Мудрый Юрист

К 15-летнему юбилею действия для России европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. И протоколов к ней

Султанов А.Р., начальник юридического управления ОАО "Нижнекамскнефтехим".

В статье автор анализирует влияние Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. С 5 мая 1998 г. после сдачи ратификационных грамот у граждан России возникла возможность обращаться в контрольный орган Конвенции - в Европейский суд по правам человека. Отмечается, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней. Автор подчеркивает, что применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений суда со стороны Комитета министров Совета Европы. При рассмотрении судом вопроса о необходимости пересмотра судебного акта учитывается причинно-следственная связь между установленным ЕСПЧ нарушением Конвенции или Протоколов к ней и неблагоприятными последствиями, которые продолжает испытывать заявитель.

Ключевые слова: гражданский процесс; Конституционный Суд; Европейский суд по правам человека.

For the 15th anniversary of the Russian action to the European convention for the protection of human rights and fundamental freedoms of November 4, 1950 and its Protocols

A.R. Sultanov

Sultanov A.R., Head of Legal Department JSC "Nizhnekamskneftekhim".

The author analyzes the impact of the European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms of 4 November 1950. From May 5, 1998 after the date of ratification, the citizens of Russia became possible to access the control body of the Convention to the European Court of Human Rights. It is noted that the Russian Federation as a party to the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms recognizes the jurisdiction of the European Court of Human Rights binding on the interpretation and application of the Convention and its Protocols. The author emphasizes that the application of the said Convention by the courts must take account of the European Court of Human Rights to avoid any violation of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms. The Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms has its own mechanism, which involves the compulsory jurisdiction of the European Court of Human Rights, and systematic monitoring of the execution of judgments of the Court by the Committee of Ministers of the Council of Europe. When a court considers whether to revise the judicial act considered a causal link between the European Court of Human Rights violation of the Convention or the Protocols thereto, and the adverse effects that continues to be the applicant.

Key words: civil procedure; the Constitutional Court; the European Court of Human Rights.

...История не хочет остановиться. Она ставит

на очередь вопрос о правовой организации

всего человечества и общечеловеческого суда...

Наступит момент, когда на этом форуме...

сможет выступить в качестве истца против

своего государства и отдельный человек...

Через оболочку государства протянет

свои руки личность ко всему человечеству,

на государственную совесть будет апеллировать

к совести общечеловеческой, и в этой апелляции

неотъемлемые права личности найдут себе

наивысшую санкцию, которая только возможна

для них здесь - на нашей грешной, но правды

ищущей и по правде тоскующей земле.

И.А.Покровский

"Государство и человечество" (1919) <1>

<1> Покровский И.А. Государство и человечество. М., 1919 (цит. по: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2003. С. 29).

Еще до принятия новой Конституции РФ 7 мая 1992 г. Россия официально представила заявку на вступление в Совет Европы. В дальнейшем Россия, планируя свое участие в Совете Европы и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), представляла проект Конституции РФ на международную экспертизу. Проекту Конституции РФ в 1993 г. были посвящены три пленарных заседания Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии Совета Европы) <1>, и неудивительно, что многие положения Конституции РФ совпадают с положениями международных договоров, к которым Россия намеревалась присоединиться.

<1> Об экспертизе в Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии Совета Европы) проекта и текста Конституции РФ см.: Конституционное совещание. Стенограммы, материалы, документы. Справочный том. М., 1996. С. 81 - 100.

