Мудрый Юрист

Психологические факторы риска агрессивного поведения у несовершеннолетних осужденных

Ошевский Дмитрий Станиславович, Московский городской психолого-педагогический университет (Москва), ФГБУ "Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского" Министерства здравоохранения России (Москва).

Назарова Наталья Глебовна, ГБУ г. Москвы "Городской центр профилактики безнадзорности, преступности, алкоголизма, наркомании и СПИДа среди несовершеннолетних "Дети улиц" (Москва).

В статье представлены результаты предварительного эмпирического исследования, направленного на выявление психологических факторов риска агрессивного криминального поведения несовершеннолетних. Показано, что весомым фактором риска является негативный семейный контекст, в котором воспитывается несовершеннолетний. Наибольший отрицательный эффект имеет непоследовательный стиль воспитания в условиях диссоциального окружения. В подростковом возрасте особое значение приобретает фактор включения несовершеннолетнего в группы диссоциальных сверстников, в которых легко усваивались криминальные установки. Смысловая сфера несовершеннолетних, осужденных за агрессивные деликты, характеризуется слабодифференцированной, малоиерархизированной, недостаточно реалистичной, но при этом категоричной структурой смыслов, мотивов и потребностей. Высокий уровень проактивной агрессии, низкий порог фрустрации, слабая переносимость неудач, неустойчивая самооценка, трудности волевого контроля над непосредственно возникающими побуждениями, проблемы с употреблением психоактивных веществ повышают вероятность агрессивного криминального поведения.

Ключевые слова: агрессия, агрессивность, факторы риска агрессивного криминального поведения несовершеннолетних, механизмы сдерживания агрессии, негативные социальные установки и ориентации.

Psychological factors of risk of aggressive behavior of minor convicts

D.S. Oshevskij, N.G. Nazarova

The article demonstrates results of a preliminary empiric investigation aimed at detection of psychological factors of risk of aggressive criminal behavior of minors; notes that the significant factor of risk is a negative family context, in which a minor is being raised. The most negative effect is produced by the inconsistent style of upbringing in conditions of dissocial surroundings. The factor of inclusion of a minor into groups of dissocial peers, where criminal habits are easily acquired, is significant. Semantic sphere of minors convicted for aggressive delicts is characterized by poorly differentiated, poorly ranked, insufficiently realistic, but at the same time categorical structure of meanings, motives, needs. High level of proactive aggression, low threshold of frustration, poor survivability of failures, unstable self-esteem, difficulties of conative control of directly arising impulses, problems with consumption of psychoactive substances increase the possibility of aggressive criminal behavior.

Key words: aggression, aggressiveness, factors of risk of aggressive criminal behavior of minors, mechanisms of suppression of aggression, negative social directives and orientations.

Данные официальной статистики свидетельствуют о существенном снижении в последние годы уровня преступности среди несовершеннолетних. По сведениям МВД РФ, динамические показатели криминальной активности подростков и юношей за последние пять лет уменьшились примерно в 2,5 - 3 раза. Если в 2007 г. было зафиксировано 131965 преступлений, совершенных несовершеннолетними и с их участием, то за первое полугодие 2012 г. этот показатель составил 24533 (URL: http://www.mvd.ru/userfiles/sb_1205_12.pdf). По-видимому, такая тенденция связана с несколькими причинами. Во-первых, Россия находится в так называемой "демографической яме", снижается общая численность населения, что, в свою очередь, приводит к снижению преступности. Во-вторых, улучшилось качество работы структур, взаимодействующих с несовершеннолетним. Между социальными институтами налаживается межведомственное взаимодействие, направленное на оказание комплексной и системной помощи подросткам и юношам, находящимся в трудной жизненной ситуации. Большее внимание уделяется работе с подростками "группы риска". Вместе с тем уровень криминальной активности молодежи остается достаточно высоким. Анализ структуры подростковой преступности показывает, что около трети деликтов носит агрессивно-насильственный характер. Подобная закономерность прослеживается не только в России. Так, по обобщенным данным ВОЗ, собранным в 53 странах Европы, насилие является третьей ведущей причиной смерти и одной из основных причин инвалидности среди подростков и молодежи (URL: http://www.euro.who.int/__data/assets/pdf_file/0012/121314/E94277.pdf). Однако следует отметить, что российские показатели преступности, связанной с агрессией у несовершеннолетних, превышают общеевропейские примерно в 3 раза. Следовательно, необходим комплексный подход, направленный на профилактику агрессивно-насильственных действий у несовершеннолетних. Вместе с тем подобная работа будет невозможна без выявления причин агрессивного поведения, описания факторов риска подобных проявлений, а также определения их сложных взаимосвязей.

