Мудрый Юрист

Обсуждение последствий обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей

Владыкина Т.А., кандидат юридических наук.

На основании анализа норм уголовно-процессуального закона, судебной практики автор статьи выявляет особенности обсуждения последствий обвинительного и оправдательного вердиктов коллегии присяжных заседателей, возникающие в связи с этим проблемы и пути их решения.

Ключевые слова: обвинительный вердикт, оправдательный вердикт, квалификация преступления, назначение наказания, гражданский иск.

Based on the analysis of the law of criminal procedure, judicial practice the author of the article reveals the features of discussion of the consequences of the conviction and acquittal verdicts of the jury, arising in connection with these problems and their solutions.

В соответствии с ч. 1 ст. 347 УПК РФ после провозглашения вердикта присяжных заседателей судебное разбирательство продолжается с участием сторон. Его цель - обсудить последствия данного вердикта, которые в зависимости от его вида (обвинительный или оправдательный) различны. Значение этой стадии рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей трудно переоценить. В ней закладывается, приобретает конкретные содержательные очертания будущий приговор. Отношение ученых к данной проблематике не следует называть индифферентным: научных статей, затрагивающих ее отдельные аспекты, достаточно много <1>. Однако такая мозаичность не позволяет в полной мере воспринять и осмыслить сложности, с которыми сталкиваются в своей повседневной деятельности правоприменители. Стремясь внести свой посильный вклад в устранение данного дисбаланса, без претензий на "истину в последней инстанции" проанализируем основные проблемы, возникающие у участников стадии обсуждения последствий обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей.

<1> Божьев В. Пленум Верховного Суда РФ о производстве в суде с участием присяжных заседателей // Законность. 2006. N 4. С. 6 - 7; Ведищев Н.П. Роспуск коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава // Адвокат. 2011. N 2. С. 8; Владыкина Т.А. Обязательность вердикта коллегии присяжных заседателей // Уголовное право. 2012. N 4. С. 14 - 15; Колобашкина С.С. Особенности реализации защитительной позиции адвокатом в суде присяжных // Адвокатская практика. 2009. N 4. С. 10 - 11; Кухтяева Е.А. Присяжные заседатели в системе судебного разбирательства // Администратор суда. 2009. N 3. С. 21 - 22; Лубшев Ю. Смягчающие вину обстоятельства в руках защитника // Российская юстиция. 1996. N 10; Улицкий С. Без сведений, составляющих государственную тайну // Законность. 2004. N 6. С. 18 - 19; Фоков А.П. Организационные и процессуальные проблемы деятельности суда присяжных в России // Российский судья. 2006. N 1. С. 8 - 9; Чурилов Ю.Ю. Причины отмены оправдательных приговоров судов с участием присяжных заседателей // Российская юстиция. 2008. N 9. С. 8 - 9; Он же. Проблемы эффективности оправдания судом с участием присяжных заседателей // Журнал российского права. 2009. N 2. С. 10; и др.

Обсуждение последствий такого вердикта должно осуществляться с соблюдением процедуры, установленной ч. 3 ст. 347 УПК РФ, в соответствии с которой производится исследование обстоятельств, связанных с: 1) квалификацией содеянного подсудимым; 2) назначением ему наказания; 3) разрешением гражданского иска и 4) другими вопросами, разрешаемыми судом при постановлении обвинительного приговора. Как показывает опыт, наибольшее число проблем возникает в связи с квалификацией преступления, совершенного подсудимым. По делу Г., исходя из установленных обвинительным вердиктом фактических обстоятельств уголовного дела, суд квалифицировал действия Г. по ч. 5 ст. 33, п. п. "е", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ. При такой квалификации действий подсудимого не была учтена высказанная при обсуждении в порядке ч. 3 ст. 347 УПК РФ позиция государственного обвинителя, предложившего квалифицировать действия Г. только по ч. 5 ст. 33, п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, исключив п. "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как умыслом Г. не охватывался общеопасный способ убийства. Таким образом, прокурор действовал в пределах полномочий, предоставленных ему ч. 8 ст. 246 УПК РФ. Поскольку обвинение Г. по факту причинения смерти В. поддерживалось государственным обвинителем в суде по ч. 5 ст. 33, п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, именно это обстоятельство устанавливало пределы обвинения для подсудимого и должно было быть учтено председательствующим при окончательной квалификации содеянного Г. В указанных обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации справедливо изменила приговор, исключила из него осуждение Г. по ч. 5 ст. 33, п. "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ (Обзор кассационной практики Верховного Суда Российской Федерации за первое полугодие 2010 г., Определение N 13-О10-13 <2>).

