Мудрый Юрист

Государство, муниципальные образования и органы власти как стороны предпринимательских обязательств *

<*> Kirpichev A.E. State, municipalities and authorities as parties of entrepreneurial obligations.

Кирпичев Александр Евгеньевич, старший преподаватель кафедры гражданского права ФГБУ ВПО "Российская академия правосудия", кандидат юридических наук.

В статье рассматриваются вопросы применения конструкции предпринимательских обязательств к обязательствам, сторонами которых выступают государства, муниципальные образования или их органы власти. Делается вывод, что, поскольку наиболее значимым для предпринимательских обязательств является профессионализм как признак предпринимательской деятельности, участие публичных субъектов в обязательствах распространяет на них режим обязательств, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Ключевые слова: предпринимательский договор, предпринимательское обязательство, концессионные соглашения, государственные и муниципальные контракты, публично-правовые образования.

The article is aimed to explore the possibility of application of a construction of business obligations to the obligations of the state, municipalities or their bodies. The conclusion drawn that the most significant for enterprise obligations is professionalism as a sign of business activity, so participation of public subjects in obligations allows to apply to them the regime of the business obligations.

Key words: business contract, business obligation, concession agreements, public contracts, state and municipalities.

Роль государства и муниципальных образований в современной экономике не сводится к исключительно административному воздействию на хозяйствующих субъектов. Нередко государство, муниципальные образования и их органы вступают в договорные отношения с иными участниками предпринимательского договора оборота. Как правило, это касается специфических договорных конструкций: государственных и муниципальных контрактов (ст. 9 Федерального закона от 21 июля 2005 г. о размещении заказов <1>), концессионных соглашений (ст. 3 Федерального закона от 21 июля 2005 г. о концессионных соглашениях) <2>, договоров на право владения и (или) пользования государственным и муниципальным имуществом (ст. 17.1 Федерального закона от 26 июля 2006 г. о защите конкуренции) <3> и т.д., но встречаются также и иные, специально не регулируемые договоры данных субъектов с хозяйствующими субъектами.

<1> Федеральный закон от 21 июля 2005 г. N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" // СПС "Гарант".
<2> Федеральный закон от 21 июля 2005 г. N 115-ФЗ "О концессионных соглашениях" // СПС "Гарант".
<3> Федеральный закон от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" // СПС "Гарант".

В соответствии с п. 2 ст. 124 ГК РФ к Российской Федерации, субъектам Российской Федерации и муниципальным образованиям применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов. Кроме того, в соответствии с п. 1 названной статьи данные субъекты участвуют в отношениях, регулируемых гражданским законодательством наравне с юридическими и физическими лицами.

ГК РФ, объединив правовое регулирование предпринимательских и непредпринимательских отношений, устанавливает в ряде норм существенные особенности предпринимательских договоров. Прежде всего это касается нормы п. 3 ст. 401 ГК РФ об особенностях ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства при осуществлении предпринимательской деятельности. Реформа гражданского законодательства предусматривает дальнейшее увеличение числа общих норм об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. При этом на практике не теряет своей актуальности вопрос о том, применимы ли к обязательствам государства и муниципальных образований положения об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Так, например, несмотря на то, что в ст. 9 Закона о размещении заказов дублируется норма п. 3 ст. 401 ГК РФ о безвиновной ответственности, в судебной практике встречаются решения о том, что для привлечения заказчика, заключившего государственный или муниципальный контракт от имени государства или муниципального образования, к ответственности за нарушение его условий требуется наличие вины.

Следует отметить, что специальное дублирование правила п. 3 ст. 401 в нормах Закона о размещении заказов является скорее исключением, поэтому вопрос о применении подобного правила для иных договоров между государством, муниципальными образованиями и хозяйствующими субъектами является еще в большей степени актуальным.