Если ознакомиться со стенограммами заседаний Государственной Думы РФ, на которых обсуждались вопросы о присоединении к Совету Европы и Конвенции о защите прав человека и основных свобод, то можно обнаружить, что в качестве основной цели было указано на предоставление гражданам нашей страны большей защиты от нарушения прав человека, что это необходимо простым людям, чтобы "когда его резко обидят и грубо нарушат его права человека, чтобы в добавление к тому, что мы с вами его поддержим (если у нас хватит сил и времени поддерживать), его поддержали еще европейские структуры, которые - как бы хорошо или плохо вы к ним ни относились - имеют очень давнюю практику, очень давнюю, проверенную технологию правозащитной работы, правозащитной деятельности" <1>. А на заседании Государственной Думы РФ в 1996 г. при обсуждении вопросов о присоединении к Совету Европы председатель Комитета Государственной Думы по международным делам обозначил цели вступления в Совет Европы следующим образом: "Если мы вступим в Совет Европы, то это будет единственное, пожалуй, такое дело, когда совершенно очевидно, что это выгодно не нашим властям, особенно исполнительным властям, а выгодно нашим гражданам, конкретным гражданам, которые нас с вами сюда избрали, что очень важно. Почему? Потому что Совет Европы - это организация, которая в основном занимается правозащитной деятельностью. Существует Европейский суд, и если мы подпишем соответствующие документы, то Европейский суд будет выносить решения и по делам конкретных, отдельных наших граждан - конечно, после того, как они все национальные судебные инстанции пройдут. Я думаю, что это очень неплохо для сдерживания бюрократизма и произвола наших властей, которые зачастую очень сильны" <2>. Причем при обсуждении проекта Федерального закона о присоединении Российской Федерации к Уставу Совета Европы официальный представитель Президента РФ, первый заместитель Министра иностранных дел РФ, председатель Межведомственной комиссии по подготовке к вступлению Российской Федерации в Совет Европы И.С. Иванов в качестве аргумента также указал, что "целая глава российской Конституции о правах и свободах человека и гражданина составлена на основе именно Конвенции Совета Европы о защите прав человека и основных свобод" <3>.

<1> Выступление председателя Комитета Государственной Думы по международным делам В.П. Лукина // Стенограмма заседания Государственной Думы РФ 22 июня 1994 г. "О проекте заявления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации о Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятой 4 ноября 1950 года".
<2> Выступление председателя Комитета Государственной Думы по международным делам В.П. Лукина // Стенограмма заседания Государственной Думы РФ 16 февраля 1996 г. Обсуждение вопроса "О проекте федерального закона о присоединении Российской Федерации к Уставу Совета Европы".
<3> Доклад официального представителя Президента РФ, первого заместителя Министра иностранных дел РФ, председателя Межведомственной комиссии по подготовке к вступлению Российской Федерации в Совет Европы И.С. Иванова // Стенограмма заседания Государственной Думы РФ 21 февраля 1996 г. Час ратификации.

Следующим шагом было подписание Конвенции, ее ратификация и сдача ратификационных грамот в Совет Европы.

Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод" (далее - Федеральный закон о ратификации) включил в правовую систему России положения Конвенции.

С 5 мая 1998 г. после сдачи ратификационных грамот у граждан России возникла возможность обращаться к контрольному органу Конвенции - в Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ).

КС РФ впервые сослался на постановления ЕСПЧ в своем Постановлении от 23 ноября 1999 г. N 16-П "По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и религиозных объединениях" в связи с жалобами Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения "Христианская Церковь прославления", указав, что Постановления ЕСПЧ от 25 мая 1993 г. (Series A no. 260-A) и от 26 сентября 1996 г. (Reports of Judgments and Decisions, 1996-IV) разъясняют характер и масштаб обязательств государства, вытекающих из ст. 9 Конвенции.

ВАС РФ также быстро обратил внимание на Конвенцию и практику ЕСПЧ, выпустив специальное информационное письмо от 20 декабря 1999 г. N С1-7/СМП-1341 "Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие", в котором ориентировал арбитражные суды на соблюдение положений, сформулированных ЕСПЧ и направленных на защиту имущественных прав и права на правосудие.

ВС РФ впервые разъяснения о необходимости применения правовых позиций ЕСПЧ дал лишь в 2003 г. В Постановлении Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" были даны, в частности, следующие важные разъяснения:

"...Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней"). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений Суда со стороны Комитета министров Совета Европы. В силу пункта 1 статьи 46 Конвенции эти постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов.

Выполнение постановлений, касающихся Российской Федерации, предполагает в случае необходимости обязательство со стороны государства принять меры частного характера, направленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя, а также меры общего характера, с тем чтобы предупредить повторение подобных нарушений. Суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Если при судебном рассмотрении дела были выявлены обстоятельства, которые способствовали нарушению прав и свобод граждан, гарантированных Конвенцией, суд вправе вынести частное определение (или постановление), в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на обстоятельства и факты нарушения указанных прав и свобод, требующие принятия необходимых мер" (выделено мной. - А.С.).

В дальнейшем ссылки на правовые позиции ЕСПЧ приводились в постановлениях Пленума ВС РФ регулярно <1>.

<1> См., например: п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении"; преамбула, п. 1, п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц".

Однако количество обращений в ЕСПЧ и решений, выносимых против России, только росло, в том числе был целый поток жалоб в связи с отменами судебных решений в порядке надзора на основании положений ГПК РФ.