В настоящее время одним из ведущих направлений в работе с подростками с криминальным агрессивным поведением является структурированная оценка риска соответствующего поведения и разработка на ее основе профилактических, коррекционных и реабилитационных мероприятий. Это направление в различных странах Европы и Северной Америки показало достаточно высокую эффективность (Rutter M., 1985; Farrington D., 1988 - 2006; Hoge R.D., Andrews D.A., 2002; Borum R., Bartel P., Forth A., 2002; Grisso T., 2004; Nedopil N., 2005).

Среди факторов риска агрессивного противоправного поведения, рассматриваемых в отечественной и зарубежной литературе, наиболее весомыми являются наследственная отягощенность психическими расстройствами и личностными аномалиями у ближайших родственников; алкоголизация родителей, склонность к злоупотреблению психоактивными веществами (ПАВ) самим несовершеннолетним (Rutter M., 1985; Личко А.Е., 1999; Farrington D., 2002, 2006). В работах последних лет (Бандура А., Уолтерс Р., 2000; Бэрон Р., Ричардсон Д., 2000; Блекборн Р., 2004; Дозорцева Е.Г., Бадмаева В.Д., Ошевский Д.С., Александрова Н.А., 2011) подчеркивается, что значительную роль в формировании агрессивных моделей поведения у несовершеннолетних играет негативное влияние деструктивных видов информации, транслируемых в СМИ. Среди факторов риска, связанных с ближайшим окружением, выделяют раннюю депривацию, семейное насилие, неадекватные родительские тактики воспитания, недостаточный надзор родителей за детьми, включенность подростков в диссоциальные группы (Божович Л.И., 1997; Лисина М.И., 1997; Бандура А., Уолтерс Р., 2000; Боулби Дж., 2004; Дозорцева Е.Г., 2004). Цикл исследований, посвященных высшим уровням регуляции социально значимого поведения, которые в зарубежной литературе принято обозначать "установки и ориентации" (Hoge R.D., Andrews D.A., 2002), показал, что в генез агрессивного криминального поведения существенный вклад вносит дефицитарное и искаженное развитие смысловой, мотивационной и потребностной сфер. Однако подобные закономерности для подростков, отбывающих наказание за совершенные агрессивно-насильственные деликты, остаются недостаточно изученными. Между тем с теоретической точки зрения, именно такие несовершеннолетние могут рассматриваться в качестве наиболее адекватной группы для исследования закономерностей, касающихся агрессивного противоправного поведения. Перечисленными обстоятельствами обусловлена актуальность настоящего исследования.

Цель исследования - выявление психологических факторов риска агрессивного поведения у несовершеннолетних осужденных.

Материал исследования. Для достижения указанной цели были обследованы несовершеннолетние мужского пола (N = 15), отбывающие наказание в Можайской воспитательной колонии за совершенные агрессивно-насильственные правонарушения по ст. ст. 105 ("убийство"); 111 ("нанесение тяжких телесных повреждений"); 114 ("тяжкий или средней тяжести вред здоровью при превышении пределов необходимой обороны"); 131, 132 ("изнасилование", "насильственные действия сексуального характера"); 161 ("грабеж"), 162 ("разбой"). Они составили основную исследовательскую выборку. В качестве группы сравнения выступили подростки с девиантным поведением (N = 15), состоящие на учете в комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДН и ЗП) и находящиеся на социальном сопровождении в отделениях ГБУ ГЦ "Дети улиц" г. Москвы. Выборки были уравнены по возрасту (средний возраст испытуемых основной группы - 15,8 +/-1,1 года, у обследуемых группы сравнения - 15,6 +/-1,3 года).

Методы исследования. Исследование проводилось в индивидуальной форме с каждым испытуемым. В качестве исследовательского инструментария нами были выбраны следующие диагностические методики:

Для верификации полученных данных применялись математико-статистические методы, реализованные в программной среде STATISTICA 10.0. Сравнительный анализ независимых выборок проводился с помощью t-tests (критерий Стьюдента) с предварительной проверкой на нормальность распределения, а также с использованием критерия Mann-Whitney (U). Корреляционный анализ осуществлялся с использованием рангового коэффициента корреляции Spearman (r). Кластерный анализ проводился с помощью методов Single Linkage ("Метод одиночной связи") с определением расстояния между переменными и кластерами в евклидовом пространстве. Для проверки устойчивости корреляционных плеяд использовался метод Complete Linkage ("Метод полной связи"). Наряду с количественным, применялся качественный анализ индивидуальных протоколов испытуемых.