<2> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. N 1. С. 6 - 7.

При обсуждении вопросов, связанных с назначением подсудимому наказания, сторонами обвинения и защиты приводятся отягчающие и смягчающие наказание обстоятельства. Вердиктом коллегии присяжных заседателей Московского городского суда от 24 мая 2011 г. подсудимые Ю. и П. признаны виновными в умышленном причинении смерти другому человеку, группой лиц по предварительному сговору. Адвокатом в порядке обсуждения последствий обвинительного вердикта присяжных заседателей были озвучены, а судом впоследствии учтены при постановлении приговора следующие смягчающие обстоятельства: активное способствование Ю. раскрытию и расследованию преступления, поскольку Ю. не только дал показания об обстоятельствах дела, о собственном участии и об участии П. в совершении преступления, но и указал место, где они спрятали труп потерпевшей (приговор Московского городского суда от 30 мая 2011 г. N 2-54/11 <3>).

<3> Документ не опубликован, СПС "КонсультантПлюс".

В череде последствий вынесенного присяжными заседателями обвинительного вердикта, подлежащих обсуждению, законодатель числит и вопрос о гражданском иске. Приговором Курганского областного суда с участием присяжных заседателей от 27 сентября 2012 г. Колошко осужден к лишению свободы по ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "и" ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 105 УК РФ, ч. 1 ст. 111 УК РФ. Постановлено взыскать с осужденного в пользу потерпевшего С. суммы в возмещение имущественного вреда и компенсации морального вреда. В кассационной жалобе, поданной в защиту Колошко, адвокат поставил вопрос о том, что гражданские иски заявлены потерпевшими при обсуждении последствий вердикта, в связи с чем Колошко был лишен возможности представить свои возражения против исковых требований. С такой категоричной позицией согласиться трудно. В соответствии с ч. 2 ст. 44 УПК РФ гражданский иск может быть предъявлен после возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде первой инстанции. Тем не менее то, что иски предъявлены потерпевшими (гражданскими истцами) в ходе судебного разбирательства при обсуждении последствий вердикта, не противоречит положениям ч. 2 ст. 44 и ч. 3 ст. 347 УПК РФ. Следовательно, в деле Колошко гражданские иски были разрешены правильно.

К иным вопросам, подлежащим обсуждению в порядке ч. 3 ст. 347 УПК РФ, относятся вопросы о вещественных доказательствах и возмещении процессуальных издержек (п. п. 2 и 3 ч. 1 ст. 309 УПК РФ). Разрешение первого из обозначенных вопросов принципиально не отличается от того, что происходит при обсуждении последствий вердикта оправдательного, т.е. "работает" ст. 82 УПК РФ. Что же касается возмещения процессуальных издержек, то возможны варианты. Так, при решении вопроса о процессуальных издержках в деле Ч. адвокат на стадии обсуждения последствий обвинительного вердикта присяжных просил учесть имущественное положение подсудимого, а именно отсутствие у него заработка и собственного имущества, а также наличие тяжелого заболевания и малолетнего ребенка. В итоге суд, руководствуясь ч. 6 ст. 132 УПК РФ, суммы, выплаченные адвокату за оказание юридической помощи подсудимому, отнес на счет федерального бюджета (приговор Ленинградского областного суда от 9 апреля 2012 г. N 2-10/2012 <4>).

<4> Документ не опубликован, СПС "КонсультантПлюс".