И вот в Постановлении КС РФ от 5 февраля 2007 г. N 2-П "По делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобами открытых акционерных обществ "Нижнекамскнефтехим" и "Хакасэнерго", а также жалобами ряда граждан" был сделал следующий шаг в применении решений ЕСПЧ. КС РФ разъяснил, что "...ратифицируя Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов (Федеральный закон от 30 марта 1998 года N 54-ФЗ). Таким образом, как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения Европейского суда по правам человека - в той части, в какой ими, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, дается толкование содержания закрепленных в Конвенции прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, - являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права" (выделено мной. - А.С.).

Это Постановление КС РФ серьезнейшим образом повлияло на внесение изменений в ГПК РФ.

Несмотря на все эти положительные моменты в ГПК РФ долгое время не было предусмотрено никаких правовых последствий вынесения постановлений ЕСПЧ. Этот факт был неоднократно предметом обращения граждан и их объединений в КС РФ, но лишь в 2010 г. было вынесено Постановление КС РФ от 26 февраля 2010 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности части второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.А. Дорошка, А.Е. Кота и Е.Ю. Федотовой", разъяснившее возможность пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам на основании постановления ЕСПЧ. Одним из мотивов данного Постановления было то, что "права и свободы человека и гражданина, признанные Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, - это те же по своему существу права и свободы, что закреплены в Конституции Российской Федерации, подтверждение их нарушения соответственно Европейским судом по правам человека и Конституционным Судом Российской Федерации - в силу общей природы правового статуса этих органов и их предназначения - предполагает возможность использования в целях полного восстановления нарушенных прав единого институционального механизма исполнения принимаемых ими решений".

В дальнейшем законодатель внес изменения в ГПК РФ, и с 1 января 2012 г. установление ЕСПЧ нарушения положений Конвенции при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в ЕСПЧ, является основанием для пересмотра по новым обстоятельствам (п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ).

Однако само по себе закрепление процедуры пересмотра в связи с новыми обстоятельствами не решало всех проблем с исполнением постановлений ЕСПЧ и применением положений Конвенции в толковании ЕСПЧ.

Более того, после принятия ЕСПЧ Постановления от 7 октября 2010 г. по делу "Константин Маркин против России" (жалоба N 30078/06), в котором прозвучала критика КС РФ, был поставлен вопрос о возможности неисполнения постановлений ЕСПЧ. Наиболее острым было выступление Председателя КС РФ В.Д. Зорькина "Предел уступчивости", в котором, в частности, говорилось: "Каждое решение Европейского суда - это не только юридический, но и политический акт. Когда такие решения принимаются во благо защиты прав и свобод граждан и развития нашей страны, Россия всегда будет безукоснительно их соблюдать. Но когда те или иные решения Страсбургского суда сомнительны с точки зрения сути самой Европейской конвенции о правах человека и тем более прямым образом затрагивают национальный суверенитет, основополагающие конституционные принципы, Россия вправе выработать защитный механизм от таких решений. Именно через призму Конституции должна решаться и проблема соотношения постановлений КС и ЕСПЧ" <1>.

<1> Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Российская газета. Федеральный выпуск. N 5325(246). 2010. 29 окт. 29 окт.

После этого целый ряд судей КС РФ и его сотрудников публично выступили с критикой данного Постановления ЕСПЧ. Затем "подтянулись" и другие чиновники, сопроводив выступления законопроектами о том, что решения межгосударственных органов в нашей стране будут исполняться только в том случае, если КС РФ будет установлено, что норма, с которой связаны эти решения, не соответствует Конституции РФ, а налагаемые ими обязательства ей не противоречат.

Было внесено два законопроекта (N 564315-5 и N 564346-5), принятые Государственной Думой Федерального Собрания РФ в первом чтении в июне 2011 г. и касающиеся участия КС РФ в процессе реализации решений ЕСПЧ. Законопроектом N 564315-5 предлагалось внести изменения в УПК РФ и АПК РФ, в частности, предусмотрев следующее: пересмотр вступившего в силу судебного акта ввиду установленного ЕСПЧ нарушения положений Конвенции не осуществляется, если федеральный закон, примененный в данном деле, не признан не соответствующим Конституции РФ КС РФ. В законопроекте N 564346-5 предлагалось наделить КС РФ полномочиями по определению конституционности нормативного акта органа государственной власти (договора между органами) в связи с принятием межгосударственным органом по защите прав и свобод человека решения, которым установлено нарушение положений международного договора РФ в связи с применением нормативного акта или договора. На наш взгляд, оба законопроекта были неудачными попытками препятствовать исполнению постановлений ЕСПЧ; к счастью, оба законопроекта более движения на настоящий день в Государственной Думе РФ не получили. Все это сопровождалось бурной дискуссией и в средствах массовой информации, и в юридических изданиях <1>.

