Мудрый Юрист

Гпк РФ: долгий путь реформ

Сахнова Т.В., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского процесса Сибирского федерального университета.

Статья посвящена анализу влияния реформ гражданского процессуального законодательства на отправление правосудия по гражданским делам. Введением в ГПК РФ и АПК РФ процедур о взыскании компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок законодатель стремился обеспечить разумность срока правосудия как его сущностной составляющей. Апробация этой идеи через регламент особой категории дел знаменательна: тем самым косвенно признается, что процессуальная действенность общепризнанных международных принципов и норм требует их опосредования национальным правом. В целом процесс стремится не к увеличению, а к снижению инстанционности и одновременно к увеличению числа процессуальных гарантий того, чтобы судебная защита в ее полном объеме была осуществлена судом первой инстанции (например, разграничение функций и более детальное регулирование стадии подготовки дела к судебному разбирательству, предварительного судебного заседания, вовлечение в процессуальный механизм иных - помимо мирового соглашения - примирительных процедур). Автор отмечает, что главная историческая заслуга ГПК 2002 г. - в том, что он обеспечил поступательное и эволюционное развитие цивилистического процесса в трудных условиях революционных общественных перемен.

Ключевые слова: гражданский процесс; реформа законодательства; история гражданского процесса.

The Civil Procedure Code of the Russian Federation: a long way of reforms

T.V. Sakhnova

Sakhnova T.V., Doctor of legal sciences, Professor, Head of the Department of Civil Procedure of the Siberian Federal University.

This article analyzes the impact of the reform of civil procedural law in the administration of justice in civil cases. Introduction into the Code of Civil Procedure and the Commercial ("Arbitrazh") Procedure Code of the Russian Federation of procedures for compensation for the violation of the right to trial within a reasonable time, or right in the performance of a judicial act within a reasonable time legislator sought to ensure reasonableness of the length of justice as its essential component. Testing this idea through regulations of specific category of cases is remarkable: thus implicitly acknowledged that the procedural validity of the generally recognized principles and norms of international law calls for their mediation to the national law. In general, the process tends not to increase but to reduce the level arrangement and at the same time to increase the number of procedural safeguards; also ensure that judicial protection in its entirety effect was made by the court of the first instance (for example, separation of functions and more detailed regulation of the stage of preparing the case for trial, preliminary hearing, "engage" in other procedural mechanism - in addition to the settlement agreement - conciliation). The author notes that a major historical achievement of the 2002 CPC - that he had secured the progressive and evolutionary development of the civil process in difficult conditions of revolutionary social changes.

Key words: civil litigation; law reform; the history of civil process.

ГПК РФ, принятый в 2002 г., знаменовал собой новый исторический этап развития цивилистического процесса.

Испытав на себе весь драматизм качественного изменения общественных отношений, ГПК РФ был единственным кодексом, создание и принятие которого растянулось более чем на 10 лет - с начала 1990-х гг. до 2002 г. Ни один другой кодекс Российской Федерации не прошел столь долгий и трудный путь. И это кажется нам естественным: процессуальный Кодекс не только создает алгоритм судебной защиты, обеспечивая тем самым действенность и субъективных прав и свобод, и права в целом, но и выступает системообразующим фактором национальной правовой системы. Можно утверждать: процессуальный Кодекс - концентрированное, математическое выражение права, его онтологии и предназначения. В этом смысле переоценить значение ГПК РФ сложно. Одновременно было необходимо учитывать "наличный" уровень общественных отношений и правосознания, их способность к восприятию и воплощению на практике новых идей. Не менее важной была задача обеспечить эволюционность процессуального развития, преемственность лучших традиций, выработанных более чем вековым (начиная с Устава гражданского судопроизводства России) опытом. Методы решения этих сложнейших задач должны были соответствовать поставленным целям. По прошествии времени можно констатировать: это удалось сделать.