Очевидно, в условиях увеличения в рамках реформы гражданского законодательства количества норм об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, возрастает и потребность в решении вопроса о применении таких норм к обязательствам государства и муниципальных образований.

Для решения этого вопроса необходимо определить, какие обязательства именуются законодателем "обязательствами, связанными с осуществлением предпринимательской деятельности", а также причины подобной квалификации обязательств.

Правовая природа собственно предпринимательского договора остается предметом споров в науке. Так, ряд ученых видят в предпринимательском договоре комплексное гражданско-правовое и публично-правовое (административно-правовое) регулирование (В.С. Белых <4>), другие считают их особым типом гражданско-правового договора, подчиняющимся "определенным общим правилам, независимо от того, какой вид договора заключает предприниматель" (В.Ф. Яковлев <5>). В любом случае объективным остается тот факт, что с появлением в субъектном составе договора лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, усложняется правовое регулирование данного договора.

<4> Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М., 2005 // СПС "КонсультантПлюс".
<5> Договоры в предпринимательской деятельности / Отв. ред. Е.А. Павлодский, Т.Л. Левшина; Ин-т законод. и сравнит. правоведения. М.: Статут, 2008. С. 17 (автор параграфа - В.Ф. Яковлев).

Зачастую предпринимательские договоры противопоставляются потребительским <6>. Однако данное противопоставление представляется неверным. Типичный потребительский договор - договор розничной купли-продажи - регулируется гораздо сложнее "бытового" договора купли-продажи между обычными физическими лицами в силу того, что одной из его сторон является лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность по продаже товаров в розницу.

<6> См., например: Занковский С.С. Предпринимательские договоры. М., 2004.

В этой связи представляется, что следует согласиться с логикой определения предпринимательского договора (предпринимательского обязательства), предложенного В.К. Андреевым, в силу которого предпринимательским обязательством является "договор, в котором либо обе стороны осуществляют предпринимательскую деятельность, либо ее осуществляет сторона, на которой лежит основная обязанность, характеризующая существо данного договора" <7>.

<7> Андреев В.К. Предпринимательское законодательство России: научные очерки. М., 2008. С. 210.

Общее понятие обязательства дается в ст. 307 ГК РФ, согласно которой "в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности".

Традиционно обязательство рассматривается как правоотношение. Обязательственное правоотношение в свою очередь характеризуется различными признаками, часть которых могут претендовать на то, чтобы быть причиной отнесения обязательства к предпринимательским.

Прежде всего, как следует из приведенных выше точек зрения на предпринимательский договор, можно предположить, что предпринимательское обязательство характеризуется изменением субъектного состава за счет появления в качестве хотя бы одной стороны коммерческой организации или индивидуального предпринимателя. Однако п. 4 ст. 23 ГК РФ определяет, что гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем. При этом суд может применить к таким сделкам правила ГК РФ об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Таким образом, законодатель допускает, что без появления предпринимателя, т.е. лица, зарегистрированного в установленном порядке, договор может рассматриваться как обязательство, связанное с осуществлением предпринимательской деятельности. Следовательно, субъективный критерий не является определяющим.

Цель предпринимательской деятельности, состоящая в соответствии со ст. 2 ГК РФ в извлечении прибыли, соотносится в договоре с понятием каузы. Кауза в юридической науке определяется как имеющая юридическое значение хозяйственная цель <8>. Основное же значение каузы, по предположению И.Г. Вахнина, состоит в возможности квалифицировать вид конкретного договора <9> в соответствии с типологией части второй ГК РФ. В любом случае типизированность и абстрактность, отвлеченность от конкретных целей сторон договора присущи как каузе договоров, так и извлечению прибыли как цели предпринимательской деятельности. Если коммерческая организация приобретает какое-то имущество для осуществления благотворительных целей, соответствующее обязательство не отдаляется от обязательств, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. В этой связи показательна кауза наиболее типичного предпринимательского договора - договора поставки, состоящая в том, что товар приобретается "для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием" (ст. 506 ГК РФ). Таким образом, предпринимательская цель конкретного договора (извлечение прибыли), заключенного предпринимателем, не является обязательным признаком для его характеристики в качестве предпринимательского обязательства.

