Мудрый Юрист

Исполнение кредитных обязательств: судебная практика

А.М. ЭРДЕЛЕВСКИЙ

Эрделевский Александр, профессор, доктор юридических наук.

Утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 22 мая 2013 года Обзор судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств (далее - Обзор), содержит ряд положений, имеющих важное значение для граждан-заемщиков, вступающих в кредитные отношения с банками. Рассмотрим некоторые положения этого Обзора.

Начнем с того, что значительное число вопросов в практике судов связано с применением сроков исковой давности по требованиям, связанным с последствиями недействительности ничтожной сделки. По той категории дел, которая является предметом Обзора, такие вопросы возникают, в частности, при рассмотрении исков граждан-заемщиков к банкам о взыскании сумм комиссии за открытие и ведение ссудного счета, уплаченных по условиям кредитных договоров в виде единовременных либо периодических платежей наряду с процентами за пользование кредитом. Как отмечается в п. 3.1 Обзора, сложившаяся судебная практика исходит из недействительности (ничтожности) данного условия кредитного обязательства.

По общему правилу исковые требования заемщика, поданные по истечении срока исковой давности при отсутствии уважительных причин его пропуска, о чем заявлено кредитором (ответчиком), удовлетворению не подлежат. В силу п. 1 ст. 181 ГК течение срока исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, который составляет три года, начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. Из данного правила исходит судебная практика в случае заявления ответчика о пропуске срока исковой давности по иску гражданина-заемщика о применении последствий недействительности ничтожного условия кредитного договора, предусматривающего уплату комиссии за открытие и ведение ссудного счета. Срок исковой давности при указанных обстоятельствах исчисляется со дня, когда заемщиком началось исполнение недействительной (ничтожной) части сделки, а именно со дня уплаты спорного платежа.

Представляет интерес приводимое в п. 3.1 Обзора и поддержанное Президиумом Верховного Суда РФ обоснование правильности вышеуказанного подхода. Так, в конкретном деле, разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд в решении указал, что в Гражданском кодексе РФ в порядке исключения из общего правила применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок, предусмотрена специальная норма (п. 1 ст. 181 ГК), в соответствии с которой течение срока давности по названным требованиям определяется не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (п. 1 ст. 166 ГК), а значит, не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.

Следовательно, поскольку право на предъявление иска в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, то именно момент начала исполнения такой сделки, когда возникает производный от нее тот или иной неправовой результат, в действующем гражданском законодательстве избран в качестве определяющего для исчисления срока давности. На основании изложенного суд пришел к выводу об истечении срока исковой давности по требованиям истца о признании недействительной части кредитного договора.

Следует обратить внимание, что в судебном решении говорится о некоем неправовом результате, без пояснений, в чем такой выражается такой результат. Представляется, что это не случайно. Дело в том, исполнение ничтожной сделки не может нарушить субъективное право. В результате ее исполнения у одной или обеих сторон возникает неосновательное обогащение, которое по общему правилу ст. 167 ГК подлежит возврату. Однако, как следует из ст. 195 ГК, в сферу действия исковой давности входят лишь требования о защите нарушенного права. На требования о защите оспариваемого права или охраняемого законом интереса исковая давность распространяться не может. Расширительное толкование правила о сфере действия исковой давности представляет собой установление не предусмотренного федеральным законом ограничения права лица на судебную защиту, что противоречит ч. 1 ст. 46 и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ.

По аналогичным соображениям суды отказывают в удовлетворении исковых требований должников о взыскании комиссии за открытие и ведение ссудного счета, уплаченной по кредитному договору, обязательства по которому ими исполнены досрочно, а иск предъявлен за пределами срока давности.

Так, решением суда в удовлетворении исковых требований заемщика к банку о применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде возврата уплаченной комиссии за открытие и ведение ссудного счета было отказано со ссылкой на пропуск истцом трехлетнего срока исковой давности. При этом судом были отклонены доводы истца о том, что поскольку кредитным договором предусмотрена уплата спорной суммы периодическими платежами, то срок исковой давности об обратном взыскании должен исчисляться отдельно по каждому платежу (комиссии). В решении суд указал, что это правило касается применения срока исковой давности по искам о взыскании просроченных повременных платежей и не распространяется на правоотношения, связанные с требованиями о возврате исполненного по сделке, которые не регулируются положениями ст. 200 ГК.