Результаты исследования. Сравнительный анализ данных, полученных с помощью методики ОРВ, выявил достоверные различия (p < 0,01) по всем без исключения интегративным показателям по шкалам ("Совершенные ранее правонарушения"; "Негативные семейные обстоятельства"; "Проблемы в образовании и трудовой занятости"; "Проблемы взаимоотношения со сверстниками"; "Злоупотребление психоактивными веществами"; "Непродуктивное проведение досуга"; "Негативные социальные установки и ориентации"; "Поведенческие и характерологические проблемы"). В истории жизни осужденных несовершеннолетних можно проследить большее количество попыток проведения с ними воспитательных и коррекционных мероприятий, которые, однако, оказались неэффективными. Практически все подростки основной группы до вынесения судебного решения попадали в поле зрения правоохранительных органов. Около 20% осужденных несовершеннолетних основной группы ранее были освобождены от уголовной ответственности в связи с недостижением четырнадцатилетнего (шестнадцатилетнего) возраста. Отличительной чертой семейного контекста у подростков основной группы было то, что они воспитывались в условиях диссоциального окружения, где преобладали непоследовательные модели воспитания. В трети случаев (33,3%) в личных делах осужденных подростков содержались сведения о том, что их родители использовали неприемлемые воспитательные средства, связанные с агрессией и насилием. В подавляющем большинстве осужденные подростки к моменту привлечения к уголовной ответственности испытывали трудности в обучении. В 13% случаев они были выражены настолько, что несовершеннолетние были вынуждены прекратить учебу. Данные обстоятельства усугублялись постоянными конфликтами с педагогическим коллективом и одноклассниками. Общение таких подростков осуществлялось в основном в группах диссоциальных сверстников, в которых легко усваивались криминальные установки. У осужденных подростков достоверно чаще (p < 0,01) наблюдались характерологические и поведенческие проблемы. Структурный анализ шкал, входящих в данный обобщенный фактор, показал, что несовершеннолетние, совершившие агрессивные деликты, отличаются от подростков, состоящих на учете в КДН и ЗП, более низким порогом фрустрации, невысокой переносимостью неудач, неустойчивой самооценкой и испытывают серьезные трудности волевого контроля над непосредственно возникающими побуждениями. Для несовершеннолетних основной группы в большей степени были характерны проблемы с употреблением психоактивных веществ. Из личных дел известно, что в 40% случаев агрессивные правонарушения совершались подростками в состоянии алкогольного опьянения. Следует отметить, что в обеих группах были зафиксированы максимальные показатели по параметру "Вербальная агрессия", однако данные по шкале "Физическая агрессия" были достоверно (p < 0,01) выше у осужденных несовершеннолетних.

Сравнительная оценка проактивных форм агрессивности, проводимая с помощью теста "Руки" Вагнера, не выявила значимых различий по обобщенным показателям, характеризующим уровень агрессивных побуждений (показатель "(Ag + Dir) / n") и сформированность механизмов сдерживания агрессии (показатель "((Ag + Dir) - (Com + Fiar + Dep + Af)) / n"). Однако следует отметить, что в обеих группах зафиксированы высокие по отношению к нормативным значениям показатели уровня агрессивности. У юношей с делинквентным поведением - 0,2636, у осужденных несовершеннолетних - 0,3005. При анализе отдельных параметров методики, характеризующих механизмы сдерживания агрессивных побуждений, были выявлены достоверные различия (p < 0,01) по шкале "Коммуникативность" (Com). Можно предположить, что подростки группы сравнения обладают более развитыми коммуникативными способностями, чем их сверстники с противоправным агрессивным поведением. Они в большей степени способны к ведению конструктивного диалога и, по-видимому, меньше зависимы от внешних и внутренних ситуационных воздействий. Однако, как показал качественный анализ случаев, в условиях группового давления, эмоционально насыщенных ситуаций, сниженного волевого контроля вследствие употребления психоактивных веществ подобный механизм сдерживания агрессивных побуждений может оказаться неэффективным, вследствие чего вероятность совершения противоправного деяния возрастает. Таким образом, хорошо развитые коммуникативные способности могут рассматриваться в качестве механизма сдерживания агрессивных побуждений, однако только в условиях просоциального окружения.

Исследование показало, что у подростков основной группы среди факторов риска наиболее весомым является обобщенный фактор "Негативные социальные установки и ориентации". Он включает в себя оценочные параметры, касающиеся особенностей смысловой сферы. Для их прицельного изучения была использована методика ЦТО.

