кандидата, так и против всех выдвинутых и зарегистрированных кандидатов. При этом нельзя утверждать, что голосование "против всех" является "безразличным" голосованием. Отнюдь, это как раз осознанное, но негативное голосование. На это, кстати, обращал внимание и Конституционный Суд РФ в Постановлении от 10 июня 1998 г., где было прямо заявлено, что "такое волеизъявление (голосование "против всех". - М.С.) означает в условиях свободных выборов не безразличное, а негативное отношение избирателей ко всем зарегистрированным и внесенным в избирательный бюллетень по данному избирательному округу кандидатам, смысл которого заключается в том, что кандидатам отказывается представлять народ в выборных органах публичной власти" <1>. Именно таким образом избиратели выражают отношение к тем кандидатам, которые оказались в избирательном бюллетене в день голосования. Лишение же избирателей права голосовать против всех является понуждением их голосовать только за тех, кто заявлен в списке, несмотря на то что их кандидатуры избирателями не поддерживаются. В связи с этим нельзя не согласиться с Н.С. Бондарем и А.А. Джагаряном, которые рассматривают право голосовать "против всех" как элемент конституционного статуса личности <2>. Отрадным представляется тот факт, что в настоящее время уже имеется инициатива (причем, поддерживаемая Председателем Совета Федерации) о возвращении данной графы в избирательные бюллетени.

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 10 июня 1998 г. N 17-П по делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 4, подпункта "а" пункта 3 и пункта 4 статьи 13, пункта 3 статьи 19 и пункта 2 статьи 58 Федерального закона от 19 сентября 1997 года "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" // СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3002.
<2> Бондарь Н.С., Джагарян А.А. Конституционная ценность избирательных прав граждан. М., 2005. С. 178 - 184.

Еще одна проблема, которая пока не находит понимания и соответственно воплощения в нормах избирательного законодательства, - проблема политических "локомотивов", т.е. кандидатов из числа популярных политиков, государственных деятелей, занимающих высокие должности и включаемых в списки при заведомой известности того факта, что они депутатские мандаты замещать не будут. Их задача в другом - "торить" дорогу однопартийцам, а затем "уступать" занятые места. Какая роль в этой игре отведена избирателю, предельно ясно. Непонятно другое: как это увязывается с "честным избирательным процессом". Полагаем, инициатива об аннулировании "локомотивов", будь она внесена какой-либо партией, несомненно, добавила бы ей политического веса в глазах избирателей.

Изменения избирательного законодательства, связанные с порядком избрания высших должностных лиц субъектов РФ, довольно показательны с точки зрения не столько избирательного, сколько политического процесса <1>. Данные должностные лица, как известно, избирались населением соответствующих субъектов Федерации, нормы, предусматривавшие иной порядок, были признаны противоречащими Конституции Конституционным Судом РФ в решении по "алтайскому делу" <2>. После внесения в федеральное законодательство изменений, согласно которым высшие должностные лица субъектов "наделяются полномочиями" региональными парламентами по представлению главы государства, Конституционный Суд РФ изменил свою правовую позицию, признав названные изменения конституционными <3>.

<1> О нашем отношении к данной проблеме см.: Саликов М.С. О государственном патернализме и степени готовности российского общества к демократии // Рос. право: образование, практика, наука. 2005. N 2 - 3; Он же. Централизм и демократия: проблемы поиска баланса // Централизм, демократия, децентрализация в современном государстве. М., 2006; Он же. "Позиции" и правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: до и после решения по делу о "назначении" губернаторов // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 2; Он же. "Избирательный" федерализм // Судебная и правоохранительная системы: проблемы и перспективы развития в современной России / Отв. ред. М.С. Саликов. Екатеринбург, 2007; Саликов М.С., Бернхэм У. Разговор о федерализме // Рос. юрид. журн. 2008. N 1; и др.
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 18 января 1996 г. N 2-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края // Вестн. Конституционного Суда РФ. 1996. N 1.
<3> Постановление Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2005 г. N 13-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в связи с жалобами ряда граждан // Вестн. Конституционного Суда РФ. 2006. N 1.

Возврат к прямым выборам высших должностных лиц субъектов РФ был, однако, "отягощен" так называемыми муниципальными цензами, а именно необходимостью получения поддержки установленного законом числа выборных лиц местного самоуправления в данном субъекте РФ. Реакция Конституционного Суда была следующей: "Признать не противоречащими Конституции РФ положения, предусматривающие в качестве обязательного условия регистрации кандидата на должность высшего должностного лица получение поддержки со стороны выборных лиц местного самоуправления, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу они предполагают обязанность законодателя субъекта РФ исходить из конкретных условий развития партийно-политических отношений в данном субъекте Российской Федерации, а также исключают возможность создания искусственных препятствий выдвижению других кандидатов, сбора и представления в этих целях подписей выборных должностных лиц местного самоуправления в количестве, превышающем более чем на 5 процентов установленное законом субъекта Российской Федерации число подписей". По нашему мнению, введение "муниципальных цензов" в известной мере ограничивает права кандидатов. При этом сам факт оказания "муниципальной поддержки" не вписывается ни в конституционную формулу "Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти" (ст. 12), ни в рамки вопросов местного значения, установленные Федеральным законом "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" <1>.

