Мудрый Юрист

Штрафные убытки. Теперь и в России?

Будылин С.Л., юрист компании "Roche Duffay".

В странах англосаксонской правовой семьи в деликтных исках довольно широко распространено взыскание так называемых штрафных убытков. Так называется сумма, присуждаемая истцу сверх причиненного ему вреда и служащая наказанием ответчику за его особо возмутительное поведение. Российское право в принципе допускает возможность введения компенсации сверх возмещения вреда, но пока что ни одним законом она явно не предусмотрена. Однако в недавнем Постановлении Пленума ВС РФ была по-новому истолкована норма Закона о защите прав потребителей, что привело к введению дополнительной компенсации потребителю в случае отказа ответчика от добровольного удовлетворения законных требований потребителя. В некотором смысле эту дополнительную компенсацию можно рассматривать как аналог англосаксонских штрафных убытков.

Ключевые слова: штрафные убытки, деликтное право, реформа деликтного права, защита прав потребителя, англосаксонское право, США, Великобритания, Германия, Россия, история права, сравнительное правоведение.

Punitive (or exemplary) damages are relatively widespread in tort cases in common-law countries. Punitive damages are the amount awarded to the plaintiff in addition to the compensation of the harm inflicted to him which is intended to punish the defendant for his especially outrageous behavior. While Russian law in principle envisages the possibility to award "compensation above the inflicted harm", currently no statute explicitly provides for such extra compensation. However, a recent Ruling of the Supreme Court Plenum gave a new interpretation of a provision of the Consumer Protection Law, which resulted in awarding an additional compensation to consumers in cases where the defendant refused to satisfy lawful claims of the consumer voluntarily. In a sense this additional compensation may be viewed as an analogue of common-law punitive damages.

Key words: punitive damages, exemplary damages, tort law, tort law reform, consumer protection, common law, US, UK, Germany, Russia, law history, comparative law.

Если кто украдет вола или овцу и заколет или продаст,

то пять волов заплатит за вола и четыре овцы за овцу.

Исх. 22:1

Российское деликтное право, как, впрочем, и его зарубежные аналоги, предусматривает следующее основное правило: причинитель вреда возмещает вред потерпевшему, причем "в полном объеме" <1>. На практике это означает, что причиненный вред следует оценить в денежном выражении, и именно эту сумму нарушитель должен заплатить потерпевшему.

<1> Абзац 1 п. 1 ст. 1064 ГК РФ.

Существуют разного рода исключения из этого общего правила, в том числе в части суммы выплаты. В странах англосаксонской системы права потерпевшему в определенных случаях присуждаются так называемые штрафные убытки, т.е. дополнительная сумма компенсации, взыскиваемая с причинителя вреда в качестве наказания за его особо неприглядное поведение.

Что касается России, ГК РФ устанавливает, что законом или договором может быть предусмотрена выплата потерпевшему "компенсации сверх возмещения вреда" <1>. Эту дополнительную компенсацию можно до некоторой степени уподобить англосаксонским штрафным убыткам. Однако в России, как и в большинстве стран континентальной Европы, подобная дополнительная компенсация является не правилом, а редким исключением.

<1> Абзац 3 п. 1 ст. 1064 ГК РФ.

Именно такое исключение было создано в 2012 г. Пленумом ВС РФ, по-новому истолковавшим давно уже действующую норму Закона РФ от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" (далее - Закон о защите прав потребителей).

Понятие штрафных убытков

Штрафные убытки (punitive/exemplary/vindicative damages), как они понимаются в странах семьи общего права, представляют собой сумму, присуждаемую в деликтных исках к выплате потерпевшему сверх возмещения вреда (иначе говоря, сверх "компенсационных убытков" ("compensatory damages")). Причинитель вреда может быть присужден к уплате штрафных убытков, если совершенное им правонарушение было отягощено такими обстоятельствами, как недобросовестность, грубая неосторожность или злой умысел <1>.

<1> См., например: Афанасьева Е.Г., Долгих М.Г. Частное и публичное в одном флаконе: штрафные убытки // Предпринимательское право. 2009. N 2. С. 16 - 20.

Например, в широко известном американском деле Philip Morris USA v. Williams (1999 - 2011 гг.) было признано, что табачная фирма проводила недобросовестную рекламную кампанию, направленную на создание ложного впечатления относительной безопасности курения. В результате суд присяжных решил, что фирма должна выплатить вдове умершего от рака курильщика не только компенсационные убытки в размере около 800 тыс. долл., но и штрафные убытки в размере около 80 млн. долл., не считая процентов. Как видим, в этом случае штрафные убытки в 100 раз превысили сумму ущерба. Этот вердикт стал предметом многолетнего обжалования во всевозможных инстанциях и не раз отменялся, в том числе и Верховным судом США, а затем снова восстанавливался. В конечном счете вердикт "устоял", т.е. остался в силе после исчерпания всех возможностей обжалования. Правда, в данном случае в силу закона штата Орегон значительная часть (60%) штрафных убытков была не передана потерпевшему, а направлена в специальный фонд выплат жертвам преступлений <1>.

<1> Philip Morris USA v. Williams, 549 U.S. 346 (2007); Green A. Oregon Supreme Court orders $99 million award against Philip Morris // The Oregonian. 2011. Dec. 2 (доступно в Интернете по адресу: http://www.oregonlive.com/portland/index.ssf/2011/12/oregon_supreme_court_orders_99.html).

Подчеркнем, что основанием назначения штрафных убытков в этом деле, как и в других подобных делах, стало не просто нарушение прав истца, а особенности поведения ответчика, которые присяжные сочли заслуживающими особого наказания.

История штрафных убытков

Примитивные формы штрафных убытков - в виде требования кратного возмещения ущерба - можно обнаружить во многих исторических правовых системах, в том числе в Законах Хаммурапи (Вавилон, 1772 г. до н.э.), Законах Хеттского царства (Малая Азия, около 1400 г. до н.э.), еврейском Законе Моисея (около 1200 г. до н.э.), индуистских Законах Ману (около 200 г. до н.э.) <1>.

<1> Owen D.G. Punitive Damages in Product Liability Litigation // Michigan Law Review. 1976. Vol. 74. P. 1257, 1262 (note 17).

Отметим, что еще в XIX в. штрафные убытки широко применялись в некоторых германских государствах, например в Пруссии <1>. Однако с принятием Кодекса Наполеона во Франции (1804 г.), а затем Германского гражданского уложения в Германии (1900 г.) в основных странах континентальной Европы возобладал чисто компенсаторный подход к деликтному праву, согласно которому целью выплаты ответчиком денежной суммы истцу является лишь возмещение причиненного истцу вреда, но не наказание ответчика. Функции наказания отошли к публичному, прежде всего к уголовному, праву.

<1> Georgiades G. Punitive Damages in Europe and the USA: Doctrinal Differences and Practical Convergence // Revue Hellenique de Droit International. 2005. Vol. 58. P. 145 - 163, 153.

В настоящее время в странах романо-германской правовой семьи штрафные убытки как отдельная концепция деликтного права неизвестны. Лишь в особых случаях, обычно предусмотренных тем или иным специальным законом, допускается взыскание с ответчика в пользу потерпевшего суммы, превышающей причиненный вред <1>.

<1> См., например, обзор подходов европейских юрисдикций к вопросу штрафных убытков: Punitive damages in Europe: Concern, threat or non-issue? Swiss Re, 2012 (http://www.biztositasiszemle.hu/files/201206/punitive_damage_in_europe.pdf).

Доктрина штрафных убытков в современном смысле этого термина принадлежит англосаксонской правовой семье. Страны этой семьи признают двойное назначение деликтного права: компенсация потерпевшему и - в определенных случаях - наказание нарушителя. Условия и правила назначения штрафных убытков отличаются от юрисдикции к юрисдикции <1>.

<1> Gotanda J.Y. Punitive Damages: A Comparative Analysis // Columbia Journal of Transnational Law. 2004. Vol. 42. P. 391 (доступно в Интернете по адресу: http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=439884).

В Великобритании, а затем и в США доктрина штрафных убытков была вполне отчетливо сформулирована еще в XVIII в. Однако ко второй половине XX в. траектории развития этих двух стран заметно разошлись. В большинстве штатов США штрафные убытки применяются довольно широко (многие считают, что чрезмерно широко), а в Англии их применимость ограничена лишь отдельными категориями дел. Да и суммы в Англии далеко не такие впечатляющие, как в США.

Как в США, так и в Англии обсуждаются проекты реформы деликтного права, в том числе в части штрафных убытков, но предлагаемые направления реформы в этих странах, как мы увидим, противоположные.

В других странах семьи общего права доктрина штрафных убытков также известна. Большинство из таких юрисдикций занимают в некотором смысле промежуточное положение между Англией и США: там нет столь жестких ограничений на штрафные убытки, как в Англии, но нет и того размаха в их назначении, как в США.

Англия

Для начала напомним, что Соединенное Королевство состоит из трех юрисдикций: 1) Англия и Уэльс; 2) Шотландия; 3) Северная Ирландия. Дальнейшее обсуждение относится лишь к Англии и Уэльсу (для краткости эта юрисдикция обычно именуется Англией), хотя в Северной Ирландии они тоже известны. Шотландия не является юрисдикцией общего права, и штрафные убытки там не назначаются <1>.

<1> См., например: Gotanda J.Y. Supplemental damages in private international law. Kluwer Law International, 1998. P. 198 - 199.

Англия - родина штрафных убытков в их современном понимании. Однако в настоящее время их применимость здесь ограничена лишь определенными категориями деликтных исков.

Происхождение доктрины.

До XVIII в. присяжные назначали убытки в деликтных исках без четкого разграничения компенсационной и штрафной составляющих. Английский суд впервые внятно сформулировал доктрину штрафных убытков в 1763 г. в деле Huckle v. Money <1>.

<1> Huckle v. Money, (1763) 2 Wilson K. B. 205, 95 E.R. 768.

Агенты короля (Георга III) незаконно задержали на шесть часов рабочего-типографа, подозреваемого в изготовлении подрывной литературы (газеты, обвинившей короля во лжи). Должным образом оформленного ордера у агентов не было: в подписанном лично министром (лордом Галифаксом) документе значилось лишь, что следует обыскать и задержать "издателей и публикаторов газеты "The North Briton" (No. 45)". Рабочий предъявил иск задержавшему его агенту. С задержанным обращались неплохо и даже "предложили ему бифштексы и пиво, так что ему не было причинено никакого или почти никакого ущерба", как подчеркивается в судебном решении. Тем не менее присяжные присудили истцу штрафные убытки (exemplary damages) в неслыханном размере - 300 ф. Для сравнения, недельная зарплата истца составляла одну гинею, т.е. немногим более фунта. Лорд главный судья (второе лицо в тогдашней судебной иерархии Англии и Уэльса; в то время этот пост занимал сэр Мэтью Хейл) отказался отменить этот беспрецедентный вердикт. "Войти в дом человека по бланковому ордеру, чтобы получить доказательства, - это хуже, чем испанская инквизиция. Ни один англичанин не захотел бы жить при таком законе и часа. Это была необычайно дерзкая и открытая атака на свободу подданного", - возмущенно заметил судья. В результате в рамках гражданского процесса британский государственный служащий был примерно наказан за нарушение прав простого британского рабочего. Сходные вердикты были вынесены по искам и других задержанных по этому бланковому ордеру (всего 15 человек).