ГПК РФ - единственный кодекс, создание которого стало поистине общественным делом, объединившим энтузиазм и лучшие процессуальные силы России. Концепция Кодекса, его структура, процессуальный регламент отдельных составных частей, институтов и норм становились предметом многочисленных профессиональных обсуждений, включая международные конференции; соответствующие проекты неоднократно публиковались для всеобщего обсуждения и профессиональных дискуссий, имевших целью выработать наиболее эффективные, оптимальные законодательные решения. При разработке ГПК РФ стремились обеспечить и взгляд со стороны, свидетельством чему стало Экспертное заключение на проект Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, представленное французскими коллегами под руководством председателя Суда большого жюри г. Парижа (высшая кассационная инстанция Франции) Ж.-М. Кулоном. Дважды - в 1995 г. и 1997 г. - проекты нового ГПК РФ публиковались отдельной книгой <1>. Образно говоря, 10 лет работы над ГПК РФ были настоящей эпохой "процессуального романтизма".

<1> Представление об объеме проделанной работы и размахе дискуссий дает опубликованная в 2004 г. книга: Путь к закону (исходные документы, пояснительные записки, материалы конференций, варианты проектов ГПК, новый ГПК РФ) / Под ред. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2004.

Оценивая пройденный путь в целом, можно, думается, сделать вывод: многие идеи о гармоничном механизме судебной защиты, отвечающие идеалу верховенства прав и свобод человека, в ГПК РФ 2002 г. удалось воплотить. И это неоспоримое достоинство процессуального Кодекса. Не все удалось сделать непротиворечиво по объективным причинам; идеологический компромисс тоже был необходим.

В конце XX в. - начале XXI в. автор этих строк оценивал подготовленный проект ГПК РФ как "кодекс переходного периода", принятие которого знаменует не окончание, а, напротив, начало нового, еще более сложного этапа реформы процессуального законодательства и права <1>. Думаю и сейчас, что такая оценка была верной. Это не умаляет достоинств Кодекса, но отражает объективную особенность закона эпохи перемен. Тем не менее в ГПК РФ 2002 г. удалось заложить действительно мощный потенциал, способный, с одной стороны, служить двигателем развития процессуального права как главного правового инструментария гармонизации права и гармонии в праве, с другой стороны, к восприятию "в себя" новых идей меняющегося времени. В этом смысле ГПК РФ открыт для перемен. Однако пользоваться таким "порталом" перехода к новым качествам нужно со знанием дела - пониманием основных заложенных в ГПК РФ идей и желанием их развивать в определенном направлении, общий вектор которого ГПК РФ задан.

<1> См., например: Сахнова Т.В. Проект ГПК РФ: нерешенные проблемы // Теоретические и прикладные проблемы гражданской юрисдикции: Межвуз. сб. науч. тр. Екатеринбург, 1998. С. 92 - 108; Она же. Процессуальное право России: время перемен // Ученые записки Юридического института Красноярского государственного университета. Вып. 1 / Отв. ред. Т.В. Сахнова. Красноярск, 2001. С. 312 - 313.

Прошедшие со времени принятия ГПК РФ годы знаменуются целым рядом принципиальных реформирований процессуального законодательства. Отвечают ли они избранному пути? Задачам гармонизации механизма судебной защиты с учетом общемировых тенденций, международно признаваемых принципов защиты, общеправового принципа верховенства права и свобод человека? Еще более важно: отвечают ли законодательные методы решения исторически сложившемуся в России концепту цивилистического процесса? Соответствие задач методам их решения, коррелирующих с концепцией закона, - важнейшее условие системности действующего правового регулирования и залог будущего эффективного развития. Однозначного ответа и однозначной оценки дать, на наш взгляд, нельзя. Попробуем дать беглый - обзорный - взгляд "сверху" некоторых онтологически важных новелл последних лет <1>.