В п. 3.1 Обзора справедливо отмечается, что в случае пропуска срока исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки должник не лишается права на предъявление иска о признании недействительной ничтожной сделки, которая не порождает юридических последствий и недействительна с момента ее совершения. Но, как показывает дальнейшее разъяснение этого высказывания, не во всех случаях. В Обзоре указывается, что в случае пропуска срока исковой давности должник утрачивает право взыскать с кредитора денежные средства, уплаченные им в виде комиссии за открытие и ведение ссудного счета наряду с процентами за пользование чужими денежными средствами.

Однако если отношения кредитора с должником являются длящимися и на момент рассмотрения дела действие заключенного между ними соглашения продолжается, то суд, отказывая в удовлетворении требований должника о применении последствий недействительности ничтожной части сделки в связи с истечением срока реализации им данного права, вправе проверить сделку в этой части на предмет ее действительности и, в случае признания ее противоречащей закону, указать в мотивировочной части решения, что сделка является ничтожной. В противном случае отказ суда в установлении ничтожности условия кредитного договора, не имеющего юридической силы, повлечет возникновение неправового результата в виде обязанности стороны в сделке исполнить ее в недействительной части. Получается, что в отношении исполненной ничтожной сделки принять такое решение суд был не вправе, хотя Гражданский кодекс в той его редакции, которая действовала на момент утверждения Обзора, не давал никаких оснований для такого подхода.

Течение срока давности по требованию о взыскании задолженности по обеспеченному поручительством кредитному обязательству, подлежащему исполнению по частям, начинается со дня невнесения заемщиком очередного платежа и исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу (п. 3.2 Обзора). Представляет интерес решение, которым иллюстрируется это суждение. Так, были признаны незаконными судебные постановления об отказе в удовлетворении исковых требований банка о взыскании суммы задолженности с поручителя в связи с пропуском срока исковой давности, учитывая следующее. При рассмотрении дела было установлено, что по условиям договора погашение кредита должно было производиться заемщиком ежемесячно, не позднее определенного числа месяца, следующего за платежным. Таким образом, кредитным договором было предусмотрено исполнение обязательства по частям (ст. 311 ГК). Поскольку в установленный договором срок заемщик обязательства по внесению очередного платежа не исполнил, то именно с этой даты у банка, согласно условиям договора, возникло право требовать солидарного исполнения обязательства от заемщика и поручителя.

Иск был предъявлен банком более чем через год после наступления срока исполнения соответствующей части обязательства и, как следствие, прекращения действия договора поручительства в части возврата денежных средств за пределами годичного срока в силу п. 4 ст. 367 ГК. Как указал суд надзорной инстанции, договор, заключенный между банком и поручителем, нельзя считать прекращенным в той части, которая касается ответственности поручителя за невыполнение кредитного договора по погашению кредита до истечения одного года с момента возникновения права требования об исполнении соответствующей части обязательства.

Очевидно, имеет важное практическое значение сделанное в п. 3.3 Обзора указание судам на необходимость при рассмотрении дел, связанных с требованиями о недействительности (ничтожности) взимаемых банками дополнительных платежей с заемщиков-граждан при предоставлении им кредитов, в каждом конкретном деле выяснять, являются ли те или иные суммы платой за оказание самостоятельной финансовой услуги либо они предусмотрены за стандартные действия, без совершения которых банк не смог бы заключить и исполнить кредитный договор.

В последнем случае такие условия кредитного договора следует признавать не соответствующими взаимосвязанным положениям ст. 819 и 845 ГК, ст. 5 и 29 Федерального закона "О банках и банковской деятельности", ст. 57 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", ст. 166 и 167 ГК и п. 1 ст. 16 Закона РФ "О защите прав потребителей", а денежные суммы, уплаченные банку в их исполнение, подлежащими возврату при разрешении требований о применении последствий недействительности ничтожной сделки.

