Мудрый Юрист

Принцип законности в интерпретации петра I: о правовой основе моделирования "надсословной монархии" в России (первая четверть XVIII в.)

Соколова Елена Станиславовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры истории государства и права Уральской государственной юридической академии (Екатеринбург).

Автор показывает обоснование и проявление принципа законности в деятельности Петра I. Акцентируется внимание на реализации в политике императора "государственного интереса", чему нередко приносилось в жертву как "партикулярное" благо, так и идея законности.

Ключевые слова: история государства и права России, государственность, государство, законность.

The principle of the rule of law in the interpretation of Peter I: about legal basis for modeling "above-class monarchy" in Russia (first quarter of XVIII century)

E.S. Sokolova

The author shows the rationale and the manifestation of the principle of legality in the work of Peter I. Attention is focused on the implementation in policy of the Emperor of "public interest", which is often sacrificed as a "particularistic" good and the idea of the rule of law.

Key words: history of state and law of Russia, statehood, state, legality.

Проблема соотношения взглядов ведущих отечественных политиков раннего Нового времени на сущность юридического закона и законности с основными направлениями правотворчества периода становления государственно-правовых институтов Российской империи относится к числу малоизученных в историко-юридической науке. Значительная часть исследователей справедливо отмечает наличие практической направленности большинства законодательных инициатив Петра I и его ближайших преемников, их подражание западным образцам и отсутствие аргументированного научного обоснования. Специалисты по истории Петровских реформ традиционно указывают на их спонтанность и опосредованность внешнеполитическим фактором, что мало способствовало разработке перспективных теоретико-правовых концепций с целью планомерной модернизации наиболее архаичных, по западноевропейским меркам того времени, элементов традиционного юридического быта России.

По мнению М.М. Богословского, поддержанному М.А. Рейснером, А. Гершенкроном, М. Раевым, Н.И. Павленко, Р. Виттрамом и рядом других исследователей, в законодательстве Петровской эпохи не случайно сложилась практика обоснования всех правительственных инициатив рационалистическими соображениями "общего блага", представление о котором было заимствовано Западом из платонической традиции политической философии. Декларируя свое божественное предназначение - всеми силами способствовать реализации "государственного интереса", Петр I сознательно воздерживался от разработки развернутого законодательного определения указанного понятия. Это позволяло ему виртуозно балансировать между интересами разобщенных социальных групп со сложной стратификацией и естественной в условиях затяжной войны потребностью монарха узаконить свои неограниченные прерогативы <1>.

<1> Подробнее см.: Баггер Х. Реформы Петра Великого. М., 1985. С. 98 - 99 и далее.

Модернизируя систему власти и управления, Петр целенаправленно взял курс на провозглашение интересов государства высшим ценностным ориентиром для себя как носителя суверенной монархической власти и своих подданных. Избранная им политическая позиция способствовала внедрению в законотворческую практику мелочной законодательной опеки с целью приведения повседневной деятельности сословий в соответствие с петровским идеалом "общего блага". В то же время большинство ученых скептически оценивают уровень политико-правовых знаний Петра I, который в силу старомосковского традиционализма действительно не получил систематического образования и всю жизнь самостоятельно постигал азы наук, питая искреннее уважение к ученым людям. В отличие от Екатерины II, ее великий предшественник не был выдающимся государственно-правовым теоретиком. Интересы Петра I отличались ярко выраженным прагматизмом и не простирались далее изучения прикладных выводов об организующей роли государства в социально-экономической и духовной жизни общества, сделанных во второй половине XVII в. западноевропейскими приверженцами концепции просвещенной монархии.

Именно Петр, стремясь поставить все силы и средства своих подданных на служение "общему благу", ввел в юридический быт России повседневную практику публикации всех новых законов, "дабы неведением никто не отговаривался" <1>. Реформаторский характер его политической деятельности вполне способствовал вызреванию реформаторской направленности законодательства. Отличительной чертой разработанной усилиями Петра I и его ближайших сподвижников законодательной системы стало обилие уставов, регламентов, сепаратных указов, инструкций и манифестов, различная внешняя форма которых не помешала законодателю признать равную юридическую силу за всеми нормативными актами, апробированными государем и опубликованными Сенатом.

<1> О порядке прохождения законопроекта при Петре I подробнее см.: Латкин В.Н. Учебник истории русского права периода Империи (XVIII и XIX века). М., 2004. С. 12 - 13.

Идеологизация петровского законодательства несомненно способствовала усовершенствованию юридической техники. Расширяя практику обнародования именных указов, Петр I стремился к внедрению в умы своих подданных такой же веры во всесилие закона, какая была свойственна ему самому. По мере бюрократизации административно-полицейской системы петровской России возникла потребность в разработке большого количества регламентов и должностных инструкций для чиновников различных уровней, написанных простым и понятным языком, без чего любые попытки реализации законодательных инициатив царя-преобразователя были заранее обречены на провал. Петр I принимал активное участие в составлении всех значительных нормативных актов, утвержденных в период его правления. Историки-юристы неоднократно отмечали приверженность царя к ясным и четким законодательным формулировкам, которые порой редактировались по десять-двенадцать раз, как это произошло с текстом "Генерального регламента" <1>.