<1> Не ставя, конечно, задачей анализ - и даже обзор - всех законодательных новелл (что в рамках одной статьи сделать невозможно). Заметим, что только федеральных законов, которыми вносились изменения в ГПК РФ, насчитывается к настоящему времени более 40.

1. Обеспечить действенность принципа верховенства прав и свобод человека можно только посредством методов, которые сами такому принципу отвечают. В этом пафос новелл относительно введения в процессуальную ткань категории "разумный срок" и одновременно адаптации национальным законодательством международно признанного требования, предъявляемого к судебной защите (ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), - гл. 22.1 ГПК РФ (аналогичная гл. 27.1 АПК РФ) <1>.

<1> На основе Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" и Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 69-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" (СЗ РФ. 2010. N 18. Ст. 2144; 2145).

Введением в ГПК РФ и АПК РФ процедур взыскания компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок законодатель стремился обеспечить разумность срока правосудия как его сущностной составляющей. Апробация этой идеи через регламент особой категории дел знаменательна: тем самым косвенно признается, что процессуальная действенность общепризнанных международных принципов и норм требует их опосредования национальным правом. Сделано это, правда, тяжеловесно и со многими оговорками.

Наиболее очевидные: не устанавливая критериев определения разумности, законодатель избрал метод ex officio (п. 5 ч. 1 ст. 244.6, ч. 2, 3 ст. 244.8 ГПК РФ), что вряд ли будет эффективно способствовать достижению поставленной цели. Оценочная категория устанавливается судом посредством оценочных - и даже юридически не определенных - категорий, которые сами требуют установления и толкования этим же судом (и также ex officio). Старания законодателя во многом ушли "в гудок".

Процессуальная обеспеченность разумного срока правосудия - яркое свидетельство материализации цивилистического процесса: право на судебную защиту в полном смысле становится субстантивным процессуальным правом. Однако избранные законодателем институциональный подход и публично-правовые методы решения задачи не соответствуют, на наш взгляд, поставленной цели, а потому вряд ли принесут успех <1>.

<1> Подробнее авторский взгляд на данный вопрос изложен в работе: Сахнова Т.В. Цивилистический процесс: миссия в меняющемся мире // Вестник гражданского процесса. 2013. N 1.

2. ГПК РФ 2002 г. заложил, на наш взгляд, основу процедурного развития отечественного цивилистического процесса.

Развитие этого начала можно увидеть в попытке расширить возможности примирительных процедур для целей цивилистического процесса. Значительных успехов здесь, правда, не достигнуто. Известный Закон о медиации, воспринявший американскую модель <1>, большого простора не дает. Введены, правда (по немецкому образцу), некоторые уточнения в ряд статей (ст. 69, 150, 169, 172) ГПК РФ. Конечно, о делегированной (к примеру, примирительной) процедуре, свойственной романскому процессу, речи не идет. Но если законодатель придает процессуальное значение волеизъявлению сторон на проведение медиации (например, в стадии судебного разбирательства (ч. 1 ст. 169 ГПК РФ)), то следовало бы озаботиться и процессуальными последствиями его осуществления. Еще более загадочен посыл, заложенный в п. 5 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ (стадия подготовки): "судья принимает меры по заключению сторонами мирового соглашения, в том числе по результатам проведения... процедуры медиации, которую стороны вправе проводить на любой стадии судебного разбирательства...". То ли судья извещает, что если стороны уже достигли медиативного соглашения, то они могут представить его на утверждение в стадии судебного разбирательства как мировое соглашение (зачем тогда пришли в суд?), то ли намекает, что можно "уйти" в медиацию и на стадии подготовки (но соответствующие процессуальные правила отсутствуют, хотя мировое соглашение в стадии подготовки возможно (см. ч. 4 ст. 152 ГПК РФ)).

<1> См.: Федеральный закон от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" // СЗ РФ. 2010. N 31. Ст. 4162.