Оппозиционную газету "The North Briton", как подозревали власти (и впоследствии оказалось, что небезосновательно), тайно издавал знаменитый радикальный политик и член Парламента Джон Уилкс. Он тоже был краткосрочно задержан на основании упомянутого бланкового ордера и в том же 1763 г., но на несколько месяцев позже, тоже выиграл деликтный иск против агента, производившего задержание (Wilkes v. Wood) <1>. Лорду Галифаксу лично пришлось явиться в суд и давать показания, правда, лишь в качестве свидетеля. В этом деле лорд главный судья напутствовал присяжных следующим образом: "Я уже утверждал это в других судебных решениях и продолжаю придерживаться этой позиции: присяжные правомочны назначить убытки в размере, превышающем причиненный вред. Убытки предназначены не только для удовлетворения лица, которому был причинен вред, но и для наказания виновного, для предотвращения подобных процессов в будущем и как подтверждение отвращения присяжных к самим рассматриваемым действиям". В результате присяжные вынесли вердикт в пользу истца (Уилкса) и присудили ему убытки в общей сумме 1 тыс. ф., а доктрина штрафных убытков прочно вошла в английское общее право.

<1> Wilkes v. Wood, (1763) Lofft 1, 98 E.R. 489.

Современное состояние вопроса.

В 1964 г. применимость штрафных убытков была серьезно ограничена прецедентом Палаты лордов, в то время - высшей судебной инстанции Соединенного Королевства. В деле Rookes v. Barnard <1> рассматривался следующий спор. Чертежник из-за конфликта с профсоюзным руководством вышел из профсоюза, после чего профсоюз настоял на его увольнении работодателем, угрожая последнему забастовкой. Чертежник предъявил деликтный иск профсоюзным лидерам, обвинив их в "запугивании" работодателя, которое привело к причинению ущерба истцу. В первой инстанции присяжные присудили истцу 7,5 тыс. ф., по-видимому, включая и штрафные убытки. Апелляционная инстанция отменила этот вердикт. Высшая инстанция признала право чертежника на иск и на получение компенсации от профсоюзных деятелей, но отвергла возможность взыскания с ответчиков штрафных убытков.

<1> Rookes v. Barnard, [1964] UKHL 1.

"Назначение убытков в обычном смысле слова - компенсировать. Назначение штрафных убытков (exemplary damages) - наказывать и сдерживать. Вполне может показаться, что здесь перепутаны гражданские и уголовные функции права... Нет ни одного решения Палаты лордов, одобрившего штрафные убытки, так что ваши светлости должны определить, может ли Палата лордов устранить эту аномалию из права Англии", - заявил один из судей, лорд Патрик Делвин, обращаясь к остальным лордам-судьям. Впрочем, после анализа прецедентов и законодательных актов лорд Делвин - с некоторым, кажется, сожалением - признал, что полностью отказаться от принципа "примерного наказания" не представляется возможным. Однако он предложил ограничить назначение штрафных убытков лишь тремя категориями: 1) жестокие, произвольные или неконституционные действия государственных чиновников; 2) совершение ответчиком деликта с расчетом на получение прибыли; 3) случаи, когда взыскание штрафных убытков явно предусмотрено писаным законом. Эта позиция была полностью поддержана остальными лордами-судьями и в результате стала частью английского права.

Отметим, что это жесткое ограничение на штрафные убытки не было признано во многих других юрисдикциях общего права, даже тех, которые нередко следуют решениям английских судов: Канада, Австралия, Новая Зеландия <1>.

<1> Cunnington R. Should punitive damages be part of the judicial arsenal in contract cases? // Legal Studies. 2006. Vol. 26. No. 3. P. 369 - 393, 372.

В 1993 г. Апелляционный суд ввел дополнительные ограничения на штрафные убытки. В деле AB v. South West Water <1> рассматривался вопрос об ответственности государственной водопроводной компании за загрязнение питьевой воды (20 т сульфата алюминия) и за утаивание информации об инциденте от публики. Суд отказал в назначении штрафных убытков, определив, что штрафные убытки не назначаются, если они никогда не назначались в исках с аналогичным основанием до 1964 г., т.е. до прецедента Rookes v. Barnard. В результате многие деликты <2>, в том числе, например, неосторожное причинение вреда, попали в группу деликтов, к которым штрафные убытки принципиально неприменимы.

<1> AB v. South West Water Services Ltd., [1993] QB 507.
<2> В англо-американском праве применяется система сингулярных деликтов, т.е. ответственность предусмотрена за отдельные виды деликтов с конкретными фактическими составами (см., например: Пятин С.Ю. Гражданское и торговое право зарубежных стран. М., 2008. Гл. 9 - 10).

Однако в 2001 г. это ограничение было отменено Палатой лордов в деле Kuddus v. Chief Constable of Leicestershire <1>. Констебль подделал подпись потерпевшего на документе об отзыве заявления о возбуждении уголовного дела (о краже). Потерпевший предъявил иск главному констеблю графства, требуя возместить ущерб, причиненный злоупотреблением служебными полномочиями со стороны его подчиненного, и потребовал назначения штрафных убытков. Суды первых двух инстанций отказали истцу в праве на штрафные убытки, ссылаясь на то, что за злоупотребление служебным положением штрафные убытки ранее не назначались. Палата лордов, однако, определила, что имеет значение лишь то, было ли поведение государственного служащего "жестоким, произвольным или неконституционным", а вовсе не формальное основание иска, и направила дело на новое рассмотрение (вопрос о том, должен ли начальник платить штрафные убытки за действия подчиненного, перед Палатой лордов не ставился и был оставлен для решения нижестоящим судом). В результате ограничение, введенное в 1993 г. Апелляционным судом, было признано недействующим (overruled).

<1> Kuddus (AP) v. Chief Constable of Leicestershire Constabulary, [2001] UKHL 29.

Таким образом, в настоящее время английские суды могут назначать штрафные убытки лишь в трех "категориях" дел, определенных лордом Делвином.

Размер штрафных убытков.

Если сумма, назначенная присяжными, признается "чрезмерной", Апелляционный суд может назначить новое рассмотрение дела либо самостоятельно уменьшить сумму выплаты <1>.

<1> Courts and Legal Services Act 1990, art. I.

Так, в 1995 г. Апелляционный суд рассматривал дело John v. MGN <1>, в котором истцом был знаменитый музыкант Элтон Джон. Газета опубликовала статью, в которой утверждалось, что музыкант, страдая от булимии, применяет необыкновенную диету, а именно не проглатывает прожеванную пищу, но выплевывает ее. "Я люблю поесть, но зачем глотать? Когда еда проглочена, вкуса не чувствуешь!" - так, согласно статье, объяснял Элтон Джон свое странное поведение участникам голливудской вечеринки.

<1> John v. MGN Ltd., [1995] EWCA Civ 23.

Музыкант предъявил газете иск. Судя по всему, корреспондент по ошибке пообщалась с двойником музыканта, случайно встреченным ею на вечеринке. Во всяком случае, истец настаивал, что его на той вечеринке не было. Присяжные присудили музыканту 350 тыс. ф. (включая 75 тыс. ф. компенсаторных убытков и 275 тыс. ф. штрафных убытков). Взыскание штрафных убытков было основано на признании того, что ответчик допустил "грубую неосторожность" ("recklessness") при проверке фактов, а также на том, что целью публикации статьи было получение прибыли. Однако Апелляционный суд счел сумму убытков "явно чрезмерной" и уменьшил ее до 75 тыс. ф. (включая 25 тыс. ф. компенсаторных и 50 тыс. ф. штрафных убытков).

В 1997 г. Апелляционный суд, разбирая дело о компенсации за незаконное задержание, сформулировал целый ряд рекомендаций насчет того, как судьям следует напутствовать присяжных, определяющих сумму штрафных убытков. Помимо прочего, присяжным следует сообщить следующее:

  1. истец получает компенсацию за причиненный ему вред в виде "основных" убытков (компенсация имущественного вреда) и "увеличенных" убытков (соответствуют компенсации морального вреда в российской терминологии);
  2. штрафные убытки присуждаются лишь тогда, когда, по мнению присяжных, упомянутая компенсация является недостаточным наказанием для ответчика;
  3. сумма штрафных убытков представляет собой незаслуженный доход (windfall) для истца, а когда ответчик - государственный орган (полиция), то выплата означает еще и уменьшение средств, направляемых на общественно полезные цели;
  4. сумма штрафных убытков должна быть достаточна для обозначения неодобрения присяжными действий ответчика, но не должна превышать этой величины.

Суд высказал мнение, что сумма штрафных убытков вряд ли может быть меньше 5 тыс. ф. и в рассматриваемом классе случаев (незаконное задержание) никак не может быть более 50 тыс. ф. Суд также пришел к выводу, что хотя прямой связи между компенсацией и штрафными убытками нет, как правило, общая сумма убытков (основных, "увеличенных" и штрафных) не должна более чем втрое превышать сумму основных убытков (компенсации имущественного вреда). В результате в этом деле штрафные убытки были уменьшены Апелляционным судом.

Таким образом, английская судебная система довольно жестко контролирует сумму штрафных убытков, назначаемых присяжными, не допуская "чрезмерных" выплат.

США

В США деликтное право в целом и правила назначения штрафных убытков в частности находятся в ведении штатов. И в шести штатах, например в Луизиане, штрафные убытки вообще не назначаются, кроме случаев, предусмотренных писаным законом <1>. Однако свобода штатов в установлении правовых норм ограничена Конституцией США. Вопрос соответствия Конституции США тех или иных положений права штатов, в том числе о штрафных убытках, решается в конечном счете Верховным судом США <2>.

<1> Koziol H. Punitive Damages - A European Perspective // Louisiana Law Review. 2008. Vol. 68. P. 741 - 764, 743.
<2> См., например: Hines L.J. Due Process Limitations on Punitive Damages: Why State Farm Won't be the Last Word // Akron Law Review. 2004. Vol. 37. P. 779 - 812.

В целом в США штрафные убытки назначаются с гораздо большим размахом, чем в Англии. Критики (их позицию мы обсудим позже) вообще считают, что штрафные убытки в США "вышли из-под контроля" и должны быть радикально ограничены <1>.