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 24 декабря 2012 г. N 32-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Федеральных законов "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы // Там же. 2013. N 3.

Другой вывод Суда - относительно конституционности нормы, предусматривающей проведение Президентом РФ консультаций с политическими партиями и кандидатами на должность высшего должностного лица субъекта РФ, - возражений не вызывает. По решению Суда, "данная процедура, которая в силу прямого указания закона имеет именно консультативный характер, не является обязательным элементом механизма выдвижения и регистрации кандидата на соответствующую должность, а решение вопроса об участии в избирательном процессе того или иного кандидата не ставится в зависимость от ее результатов" <1>.

<1> Там же.

Наконец, 2 апреля 2013 г. в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" были внесены изменения: субъектам РФ предоставлено право самим определять способ выборов высшего должностного лица: путем прямых выборов избирателями либо региональным парламентом <1>.

<1> Федеральный закон от 2 апреля 2013 г. "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2013. N 14; N 1638.

Освещая последние изменения избирательного законодательства, нельзя обойти вниманием и известное Постановление Конституционного Суда РФ от 10 октября 2013 г. Согласно данному решению "осужденные не могут быть навсегда лишены права баллотироваться на выборах". Законодателю следует установить процессуальные гарантии, обеспечивающие возможность восстановления пассивного избирательного права граждан, судимость которых снята, погашена, или в случае принятия нового уголовного закона совершенное ими деяние более не признается тяжким или особо тяжким преступлением <1>.

<1> Рос. газ. 2013. 23 окт.

Краткий анализ эволюции российского избирательного законодательства в постконституционный период показывает, что оно в принципе не может быть свободным от манипулирования со стороны власти, поскольку напрямую связано с опосредованием прихода во власть тех или иных политических сил. Однако резкие изменения данного массива правовых норм, если они не согласованы со всеми участниками избирательного процесса, чреваты социальными конфликтами и даже потрясениями. Примером могут служить "болотные события", которые, думается, во многом способствовали тому, что в избирательное законодательство были возвращены некоторые нормы и процедуры, применявшиеся ранее. Представляется, что в будущем такие поправки должны вноситься только после широкого и гласного обсуждения как в политической среде, так и в научных кругах.

References

Bondar' N.S., Dzhagaryan A.A. Konstitucionnaya cennost' izbiratel'nyx prav grazhdan. M., 2005.

Izbiratel'nyj kodeks Sverdlovskoj oblasti ot 29 aprelya 2003 g. // SZ Sverdlovskoj oblasti. 2003. N 4. St. 219.

Federal'nyj zakon ot 10 yanvarya 2003 g. "O gosudarstvennoj avtomatizirovannoj sisteme Rossijskoj Federacii "Vybory" // SZ RF. 2003. N 2. St. 172.

Federal'nyj zakon ot 2 aprelya 2013 g. "O vnesenii izmenenij v otdel'nye zakonodatel'nye akty Rossijskoj Federacii" // SZ RF. 2013. N 14. N 1638.

Federal'nyj zakon ot 26 noyabrya 1996 g. "Ob obespechenii konstitucionnyx prav grazhdan Rossijskoj Federacii izbirat' i byt' izbrannymi v organy mestnogo samoupravleniya" // SZ RF. 1996. N 49. St. 5497.

Federal'nyj zakon ot 12 iyunya 2002 g. "Ob osnovnyx garantiyax izbiratel'nyx prav i prava na uchastie v referendume grazhdan RF" // SZ RF. 2002. N 24. St. 2253.