На наш взгляд, ГПК РФ вполне способен и готов воспринять как минимум концепт делегированной примирительной процедуры; дело за адекватным процессуальным регулированием, которое пока отсутствует.

3. Реформа инстанционности гражданского процесса. Наиболее обширные и принципиальные новеллы введены в ГПК РФ Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. N 353-ФЗ <1>. Именно:

<1> См.: СЗ РФ. 2010. N 50. Ст. 6611. В полном объеме вступил в силу 1 января 2012 г.

Все эти новеллы получили широкое критическое обсуждение в современной доктрине <1>.

<1> См., например: Апелляция, кассация, надзор: новеллы ГПК РФ и УПК РФ. Первый опыт критического осмысления / Под общ. ред. Н.А. Колоколова. М.: Юрист, 2011; Жуйков В.М. Проблемы правового регулирования проверочных производств в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. N 11, 12.

Из последних монографических исследований отметим: Борисова Е.А. Апелляция, кассация, надзор по гражданским делам: Учеб. пособие. М.: НОРМА, 2013.

Многие мотивы реформирования инстанционности гражданского процесса очевидны; выделим среди них стремление к инстанционной системности в цивилистическом процессе - в соответствии с признанными международно-правовыми требованиями, предъявляемыми к судебной защите (в толковании Европейского суда по правам человека). Противоречия в решении этих задач очевидны и не раз анализировались доктриной под различными углами зрения.

Мы бы в своей оценке хотели обратить внимание на другой - онтологический - аспект в контексте общих тенденций развития цивилистического процесса.

В целом процесс стремится не к увеличению, а к снижению инстанционности и одновременно к увеличению числа процессуальных гарантий того, чтобы судебная защита в ее полном объеме была осуществлена судом первой инстанции (например, разграничение функций и более детальное регулирование стадии подготовки дела к судебному разбирательству, предварительного судебного заседания, вовлечение в процессуальный механизм иных - помимо мирового соглашения - примирительных процедур). Российский законодатель демонстрирует иное - усложнение не только системы инстанций, но и процессуального порядка регламентации инстанционных процедур. Это с учетом внутренней противоречивости законодательных новелл лишь диверсифицирует процесс, что никак не способствует эффективности судебной защиты.

Второй момент (который, думаем, законодатель в виду вовсе не имел) - допущение исправления ошибки и отмены незаконного решения, вступившего в законную силу, вынесшим его судом (ряд "новых обстоятельств" свидетельствует об этом). Радикальные предложения относительно возможности проверки судом собственного решения (по вопросам и факта, и права) в доктрине de lege ferenda делались <1>. Но вряд ли стоит так решительно выхватывать "пальму первенства" в столь пока еще концептуально туманном деле.

<1> Наиболее смело высказывался проф. П. Гиллес (см., например: Gilles P. Civil justice systems in East and West 2007 plus - fundamental current reform movements and some speculations about civil conflict resolution systems of the future // The recent tendencies of development in civil procedure law - between East and West: Intern. conf. to celebr. 100th annivers. of the birth of prof. J. Zeruolis. Vilnius, 2007). На протяжении последующих лет ученый активно поддерживал эту идею.

4. Представляется принципиально важным - хотя и выглядящим на фоне других реформирований весьма скромно - законодательное развитие постулата о самостоятельности гражданской процессуальной дееспособности. Как известно, благодаря Постановлению КС РФ от 27 февраля 2009 г. N 4-П <1> Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. N 67-ФЗ "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" <2> внесены новеллы в ч. 5 ст. 37, абз. 3 ст. 222 ГПК РФ, а также в ряд статей, содержащих правила относительно производства по делу о признании гражданина недееспособным (ч. 2 ст. 116, ч. 3 ст. 167, ст. 284, ст. 286 ГПК РФ). Суть новелл: материальная недееспособность не основание для фактического ограничения процессуальной дееспособности и осуществления права на судебную защиту.