<1> См., например: Potter L.B., Corboy P.H. Are punitive damages getting out of control? // ABA Journal. 1984. Vol. 70. No. 12. P. 16.

Происхождение доктрины.

В США доктрина штрафных убытков была воспринята из английского права. Первое опубликованное дело с назначением штрафных убытков (Genay v. Norris) <1> было разрешено судом Южной Каролины и относится к 1784 г.

<1> Genay v. Norris, 1 S.C.L. (1 Bay) 6 (1784).

Ответчик, врач по профессии, выпивая в компании приятелей, решил подшутить над собутыльником-иностранцем (возможно, французом, судя по фамилии истца). Вначале врач инсценировал дуэль с иностранцем на пистолетах, а после "примирения" подсыпал ему в вино огромную порцию шпанки (cantharides - препарат из шпанской мушки, использовавшийся как афродизиак). В результате несчастный иностранец испытывал острую боль в течение двух недель, а всего последствия приема препарата длились несколько месяцев. В свое оправдание ответчик мог лишь сказать, что он не желал таких тяжелых последствий, а просто пошутил и ошибся с дозой.

Судья, напутствуя присяжных, указал, что этот "беспричинный и возмутительный поступок", направленный против иностранца, дает основание для назначения серьезных штрафных убытков (vindictive/exemplary damages) - особенно в силу того, что правонарушитель является врачом и, соответственно, не может оправдываться незнанием силы препарата. Присяжные присудили истцу убытки в размере 400 ф. (Декларация независимости США была провозглашена за восемь лет до этого процесса, но доллар введен лишь год спустя - в 1785 г.).

В результате американец был наказан за свою хулиганскую, а возможно, и ксенофобскую выходку в рамках гражданского иска, а понятие штрафных убытков вошло в право большинства штатов США.

Отметим, что до XIX в. включительно штрафные убытки нередко использовались для того, чтобы компенсировать неэкономический ущерб, такой, как страдания или эмоциональное расстройство. В рамках узкого понимания компенсаторных убытков, принятого в то время, этот ущерб невозможно было возместить. С последующим появлением возможности компенсации этого ущерба в рамках компенсаторных убытков основным назначением штрафных убытков стало именно наказание ответчика <1>.

<1> См., например: Cooper Industries, Inc. v. Leatherman Tool Grp., Inc., 532 U.S. 424, 437 (n. 11) (2001).

Взрыв судебных разбирательств.

В XIX в. размер штрафных убытков в США, по-видимому, никогда не превышал нескольких тысяч долларов, даже в исках против крупных корпораций. В 1859 г. в деле New Orleans v. Hurst (штат Миссури) пассажиру, высаженному с поезда за три четверти мили от станции, были присуждены рекордные штрафные убытки в размере 4,5 тыс. долл. <1> (это порядка 100 тыс. долл. 2013 г. по паритету покупательной способности).

<1> New Orleans, Jackson & Great Northern Railroad Co. v. Hurst, 36 Miss. 660 (1859).

Вплоть до середины XX в. размер штрафных убытков не превышал нескольких десятков тысяч долларов. Так, в Калифорнии рекордная сумма штрафных убытков до 1955 г. составляла 75 тыс. долл. <1>. (около 700 тыс. долл. 2013 г.).

<1> Cotchett J.W., Molumphy M.C. Punitive Damages: How Much Is Enough? // Civil Litigation Reporter. 1988. Vol. 20. No. 1 (доступно в Интернете по адресу: http://www.cpmlegal.com/news-publica-tions-17.html).

Во второй половине XX в. в США произошло то, что критики называют взрывом судебных разбирательств (litigation explosion) в области деликтного права <1>. Увеличилось и число деликтных исков, и их суммы, и суммы штрафных убытков. Впрочем, некоторые исследователи отрицают факт взрыва, указывая, что в процентном соотношении штрафные убытки по-прежнему назначаются довольно редко, а их средние (в отличие от рекордных) размеры не так уж и велики <2>.

<1> См., например: Olson W.K. The Litigation Explosion: What Happened When America Unleashed the Lawsuit. Truman Talley Books, 1991. P. 338; см., однако: Mastro R.M. The Myth of the Litigation Explosion // Fordham Law Review. 1991. Vol. 60. P. 199.
<2> Eisenberg T. et al. The Predictability of Punitive Damages // The Journal of Legal Studies. 1997. Vol. 26. No. 2. P. 623 - 661.

Так или иначе к 1970-м гг. рекордные суммы штрафных убытков выросли уже до 10 - 20 млн. долл., часто - в исках потребителей к производителям или продавцам товаров (product liability claim) <1>.

<1> Owen D.G. Op. cit. P. 1261.

Возможно, наиболее знаменито в этом смысле дело Liebeck v. McDonald's (1994 г.) <1>, в котором присяжные присудили истице, обжегшейся горячим кофе из ресторана "Макдоналдс", 160 тыс. долл. в качестве компенсаторных убытков и 2,7 млн. долл. в качестве штрафных убытков (обнаружилось, что руководство ресторана знало об опасности, но полагало, что проще заплатить будущим обожженным, чем принять меры по предотвращению ожогов). Судья, однако, уменьшил сумму штрафных убытков до 480 тыс. долл., после чего стороны, не дожидаясь рассмотрения апелляции, заключили внесудебное соглашение на неизвестных условиях <2>.

<1> Liebeckv. McDonald's, CV-93-02419 (D.N.M. 1994).
<2> Legal Myths: The McDonald's "Hot Coffee" Case // Public Citizen. 1999. Nov. 30 (http://www.citi-zen.org/congress/article_redirect.cfm?ID=785).

К концу XX в. рекордные штрафные убытки достигли 5 млрд. долл. в деле Exxon Valdez о разливе нефти на Аляске в 1989 г. Правда затем, уже в следующем веке, сумма штрафных убытков в этом деле была урезана Верховным судом США до 500 млн. долл. (см. ниже).

Стоит упомянуть и дело Texaco v. Pennzoil (1987 г.). Корпорация Pennzoil договорилась о слиянии с корпорацией Getty Oil путем приобретения акций последней. Корпорация Texaco, однако, сделала совету директоров Getty Oil более выгодное предложение, в результате чего Getty Oil отказалась от сделки с Pennzoil и приняла предложение Texaco. Pennzoil предъявила Texaco в суде Техаса деликтный иск о вмешательстве в договорные отношения и выиграла его. Помимо 7 млрд. долл. компенсаторных убытков, присяжные присудили истцу 3 млрд. долл. штрафных убытков. Решение было поддержано в апелляции с уменьшением штрафных убытков до 1 млрд. долл. <1>. Впоследствии стороны заключили внесудебное соглашение на общую сумму 3 млрд. долл., поскольку Texaco обанкротилась <2>.

<1> Texaco, Inc. v. Pennzoil Co., 729 S.W.2d 768 (Tex. App. 1987).
<2> Lewin T. Pennzoil-Texaco Fight Raised Key Questions // The New York Times. 1987. Dec. 12 (http://www.nytimes.com/1987/12/19/business/pennzoil-texaco-fight-raised-key-questions.html).

Еще больших сумм можно было ожидать в исках против нефтяного гиганта BP по поводу инцидента в Мексиканском заливе (взрыв нефтяной платформы Deepwater Horizon в 2010 г. и последующая экологическая катастрофа). Однако компании пока что удается достичь внесудебных соглашений по всем искам, так что штрафные убытки не назначались. Вместе с тем стоит отметить, что на размер суммы, которую согласилась выплатить компания, несомненно, оказала влияние и возможность назначения штрафных убытков в случае судебного разбирательства. Общая сумма выплат по этому инциденту уже составила 42,2 млрд. долл. <1>.

<1> BP Fighting A Two Front War As Macondo Continues To Bite And Production Drops // Forbes. 2013. Febr. 5 (http://www.forbes.com/sites/afontevecchia/2013/02/05/bp-fighting-a-two-front-war-as-macondo-continues-to-bite-and-production-drops/).

Современное состояние вопроса.

В принципе, ввиду прецедентной системы права суды англосаксонских юрисдикций не нуждаются в каком-либо нормативном акте для взыскания штрафных убытков, но определенные аспекты назначения штрафных убытков могут регулироваться писаными законами.

Стоит также отметить, что сама выплата истцу суммы, превышающей причиненный вред, может быть предусмотрена и тем или иным нормативным актом. Так, в США федеральными законами предусмотрена возможность взыскания убытков в тройном размере за нарушение исключительного права на патент или товарный знак <1>; за нарушение антимонопольного законодательства <2>; за нарушение Закона о рэкете (Racketeer Influenced and Corrupt Organization (RICO) Act) <3>. Законы о защите прав потребителей отдельных штатов (примерно половины из них) также предусматривают в определенных случаях возможность взыскания с нарушителя убытков в тройном размере <4>.

<1> 35 U.S.C., § 284; 15 U.S.C., § 1117.
<2> 15 U.S.C., § 15.
<3> 18 U.S.C., § 1964.
<4> Lipsey C., Tuggle D. Little FTC Acts and Statutory Treble Damages-Traps for the Unwary (http://apps.americanbar.org/litigation/committees/businesstorts/articles/1109_lipsey.html).

В большинстве штатов деликтное право остается в значительной степени прецедентным. Подход разных штатов к вопросу о штрафных убытков может различаться. Однако право различных штатов находится во взаимном влиянии, так что можно сформулировать и некоторые общие принципы, признаваемые в большинстве штатов. Обобщенные положения общего права различных штатов можно найти, например, в сводах права (Restatements of Law) по многим темам, выпускаемых Американским институтом права (American Law Institute), или в юридических энциклопедиях, таких, как American Jurisprudence, выпускаемая частным издателем (Thomson Reuters).

В Своде деликтного права (2-е изд.; 1965 - 2012 гг.) о штрафных убытках (punitive damages) сказано следующее: "Штрафные убытки - это убытки, назначаемые к выплате лицом с целью наказать его за его возмутительное поведение и удержать его и других подобных ему от подобного поведения в будущем". Возмутительным (outrageous) считается поведение, связанное со злым умыслом или безразличным отношением к правам других лиц. При определении размера штрафных убытков учитываются следующие факторы: 1) характер действий ответчика; 2) природа и размер причиненного вреда; 3) финансовое состояние ответчика <1>.

<1> Restatement (Second) of Torts, § 908.

Никакой конкретной формулы исчисления штрафных убытков Свод не предлагает. Их сумма определяется присяжными (или судьей, если дело рассматривается в отсутствие присяжных) с учетом всех обстоятельств дела на основании их внутреннего убеждения о соразмерности правонарушения и наказания. Явно необоснованный вердикт присяжных может быть отменен, но в целом суды США гораздо менее склонны "урезать" назначенные присяжными штрафные убытки, чем, скажем, суды Англии.