В другом случае приговором Верховного суда Республики Карелия от 13 мая 2004 г. Л.А.В. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ, а З.Р.Р. - в совершении преступлений, предусмотренных п. "в" ч. 3 ст. 162, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ. По делу имелись судебные издержки, связанные с вызовами свидетелей в судебное заседание и с проведением товароведческой экспертизы. После обсуждения вопроса об их возмещении по правилам ч. 3 ст. 347 УПК РФ суд при вынесении приговора, руководствуясь п. 1 ч. 2 ст. 131 и ч. 7 ст. 132 УПК РФ, постановил взыскать подсчитанные суммы с подсудимых солидарно, указав о таком порядке взыскания применительно к возмещению судебных издержек, связанных с оплатой труда адвоката на предварительном расследовании. Остальные судебные издержки, понесенные на предварительном следствии, законно отнесены на счет федерального бюджета, поскольку являются затратами, связанными с производством экспертами судебных экспертиз в порядке служебного задания (п. 4 ч. 2 ст. 131 УПК РФ).

"Нередко, - пишет У. Цирина, - для правильной квалификации содеянного, назначения виновному наказания, разрешения других важных вопросов на стадии обсуждения последствий вердикта следует предварительно произвести дополнительные процессуальные действия, например, допрос гражданского истца" <5>. "Может ли в этой ситуации быть произведен допрос потерпевшего?", - вопрошает В. Долинцев <6>. Думается, что дело здесь не в субъектах допроса, а в правильном определении времени его проведения. Одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливости судебного разбирательства является предоставляемое обвиняемому право допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены (подп. "e" п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и подп. "d" п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Реализуя данную гарантию, УПК РФ предоставляет обвиняемому в ходе судебного следствия (вплоть до удаления присяжных в совещательную комнату) права заявлять ходатайства, представлять доказательства, участвовать в их исследовании, высказываться в судебных прениях (ст. 244). Следовательно, отказ судьи в удовлетворении ходатайства, заявленного на стадии обсуждения последствий вердикта, о допросе потерпевшего, имевший место, например, в деле Шейченко, правомерен <7>. Фактически речь в этом случае идет о проверке достоверности и допустимости показаний потерпевшего, которым уже дана оценка при вынесении присяжными заседателями вердикта, а сторонам при наличии возможности затрагивать в своих выступлениях любые вопросы права, подлежащие разрешению при постановлении судом обвинительного приговора, запрещается ставить под сомнение его правильность. Следует отметить, что практика соблюдения участниками уголовного судопроизводства данного запрета, сформулированного в ч. 4 ст. 347 УПК РФ, в целом благоприятная <8>. Наличие такого запрета обусловлено особенностями правовой природы суда с участием присяжных заседателей и механизма принятия им процессуальных решений. Обвиняемый, заявляя ходатайство о рассмотрении его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, уведомляется об особенностях производства в данном суде и соглашается с ними. В свете сказанного очевидным и законным представляется отказ в удовлетворении кассационной жалобы на приговор Московского городского суда осужденного Крючкова, утверждающего о своей невиновности в инкриминируемом ему преступлении (Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 ноября 2004 г. по делу N 5-004-184сп <9>).

<5> Цирина У. Суд присяжных в России: проблемы и решения. М., 2012. С. 133.
<6> Долинцев В. Производство по делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей. М., 2009. С. 67 - 68.
<7> Определение Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2008 г. N 775-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шейченко Владислава Игоревича на нарушение его конституционных прав положениями частей третьей и четвертой статьи 347 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Документ не опубликован, СПС "КонсультантПлюс".
<8> Кассационные определения Верховного Суда РФ от 18 апреля 2013 г. N 69-О13-8сп, от 10 апреля 2013 г. N 18-О13-8, от 9 апреля 2013 г. N 66-О13-18СП, от 3 апреля 2013 г. N 67-О13-12СП, от 28 марта 2013 г. N 72-О13-17сп, от 26 марта 2013 г. N 70-О13-3СП, от 26 марта 2013 г. N 44-О13-20сп, от 21 марта 2013 г. N 44-О13-17сп, от 25 июля 2012 г. N 41-О12-40СП, от 18 сентября 2012 г. N 16-О12-44СП, от 9 ноября 2012 г. N 93-О12-4сп // Документы не опубликованы, СПС "КонсультантПлюс".
<9> Документ не опубликован, СПС "КонсультантПлюс".

