Мудрый Юрист

Особенности судебного правоприменения по вопросам прямого применения конституционных норм

Анишина В.И., доктор юридических наук, судья Верховного Суда РФ.

Колесникова Т.Н., кандидат юридических наук, судья Динского районного суда Краснодарского края.

Статья посвящена особенностям правоприменения по вопросам прямого применения конституционных норм.

Ключевые слова: правоприменение, конституционные нормы, суд.

The article is devoted to enforcement on direct application of the constitutional norms.

Судебное правоприменение, как известно, является универсальным механизмом реализации права в любой правовой системе и относительно любых категорий действующих норм.

Суд применяет закон, под которым в самом широком смысле мы понимаем любой источник позитивного права, к которому нельзя не отнести и основной закон государства, об особенностях судебного правоприменения норм которого в данной статье мы хотели бы порассуждать.

Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории Российской Федерации. Это означает, что все конституционные нормы обладают верховенством над другими законами и подзаконными актами. Как справедливо заметил Председатель Верховного Суда РФ профессор В.М. Лебедев, "...действующая Конституция Российской Федерации не торжественная декларация, а полноценный нормативный правовой акт, статьями которого судам надлежит руководствоваться в необходимых случаях при рассмотрении конкретных дел" <1>.

<1> Лебедев В.М. Прямое действие Конституции Российской Федерации и роль судов // Российская юстиция. 1998. N 9. С. 2.

Нормы Конституции РФ - это действенный принципиальный ориентир в формировании практики судебного применения закона. Только такое источниковое понимание конституции как действующего права позволяет суду принципиально взглянуть на сам применяемый закон и осуществлять его реализацию - правоприменение в конституционном, правовом измерении.

Такой подход обязывает судью, осуществляя правосудие по самым разным категориям дел, ориентироваться не только на нормы конкретного действующего закона либо подзаконного акта, но прежде всего применение права, закона в его конституционной интерпретации.

При наличии пробела прямое применение Конституции является для суда такой же обязанностью, как и применение закона. Учитывая, что процедуры применения таких норм довольно сложны и всегда связаны с толкованием права, судьям, конечно же, нужны определенные ориентиры по вопросам прямого применения Конституции. Одним из таких важных ориентиров является Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", которое содержит перечень случаев прямого применения конституционных норм:

"Суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Российской Федерации, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;

г) когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, противоречит Конституции Российской Федерации, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует" <2>.

<2> Российская газета. 1995. 28 декабря.

Как видим, этим нормам уже более полутора десятков лет, и на первый взгляд на сегодняшний день в некоторых своих аспектах они потеряли актуальность, поскольку приняты были в связи с введением в действие Конституции Российской Федерации в 1993 году. Однако в некоторым моментах этот судебный документ остается весьма актуальным для судебного правоприменения.

Такое применение необходимо, например, при наличии в действующем законодательстве "конституционно ущербного пробела". В качестве примера можно привести применение судами на протяжении многих лет общего принципа недопустимости ограничения судебной защиты и отсутствия или недостаточности процессуального права, что, по сути, сводится к прямому применению положений ст. 46 Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод. Как классический пример в литературе зачастую приводится ситуация, когда по инициативе судов был произведен отказ от применения норм, предписывающих обязательность процедур досудебного разрешения споров, вытекающих из административных, трудовых и иных правоотношений. Как помним, проблема состояла в том, что вначале заинтересованное лицо было обязано обратиться в вышестоящий либо специально созданный внесудебный орган и только после отказа в удовлетворении его требования было вправе обжаловать принятое решение в суде. Однако такой порядок ограничивал конституционное право на судебную защиту условиями, не содержащимися в ст. 46 Конституции РФ. Из этого следовало право (и обязанность) суда принять к рассмотрению жалобу на решения и действия (бездействие) органов власти и должностных лиц, любой иной правовой спор, независимо от соблюдения досудебного порядка разрешения.