<1> Зайков Д.Е. Отпуск по уходу за ребенком для военнослужащих мужского пола: быть или не быть? // Право в Вооруженных Силах. 2011. N 5. С. 7 - 12; Зорькин В.Д. Взаимодействие национального и наднационального правосудия на современном этапе: новые перспективы // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. N 5. С. 45 - 53; Лапаева В.В. Проблема соотношения юридической силы Конституции РФ и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (по материалам дела "К. Маркин против России") (http://www.igpran.ru/public/publiconsite/LapaevaVV.DeloMarkina.pdf); Она же. Дело "Константин Маркин против России" в контексте проблемы национального суверенитета // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. N 2. С. 77 - 90; Коротеев К.Н. Конфликт, которого нет. Комментарий к решению Большой Палаты Европейского суда по правам человека по делу "Константин Маркин против России" // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. N 4. С. 122 - 130; Курдюков Г.И., Александров С.В. Международный и конституционно-правовой аспекты юридической природы постановлений Европейского суда по правам человека // Юридический мир. 2012. N 6. С. 46 - 50; Филатова М.А. Страсбургский суд: есть ли путь между "суверенизмом" и "активизмом"? // Судья. 2011. N 10. С. 58 - 61; Фоков А.П. Международные и национальные права в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации: история, современность и проблемы взаимоотношений с Европейским судом по правам человека // Российский судья. 2011. N 1. С. 2 - 6.

В дальнейшем ЕСПЧ пересмотрел дело "Маркин против России" в составе Большой Палаты ЕСПЧ, смягчив критику КС РФ, сделав акцент на фактах рассматриваемого дела, но увеличив размер компенсации, выплачиваемой Маркину.

К счастью, данный инцидент, которых, по всей видимости, еще будет много, не помешал победе здравомыслия, и ВС РФ не оставлял работы по подготовке разъяснений о правовых последствиях постановлений ЕСПЧ при рассмотрении дел судами общей юрисдикции.

Весной 2013 г. по судам общей юрисдикции и высшим учебным и научным заведениям был разослан проект Постановления Пленума ВС РФ "Об исполнении судами общей юрисдикции постановлений Европейского суда по правам человека" для дачи замечаний и предложений.

ВС РФ была проведена огромная работа, и вот в юбилейный год, в год 15-летия вступления в силу для России Конвенции, было принято Постановление Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней".

Безусловно, этот важный акт, который практики ждали так долго, позволит шире применять в судах правовые позиции ЕСПЧ и, возможно, уменьшит поток жалоб в ЕСПЧ, сделав правосудие в России более справедливым и соответствующим европейским правовым стандартам защиты прав человека и основных свобод.

Изменение названия Постановления, на наш взгляд, вполне обоснованно, поскольку первоначальное наименование сужало его границы.

Безусловно, данный важный акт надлежит должным образом оценить, что наверняка будет сделано большим количеством ученых и практиков. Мы в этой статье лишь раскроем несколько важных моментов, хотя сразу же оговоримся, что данное Постановление чрезвычайно насыщено важными моментами.

Прежде всего отметим, что ВС РФ акцентирует внимание на том, что защита прав и свобод человека, предусмотренных Конвенцией, возлагается прежде всего на органы государства, в том числе на суды.

Был разрешен старый спор о возможности применения правовых позиций ЕСПЧ судами общей юрисдикции. ВС РФ разъяснил, что правовые позиции ЕСПЧ, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов, а содержащиеся в постановлениях ЕСПЧ, которые приняты в отношении других государств - участников Конвенции, учитываются судами с целью эффективной защиты прав и свобод человека. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов ЕСПЧ.

Была также снята проблема с ложным пониманием Конвенции как субсидиарного нормативного акта, который применим лишь тогда, когда нет норм российского права, регулирующих те или иные отношения. ВС РФ был вынужден указать, что правовые позиции ЕСПЧ учитываются при применении законодательства РФ, что содержание прав и свобод, предусмотренных законодательством РФ, определяется с учетом содержания аналогичных прав и свобод, раскрываемого ЕСПЧ при применении Конвенции и Протоколов к ней.