Поскольку при назначении штрафных убытков принимается во внимание фактически причиненный ущерб, штрафные убытки обычно (хотя, как мы уже видели, не всегда) по порядку величины совпадают с ущербом. Обратим внимание на последний из названных факторов: размер штрафных убытков существенно зависит не только от характера правонарушения, но и от состоятельности ответчика. Неудивительно, что самые крупные штрафные убытки назначаются в исках против больших корпораций.

Проблема конституционности и размер штрафных убытков.

Верховный суд США неоднократно обращался к проблемам конституционности штрафных убытков как в части процедуры их назначения, так и в части их допустимого размера. Так, в 1996 г. в деле BMW of North America v. Gore <1> Верховный суд счел неконституционным - противоречащим требованию "должной процедуры" <2> - размер назначенных в данном деле штрафных убытков в 2 млн. долл., что в 500 раз превышало фактический ущерб (правонарушение состояло в том, что клиенту продали перекрашенный автомобиль под видом нового).

<1> BMW of North America v. Gore, 517 U.S. 559 (1996).
<2> U.S. Constitution, XIV Amendment, Sec. 1.

В 2003 г. в деле State Farm v. Campbell <1> Верховный суд счел неконституционным размер штрафных убытков в 145 млн. долл., что в 145 раз превысило сумму ущерба (виновник автомобильной аварии предъявил и выиграл иск к своей страховой компании, которая, по мнению истца, проявила недобросовестность, отказавшись заключить внесудебное соглашение с пострадавшими в аварии). В этом деле Верховный суд высказал мнение, что по конституционным соображениям сумма штрафных убытков, как правило, не может превышать сумму ущерба более чем в девять раз (single-digit ratio).

<1> State Farm Mutual Automobile Insurance Co. v. Campbell, 538 U.S. 408 (2003).

В упоминавшемся выше деле Exxon Valdez жителям Аляски были присуждены компенсаторные убытки в размере 500 млн. долл. и штрафные убытки в размере 5 млрд. долл. за загрязнение нефтью 1000 миль побережья (супертанкер, ведомый капитаном-алкоголиком, сел на рифы). Однако после многолетней серии апелляций штрафные убытки были значительно уменьшены. В 2008 г. Верховный суд США окончательно уменьшил их до 500 млн. долл. <1>. В данном случае применимым правом было не право какого-либо штата, а федеральное морское право, так что речь шла не о конституционных ограничениях на правотворчество штатов, а о собственном правотворчестве Верховного суда. Суд определил, что в подобных случаях (связанных с грубой неосторожностью - в отличие от простой неосторожности, с одной стороны, и от умышленного правонарушения - с другой) справедливым верхним пределом для отношения между штрафными и компенсаторными убытками будет 1:1.

<1> Exxon Shipping Co. v. Baker, 554 U.S. 471 (2008).

Как видим, в последнее время Верховный суд США предпринимает определенные меры по ограничению сумм штрафных убытков.

Германия

В качестве типичного представителя романо-германской системы права рассмотрим Германию. Как уже упоминалось, штрафные убытки как таковые праву Германии неизвестны. Деликтное право Германии (во всяком случае, при буквальном прочтении соответствующих норм) предполагает назначение компенсации в размере лишь причиненного вреда. Более того, в 1992 г. Верховный суд Германии признал, что штрафные убытки противоречат публичному порядку Германии, а потому решения зарубежных судов, предусматривающие назначение штрафных убытков, не подлежат признанию и приведению в исполнение в Германии <1>.

<1> Auf'mkolk H.U.S. punitive damages awards before German courts - Time for a new approach // Frei - law - Freiburg Law Students Journal. 2007. Ausgabe VI. P. 6 (доступно в Интернете по адресу: http://www.freilaw.de/journal/eng/edition%206/6_Aufmkolk%20-%20Punitive%20Damages.pdf).

Американский суд присудил убытки в размере 750 тыс. долл., включая 400 тыс. долл. штрафных убытков, в деле о сексуальном преступлении против несовершеннолетнего (отметим, что 40% суммы должно было пойти адвокату истца). Ответчик, имеющий двойное гражданство, переехал в Германию, отбыв тюремный срок в США, но не заплатив долг истцу. Истец потребовал признания и приведения в исполнение американского судебного решения в Германии. Суд первой инстанции удовлетворил требования истца, но суд второй инстанции отказался признать штрафную часть убытков. Верховный суд Германии согласился в этом отношении с апелляционной инстанцией на основании соображений публичного порядка. Согласно Верховному суду, современное право Германии признает только компенсационное назначение убытков; взыскание убытков не должно наказывать ответчика или обогащать истца <1>.

<1> BGH, 04.06.1992 - IX ZR 149/91, BGHZ 118, 312.

Тем не менее наблюдается некоторая эволюция позиций Верховного суда, которую можно интерпретировать как возрастающую готовность в определенных ситуациях присуждать жертве деликта сумму, превышающую фактически причиненный вред.

Прежде всего речь идет о случаях нарушения личных неимущественных прав. Поскольку в подобных случаях речи об экономическом ущербе обычно не идет, компенсации за такое нарушение довольно близко напоминают англосаксонские штрафные убытки.

Еще в 1958 г. в так называемом деле всадника (Herrenreiter-Fall) Верховный суд впервые присудил серьезную сумму за нарушение личных неимущественных прав, а именно за неавторизованную публикацию фотографии истца. Известный предприниматель увлекался конным спортом. Фармацевтическая компания без ведома предпринимателя использовала его фото верхом на коне в целях рекламы препарата для повышения мужской потенции. Верховный суд одобрил присуждение истцу 10 тыс. марок. Суд сформулировал "доктрину всадника", согласно которой нарушение личных неимущественных прав влечет компенсацию морального вреда (immaterieller Schaden), несмотря даже на то, что законодательством это явно не предусмотрено, но лишь при условии, что речь идет о "серьезном виновном нарушении прав" <1>. Суд подчеркнул, что целью назначения убытков является не компенсация какого-либо экономического ущерба (наподобие неполученных лицензионных платежей за использование изображения), а лишь "удовлетворение" ("Genugtuung") истца. Отметим, что о наказании ответчика речь в судебном акте не шла.

<1> BGH, 14.02.1958 - I ZR 151/56, BGHZ 26, 349.

В 1973 г. этот подход был полностью поддержан Конституционным судом в "деле иранской принцессы". В этом деле бывшая жена шаха Ирана получила серьезную компенсацию за публикацию фальшивого интервью с ней <1>.

<1> BVerfG, 14.02.1973 - 1 BvR 112/65, BVerfGE 34, 269.

В 1994 г. в "деле принцессы Каролины" ("Caroline-Urteil") Верховный суд несколько модифицировал "доктрину всадника" <1>. Здесь опять речь шла о компенсации за публикацию фальшивого интервью с принцессой - на этот раз с дочерью князя Монако (якобы раскрывшей свои матримониальные планы). Обсуждая размер выплаты, Верховный суд явным образом отверг соображения апелляционной инстанции о чисто компенсационной природе присуждаемой истице суммы и указал, что данная форма судебной защиты предназначена также и для предотвращения аналогичных правонарушений в будущем. Поскольку правонарушение совершено с целью получения прибыли, размер присуждаемой суммы должен как минимум соответствовать размеру этой выгоды (похоже, Верховный суд обратил внимание на то, что присуждение выплат на чисто компенсаторной основе не привело к прекращению публикаций фальшивых интервью с принцессами).

<1> BGH, 15.11.1994 - VI ZR 56/94, BGHZ 128, 1.

С теоретической точки зрения весьма интересно то, что, по замечанию Верховного суда, такая выплата не является "в строгом смысле слова" компенсацией морального вреда (Schmerzensgeld) <1>. Необходимость присуждения данной суммы Верховный суд вывел не из гражданского законодательства как такового, а непосредственно из положений первых двух статей Основного Закона (Конституции) Германии: о неприкосновенности человеческого достоинства и о праве на свободное развитие личности при недопущении посягательства на чужие права и на нравственные нормы <2>. По мнению Суда, отсутствие такой выплаты означало бы, что нарушение чести и достоинства личности может остаться без правовой санкции, что недопустимо.

<1> BGB, § 847 (ред. 1994 г.). В настоящее время основой назначения компенсации морального вреда служит следующая норма: BGB, § 253.
<2> Grundgesetz fur die Bundesrepublik Deutschland, Art. 1, 2 (Abs. 1).

"Размер прибыли, которую ответчик рассчитывал получить и получил в результате деликта, должен быть включен в расчет денежной компенсации истцу. Если речь идет о коммерческой эксплуатации известности личности истца, сумма денежной компенсации должна служить сдерживающим фактором. Серьезность нарушения прав личности также может использоваться для вычисления", - указал Верховный суд. В результате дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции, который увеличил сумму компенсации с 30 тыс. до 180 тыс. марок (около 90 тыс. евро). Любопытно, что эта сумма удивительно близка к той, которая в конечном счете была присуждена Элтону Джону в похожем иске в Англии, хотя суды и пользовались совершенно разными правовыми теориями.

Впоследствии (2000 г.) это решение Верховного суда с полным одобрением цитировалось Конституционным судом Германии <1>. Данное дело, отметим, положило начало тенденции к значительному увеличению сумм, присуждаемых немецкими судами за нарушение личных неимущественных прав <2>.

<1> BVerfG, 08.03.2000 - 1 BvR 1127/96, NJW 2000, 2187.
<2> Auf'mkolk H. Op. cit. S. 8.

Верховный суд не воспользовался напрашивающейся идеей квалифицировать выплату как взыскание неосновательного обогащения (ungerechtfertigte Bereicherung) <1>, а рассматривал ее именно как возмещение вреда. Это несмотря на то, что в принципе концепция взыскания неосновательного обогащения, связанного с правонарушением (Eingriffskondiktion), известна праву Германии и применяется, в частности, в случае нарушения прав на интеллектуальную собственность <2>. Такой подход Верховного суда вызвал резко критическую реакцию некоторых правоведов, полагающих, что тем самым были нарушены фундаментальные принципы права.

<1> BGB, § 812.
<2> Dannemann G. The German law of unjustified enrichment and restitution. Oxford University Press, 2009. P. 91 - 96.

"Подход, принятый Верховным судом, состоящий в увеличении компенсации за нарушение неимущественных прав на этом основании [на основании получения ответчиком прибыли, превышающей причиненный вред. - С.Б.], явно недопустим, поскольку он пренебрегает фундаментальным принципом обязательственного права, а именно тем, что взыскание убытков направлено лишь на возмещение убытка", - полагает известный австрийский правовед Гельмут Коциоль <1>.