<1> См.: СЗ РФ. 2009. N 11. Ст. 1367.
<2> См.: СЗ РФ. 2011. N 15. Ст. 2040.

Процессуальная дееспособность не производная и не калька материальной дееспособности. Этот тезис имеет онтологическое для понимания цивилистического процесса и процессуальных отношений значение. Так же, впрочем, как и процессуальная правоспособность. Статья 36 ГПК РФ в известной степени продолжает материально-правовую традицию, признавая наличие правоспособности только за субъектами, обладающими правом на судебную защиту. Однако в процессе и процессуальных отношениях участвуют разные субъекты (обладающие только процессуальной заинтересованностью, имеющей различные "корни": материально-правовые, "компетентностные" (служебные), а также вовсе не имеющие никакой заинтересованности). Объяснения оснований их процессуального участия и процессуальной деятельности действующий ГПК РФ не дает.

Полагаем, необходимо системное законодательное решение обозначенных проблем.

5. Большое недоумение вызывает введение в ГПК РФ гл. 26.1 ("Временное размещение иностранного гражданина, подлежащего реадмиссии, в специальное учреждение") <1> и 26.2 ("Производство по делам об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы" <2>).

<1> Введена Федеральным законом от 23 июля 2010 г. N 178-ФЗ (СЗ РФ. 2010. N 30. Ст. 4009).
<2> Введена Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. N 66-ФЗ (СЗ РФ. 2011. N 15. Ст. 2039).

Особенно странно это выглядит на фоне того, что производство по делам, возникающим из собственно административных правоотношений, было когда-то (с принятием КоАП РФ 2001 г.) изъято из ГПК РФ. Последнее - совершенно обоснованно - процессуальная доктрина оценила отрицательно, ибо производство по таким делам есть также гражданский процесс, а суд осуществляет правосудные функции.

Совсем иное мы наблюдаем в случае с гл. 26.1 и 26.2: суд здесь выполняет не правосудные, а охранительные функции. Помещение этих глав в ГПК РФ абсолютно ничем не оправдано и только размывает процессуальный концепт Кодекса.

Можно было бы, наверное, порассуждать: не означают ли названные новеллы смену парадигмы в процедурном механизме защиты интересов в сфере исполнительной власти? Например, восприятие смешанной концепции, объединяющей в себе элементы англосаксонской и континентальной традиций. Однако, думаем, ничего такого законодатель в виду не имел.

6. Расширяется подсудность суду общей юрисдикции дел публично-правовой природы - и по предмету, и по объекту защиты, в которых частноправовому критерию места не остается, в том числе и в методах правовой защиты.

Таковыми, например, являются подсудные ВС РФ дела об оспаривании постановлений о приостановлении или прекращении полномочий судей либо о приостановлении или прекращении их отставки (п. 3 ч. 1 ст. 27 ГПК РФ (в ред. Федерального закона от 9 ноября 2009 г. N 246-ФЗ)) <1>, об оспаривании решений Высшей экзаменационной комиссии по приему квалификационного экзамена на должность судьи либо решений об отказе в допуске к сдаче данного квалификационного экзамена или действий (бездействия) указанной комиссии, повлекших недопущение к сдаче квалификационного экзамена (п. 3.1 ч. 1 ст. 27 ГПК РФ, введенный Федеральным законом от 3 декабря 2011 г. N 388-ФЗ) <2>, по разрешению споров между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ, а также между органами государственной власти субъектов РФ, переданных на рассмотрение в ВС РФ Президентом РФ в соответствии со ст. 85 Конституции РФ (п. 6 ч. 1 ст. 27 ГПК РФ).

<1> См.: СЗ РФ. 2009. N 45. Ст. 5264.
<2> См.: СЗ РФ. 2011. N 49 (ч. 5). Ст. 7066. Аналогичное по сути правило введено данным Федеральным законом в ст. 26 ГПК РФ (п. 7 ч. 1) как элемент компетенции судов субъектов РФ применительно к оспариванию решений экзаменационных комиссий субъектов РФ по приему квалификационного экзамена на должность судьи и решений экзаменационных комиссий об отказе в допуске к сдаче квалификационного экзамена.