<8> См.: Кашанин А.В. Кауза сделки в гражданском праве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 8.
<9> Вахнин И.Г. Учет целей договора и целей деятельности сторон при формировании условий договора // Коммерческое право: актуальные проблемы и перспективы развития: Сборник статей к юбилею доктора юридических наук, профессора Бориса Ивановича Пугинского / Сост. Е.А. Абросимова, С.Ю. Филиппова. М.: Статут, 2011 // СПС "КонсультантПлюс".

Как справедливо отмечает В.В. Кулаков, "предпринимательская деятельность представляет собой деятельность именно по исполнению договорных обязательств" <10>. Таким образом, исполнение обязательств характеризует предпринимательскую деятельность. Исполнение обязательства является действием, в то время как система внутренне взаимосвязанных действий в философии именуется поведением <11>.

<10> Кулаков В.В. Сложные обязательства в гражданском праве: Дис. ... докт. юрид. наук. С. 139.
<11> См., напр.: Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. М., 2001. С. 430.

Предпринимательская деятельность имеет признаки, относящиеся к ее субъектам, к ее цели и к характеру поведения субъектов. Субъективный критерий и критерий цели (каузы) для квалификации обязательств в качестве предпринимательских ранее были отвергнуты, поэтому рассмотрим поведенческую характеристику предпринимательской деятельности.

В литературе нередко можно встретить утверждение о профессиональном характере предпринимательской деятельности <12>. Ряд авторов возражают против подобного признака <13>. Однако законодатель поддержал его, указав в Федеральном законе от 1 декабря 2007 г. "О саморегулируемых организациях" <14>, что членами саморегулируемой организации могут быть субъекты предпринимательской и иной профессиональной деятельности. Таким образом, законодатель рассматривает предпринимательскую деятельность как разновидность профессиональной. Профессионализм в данном случае характеризует деятельность по исполнению договорных обязательств. На профессионального исполнителя обязательств (предпринимателя) накладываются большие ограничения, большие обязанности, чем на непрофессионального. Подобная логика, как представляется, обусловливает содержание таких правил, как норма п. 3 ст. 401 ГК РФ или нормы об обязанностях продавца и исполнителя по законодательству о защите прав потребителей.

<12> Предпринимательское право / Под ред. Н.И. Клейн. М., 1993. С. 11; Андреев В.К. Указ. соч. С. 7; Договоры в предпринимательской деятельности / Отв. ред. Е.А. Павлодский, Т.Л. Левшина; Ин-т законод. и сравнит. правоведения. М.: Статут, 2008. С. 17 - 18 (автор параграфа - В.Ф. Яковлев).
<13> См., напр.: Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М.: Проспект, 2009 // СПС "КонсультантПлюс".
<14> Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. N 315-ФЗ "О саморегулируемых организациях" // СПС "Гарант".

В этой связи интересен пример из судебной практики. Президиум ВАС РФ счел Минобороны РФ исполнителем обязательства по буксировке "профессиональным судовладельцем", который обязан знать "о законодательных ограничениях и запретах, установленных в сфере охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности в целях защиты публичных интересов", защитив таким образом интересы коммерческой организации - контрагента Минобороны РФ <15>.

<15> Постановление Президиума ВАС РФ от 21.02.2012 N 12499/11 по делу N А40-92042/10-110-789 // СПС "Гарант".

Таким образом, поскольку именно профессиональный характер предпринимательской деятельности предопределяет особенности правового регулирования обязательств, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а государство, муниципальные образования и действующие от их имени соответствующие органы власти участвуют в обязательствах как профессионалы, представляется обоснованным применять к ним как к сторонам обязательств правила об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.