Весьма серьезные сомнения вызывает п. 4 Обзора. Начинается он с тезиса о том, что в качестве дополнительного способа обеспечения исполнения кредитного обязательства допускается только добровольное страхование заемщиком риска своей ответственности. Однако далее в качестве примера приводится дело, в котором судебная коллегия по гражданским делам областного суда, отменяя решение районного суда в части признания недействительным пункта кредитного договора, в соответствии с которым заемщик в течение пяти рабочих дней с момента выдачи кредита обязан заключить договор страхования жизни и здоровья на весь срок действия кредитного договора с указанием банка в качестве выгодоприобретателя, исходила из того, что положения действующего законодательства не исключают возможности включения в кредитные договоры условия о страховании заемщиком жизни и здоровья.

Как указала судебная коллегия, ч. 2 ст. 935 ГК предусматривает, что обязанность страховать свою жизнь или здоровье не может быть возложена на гражданина по закону, но может возникнуть у гражданина в силу договора. В соответствии со ст. 421 ГК граждане и юридические лица свободны в заключении договора, а согласно ст. 329 ГК исполнение обязательств может обеспечиваться, помимо указанных в ней способов, и другими способами, предусмотренными законом или договором.

По мнению судебной коллегии, приведенные правовые нормы свидетельствуют о том, что в кредитных договорах может быть предусмотрена возможность заемщика застраховать свою жизнь и здоровье в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и в этом случае в качестве выгодоприобретателя может быть указан банк. В качестве основного довода в пользу законности такого условия судебная коллегия указала на то, что заемщик принял это условие добровольно, а не вынужденно.

Представляется, однако, что судебная коллегия была не права. В данном случае договор страхования жизни и здоровья вполне очевидно представлял собой притворную сделку, прикрывающую договор страхования риска ответственности за нарушение договора. Заключить такой договор страхования было нельзя, поскольку, согласно п. 1 ст. 932 ГК, страхование риска ответственности за нарушение договора допускается лишь в случаях, предусмотренных законом, поэтому потребовалось прикрыть этот договор договором страхования жизни и здоровья заемщика. Пожалуй, этот пример достоин стать хрестоматийным примером сделки в обход закона. Вероятно, это понимает и сам Президиум Верховного Суда РФ, поскольку начинает п. 4 Обзора с указания на то, что речь в этом пункте идет о страховании заемщикам риска своей ответственности, но тем не менее по существу одобряет использование в гражданском обороте таких сделок.

Сказанное в полной мере относится и к другому делу, которое приводится в п. 4 Обзора. В этом деле суд, отказывая в удовлетворении требований истца к банку о признании недействительным условия кредитного договора о необходимости страхования жизни и здоровья заемщика, также исходил из доказанности добровольного выбора заемщиком-гражданином условия обеспечения исполнения кредитного обязательства.

Судом по делу было установлено, что при выдаче потребительского кредита гражданам банк применял разработанные им правила выдачи кредитов физическим лицам, согласно которым страхование жизни и здоровья заемщика относится к мерам по снижению риска невозврата кредита. Этими правилами было предусмотрено, что кредит может быть выдан заемщику и в отсутствие договора страхования, но в этом случае по кредиту устанавливается более высокая процентная ставка. Давая оценку представленным банком доказательствам, суд установил, что разница между двумя данными ставками не является дискриминационной. Кроме того, из упомянутых правил вытекало, что решение банка о предоставлении кредита не зависело от согласия заемщика застраховать свою жизнь и здоровье с указанием банка в качестве выгодоприобретателя.

Иной подход проявляют суды в случае, если включение в кредитный договор условия об обязанности заемщика застраховать свою жизнь и здоровье фактически является условием получения кредита. Это рассматривается судами как проявление злоупотребления свободой договора.

Например, решением суда исковые требования заемщика к банку о признании недействительным условия кредитного договора, которое обусловливало получение заемщиком кредита необходимостью обязательного приобретения другой услуги - страхования жизни и здоровья заемщика, были удовлетворены. Свое решение суд мотивировал тем, что, поскольку кредитные договоры заключаются гражданами с банками в потребительских целях, данные правоотношения между ними именуются потребительскими и регулируются Законом РФ "О защите прав потребителей", п. 2 ст. 16 которого запрещает обусловливать предоставление одних услуг обязательным предоставлением других услуг.