Важным было указание Пленума на то, что из положений Конвенции и Протоколов к ней в толковании ЕСПЧ следует, что под ограничением прав и свобод человека (вмешательством в права и свободы человека) понимаются любые решения, действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, а также иных лиц, вследствие принятия или осуществления (неосуществления) которых в отношении лица, заявляющего о предполагаемом нарушении его прав и свобод, созданы препятствия для реализации его прав и свобод.

Соответственно, внимание судов было обращено на предмет исследования при рассмотрении споров о нарушении прав человека и основных свобод, а именно на необходимость исследования, были ли при ограничении прав и свобод человека соблюдены критерии: возможности ограничения только на основании федерального закона; наличия социально значимой, законной цели для такого ограничения; его необходимости в демократическом обществе (пропорциональности преследуемой социально значимой, законной цели).

Несоблюдение одного из этих критериев ограничения представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите в установленном законом порядке.

В соответствии с положениями ст. 46 Конвенции, истолкованными с учетом Рекомендации Комитета министров Совета Европы от 19 января 2000 г. N R (2000) 2 "По пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского суда по правам человека", основанием для пересмотра судебного акта ввиду новых обстоятельств является не всякое установленное ЕСПЧ нарушение Российской Федерацией положений Конвенции или Протоколов к ней.

ВС РФ разъяснил, что судебный акт подлежит пересмотру в том случае, если заявитель продолжает испытывать неблагоприятные последствия такого акта (например, если лицо продолжает находиться под стражей в нарушение положений Конвенции) и выплаченная заявителю справедливая компенсация, присужденная ЕСПЧ во исполнение ст. 41 Конвенции, либо иные средства, не связанные с пересмотром, не обеспечивают восстановление нарушенных прав и свобод.

Безусловно, постановление ЕСПЧ, которым установлено нарушение Конвенции неисполнением решения суда, не должно быть основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. На наш взгляд, не может быть основанием для пересмотра такое постановление ЕСПЧ, которое полностью компенсировало материальный и нематериальный вред. В частности, можно привести в качестве примера ситуацию, когда в порядке надзора было отменено вступившее в законную силу решение по спору между физическими лицами по поводу приобретения квартиры, в последующем ЕСПЧ, установив нарушение ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, постановил выплатить заявителю сумму, представляющую собой рыночную стоимость квартиры, материальный ущерб, моральный вред, а также компенсировать судебные расходы и издержки (Постановление ЕСПЧ от 8 августа 2006 г. по делу "Эрмишев против Молдовы" (жалоба N 42288/02)). Конечно же, в такой ситуации пересмотр недопустим.

ВС РФ разъяснил достаточность для пересмотра установления ЕСПЧ нарушения, из которого следует, что решение суда противоречит Конвенции по существу либо что допущенное нарушение Конвенции или Протоколов к ней, носящее процессуальный характер, ставит под сомнение результаты рассмотрения дела.

Было также обращено внимание на то, что при рассмотрении судом вопроса о необходимости пересмотра судебного акта учитывается причинно-следственная связь между установленным ЕСПЧ нарушением Конвенции или Протоколов к ней и неблагоприятными последствиями, которые продолжает испытывать заявитель.

В Постановлении Пленума также обращено внимание судов на то, что из положений ст. 1 Федерального закона о ратификации, истолкованных с учетом ст. 46 Конвенции, следует, что при пересмотре судебного акта, в связи с принятием которого заявитель обратился в ЕСПЧ, суду необходимо учитывать правовые позиции ЕСПЧ, изложенные в соответствующем постановлении, и установленные ЕСПЧ нарушения Конвенции или Протоколов к ней.

Надо отметить, что согласно п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ основанием для пересмотра по новым обстоятельствам является установление ЕСПЧ нарушения положений Конвенции при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в ЕСПЧ по правам человека. То есть основанием является установление деликта - нарушения Конвенции, и ничто иное.

Кстати, в канун принятия данного Постановления Пленума ВС РФ КС РФ принял к рассмотрению запрос Президиума Ленинградского окружного военного суда о проверке конституционности п. 3 и 4 ч. 4 ст. 392 во взаимосвязи со ст. 11 ГПК РФ.