Такое положение вещей можно, с одной стороны, объяснить универсальностью исторически выработанного алгоритма процессуальной формы. С другой стороны, заметим: процедуры рассмотрения обозначенных дел - по их онтологии - вряд ли можно назвать гражданскими процессуальными. Сейчас их подчинение общему алгоритму носит скорее технологический (за неимением другого), чем онтологический характер. На наш взгляд, в будущем для таких публично-правовых по предмету и объекту дел, производство по которым носит публично-правовой в истинном (также методологическом) смысле характер, следует разработать самостоятельный процедурный регламент. Он вполне может быть инкорпорирован в ГПК РФ, поскольку отражает идею защиты публичного интереса, но в особом контексте.

7. Мартовские новеллы 2013 г. (Федеральный закон от 4 марта 2013 г. N 20-ФЗ) <1> относительно содержания судебного решения, выносимого мировым судьей, комментировать трудно.

<1> См.: СЗ РФ. 2013. N 9. Ст. 872.

Мировой судья теперь может не составлять мотивированное судебное решение. Значит ли это, что малозначительность дела (см. ст. 23 ГПК РФ о подсудности дел мировому судье) может обусловливать и отсутствие полноценного правосудного судебного решения по нему? Необъяснимое неуважение к правам и свободам, приоритет которых должен быть неукоснителен и для закона, и для суда. Закон и суд должны быть уважительны к тому, кто ищет правосудия, сколь бы малым его интерес ни казался. В противном случае от правосудия ничего не остается.

Согласно ст. 198, 199 ГПК РФ (в ред. Федерального закона от 4 марта 2013 г. N 20-ФЗ) "мировой судья может не составлять мотивированное судебное решение по рассмотренному им делу" (ч. 3 ст. 199 ГПК); "мировой судья обязан составить мотивированное решение суда по рассмотренному им делу в случае поступления от лиц, участвующих в деле, их представителей заявления о составлении мотивированного решения суда..." (ч. 4 ст. 199 ГПК РФ). Одновременно устанавливаются сроки, в течение которых может быть подано такое заявление: три дня со дня объявления резолютивной части решения суда, если указанные лица присутствовали в судебном заседании; 15 дней со дня объявления резолютивной части судебного решения, если указанные лица не присутствовали в судебном заседании.

Вероятно, здесь уместно вспомнить очевидные вещи.

Мотивировочная часть судебного решения имеет принципиальное значение для формирования в будущем законной силы судебного решения - прежде всего потому, что именно в мотивировочной части отражаются обстоятельства, установленные судом (ч. 4 ст. 198 ГПК РФ), на основании которых суд делает вывод о действительно существующем между сторонами правоотношении. Факты и правоотношения, установленные судом в постановленном им и вступившем в законную силу решении, не могут быть оспорены участвующими в деле лицами в другом гражданском процессе (ч. 2 ст. 209 ГПК РФ). Установленные вступившим в законную силу судебным постановлением обстоятельства являются преюдициальными и в силу этого освобождаются законом от доказывания: они не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица (ч. 2 ст. 61 ГПК РФ). Установлены судом обстоятельства или нет, а если установлены, то какие именно и на каком основании (на каком круге доказательств) - обо всем этом можно судить именно по мотивировочной части судебного решения. Судебное решение должно быть законным и обоснованным (ч. 1 ст. 195 ГПК РФ) - обоснованность судебного решения обеспечивает прежде всего мотивировочная часть решения суда.