<1> Koziol H. Basic Questions of Tort Law from a Germanic Perspective. Jan Sramek Verlag, 2012. P. 39.

Речь, как видим, идет об отходе судов Германии от классической трактовки убытков как чисто компенсационного инструмента и о признании за ними до некоторой степени функций "сдерживания", вообще-то более характерных для санкций публичного права, а также для англосаксонских штрафных убытков.

Стоит также отметить, что и некоторые нормативные акты Германии допускают возможность присуждения истцу компенсации в размере, превышающем причиненный вред, например в случае дискриминации работника по половому признаку <1>.

<1> Allgemeines Gleichbehandlungsgesetz, § 15 (Abs. 2).

Природа и назначение штрафных убытков

Штрафные убытки имеют в некотором смысле смешанную правовую природу. С одной стороны, гражданско-правовую, так как они присуждаются потерпевшему в рамках гражданского иска. Отчасти целью их назначения традиционно считалась компенсация страданий истца (надо сказать, что общее право исторически не предоставляло возможности компенсации морального вреда, хотя за последние 100 лет ситуация несколько изменилась) <1>. Кроме того, штрафные убытки отчасти имеют целью компенсировать усилия и затраты истца, которых подчас требуется немало, но которые бывает затруднительно учесть в компенсаторных убытках, по судебному преследованию нарушителя (надо сказать, что в США, в отличие от Великобритании, судебные издержки выигравшей дело стороне по общему правилу не компенсируются) <2>.

<1> Начиная примерно с конца XIX в. английские и американские суды признают возможность взыскания компенсации в случае "умышленного причинения ментального шока/серьезного эмоционального расстройства" (Wilkinson v. Downton, [1897] 2 QB 57; Restatement (Second) of Torts, § 46). В случае неосторожного причинения эмоционального расстройства подобная компенсация назначается в США с конца 1960-х гг., но с серьезными оговорками (Nolan V.E., Ursin E. Negligent Infliction of Emotional Distress: Coherence Emerging from Chaos // Hastings Law Journal. 1982. Vol. 33. P. 583).
<2> См., например: Mastro R.M. Op. cit. P. 213.

С другой стороны, штрафные убытки имеют публично-правовую природу, так как их основной целью является наказание нарушителя и предотвращение последующих нарушений. В этом они подобны уголовным санкциям (и если они взыскиваются совместно с уголовными санкциями, может встать проблема "двойного наказания" за одно правонарушение) <1>. Можно даже сказать, что истец в подобных процессах играет роль "частного прокурора" <2>, фактически защищая не только свои, но и общественные интересы, за что и получает дополнительное вознаграждение в виде суммы штрафных убытков.

<1> См., например: The Imposition of Punishment by Civil Courts: A Reappraisal of Punitive Damages // New York University Law Review. 1966. Vol. 41. P. 1158 - 1185.
<2> По-видимому, впервые эта метафора была употреблена (безотносительно к штрафным убыткам) в судебном акте в 1943 г. (Associated Industries of New York State, Inc. v. Ickes, 134 F.2d 694, 704 (2d Cir. 1943)).

В деле Mathias v. Accor Economy Lodging (2003 г.) <1> знаменитый американский судья и правовед Ричард Познер воспользовался довольно забавным инцидентом (постояльцев мотеля жестоко покусали клопы), чтобы проанализировать происхождение и природу штрафных убытков. В этом деле двум постояльцам мотеля были присуждены компенсаторные убытки в размере по 5 тыс. долл. и штрафные убытки в размере по 186 тыс. долл. каждому за клопов в номере. Дело в том, что, зная о клопах, владельцы мотеля принципиально не желали тратить деньги на санобработку. Апелляционный суд утвердил вердикт.

<1> Mathias v. Accor Econ. Lodging, Inc., 347 F.3d 672 (7th Cir. 2003).

"Английское общее право впервые утвердило возможность назначения штрафных убытков в XVIII в., - пишет судья Познер в судебном акте Апелляционного суда по Седьмому округу. - В это время институциональная структура применения уголовного права была примитивной, и имело смысл оставить некоторые преступления небольшой тяжести для рассмотрения в рамках гражданского права. И сегодня одна из функций штрафных убытков - это снятие бремени с перегруженной системы уголовного правосудия путем предоставления гражданско-правовой альтернативы уголовному преследованию за преступления небольшой тяжести. Примером может служить умышленный плевок в лицо: это уголовное правонарушение, но ввиду небольшой тяжести достаточно наказать правонарушителя путем назначения по сути гражданско-правового штрафа через иск о взыскании ущерба в связи с деликтом "побои". Компенсаторные убытки, однако, недостаточны в таком деле по трем причинам: потому что их трудно рассчитать, когда речь идет о действиях, которые причиняют урон в основном человеческому достоинству; потому что в деле о плевке их сумма была бы слишком мала, чтобы дать потерпевшему стимул подавать иск, и он вместо этого мог бы прибегнуть к насилию - а многовековое назначение деликтного права состоит в том, чтобы предоставить замену насильственному возмездию за неправомерное причинение ущерба; и потому что ограничение суммы выплат истцу лишь компенсаторными убытками дало бы возможность ответчику совершать неправомерные действия безнаказанно, если он готов платить, ввиду чего опять возникает опасность, что его действия приведут к нарушению общественного порядка со стороны его жертвы", - заключает Ричард Познер.

Штрафные убытки применяются, когда сумма "обычных" компенсаторных убытков представляется присяжным (или судье, если дело рассматривается в отсутствие присяжных) недостаточной для адекватного воздействия на нарушителя. В частности, штрафные убытки могут быть весьма эффективны для борьбы с относительно мелкими правонарушениями, совершаемыми "в промышленных масштабах".

Рассмотрим, например, широко распространенные в России аферы с СМС, когда мошенники предлагают отправить платное сообщение на короткий номер, обещая взамен ту или иную "услугу": определение местоположения абонентов сотовой связи, предоставление информации о высокооплачиваемой работе, участие в лотерее и т.п. В результате отправки сообщения со счета жертвы списывается относительно небольшая сумма (скажем, 300 руб.), но обещанная услуга при этом не предоставляется либо предоставляется недолжным образом. При достаточно большом числе жертв доходы аферистов могут составить вполне внушительную сумму.

При этом в отсутствие штрафных убытков для каждого из обманутых нет совершенно никакого экономического смысла в том, чтобы в законном порядке - через суд - добиваться возмещения причиненного ему вреда. Очевидно, что требующиеся для этого усилия и затраты несопоставимо превышают сумму, которую в результате можно выручить (даже в случае выигрыша дела, что, кстати, маловероятно). Нарушителю же такой иск не страшен, так как даже в худшем случае ему придется заплатить лишь сумму ущерба плюс судебные издержки истца, а это далеко не фатально.

Заинтересованность государственных органов, таких, как Роспотребнадзор и полиция, в подобных делах обычно также невелика ввиду незначительности каждого отдельного правонарушения при больших практических сложностях, связанных с поиском нарушителя и доказыванием его вины. Вместе с тем ясно, что такого рода аферы представляют собой довольно серьезную общественную угрозу, так как затрагивают интересы большого числа людей. По некоторым оценкам, объем мошенничества в российских мобильных сетях составляет около 15% всей выручки от микроплатежей, т.е. около 1,5 млрд. руб. в год, а страдают от мошенников 3 млн. человек ежегодно (данные на 2009 г.) <1>.

<1> Рожков Р. Мошенники на три буквы // Коммерсантъ-Деньги. 2010. N 5 (доступно в Интернете по адресу: http://www.kommersant.ru/doc/1310317).

Если бы существовала возможность взыскать с нарушителя в пользу истца не 300 руб., а, допустим, 30 тыс. в виде штрафных убытков, то, несомненно, потерпевшие проявляли бы гораздо больше активности в борьбе со своими обидчиками, причем с возможностью привлечения к делу квалифицированных специалистов - от частных детективов до адвокатов. В результате потерпевший фактически выполнял бы работу полиции и прокуратуры за деньги правонарушителя, а правонарушитель, весьма вероятно, вообще поостерегся бы затевать подобную аферу.

Деликтные иски в США и России

Многие черты права США, имеющие отношение к деликтным искам, довольно радикально отличаются от соответствующих черт российского права.

Помимо возможности назначения штрафных убытков отметим еще наличие в США такого важного института, как классовый иск (class action), т.е. иск в пользу группы лиц, определенной некоторыми критериями, но поименно заранее неизвестной <1>. Кроме того, в США допускается - и является весьма распространенным в деликтных исках - "гонорар успеха" ("contingency fee"). Скажем, адвокат может получить треть присужденной истцам суммы в случае выигрыша дела, в том числе, например, классового иска на миллионы долларов, а потому он может взяться за дело без предварительной оплаты от истцов. Подачу иска в суд облегчает и то обстоятельство, что по американским правилам в случае проигрыша истец не должен компенсировать судебные издержки ответчика.

<1> См., например: Осакве К. Классовый иск (class action) в современном американском гражданском процессе // Журнал российского права. 2003. N 3. С. 137 - 147.

Упомянем также процедуру досудебного раскрытия информации (discovery), которая позволяет истцу истребовать всю необходимую для суда информацию непосредственно от ответчика. В сочетании с институтом штрафных убытков все это дает истцам необычайно мощные орудия в борьбе с нарушителями их прав, в том числе когда такими нарушителями являются крупные коммерческие корпорации. Указанные особенности американского права также делают деликтное право весьма доходным бизнесом для многих американских юристов.

Помимо прочего, высокая судебная активность в области деликтного права ведет к его интенсивному развитию совместными усилиями практикующих юристов, судов, законодателей и правоведов. Достаточно сказать, что во втором издании Свода деликтного права содержится 951 статья плюс обширные комментарии <1>. А ведь есть еще отдельные выпуски третьего издания Свода по различным темам, таким, как деликтная ответственность за реализацию некачественных продуктов <2>, не говоря уже о статутном праве различных штатов.

<1> Restatement (Second) of Torts, § 1-951.
<2> Restatement (Third) of Torts: Products Liability.

Напротив, российское право не признает ни классовых исков, ни штрафных убытков, ни "гонорара успеха". Обычно у истцов нет и сколько-нибудь реальных возможностей получить доказательства от ответчиков. В результате жертвы отечественных жуликов нередко оказываются беззащитны перед ними, - во всяком случае, в рамках закона. Неудивительно, что жульничество порой достигает эпических масштабов, как в вышеупомянутых аферах с СМС. Можно вспомнить, например, и о том, что, по подсчетам Следственного комитета РФ, в России сейчас "работают" около 20 тыс. (!) финансовых пирамид <1>. А ведь нет никакой технической проблемы в том, чтобы, скажем, идентифицировать фактических получателей микроплатежей за СМС. Проблема лишь в том, что отечественное право не предоставляет необходимых возможностей и стимулов для преследования таких правонарушителей. В то же время в США подобное дело, несомненно, стало бы лакомым кусочком для любого юриста, специализирующегося на деликтных исках.