Данный запрет призван ограничить свободу договора в пользу экономически слабой стороны - гражданина - и направлен на реализацию принципа равенства сторон. При этом указанный запрет является императивным, поскольку не сопровождается оговоркой "если иное не предусмотрено договором". Следовательно, его нарушение в виде обязательности заключения договора страхования, которым банк обусловил выдачу кредита, влечет за собой ничтожность данной части договора (ст. 16 Закона РФ "О защите прав потребителей", ст. 168 ГК). Кроме того, в силу прямого указания п. 2 ст. 935 ГК личное страхование жизни или здоровья является добровольным и не может никем быть возложено на гражданина в качестве обязательства, обусловливающего предоставление ему другой самостоятельной услуги.

При рассмотрении этого дела было установлено, что у заемщика не было возможности заключить кредитный договор без данного условия. Доказательством этого обстоятельства послужили положения кредитного договора, в соответствии с которыми при неисполнении или ненадлежащем исполнении заемщиком обязательств относительно заключения договора личного страхования кредитор был вправе потребовать полного досрочного исполнения обязательства. Эти положения суд расценил как условие получения кредита, без исполнения которого заемщик не приобретет право на получение необходимых ему денежных средств.

Незаконным признает судебная практика и требование банка о страховании заемщика в конкретной страховой компании и навязывание условий страхования при заключении кредитного договора (п. 4.2 Обзора). Такие требования нарушают предусмотренную ст. 421 ГК свободу заемщика как в выборе стороны в договоре, так и в заключении самого договора.

В п. 4.4 Обзора отмечается, что при предоставлении кредитов банки не вправе самостоятельно страховать риски заемщиков, однако это не препятствует банкам заключать соответствующие договоры страхования от своего имени в интересах и с добровольного согласия заемщиков.

Представляет значительный интерес упоминаемый в п. 5 Обзора судебный подход, согласно которому условия кредитного договора, содержащие основания его досрочного расторжения, не предусмотренные законом, недействительны. При этом суды исходят из того, что если заключенный с заемщиком (физическим лицом) кредитный договор является типовым, условия которого определены банком в стандартных формах, и заемщик лишен возможности повлиять на его содержание, то включение в него не предусмотренных в законе оснований, влекущих возникновение права кредитора требовать досрочного исполнения обязательств заемщиком, нарушает права потребителя.

Следует обратить внимание также на п. 11 Обзора, где обращается внимание на то, что применение судом ст. 333 ГК по делам, возникающим из кредитных правоотношений, возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым. Размер неустойки может быть уменьшен судом только в том случае, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. При оценке таких последствий судом могут приниматься во внимание, в числе прочего, обстоятельства, не имеющие прямого отношения к последствиям нарушения обязательства (цена товаров, работ, услуг; сумма договора и т.п.).

Оценивая степень соразмерности неустойки при разрешении споров, следует исходить из действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате нарушения ответчиком принятых на себя обязательств, учитывая при этом, что сумма займа не является единственным критерием для определения размера заявленной истцом (банком) неустойки. На основании ч. 1 ст. 56 ГПК бремя доказывания несоразмерности подлежащей уплате неустойки последствиям нарушения обязательства лежит на ответчике, заявившем об ее уменьшении. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (п. 1 ст. 330 ГК).

При оценке степени соразмерности неустойки последствиям нарушения кредитного обязательства суды исходят из того, что ставка рефинансирования, являясь единой учетной ставкой Центрального банка РФ, по существу, представляет собой наименьший размер имущественной ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства. В связи с этим уменьшение неустойки ниже ставки рефинансирования по общему правилу не может являться явно несоразмерным последствиям просрочки уплаты денежных средств. Однако снижение размера неустойки не должно вести к необоснованному освобождению должника от ответственности за просрочку выполнения требований по кредитному договору.

Особого внимания в п. 11 Обзора заслуживает указание на то, что одним из оснований для уменьшения размера неустойки может служить непринятие банком своевременных мер по взысканию кредитной задолженности с заемщика. Представляется, это должно устранить недобросовестное затягивание процесса принятия банками мер по взысканию с заемщика задолженности по кредитному договору с целью нарастить общую сумму неустойки за просрочку возврата денежных средств.