Проведенный кластерный анализ позволил выявить у несовершеннолетних осужденных специфические смысловые конструкты, которые можно рассматривать в качестве факторов риска агрессивного поведения (рис. 1.).

Рисунок 1. Кластерная структура связей между понятиями ЦТО у мальчиков, отбывающих наказание в воспитательной колонии

У осужденных несовершеннолетних в "кластерном дереве" прослеживается четкое разделение категорий на две большие группы, не связанные между собой (I и II). Подобная структура свидетельствует о полярности оценок при их категоричности.

В первую (I) входят исключительно положительно окрашенные понятия. Один из субкластеров может быть условно обозначен как "самоидентификация" и включает в себя категории "Я", "Я, каким бы хотел быть". Они тесно связаны друг с другом. Подростки основной группы склонны не вполне критично, идеализированно оценивать себя. Следует отметить, что самооценочные категории имеют близкие связи с понятиями, характеризующими представление несовершеннолетних осужденных о счастье, - "семья", "работа", "мой дом". Однако они слабо связаны с реальными средствами достижения ("учеба") и обращены исключительно в будущее ("будущее", "мечта", "надежда"). Обращает на себя внимание тот факт, что гендерные фигуры, на которые должен ориентироваться подросток при формировании своей психосоциальной идентичности, например "мой отец", в кластерной структуре также не имеют тесных связей с их будущими представлениями. Несмотря на то что в системе представлений фигурирует стремление к контролю над эмоциями ("выдержка"), данное понятие тесно связано с рискованными моделями поведения ("риск").

Во вторую большую группу (II) вошли преимущественно негативно окрашенные понятия ("горе", "вина", "ненависть", "преступление", "боль", "страх" и т.п.). Возможно, негативное отношение к данным категориям обусловлено привлечением несовершеннолетних к уголовной ответственности. Однако подобная отрицательная оценка общепризнанно порицаемых категорий, по-видимому, не является устойчивой и носит во многом декларативный характер. Для проверки этого положения в дальнейшем предполагается провести исследование характера моральных суждений у несовершеннолетних осужденных.

В проводившихся ранее исследованиях (Дозорцева Е.Г., 2004; Ошевский Д.С., 2006) было показано, что для подростков - правонарушителей, совершивших агрессивно-насильственные деяния, характерна ориентация на гипермаскулинные модели поведения, при слабо сформированной собственной психосексуальной идентичности. Однако полученные данные свидетельствуют в большей степени о недифференцированности полоролевых стереотипов несовершеннолетних основной группы. Так, обращает на себя внимание тот факт, что отдельные гендерные фигуры ("мальчик") попадают в разряд отвергаемых ("не я-сам", "я, каким не хотел бы быть") и имеют слабые связи с общей кластерной структурой. Другая оценочная полоролевая категория ("мужчина") носит конфликтный характер. Она имеет слабые связи как с положительными, так и с отрицательными понятиями. Не исключено, что полученные результаты обусловлены относительно небольшим количеством обследованных подростков. В дальнейшем предполагается расширить исследовательскую выборку.

Временные категории "настоящее" и "прошлое" включены в структуру негативного оценивания, однако так же, как и в большой группе I, они не связаны с какими-либо средствами по изменению ситуации. Еще одна подгруппа кластера негативно окрашенных понятий включает в себя понятия "преступление", "гнев", "вина", "ненависть", которые связаны с понятиями "обида", "страх", "насилие", "печаль", "враг", "люди, которых я не люблю". Подобное недифференцированное, конфликтное отношение к совершенному деликту может рассматриваться в качестве фактора риска совершения повторных правонарушений.

Таким образом, результаты предварительного исследования позволяют выделить ряд тенденций. Наиболее весомыми факторами риска агрессивного противоправного поведения является негативный семейный контекст, в котором воспитывается несовершеннолетний. Наибольший отрицательный эффект имеет непоследовательный стиль воспитания в условиях диссоциального окружения. В подростковом возрасте особое значение приобретает фактор включения несовершеннолетнего в группы диссоциальных сверстников, в которых легко усваивались криминальные установки.

В формировании агрессивных моделей поведения немаловажную роль играют индивидуальные свойства подростков. К ним относятся высокий уровень проактивной агрессии, низкий порог фрустрации, невысокая переносимость неудач, неустойчивая самооценка, трудности волевого контроля над непосредственно возникающими побуждениями. Вероятность агрессивного криминального поведения увеличивается в случае, если несовершеннолетний употребляет психоактивные вещества.