<1> Борисяк Д. СКР: В России может существовать около 20 000 финансовых пирамид // Vedomosti.ru. 2013. 23 апр. (http://www.vedomosti.ru/finance/news/11438301/piramidy_menyayut_oblik).

Вообще можно сказать, что российское деликтное право находится в зачаточном состоянии по сравнению с теми же США. Так, в ГК РФ деликтному праву посвящено в общей сложности 43 статьи <1>, т.е. в 22 раза меньше, чем в американском Своде деликтного права.

<1> Статьи 15 - 16.1, 150 - 152, 1064 - 1101 ГК РФ.

Дискуссия вокруг штрафных убытков и реформа деликтного права

Вопрос о штрафных убытках никогда не был бесспорным. В 1872 г. один из американских судей (судья Фостер из Нью-Гэмпшира) так писал в своем решении о штрафных убытках: "Сама идея ошибочна. Это - чудовищная ересь. Она представляет собой неприглядный и нездоровый нарост, искажающий симметрию права" <1>. С тех пор большинство американских судов признали идею штрафных убытков, но дискуссии продолжаются.

<1> Fay v. Parker, 53 N.H. 342 (1872).

В США проблема штрафных убытков широко обсуждается как практикующими юристами и правоведами, так и бизнес-сообществом, а также широкой публикой. Дискуссия эта идет в более широком контексте реформы деликтного права в целом, о чем чуть ниже. Проблема, по мнению критиков (основные аргументы "за" мы уже излагали выше), заключается в том, что крупные суммы штрафных убытков часто непредсказуемы, несправедливы, неразумны и в целом контрпродуктивны <1>.

<1> Cole K.B. Punitive Damages: A Relic That Has Outlived Its Origins // Vanderbilt Law Review. 1984. Vol. 37. P. 1117.

По сути, штрафные убытки представляют собой "квазиуголовное" наказание для ответчика, которое вполне может привести его к полному финансовому краху, но при этом ответчик лишен процессуальных и прочих гарантий, предоставляемых обвиняемым по уголовным делам. В частности, вина ответчика не подлежит доказыванию по стандарту "за пределами разумных сомнений" ("beyond reasonable doubt"), как это требуется в уголовных делах. Размер наказания назначается, по существу, произвольно, на усмотрение присяжных.

Здесь возникает вопрос и о конституционности штрафных убытков в смысле обеспечения "должной процедуры" (как обсуждалось выше, этот вопрос интенсивно исследуется Верховным судом США) <1>. Немаловажен также и вопрос о двойном наказании за одно правонарушение (штрафные убытки в исках нескольких истцов по поводу одного правонарушения; штрафные убытки и уголовные санкции). Отметим, что в большинстве штатов США, в отличие от некоторых других юрисдикций общего права, допускается параллельное уголовное наказание и взыскание штрафных убытков <2>.

<1> Jeffries J.C. A Comment on the Constitutionality of Punitive Damages // Virginia Law Review. 1986. Vol. 72. P. 139.
<2> Gotanda J.Y. Punitive Damages: A Comparative Analysis. P. 32.

Кроме того, противники штрафных убытков указывают на то, что присуждение истцу огромной суммы при относительно небольшом реальном ущербе может рассматриваться как его незаслуженное обогащение (windfall), а это не только несправедливо, но и стимулирует массовую подачу необоснованных исков, создавая перегрузку судебной системы.

Больше всего от подобных исков страдают крупные коммерческие организации, поскольку именно с них истцы рассчитывают взыскать большую сумму штрафных убытков, размер которых, напомним, зависит в том числе и от финансового состояния ответчика. Особенно печальными для корпораций могут быть последствия классовых исков (в том числе в части ответственности за качество продукта), инициируемых даже не самими потребителями, а недобросовестными, но квалифицированными юристами, рассчитывающими в случае выигрыша дела на крупный "гонорар успеха". В результате искажается вся система стимулов при ведении бизнеса, в том числе при создании новых продуктов. Кроме того, огромные суммы непродуктивно расходуются на судебные тяжбы. Это ведет к потере эффективности всей экономической системой, от чего в конечном счете страдают те же потребители, не говоря уже об акционерах корпораций.

Подвергаются критике не только штрафные убытки, но и другие особенности американского права, упоминавшиеся выше (классовые иски, "гонорар успеха", процедура раскрытия информации), чрезмерно, по мнению части исследователей, стимулирующие подачу деликтных исков. Сторонники этой точки зрения считают необходимым провести (желательно - на федеральном уровне) всеобъемлющую реформу деликтного права, направленную на ограничение возможностей использования упомянутых инструментов или во всяком случае на исключение возможностей злоупотребления ими.

К сторонникам реформы деликтного права принадлежит и Президент Барак Обама. "Мы должны решить проблему злоупотребления классовыми исками, если мы хотим дать возможность процветания нашей экономике", - заявил Президент в 2010 г. По его мнению, юристы, специализирующиеся на классовых исках, подчас "выглядят как бандиты". "Реформа деликтного права предназначена не для помощи большому бизнесу - она должна помочь потребителям, не позволяя юристам, специализирующимся на классовых исках, использовать систему для собственной финансовой выгоды", - подчеркнул Барак Обама <1>.

<1> Schonbrun L.W. Obama Gives Historic Speech on Tort Reform Part II: Vows to End Lawyers' Disgraceful Misuse of Our Legal System for Private Gain // The Huffington Post. 2010. June 7 (http://www.huffingtonpost.com/lawrence-w-schonbrun/oba ma-gives-historic-spee_b_602936.html).

Некоторые штаты отвечают на эти соображения принятием особых законов, регулирующих назначение штрафных убытков <1>, а также другие аспекты деликтного права. Что касается штрафных убытков, в ряде штатов часть их взимается не в пользу истца, а в специальные фонды, предназначенные для компенсационных выплат жертвам правонарушений (например, штат Орегон (см. выше)). В некоторых штатах введен повышенный стандарт доказывания недостойного характера поведения ответчика при назначении штрафных убытков: "ясные и убедительные доказательства" ("clear and convincing evidence") вместо обычного "перевеса доказательств" ("preponderance of evidence"). В некоторых штатах ограничен размер штрафных убытков. Например, в штате Айдахо при назначении штрафных убытков применяется именно стандарт "ясные и убедительные доказательства", а размер штрафных убытков ограничен большей из двух сумм: 250 тыс. долл. или троекратная сумма компенсаторных убытков <2>.

<1> См.: Список штатов и принятых ими законодательных актов о штрафных убытках: American Tort Reform Association. Punitive Damages Reform (http://www.atra.org/issues/punitive-damages-reform).
<2> Idaho Code, § 6-1604.

В Англии, на родине штрафных убытков, также вынашивались планы их реформы, хотя в настоящее время они, похоже, отложены на неопределенное время.

Официальное обсуждение вопроса реформы штрафных убытков было начато еще в 1993 г., когда ответственная за проекты правовых реформ Комиссия по праву (Law Commission) опубликовала соответствующий консультативный документ <1>. Уже в 1997 г. был опубликован отчет Комиссии, содержащий конкретные предложения по реформе <2>. Дальнейшее обсуждение проекта реформы затянулось, но в 2009 г. лорд-канцлер и министр юстиции тогдашнего правительства лейбористов представили Парламенту предварительный вариант законопроекта, имплементирующего предложения Комиссии по реформе некоторых положений гражданского права, в том числе в части штрафных убытков <3>.

<1> Law Commission Consultation Paper No. 132 "Aggravated, Exemplary and Restitutionary Damages" (1993).
<2> Law Commission Report No. 247 "Aggravated, Exemplary and Restitutionary Damages" (1997).
<3> Civil Law Reform. A Draft Bill (2009).

Однако в 2011 г. новое правительство консерваторов объявило, что оно не будет поддерживать этот законопроект и отказывается от предложенной реформы <1>. Таким образом, эти планы как минимум откладываются на неопределенный срок (легко представить себе разочарование юристов, потративших почти 20 лет на разработку проекта реформы).

<1> Written Ministerial Statements. Civil Law Reform Bill // Daily Hansard. 2011. Jan. 10.

Между тем в проекте содержались весьма здравые предложения, которые стоит хотя бы вкратце обсудить. Прежде всего идея авторов проекта заключалась в разграничении различных видов "дополнительных" убытков. Предлагается различать три их вида. Соответствующая терминология не нова, она и ранее использовалась в судебной практике, но разграничение не всегда четко проводится судами (а в США, отметим, подобная классификация и теперь неизвестна судам или во всяком случае не является общепринятой).

Во-первых, "увеличенные убытки" ("aggravated damages"). Так следует именовать убытки, соответствующие компенсации за душевные страдания (mental distress), причиненные деликтом (аналог нашего морального вреда). Их истинная природа, соответственно, не штрафная, а компенсаторная. Авторы проекта предлагают по возможности перейти к использованию термина "компенсация за душевные страдания" вместо традиционного, но двусмысленного выражения "увеличенные убытки".

Во-вторых, "реституционные убытки" ("restitutionary damages"). Значение этого термина не соответствует значению российского термина "реституция" - скорее, речь здесь идет о взыскании неосновательного обогащения. Назначение таких убытков - изъятие у правонарушителя выгоды (прибыли), полученной им в результате деликта. Следуя этой терминологии, дополнительные убытки, присужденные Верховным судом Германии принцессе Каролине с учетом полученной ответчиком выгоды, следует, по-видимому, считать именно "реституционными".

Подчеркнем, что такие "реституционные" убытки не являются компенсацией какого-либо реального ущерба истца. Однако их назначением не является также и наказание ответчика в традиционном - "морально нагруженном" - смысле слова, ведь их размер определяется вовсе не неприглядностью поступка, а исключительно его финансовыми результатами. Скорее, речь идет о нейтральной в этическом отношении экономической операции по перераспределению дохода, предназначенной для дестимулирования нежелательного поведения рациональных экономических субъектов (в "деле принцессы Каролины" - изданий желтой прессы).

Эти два вида убытков относительно бесспорны и, по мысли авторов проекта, не требуют радикальных реформ - нужно лишь четко отделить их от третьего вида. Исторически же эти два вида убытков часто без разбора причислялись к штрафным.

Наконец, в-третьих, собственно штрафные убытки (exemplary damages). Они служат именно для наказания ответчика, а также для удовлетворения истца и, соответственно, уменьшения вероятности его внесудебной расправы с ответчиком. Назначаться штрафные убытки должны, только если при совершении деликта ответчик "умышленно и возмутительно" ("deliberately and outrageously") пренебрегал правами истца.