<1> Зайченко А.Б. Взгляды Петра I на власть и закон // Историко-правовые исследования: проблемы и перспективы. М., 1982. С. 107 - 108.

Концентрируя усилия верховной власти, административного аппарата и подданных на решении широкого комплекса модернизационных по своей природе задач, Петр I уделял большое внимание идеологическому обоснованию правительственных инициатив, разработанному им в целях воздействия на широкие слои российского населения, занятые на государственной службе и в торгово-промышленной деятельности. Не подлежит сомнению, что высокая степень демократизма, проявленная Петром I при подборе кандидатур на важнейшие государственные и хозяйственно-экономические посты, способствовала формированию общесословной объединяющей парадигмы политико-правового мышления, настойчиво внедрявшейся в сознание подданных на законодательном уровне. Тем не менее верифицируемость данного утверждения может быть подтверждена или, наоборот, опровергнута только в результате обращения к комплексному исследованию нормативных актов Петровской эпохи, регулировавших порядок правотворческой деятельности и способы их реализации.

Вопреки распространенному в историографии петровских преобразований мнению об обдуманности большинства мероприятий царя, направленных на укрепление самодержавия и централизацию управленческих структур после 1718 г., комплексное исследование нормативных актов указанного периода не подтверждает наличия подобной закономерности. Многие правотворческие начинания Петра I в сфере моделирования "законной монархии" несли отпечаток чрезвычайности и торопливости, обусловленный затянувшейся Северной войной, и по этой причине не всегда отличались последовательностью. Кроме того, поверхностное западничество Петра I служило прикрытием его непоколебимой веры в непререкаемость своего авторитета и справедливость суждений, которая была неотъемлемой чертой социокультурного облика самодержцев русского Средневековья. Данное обстоятельство приучило царя к вольному обхождению с принципом законности, который рассматривался им лишь в качестве необходимого правового инструментария для реализации политики "общего блага".

В условиях быстрого внедрения законодательно закрепленного принципа камерализма в деятельность административно-судебных учреждений Петр испытывал потребность в создании логичной и стройной системы права, дух и буква которой находились бы в соответствии с основной идеей его государственных преобразований. Показательно, что петровские эксперименты в области заимствования шведского и "остзейского" законодательства не предусматривали полного уничтожения исторической основы российского права и были нацелены лишь на моделирование институциональной основы для легитимации основных результатов уже проведенных преобразований.

Несмотря на явное наличие волюнтаристских тенденций в моделировании государственно-правовых институтов "законной монархии", законодательные инициативы Петра I в области укрепления принципа законности и его внедрения в правосознание подданных отличались последовательностью. Осуществляя их в условиях военного времени, царь настолько заботился об успешной реализации "государственного интереса", что нередко сознательно приносил ему в жертву не только "партикулярное" благо, но и саму идею законности.

Идея надсословности пронизывает предисловие к проекту Уложения 1721 - 1723 гг., которое, судя по некоторым особенностям языка и стиля, вероятно, было написано при участии самого Петра I. В этом политико-правовом документе доминирует образ мудрого монарха-законодателя, по своей воле создающего правовые условия для позитивной деятельности всех сословий на благо государства <1>. Это вполне согласуется с общим духом сословного законодательства Петра I, где индивидуализация субъекта проявляется на уровне поощрения или возмездия при определении его личного вклада в "общее благо". Таким образом, намеренный отказ первого императора России от идеи нового свода законов ничего не менял в общем направлении его правотворчества. Избрав идею законности в качестве теоретической основы своих многочисленных законодательных инициатив, Петр I на протяжении многих десятилетий использовал ее для легитимации действующих норм Соборного уложения, пронизанных принципом сословности. К тому же законность рассматривалась им как единственное юридическое средство, позволяющее сконцентрировать всю полноту верховной власти в руках монарха, что неизбежно вело в условиях господства традиционалистской социальной парадигмы к закреплению надсословного статуса самодержавия.

<1> Предисловие к доброхотному читателю // Латкин В.Н. Законодательные комиссии в России в XVIII ст.: историко-юридическое исследование. СПб., 1887. Т. 1. С. 527 - 529.

Bibliography

Bagger X. Reformy Petra Velikogo. M., 1985.

Latkin V.N. Uchebnik istorii russkogo prava perioda Imperii (XVIII - XIX veka). M., 2004.

Predislovie k dobroxotnomu chitatelyu // Latkin V.N. Zakonodatel'nye komissii v Rossii v XVIII st.: istoriko-yuridicheskoe issledovanie. SPb., 1887. T. 1.

Zajchenko A.B. Vzglyady Petra I na vlast' i zakon // Istoriko-pravovye issledovaniya: problemy i perspektivy. M., 1982.