В смысловой сфере несовершеннолетних осужденных за агрессивные деликты выявляется слабодифференцированная, малоиерархизированная, недостаточно реалистичная, при этом категоричная структура смыслов, мотивов и потребностей. Такая особенность может рассматриваться в качестве фактора риска агрессивно-насильственного противоправного поведения.

Стандартизированный метод оценки риска может быть продуктивно использован для выявления факторов риска агрессивного противоправного поведения и ресурсных сторон личности несовершеннолетнего и применяться для профилактической, коррекционной и реабилитационной работы с данным контингентом.

Литература

  1. Borum R., Bartel P., Forth A. Manual for the structured assessment of violence risk in youth (SAVRY). Consultation Edition. New York, 2000.
  2. Farrington D. Multiple Risk Factors for Multiple Problem // Multi-problem violent youth. Cracow, 2002. P. 23 - 35.
  3. Farrington D.P., Coid J.W., Harnett L.M. et. al. Criminal careers up to age 50 and life success up to age 48: new findings from the Cambridge Study in Delinquent Development. 2nd edition. Home Office Research, Development and Statistics Directorate. 2006. September.
  4. Grisso T. Double jeopardy: Adolescent offenders with mental disorders. Chicago: University of Chicago Press, 2004.
  5. Hoge R.D., Andrews D.A. Youth Level of Service / Case Management Inventory: User's Manual. Toronto, Canada: Multi Health Services, 2002.
  6. Monahan J. The prediction of violent behavior. Toward a second generation of theory and policy. American Journal of Psychiatry. 1984. 141. P. 10 - 15.
  7. Nedopil N. Prognosen in der Forensischen Psychiatrie - Ein Handbuch fuer die Praxis (unter Mitwirkung von G. Gross, M. Hollweg, C. Stadland, S. Stuebner, T. Wolf). Lengerich: Pabst Science Publisher, 2005.
  8. Rutter M., Gould M. Child and adolescent psychiatry. Modern approaches. Oxford, 1985.
  9. Бандура А., Уолтерс Р. Подростковая агрессия. Изучение влияния воспитания и семейных отношений. М.: Апрель Пресс; ЭКСМО-Пресс, 1999. 512 с.
  10. Берковиц Л. Агрессия: причины, последствия, контроль. М.: Москва - СПб., 2001. 510 с.
  11. Берон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб.: Питер, 1999. 351 с.
  12. Блекборн Р. Психология криминального поведения. СПб.: Питер, 2004. 495 с.
  13. Божович Л.И. Проблемы формирования личности в онтогенезе. Избранные труды. М.: Москва - Воронеж, 1997. 349 с.
  14. Боулби Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей. М.: Академический проект, 2004. 477 с.
  15. Дозорцева Е.Г. Аномальное развитие личности у подростков с противоправным поведением. М., 2004. 352 с.
  16. Дозорцева Е.Г., Бадмаева В.Д., Ошевский Д.С., Александрова Н.А. Оценка риска противоправных действий у детей и подростков: Методические рекомендации. М.: ФГБУ "ГНЦССП им. В.П. Сербского" Минздравсоцразвития России, 2011. 25 с.
  17. Дозорцева Е.Г., Ошевский Д.С., Новикова Т.Р. Стандартизированная оценка риска криминального поведения у подростков, страдающих психическими расстройствами различной степени выраженности // Социальная психиатрия будущего: Научные материалы III Национального конгресса по социальной психиатрии, посвященного 150-летию со дня рождения В.П. Сербского. М., 2008.
  18. Лисина М.И. Общение, личность и психика ребенка. М.: Москва - Воронеж, 1997. 359 с.
  19. Личко А.Е. Типы акцентуаций характера и психопатии у подростков. М.: Апрель Пресс, 1999. 406 с.
  20. Официальный сайт Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения: URL: http://www.euro.who.int/__data/assets/pdf_file/0012/121314/E94277.pdf.
  21. Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации: URL: http://www.mvd.ru/userfiles/sb_12_05_12.pdf.
  22. Ошевский Д.С. Психическое развитие у подростков с психическими расстройствами, совершивших агрессивно-насильственные правонарушения (психологический аспект): Автореф. дис. ... канд. психол. наук. М., 2006.
  23. Ратинова Н.А. Тест "Руки Вагнера" // Практикум по психодиагностике. М.: Изд-во Московского университета, 1989. С. 83 - 90.
  24. Эткинд А.М. Цветовой тест отношений // Практикум по психодиагностике: психодиагностические материалы. М.: Изд-во МГУ, 1988. С. 119 - 122.