Как уже обсуждалось, необходимость штрафных убытков при наличии развитой системы уголовных наказаний небесспорна, но авторы проекта отвергают предложения по их упразднению. Напротив, они предлагают расширить область их применимости, полностью отказавшись от ограничительного условия трех категорий лорда Делвина. При этом они предлагают изъять функцию назначения штрафных убытков у присяжных и передать ее судьям.

По мысли авторов проекта, такая реформа обеспечит целостность и логичность системы назначения штрафных убытков, сохранив их функции по предотвращению правонарушений и одновременно обеспечив предсказуемость и обоснованность их назначения. Однако, напомним, этот план реформы был отвергнут правительством.

Экономисты Великобритании и в особенности США также работают над проблемой штрафных убытков, исследуя их прежде всего на предмет экономической эффективности <1>. В частности, было предложено несколько альтернативных теорий для исчисления оптимального размера штрафных убытков <2>. В рамках данной статьи, однако, мы не будем развивать эту весьма интересную тему, а перейдем к российской проблематике.

<1> Ellis D.D. Fairness and Efficiency in the Law of Punitive Damages // Southern California Law Review. 1982. Vol. 56. P. 1 - 78.
<2> Polinsky A.M., Shavel S. Punitive Damages: An Economic Analysis // Harvard Law Review. 1998. Vol. 111. P. 869; Hylton K.N. Punitive Damages and the Economic Theory of Penalties // Georgetown Law Journal. 1998. Vol. 87. P. 421; Budylin S. Punitive Damages as a Social Harm Measure: Economic Analysis Continues // Oklahoma City University Law Review. 2006. Vol. 31. P. 457 - 505.

Россия: компенсация сверх возмещения вреда

Как уже упоминалось, в России по общему правилу подлежит взысканию лишь фактически причиненный вред. Исключения из этого правила, мягко говоря, немногочисленны.

По существу, заслуживает упоминания разве что положение Федерального закона от 2010 г., известного как Закон о судебной волоките <1>. Этот Федеральный закон предписывает судам присуждать физическим и юридическим лицам компенсацию за нарушение их права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок <2>. При этом в нем особо оговаривается, что присуждение такой компенсации не препятствует возмещению вреда (за исключением морального вреда) пострадавшему от судебной волокиты лицу <3>.

<1> Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" (далее - Федеральный закон N 68-ФЗ).
<2> Пункт 2 ст. 1 Федерального закона N 68-ФЗ.
<3> Пункт 4 ст. 1 Федерального закона N 68-ФЗ.

Представляется, что предусмотренную Законом о волоките компенсацию можно рассматривать как пример "компенсации сверх возмещения вреда" в смысле ст. 1064 ГК РФ. Впрочем, по поводу правовой природы этой компенсации единого мнения нет. По словам Председателя ВАС РФ Антона Иванова, правоведы обсуждают два варианта: "Первый - она разновидность возмещения морального вреда, как вариант извинения со стороны государства. Другой - не исключает возмещения также имущественного вреда вместе с моральным" <1>.

<1> Цит. по: Куликов В. Волокиту оценили в евро // Российская газета. Федеральный выпуск. N 5283. 2010. 10 сент. (доступно в Интернете по адресу: http://www.rg.ru/2010/09/10/tyajba.html).

Так или иначе компенсация по Закону о волоките не очень-то похожа на англосаксонские штрафные убытки: она взыскивается на отдельных от возмещения вреда основаниях и исчисляется по своим особым правилам. На практике исчисление обычно происходит на основе "тарифов" Европейского суда по правам человека (впрочем, по мнению Антона Иванова, "компенсация не должна быть арифметически равна страсбургской") <1>.

<1> Там же.

Отметим также, что бывают случаи, когда правонарушитель обязан и возместить причиненный им вред, и уплатить административный либо уголовный штраф. Так, Лесной кодекс РФ явно устанавливает, что лица, виновные в нарушении лесного законодательства, несут соответствующую административную и уголовную ответственность, что, однако, не освобождает их от обязанности устранить нарушение и возместить причиненный вред <1>. Однако штраф при этом, естественно, взыскивается в бюджет, а не присуждается потерпевшему, так что этот штраф тоже не похож на англосаксонские штрафные убытки.

<1> Статья 99 ЛК РФ.

Необходимо также добавить следующее. Как обсуждалось выше, под штрафными убытками в некоторых юрисдикциях общего права в действительности могут подразумеваться как минимум три разных вида выплат. У двух из них существуют очевидные аналоги в российском праве.

Как известно, российское право предусматривает возможность компенсации морального вреда (физических или нравственных страданий) в предусмотренных законом случаях, в том числе при нарушении личных неимущественных прав <1>. В странах общего права подобные задачи традиционно решались путем назначения штрафных убытков, хотя за последние 100 лет и там была явно признана возможность компенсации за эмоциональное расстройство (душевные страдания). Этот предусмотренный российским правом вид компенсации соответствует "увеличенным убыткам" ("aggravated damages") в терминологии обсуждавшегося выше английского законопроекта.

<1> Статья 151, 1099 ГК РФ.

Далее, российское право предусматривает возможность взыскания с правонарушителя дохода, полученного за счет правонарушения: "Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы" <1>. Соответствующая сумма может превышать реальный ущерб и мыслится как "упущенная выгода" потерпевшего. Этот вид выплат соответствует англосаксонским "реституционным убыткам" ("restitutionary damages") <2>. Напомним, что на подобных соображениях Верховный суд Германии основывал расчет убытков в "деле принцессы Каролины" (как отмечалось в разделе о Германии, квалификация этой выплаты как "возмещения убытков" небесспорна в доктринальном смысле; возможно, она ближе к взысканию неосновательного обогащения).

<1> Абзац 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ; см. также п. 1 ст. 1107 ГК РФ. Обсуждение соотношения этих двух норм см.: Карапетов А.Г. Расторжение нарушенного договора в российском и зарубежном праве. М.: Статут, 2007. Разд. VI, гл. 2, § 9.
<2> См.: Савенкова О.В. Реституционные убытки в современном гражданском праве // Актуальные проблемы гражданского права: Сб. ст. Вып. 8 / Под ред. О.Ю. Шилохвоста. М.: Статут, 2004. С. 29,30.

Штрафные же убытки как таковые ("exemplary damages" - в терминологии авторов английского законопроекта) не имеют прямых аналогов в ГК РФ.

Штраф за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя

Обсудим теперь положение Закона о защите прав потребителей, которое в 2012 г. стало предметом внимания Пленума ВС РФ.

По общему правилу в случае нарушения прав потребителя изготовитель (а равно исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) возмещает потребителю убытки "в полной сумме", а кроме того, выплачивает ему "неустойку (пеню)", если последняя предусмотрена законом или договором <1>. В частности, сам этот Закон предусматривает выплату неустойки за нарушение сроков выполнения определенных законных требований потребителя, в том числе требования о возмещении убытков, причиненных потребителю вследствие продажи товара ненадлежащего качества (в размере 1% цены товара в день) <2>. Эту неустойку также можно рассматривать как компенсацию сверх возмещения вреда, но и она на штрафные убытки не похожа, поскольку взыскивается по своим специальным правилам.

<1> Пункт 1 ст. 13 Закона о защите прав потребителей.
<2> Статья 22 - 23 Закона о защите прав потребителей.

Теперь перейдем к самому интересному. Закон предусматривает дополнительную санкцию за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения законных требований потребителя, а именно суд взыскивает с нарушителя "штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя" <1>. При этом если с заявлением в защиту прав потребителя выступают общественные объединения потребителей или органы местного самоуправления, то половина этого штрафа идет им <2>. Но вот вопрос: кому достается все остальное?

<1> Пункт 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей.
<2> Там же.

Употребленный законодателем термин "штраф" (а не "компенсация" или "неустойка") наводит на мысль, что деньги взыскиваются в бюджет. До поправок, внесенных в 2004 г., Закон о защите прав потребителей явно устанавливал, что штраф вносится в федеральный бюджет <1>. Однако с внесением поправок упоминание о каком-либо бюджете исчезло (мотивы исправлений, как обычно, остались покрытыми мраком неизвестности).

<1> Пункт 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей (в ред. Федерального закона от 17 декабря 1999 г. N 212-ФЗ).

Судам, однако, необходимо знать, кому именно присуждать штраф. В 2007 г. Президиум ВС РФ в своем обзоре законодательства и судебной практики, сославшись на общее правило по умолчанию, установленное Бюджетным кодексом <1>, указал, что этот штраф взыскивается в местный бюджет (точнее, "в бюджеты городских округов и муниципальных районов, городов федерального значения Москвы и Санкт-Петербурга по месту нахождения органа или должностного лица, принявшего решение о наложении штрафа") <2>. В соответствии с этими разъяснениями суды до последнего времени и действовали <3>. В феврале 2012 г. Президиум ВС РФ повторно сформулировал ту же позицию в обзоре судебной практики <4>. Хотя формально подобные обзоры не имеют нормативной силы, суды общей юрисдикции обычно воспринимают такие разъяснения как бесспорное руководство к действию.

<1> Подпункт 7 п. 1 ст. 46 БК РФ.
<2> Вопрос 29 Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2006 года (утв. Постановлением Президиума ВС РФ от 7 марта 2007 г.).
<3> См., например: Определение Московского городского суда от 25 июня 2012 г. N 4г/9-3267/2012 (штраф за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя взыскан в бюджет г. Москвы).
<4> Пункт 4 Обзора Верховного Суда Российской Федерации по отдельным вопросам судебной практики о применении законодательства о защите прав потребителей при рассмотрении гражданских дел (утв. Президиумом ВС РФ 1 февраля 2012 г.).

Совершенно неожиданно в июне 2012 г. Пленум ВС РФ пришел к иным выводам на этот счет. Разъясняя судам, как применять Закон о защите прав потребителей, Пленум, в частности, почти дословно пересказывает его норму относительно штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя, но при этом добавляет к ней несколько слов от себя, а именно Пленум сообщает, что штраф взыскивается судом "с ответчика в пользу потребителя" <1>. Пленум не счел нужным привести какой-либо мотивировки этого своего добавления к норме Закона.

<1> Пункт 46 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей".

Заметим, что такое употребление термина "штраф" довольно необычно. Несмотря на то что ГК РФ допускает использование этого термина в качестве синонима "неустойки" или "пени" (в силу закона или договора подлежащей уплате нарушителем его кредитору) <1>, все же чаще всего штраф означает установленную законом санкцию в виде выплаты, совершаемой нарушителем в пользу государства (или муниципалитета).

<1> Статья 330 ГК РФ.