Отсутствие мотивированного судебного решения позволяет выносить необоснованные судебные решения без каких-либо негативных последствий для юридической судьбы такого решения. Согласно п. 1 - 3 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела - самостоятельные основания для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке. Но коль скоро мировой судья ex officio не обязан составлять мотивированное судебное решение, то и проверить его обоснованность нельзя. Собственно, и апелляционную жалобу по мотивам необоснованности решения мирового судьи можно подать, если сами заинтересованные лица заранее позаботятся о составлении судьей мотивированного судебного решения.

Следуя логике законодателя, мировой судья не обязан - вопреки требованию закона - выносить обоснованное решение; вступив в законную силу, оно не обладает свойством преюдициальности; установленные судом факты и правоотношения в нем отсутствуют. Соответственно, трудно утверждать о полноценной законной силе такого решения. Более того, наличие в судебном решении всех необходимых для акта правосудия правовых качеств поставлено в зависимость от просьбы заинтересованных лиц, их ходатайства об этом. Такое законодательное решение представляется совершенно неприемлемым. Юридическое качество акта правосудия и его законной силы не должно зависеть от выражения частной воли: это забота государства и суда.

Рассуждая об этих новеллах, можно, конечно, вспомнить европейский опыт процедурного регулирования производств по малозначительным требованиям <1>. В принципе вероятно предусмотреть особые судебные процедуры рассмотрения дел по малозначительным требованиям. Однако это требует самостоятельного законодательного решения, которое бы органично вписывалось в процессуальный концепт защиты ГПК РФ, но не сводилось бы к ограничению процессуальных гарантий защиты и подрыву законной силы судебного решения. Изменение правил подсудности гражданских дел мировым судьям (уменьшение категорий дел, подсудных мировым судьям) <2> не создает концепта новой судебной процедуры. В совокупности с новеллами 2013 г. это лишь дает основание утвердиться в суждении о провале заимствованной из Германии идеи участковых судов (названных мировыми судьями) в России.

<1> См., например: Регламент Европейского парламента и Совета ЕС от 11 июля 2007 г. N 861/2007 о введении европейского производства по малозначительным требованиям (Regulation (EC) No. 861/2007 of the European Parliament and of the Council of 11 July 2007 establishing a European Small Claims Procedure // OJ. 2007. L 191. P. 1 - 22).
<2> См.: Федеральный закон от 11 февраля 2010 г. N 6-ФЗ "О внесении изменений в статью 3 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации" и статью 23 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2010. N 7. Ст. 701.

На самом деле регламент процедуры рассмотрения дел по малозначительным требованиям мог бы иметь право на существование при реализации принципа свободы выбора судебных процедур. Во всяком случае, выбор процедуры должен учитывать волеизъявление заинтересованных лиц на ту или иную процедуру - с обязательным разъяснением судьей процессуальных последствий выбора; при процедурных (или фактических) "осложнениях" порядка рассмотрения подобных дел заинтересованные лица могли бы иметь право - при определенных в законе основаниях - "вернуться" в обычную, развернутую судебную процедуру; юридическая сила судебного решения, выносимого по итогам подобной процедуры, также должна быть прописана отдельно. Подчеркнем: волеизъявление заинтересованных лиц - важный критерий выбора процедуры, но не коррелят законной силы судебного акта при отсутствии выбора процедуры и самой процедуры. Если сделать все грамотно, процедура рассмотрения дел по малозначительным требованиям могла бы стать благом и для заинтересованных лиц, и для суда, облегчая доступ к правосудию и одновременно снижая процессуальные затраты и повышая эффективность результатов работы суда.

К сожалению, благая цель - если таковая преследовалась - реализована негодными методами. Еще одно наглядное - увы, печальное - свидетельство тому, что в процессе не цель оправдывает средства, но средства формируют результат.

Можно вспомнить и более давние "усовершенствования" ГПК РФ, которые - вопреки концепции Кодекса - сослужили плохую службу процессуальным гарантиям судебной защиты, доступу к правосудию (например, был фактически устранен процессуальный порядок предоставления льгот по уплате государственной пошлины) <1>. Несмотря на совершенно определенную реакцию КС РФ <2> и значимость для России проблемы права на бесплатное правосудие, законодатель не спешит исправить собственные ошибки.