По окончании прений сторон в случае вынесения обвинительного вердикта подсудимому предоставляется последнее слово (ч. 5 ст. 347 УПК РФ). Произнесение подсудимым последнего слова - одна из гарантий реализации принципа обеспечения права обвиняемого на защиту. "О какой реализации права на последнее слово может идти речь, - пишет В. Завацкий, - если подсудимый удаляется из зала суда в соответствии с требованиями ст. 258 УПК РФ? Ведь при этом нарушается его основное право - право на защиту!" <10>. Полагаем, что обозначенная В. Завацким позиция лежит вне правового поля. Принятое судом решение об удалении подсудимого, систематически нарушающего в ходе судебного заседания порядок, основано на законе и не может расцениваться как нарушение права подсудимого на защиту. В этом случае подсудимый может быть удален из зала судебного заседания до окончания прений сторон (ч. 3 ст. 258 УПК РФ). По его возвращении ему предоставляется последнее слово. О таком правильном понимании и применении судьями норм ст. 258, ч. 5 ст. 347 УПК РФ свидетельствует значительное число судебных актов судов субъектов РФ, проверенных в апелляционном и кассационном порядке Верховным Судом РФ <11>.

<10> Завацкий В. Права обвиняемого в уголовном процессе. М., 2012. С. 145.
<11> См.: Апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации от 21 мая 2013 г. N 13-АПУ13-4СП, Кассационные определения Верховного Суда Российской Федерации от 28 ноября 2012 г. N 35-О12-26СП, от 23 октября 2012 г. N 56-О12-64сп, от 25 апреля 2012 г. N 51-О12-15СП, от 21 февраля 2012 г. N 25-О12-1СП, от 11 января 2012 г. N 34-о11-25сп, от 6 октября 2011 г. N 51-О11-87СП, от 1 апреля 2011 г. N 58-О11-9СП, от 8 сентября 2010 г. N 84-о10-43сп, Определения Верховного Суда Российской Федерации от 14 июля 2010 г. N 11-О10-75сп, от 30 июня 2010 г. N 2-О10-8сп, от 10 июня 2010 г. N 58-О10-35сп, от 10 июня 2010 г. N 86-О10-7сп, от 22 апреля 2010 г. N 66-О10-27сп, от 24 сентября 2009 г. N 9-О09-34сп, от 29 июля 2009 г. N 58-О09-46сп, от 26 августа 2008 г. N 4-О08-73сп // Документы не опубликованы, СПС "КонсультантПлюс".

Председательствующий, принимая во внимание нормы ч. 2 ст. 293 УПК РФ, не может ограничивать продолжительность последнего слова подсудимого определенным временем, но вправе останавливать его в случаях, когда обстоятельства, излагаемые подсудимым, не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Правомерными являются и замечания судьи подсудимому, который при произнесении последнего слова высказывает сомнения в правильности вердикта (см., например, Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 9 ноября 2010 г. N 88-О10-41СП <12>). В завершение сказанного отметим: судебная практика свидетельствует о том, что доводы осужденных о нарушениях судьями ч. 5 ст. 347 УПК РФ, выразившихся в непредставлении последнего слова, в отказе в приобщении его текста к материалам уголовного дела, часто и справедливо признаются несостоятельными ввиду неподтверждения их все теми же материалами уголовного дела <13>.

<12> Документ не опубликован, СПС "КонсультантПлюс".
<13> См.: Кассационные определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 4 мая 2011 г. N 58-О11-22сп, от 10 июня 2004 г. N 4-О04-73сп // Документы не опубликованы, СПС "КонсультантПлюс".