В данном запросе ставится вопрос о конституционности п. 3 и 4 ч. 4 ст. 392 во взаимосвязи со ст. 11 ГПК РФ в той части, в которой эти нормы, допуская пересмотр вступившего в законную силу принятого судом общей юрисдикции судебного постановления при наличии противоположных правовых позиций ЕСПЧ и КС РФ относительно соответствия норм национального законодательства, примененных при рассмотрении конкретного дела, положениям Конвенции, препятствуют правильному разрешению упомянутого гражданского дела.

На наш взгляд, будь рассматриваемое Постановление Пленума ВС РФ принято ранее, запроса в КС РФ могло бы и не быть. На наш взгляд, это очевидно, поскольку при рассмотрении заявления о пересмотре по новым обстоятельствам не решается вопрос о применении того или иного законодательства, тех или иных норм, а рассматривается лишь наличие процессуальных оснований, указанных в ст. 392 ГПК РФ (в данном случае деликта - нарушения Конвенции). Вопрос же применения тех или иных норм разрешается уже после отмены судебного решения и нового рассмотрения дела. Впрочем, сама ситуация с данным запросом в КС РФ, равно как и Постановление Пленума ВС РФ, требует более тщательного анализа, и мы надеемся, что на страницах "Вестника гражданского процесса" будут высказаны различные точки зрения, которые, возможно, помогут правильно разрешить возникшую ситуацию.

References

Pokrovskij I.A. Gosudarstvo i chelovechestvo [State and humanity] (in Russian). M., 1919.

Zor'kin V.D. Predel ustupchivosti [The limit of concessions] (in Russian) // Russian Newspaper. Federal issue. No. 5325(246). 2010. Oct. 29.

Zajkov D.E. Otpusk po uhodu za rebenkom dlja voennosluzhashhih muzhskogo pola: byt' ili ne byt'? [Leave to care for a child for male soldiers: to be or not to be?] (in Russian) // Right in the Armed Forces. 2011. No. 5. P. 7 - 12.

Zor'kin V.D. Vzaimodejstvie nacional'nogo i nadnacional'nogo pravosudija na sovremennom jetape: novye perspektivy [The interaction of national and supranational justice at the present stage: a new perspective] (in Russian) // Comparative Constitutional Review. 2012. No. 5. P. 45 - 53.

Lapaeva V.V. Problema sootnoshenija juridicheskoj sily Konstitucii RF i Evropejskoj konvencii o zashhite prav cheloveka i osnovnyh svobod (po materialam dela "K. Markin protiv Rossii") [The problem of correlation validity of the Constitution and the European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms (by the case materials "K. Markin v. Russia")] (in Russian) (http://www.igpran.ru/public/publiconsite/LapaevaVV.DeloMarkina.pdf).

Lapaeva V.V. Delo "Konstantin Markin protiv Rossii" v kontekste problemy nacional'nogo suvereniteta [Case "Konstantin Markin v. Russia" in the context of national sovereignty] (in Russian) // Comparative Constitutional Review. 2012. No. 2. P. 77 - 90.

Koroteev K.N. Konflikt, kotorogo net. Kommentarij k resheniju Bol'shoj Palaty Evropejskogo suda po pravam cheloveka po delu "Konstantin Markin protiv Rossii" [The conflict that does not exist. Comment to the decision of the Grand Chamber of the European Court of Human Rights in the case "Konstantin Markin v. Russia"] (in Russian) // Comparative Constitutional Review. 2012. No. 4. P. 122 - 130.

Kurdjukov G.I., Aleksandrov S.V. Mezhdunarodnyj i konstitucionno-pravovoj aspekty juridicheskoj prirody postanovlenij Evropejskogo suda po pravam cheloveka [International and constitutional-legal aspects of the legal nature of the judgments of the European Court of Human Rights] (in Russian) // Legal World. 2012. No. 6. P. 46 - 50.

Filatova M.A. Strasburgskij sud: est' li put' mezhdu "suverenizmom" i "aktivizmom"? [Strasbourg court: whether there is a path between "suverenizm" and "activizm"?] (in Russian) // Judge. 2011. No. 10. P. 58 - 61.

Fokov A.P. Mezhdunarodnye i nacional'nye prava v dejatel'nosti Konstitucionnogo Suda Rossijskoj Federacii: istorija, sovremennost' i problemy vzaimootnoshenij s Evropejskim sudom po pravam cheloveka [International and national law in the Constitutional Court of the Russian Federation: the history, the present and the problem of relations with the European Court of Human Rights] (in Russian) // Russian Judge. 2011. No. 1. P. 2 - 6.