<1> Отнесенный Федеральным законом от 2 ноября 2004 г. N 127-ФЗ (и соответствующими редакциями ст. 89 и 90, ст. 93 ГПК РФ) к предмету регулирования НК РФ (СЗ РФ. 2004. N 31. Ст. 3230).
<2> См.: Определение КС РФ от 13 июня 2006 г. N 272-О // Вестник КС РФ. 2006. N 6.

Прошедшее десятилетие со времени принятия и введения в действие ГПК РФ 2002 г. подтверждает: эпоха перемен для цивилистического процесса продолжается. И это непростые времена для Кодекса. Многие существенные для концепта законодательные новеллы не вполне отвечают ему, а некоторые прямо противоречат заложенным в Кодексе идеям. Поиск оптимальных путей развития механизма судебной защиты идет зачастую методом проб и ошибок. Конечно, это не самый совершенный метод. Но есть одно обстоятельство, позволяющее надеяться на то, что ГПК РФ с честью выдержит все испытания и выполнит свое предназначение, - заложенный в нем творческий потенциал и способность к саморазвитию.

Главная историческая заслуга ГПК 2002 г., думается, в том, что он обеспечил поступательное и эволюционное развитие цивилистического процесса в трудных условиях революционных общественных перемен. Эта задача им уже выполнена. Можно с уверенностью идти дальше, не забывая, но опираясь на сделанное.

References

Put' k zakonu (ishodnye dokumenty, pojasnitel'nye zapiski, materialy konferencij, varianty proektov GPK, novyj GPK RF) [The path to the law (the original documents, explanatory notes, conference materials, draft variaints of the Code of Civil Procedure, the new Code of Civil Procedure of the Russian Federation)] (in Russian) / Ed. by M.K. Treushnikov. M., 2004.

Sakhnova T.V. Proekt GPK RF: nereshennye problemy [Draft Code of Civil Procedure of the Russian Federation: unresolved issues] (in Russian) // Theoretical and applied problems of civil jurisdiction: Interuniversity collection of scientific papers. Ekaterinburg, 1998. P. 92 - 108.

Sakhnova T.V. Processual'noe pravo Rossii: vremja peremen [The procedural law of Russia: time for changes] (in Russian) // Proceedings of the Law Institute of the Krasnoyarsk State University. Vol. 1 / Ed. by T.V. Sakhnova. Krasnojarsk, 2001. P. 312 - 313.

Sakhnova T.V. Civilisticheskij process: missija v menjajushhemsja mire [Civil procedure: the mission in a changing world] (in Russian) // Herald of Civil Procedure. 2013. No. 1.

Apelljacija, kassacija, nadzor: novelly GPK RF i UPK RF. Pervyj opyt kriticheskogo osmyslenija [The appeal, cassation, supervision: the innovations of the Civil Procedure Code and the Criminal Procedure Code. The first experience of critical thinking] (in Russian) / Ed. by N.A. Kolokolov. M., 2011.

Zhujkov V.M. Problemy pravovogo regulirovanija proverochnyh proizvodstv v grazhdanskom sudoproizvodstve [Legal issues of verification facilities in civil proceedings] (in Russian) // Arbitration and Civil Procedure. 2012. No. 11, 12.

Borisova E.A. Apelljacija, kassacija, nadzor po grazhdanskim delam: Uchebnoe posobie [The appeal, cassation, supervision of civil cases: Textbook] (in Russian). M., 2013.

Gilles P. Civil justice systems in East and West 2007 plus - fundamental current reform movements and some speculations about civil conflict resolution systems of the future // The recent tendencies of development in civil procedure law - between East and West: Intern. conf. to celebr. 100th annivers. of the birth of prof. J. Zeruolis. Vilnius, 2007.