Формально говоря, постановления Пленума ВС РФ тоже не имеют нормативной силы. Обязательность постановлений Пленума ВС РФ для нижестоящих судов не установлена законом (в отличие, кстати, от постановлений Пленума ВАС РФ) <1>. Тем не менее по закону именно Пленум ВС РФ "дает судам общей юрисдикции разъяснения по вопросам применения законодательства Российской Федерации в целях обеспечения единства судебной практики", тогда как Президиум ВС РФ лишь "рассматривает материалы по результатам изучения и обобщения судебной практики" <2>. Соответственно, правовой эффект постановлений Пленума ВС РФ в некотором смысле выше, чем постановлений Президиума ВС РФ.

<1> Ср.: ст. 14 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации"; п. 2 ст. 13 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации".
<2> Подпункт 1 п. 4 ст. 14, подп. 6 п. 1 ст. 16 Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации".

На практике суды используют правила, сформулированные в постановлениях Пленума ВС РФ, по сути, на равных основаниях с нормами закона. Если, следуя известному определению, считать, что нормы права - это санкционированные государством "правила поведения, адресованные персонально не определенному кругу лиц и рассчитанные на многократное применение" <1>, то установленные постановлениями Пленума ВС РФ правила являются не чем иным, как правовыми нормами судебного происхождения <2>.

<1> Определение КС РФ от 2 марта 2006 г. N 58-О.
<2> Подробнее см.: Будылин С.Л. Что творит суд? Правотворчество судов и судебный прецедент в России // Закон. 2012. N 10. С. 92 - 110.

Несмотря на отсутствие каких-либо пояснений в тексте Постановления Пленума, по-видимому, добавление к норме закона слов "в пользу потребителя" не было простой опиской. Во всяком случае, спустя несколько дней Президиум ВС РФ дисциплинированно отозвал свое разъяснение от 2007 г., приведя свое Постановление в соответствие с позицией Пленума ВС РФ <1>.

<1> Постановление Президиума ВС РФ от 4 июля 2012 г. "Об отзыве разъяснения".

На обсуждаемое Постановление Пленума ВС РФ, и в частности на пункт о штрафе за нарушение добровольного порядка удовлетворения требования потребителя, немедленно откликнулся Роспотребнадзор. В письме за подписью руководителя ведомства Г.Г. Онищенко были сделаны довольно смелые выводы относительно правовой природы данного штрафа.

"Постановлением разрешается вопрос о правовой природе штрафа, предусмотренного положениями пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей, как об определенной законом неустойке, которую в соответствии со статьей 330 ГК РФ "должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения", - утверждается в письме. "Пленум Верховного Суда Российской Федерации однозначно указал на то, что указанный штраф следует рассматривать как предусмотренный законом особый способ обеспечения исполнения обязательств (статья 329 ГК РФ) в гражданско-правовом смысле этого понятия (статья 307 ГК РФ), а не как судебный штраф (статья 105 ГПК РФ), который налагается лишь в случаях и в размере, которые предусмотрены непосредственно ГПК РФ, либо административный штраф", - заключает Геннадий Онищенко <1>.

<1> Пункт 10 письма Роспотребнадзора от 23 июля 2012 г. N 01/8179-12-32 "О Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей".

Бесспорно, данный штраф не является судебным или административным. Однако вывод о том, что он представляет собой неустойку, довольно спорен. И во всяком случае в самом Постановлении Пленума ничего подобного не утверждалось.

В Законе о защите прав потребителей сказано следующее: "Если иное не установлено законом, убытки, причиненные потребителю, подлежат возмещению в полной сумме сверх неустойки (пени), установленной законом или договором" <1>. Чуть далее следует положение о штрафе: "При удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя" <2>. По смыслу нормы понятия неустойки и штрафа различаются: суд, очевидно, вначале исчисляет неустойку и убытки, а затем дополнительно взыскивает половину этой суммы в виде штрафа "за недобровольность".

<1> Пункт 2 ст. 13 Закона о защите прав потребителей.
<2> Пункт 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей.

Представляется, что квалификация этого штрафа как законной неустойки может внести некоторую путаницу в интерпретацию Закона, в том числе при исчислении штрафа. Заметим, что данный штраф взимается не за нарушение каких-либо специфических требований Закона в части качества товара и т.п., а за последующее недолжное поведение ответчика в виде отказа от добровольного удовлетворения тех или иных законных требований потребителя (это, конечно, тоже нарушение обязательства, но совсем иного рода). Вспомним еще, что половина штрафа в соответствующих случаях идет общественным объединениям потребителей, которые не являются кредиторами ответчика, и, соответственно, в этих случаях штраф точно не является способом обеспечения обязательств перед ними (неустойкой). Отметим также, что в отличие от "обычной" неустойки данный штраф взимается исключительно судом.

Представляется, что этот штраф (во всяком случае применительно к его части, полученной потребителем) целесообразнее квалифицировать именно как "компенсацию сверх возмещения вреда" в смысле ст. 1064 ГК РФ. Ведь речь, по сути, идет о деликте: ответчик, отказавшись удовлетворить требования потребителя добровольно, причинил этим потребителю моральный вред и ущерб в виде судебных расходов и т.п. Мотивировкой установления дополнительной компенсации (сверх возмещения упомянутого вреда) служат соображения, связанные с необходимостью наказания ответчиков и поощрения истцов в подобных исках (обсуждавшиеся выше). Впрочем, можно признать, что граница между законной неустойкой за нарушение обязательства и законной "компенсацией сверх возмещения вреда" в связи с деликтом в данном случае довольно зыбкая.

Вскоре появилась и судебная практика по рассматриваемому вопросу. Так, районный суд г. Волгограда взыскал с железнодорожной компании в пользу пассажира 46 тыс. руб. в счет расходов на приобретение билетов на самолет и компенсацию морального вреда за опоздание поезда на два часа (пассажир и его сын в результате опоздали на авиарейс Москва - Пекин). Штраф в размере 23 тыс. руб. был взыскан в доход государства. Ответчик обратился с апелляционной жалобой в Волгоградский областной суд. Судебная коллегия по гражданским делам оставила сумму взыскания неизменной. Однако штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, в первой инстанции взысканный в пользу местного бюджета, апелляционной инстанцией был взыскан в пользу истца (сентябрь 2012 г.) <1>.

<1> Волгоградский областной суд. По решению суда ОАО "Федеральная пассажирская компания" возместит пассажиру ущерб за опоздание поезда. 2012. 17 сент. (http://oblsud.vol.sudrf.ru/modules.php?name=press_dep&op=1&did=923).

Санкт-Петербургский городской суд (в апелляционной инстанции) (август 2012 г.), взыскивая с организации ЖКХ в пользу жильца возмещение ущерба и морального вреда в связи с протечками воды с крыши, дополнительно по собственной инициативе взыскал с ответчика штраф со ссылкой на обсуждающееся Постановление Пленума ВС РФ <1>.

<1> Определение Санкт-Петербургского городского суда от 30 августа 2012 г. N 33-12300/2012.

Верховный суд Бурятии (в апелляционной инстанции) (сентябрь 2012 г.) рассматривал дело о взыскании с таксопарка компенсации морального вреда, причиненного клиенту ожиданием вызванного последним такси. Такси так и не приехало, в результате клиенту пришлось вызывать для поездки в аэропорт другое такси. Суд отказался возмещать расходы истца на лекарства (истец якобы простудился, ожидая такси), но удовлетворил требование о взыскании компенсации морального вреда. Дополнительно апелляционная инстанция по собственной инициативе взыскала в пользу истца штраф за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требования потребителя <1>.

<1> Апелляционное определение Верховного Суда Республики Бурятия от 5 сентября 2012 г. по делу N 33-2355.

Ленинградский областной суд (февраль 2013 г.), взыскивая с банка незаконно полученную им с клиента комиссию за выдачу кредита, дополнительно взыскал в пользу потребителя половину суммы этой комиссии в виде штрафа <1>.

<1> Определение Ленинградского областного суда от 28 февраля 2013 г. N 33-1005/2013.

Вообще на момент написания этой статьи зафиксировано около 750 дел <1>, рассмотренных судами общей юрисдикции в апелляционной инстанции, в которых применялось рассматриваемое положение, сформулированное Пленумом ВС РФ. Соответственно, практику применения этого положения уже можно считать сложившейся.

<1> По данным поиска в СПС "КонсультантПлюс".

Заключение

Итак, в странах англосаксонской правовой семьи в деликтных исках довольно широко применяются штрафные убытки, призванные наказать ответчика за особо возмутительное поведение. В странах романо-германской системы права понятие штрафных убытков неизвестно, но в некоторых случаях взыскание компенсации сверх причиненного вреда может быть предусмотрено законом или введено судебной практикой.

В российском законодательстве понятие штрафных убытков также отсутствует. Однако ГК РФ предусматривает принципиальную возможность присуждения истцу "компенсации сверх возмещения вреда". В этом свете интересна норма Закона о защите прав потребителя о "штрафе за недобровольность".

Согласно норме Закона о защите прав потребителя (в ред. от 2004 г.), если изготовитель (или продавец и т.д.) не удовлетворил законные требования потребителя добровольно, в суде с него взыщут дополнительный штраф в размере 50% от присужденной потребителю суммы (которая включает имущественный и моральный вред, а также возможные неустойки). Согласно правилу, установленному Пленумом ВС РФ в 2012 г., этот штраф взимается в пользу потребителя (в некоторых случаях - частично), а не в бюджет.

Этот штраф довольно близко напоминает штрафные убытки, известные в странах общего права: во-первых, штраф взыскивается с ответчика за недолжное поведение (отказ добровольно удовлетворить законные требования потребителя) и, очевидно, служит для наказания нарушителя; во-вторых, штраф исчисляется исходя прежде всего из суммы причиненного вреда и является своего рода дополнением к этой сумме; в-третьих, штраф, согласно Пленуму ВС РФ, выплачивается истцу (впрочем, некоторые авторы предпочитают квалифицировать этот штраф как законную неустойку).

Хотя размер штрафа не выглядит особенно впечатляющим по сравнению, скажем, с американскими аналогами, несомненно, он до некоторой степени будет влиять на поведение как производителей и продавцов (заставляя их удовлетворять требования потребителей добровольно), так и потребителей (поощряя их на борьбу за свои законные права в суде).

По-видимому, это первый пример того, что в российском деликтном праве можно всерьез уподобить англосаксонским штрафным убыткам. Не совсем понятно, насколько продуманным и вообще осознанным был этот шаг Пленума ВС РФ. Радикальное правовое нововведение было выражено лишь в трех словах ("в пользу потребителя") без каких-либо обоснований и пояснений.

Так или иначе, это весьма интересный правовой эксперимент. Любопытно, что его автором стал не законодательный, а судебный орган. Возможно, полученные в ходе этого эксперимента результаты подтолкнут законодателя и высшие суды к более широкому использованию англосаксонского опыта в части штрафных убытков.