Oficial'nyj sajt Central'noj izbiratel'noj komissii RF. URL: http://www.cikrf.ru. Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 10 iyunya 1998 g. N 17-P po delu o proverke konstitucionnosti polozhenij punkta 6 stat'i 4, podpunkta "a" punkta 3 i punkta 4 stat'i 13, punkta 3 stat'i 19 i punkta 2 stat'i 58 Federal'nogo zakona ot 19 sentyabrya 1997 goda "Ob osnovnyx garantiyax izbiratel'nyx prav i prava na uchastie v referendume grazhdan Rossijskoj Federacii" // SZ RF. 1998. N 25. St. 3002.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 18 yanvarya 1996 g. N 2-P po delu o proverke konstitucionnosti ryada polozhenij Ustava (Osnovnogo zakona) Altajskogo kraya // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 1996. N 1.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 21 dekabrya 2005 g. N 13-P po delu o proverke konstitucionnosti otdel'nyx polozhenij Federal'nogo zakona "Ob obshhix principax organizacii zakonodatel'nyx (predstavitel'nyx) i ispolnitel'nyx organov gosudarstvennoj vlasti sub"ektov Rossijskoj Federacii" v svyazi s zhalobami ryada grazhdan // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 2006. N 1.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 21 iyunya 1996 g. po delu o proverke konstitucionnosti otdel'nyx polozhenij stat'i 20 Zakona Respubliki Bashkortostan "O vyborax deputatov Gosudarstvennogo Sobraniya Respubliki Bashkortostan" v svyazi s zaprosom Sudebnoj kollegii po grazhdanskim delam Verxovnogo Suda Respubliki Bashkortostan // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 1996. N 4.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 24 dekabrya 2012 g. N 32-P po delu o proverke konstitucionnosti otdel'nyx polozhenij federal'nyx zakonov "Ob obshhix principax organizacii zakonodatel'nyx (predstavitel'nyx) i ispolnitel'nyx organov gosudarstvennoj vlasti sub'ektov Rossijskoj Federacii" i "Ob osnovnyx garantiyax izbiratel'nyx prav i prava na uchastie v referendume grazhdan Rossijskoj Federacii" v svyazi s zaprosom gruppy deputatov Gosudarstvennoj Dumy // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 2013. N 3.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 27 aprelya 1998 g. po delu o proverke konstitucionnosti otdel'nyx polozhenij chasti pervoj stat'i 92 Konstitucii Respubliki Bashkortostan, chasti pervoj stat'i 3 Zakona Respubliki Bashkortostan "O Prezidente Respubliki Bashkortostan" (v red. ot 28 avgusta 1997 goda) i statej 1 i 7 Zakona Respubliki Bashkortostan "O vyborax Prezidenta Respubliki Bashkortostan" // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 1998. N 4.

Postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 10 oktyabrya 2013 g. N 20-P po delu o proverke konstitucionnosti podpunkta "a" punkta 3.2 stat'i 4 Federal'nogo zakona "Ob osnovnyx garantiyax izbiratel'nyx prav i prava na uchastie v referendume grazhdan Rossijskoj Federacii", chasti pervoj stat'i 10 i chasti shestoj stat'i 86 Ugolovnogo kodeksa Rossijskoj Federacii v svyazi s zhalobami grazhdan G.B. Egorova, A.L. Kazakova, I.Yu. Kravcova, A.V. Kupriyanova, A.S. Latypova i V.Yu. Sin'kova // Ros. gaz. 2013. 23 okt.

Safarov M. Reforma partijnoj sistemy v Rossii skvoz' prizmu demokratii i federalizma // Kazanskij federalist. 2006. N 1 - 2.

Salikov M.S. "Izbiratel'nyj" federalizm // Sudebnaya i pravooxranitel'naya sistemy: problemy i perspektivy razvitiya v sovremennoj Rossii / Otv. red. M.S. Salikov. Ekaterinburg, 2007.

Salikov M.S. "Pozicii" i pravovye pozicii Konstitucionnogo Suda Rossijskoj Federacii: do i posle resheniya po delu o "naznachenii" gubernatorov // Sravnitel'noe konstitucionnoe obozrenie. 2006. N 2.

Salikov M.S. Centralizm i demokratiya: problemy poiska balansa // Centralizm, demokratiya, decentralizaciya v sovremennom gosudarstve. M., 2006.

Salikov M.S. O gosudarstvennom paternalizme i stepeni gotovnosti rossijskogo obshhestva k demokratii // Ros. pravo: obrazovanie, praktika, nauka. 2005. N 2 - 3.

Salikov M.S. Partijnaya sistema Rossii: dinamika konstitucionno-pravovogo regulirovaniya // Ros. yurid. zhurn. 2012. N 4.

Salikov M.S., Bernxehm U. Razgovor o federalizme // Ros. yurid. zhurn. 2008. N 1. Salikov M.S., Salenko A.V. Politicheskaya modernizaciya Rossii // Ros. pravo: obrazovanie, praktika, nauka. 2010. N 3.

Sal'via M. de. Precedenty Evropejskogo Suda po pravam cheloveka. Rukovodyashhie principy sudebnoj praktiki, otnosyashhejsya k Evropejskoj konvencii o zashhite prav cheloveka i osnovnyx svobod. Sudebnaya praktika s 1960 po 2002 g. SPb., 2004.