На основе прямого применения этой же ст. 46 Конституции РФ, как уже отмечалось, Верховный Суд РФ признал неправомерным исключение из судебной юрисдикции споров об отказе гражданам в принятии заявления на бездействие органов исполнительной власти <3>; признал подведомственными судам жалобы на постановления органов законодательной власти субъектов РФ, касающиеся избирательных прав граждан <4>; установил процедуры нормоконтроля в отношении нормативных актов субъектов Российской Федерации в тех случаях, когда они оспариваются по критерию их соответствия федеральным законам, принятым в соответствии с ч. ч. 1 и 2 ст. 76 Конституции РФ <5>; признал право на обращение в суд за гражданином или юридическим лицом либо гражданами, имеющими статус индивидуального предпринимателя, по делам об оспаривании актов, носящих нормативный характер <6>, и решил другие проблемы восполнения законов. В настоящее время многие вопросы из названных выше урегулированы самим законодателем путем принятия законодательных норм. Одной из актуальных проблем в этом ключе остается ситуация с досудебным рассмотрением споров во внесудебном порядке с использованием института медиации. В последние годы в юридической литературе исключительно активны дискуссии по вопросам обязательности введения института медиации для некоторых категорий дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции. Конечно же, позитивные стороны медиации совершенно очевидны: разгрузка судов от мелких дел, выведение их из системы государственно-властного разрешения конфликта.

<3> Бюллетень ВС РФ. 1996. N 5. С. 2 - 3.
<4> Бюллетень ВС РФ. 1996. N 4. С. 1.
<5> Бюллетень ВС РФ. 1996. N 5. С. 1.
<6> Бюллетень ВС РФ. 1996. N 6. С. 1.

Однако каждый раз самым радикальным образом встает вопрос об обеспечении права граждан на судебную защиту. И как правило, ни один из уважающих себя авторов не может серьезно говорить о том, что данное право может быть ограничено в соответствии с конституционными стандартами (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). К тому же институт медиаторов, наверное, может быть введен только в обществе, имеющем серьезные традиции правовой государственности, предполагающей добровольное признание права. Соответственно, и в данной ситуации принцип прямого применения ст. 46 Конституции РФ получает свою непосредственную реализацию.

Очевидно, что в основе правомочия прямого применения конституционных норм и принципов лежит идея обязательности для судьи непосредственной защиты права граждан, без каких-либо предварительных условий, в том числе условий обязательного предварительного разрешения спора каким-либо иным органом или институтом.

Таким образом, суды, выполняя свои обязанности по защите прав, создали необходимые механизмы осуществления судебной власти в той области, которую законодатель первоначально не относил к его компетенции, но что вытекало непосредственно из конституционного регулирования.

Как видно из приведенных примеров, многие категории таких полномочий как раз касались формирования стандарта судебной защиты конституционных прав граждан российскими судами. В конечном итоге законодательное реформирование процессуальных актов во многом восприняло судебные решения в названном направлении и ввело соответствующие нормы в новые процессуальные законы Российской Федерации.

Вместе с тем на практике зачастую прямое применение норм Конституции РФ возможно далеко не всегда или невозможно вообще при отсутствии закона. Так, например, ст. 25 Конституции провозглашает: "Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения". То есть конституционная норма бланкетна по своей юридической конструкции, она отсылает правоприменителя к иному нормативному акту. Для определения правомерности нарушения кем-либо неприкосновенности жилища необходимо обратиться к соответствующему федеральному закону. Или, к примеру, ч. 1 ст. 38 Конституции предусматривает: "Материнство и детство, семья находятся под защитой государства", но применение ее напрямую невозможно без законодательного определения мер, способов, порядка такой защиты, органов, ее осуществляющих.

В указанных ситуациях суд не может разрешить спор без закона, регламентирующего возникшие правоотношения. Вышеупомянутое Постановление Пленума Верховного Суда РФ, к сожалению, не содержит ответа и на вопрос о том, как следует разрешать дела, когда подлежащий применению закон противоречит Конституции, но в ней самой нет соответствующей нормы прямого действия. Кроме того, в судах зачастую по-разному понимаются и применяются отдельные конституционные положения, а иногда и вовсе не используется эта процедура, что признается и сторонниками прямого применения Конституции. Еще в 1998 году В.М. Лебедев пишет о том, что, к сожалению, реализация принципа прямого действия Конституции еще не стала нормой в деятельности судов при осуществлении правосудия, о чем свидетельствовала судебная практика. К сожалению, и сегодня мы не можем сказать, что принцип прямого применения конституции реализуется всеобъемлюще и в достаточной мере для защиты прав граждан. В этой сфере необходимо приложение усилий как судов Российской Федерации, так и российской юридической науки, в частности, как полагаем, необходимо ставить вопрос об актуализации Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" путем дополнения его необходимыми разъяснениями случаев прямого применения Конституции РФ российскими судами, в том числе по тем категориям, которые были обозначены в данной статье.